Любовь без памяти

Утром выдалось спокойное. Они позавтракали, отвели Хезер в школу и отправились в офис Оушен. Мэг разбиралась с накопившимися делами. На обед ходили вместе с Норой. Бен уехал по делам, а выслушивать очередные замечания Торнтона вовсе не хотелось. Вместе они собрались уже дома вечером, когда последний осматривал сделанные ремонтной бригадой работы за день. Бен успел вернуться до того, как он ушёл. — Как хорошо, что я вас застал! — Торнтон тут же налетел на него. В «Трибьюн» так ничего и не вышло. Нам надо решить, что делать с отснятым материалом. — Может, Освальд передумал нас преследовать? Тогда наш маленький спектакль можно свернуть, — осторожно предположила Мэг. — Так быстро? — удивилась подслушивавшая взрослых в гостиной Хезер. — Но нам ведь заплатят? Бен потрепал её по волосам. — Рано расслабляться. Возможно, он решил собрать больше информации и готовит настоящую «бомбу». Боюсь, мы уже никак не сможем повлиять, поэтому нужно действовать независимо от него и сохранять невозмутимый вид так долго, как это возможно. Составьте график выкладки материалов, какой посчитаете нужным. А мы постараемся его дополнять по возможности. — И когда это закончится? — насупилась Хезер, как будто он погладил её против шерсти. — Пару дней. Неделя. Месяц. Сложно сказать. Но чем дольше, тем лучше для вас. Оплата же почасовая, — ответил Бен. Торнтон удивлённо вскинул брови. Хезер начала загибать пальцы, пытаясь что-то посчитать в уме. — Мам, а сколько денег достаточно? Чтобы вернуть папу и жить… ну, как мистер Эванс? Мэг послала ему испепеляющий взгляд. — Чтобы жить, как мистер Эванс, надо быть мистером Эвансом. Но купить человека не получится ни за какие деньги. — Но мистер Эванс же купил себе семью, — не сдавалась Хезер. — За деньги можно нанять актёров. Они исправно исполнят свои роли, но не будут испытывать настоящие чувства. Тебе ведь не это нужно? — все таким же менторским тоном попытался объяснить ей Бен. Она шмыгнула носом, едва сдерживая слезы. — На сегодня ты свободен, — шепнул Бен на ухо с любопытством наблюдающему за ней Торнтону. — Дальше мы сами справимся. И направил его к выходу, в то время как Мэг крепко обняла дочку и принялась шептать ей на ухо ободряющие вещи. Слезы уже лились ручьем. — Ничего нельзя сделать? — причитала Хезер. — С другим человеком — нет. Это я и пытаюсь тебе сказать, — ответила Мэг. — Зачем тогда мы деньги зарабатываем? Тратить их все равно не на что! — Но мы можем сделать наши собственные жизни лучше и не обращать внимание на тех, кому мы не нужны. — Мне нужен папа! — Я понимаю. Но если что-то никак нельзя получить, надо просто выбросить это из головы и сосредоточиться на чем-то, что в наших силах. У тебя же есть другие желания? Кукольный домик, поездка в Диснейлэнд, рисование… — Нет, ничего не хочу! — отчаянно мотала головой она. — Без папы все бесполезно. Я лучше лягу тут и умру! Умру! Как старый полковник Тони. — Ладно, — сдалась Мэг и повела её наверх, поняв, что уговорами с истерикой не справиться. Они открыли дверь в только что отремонтированную детскую. Заглянув внутрь, они обомлели. Хезер судорожно сглотнула слезы и вытаращила глаза. Комната была оклеена обоями нежного персикового цвета с мишками под зонтиками и заводными балеринами. На полках в ряд сидело множество дорогих кукол в нарядных костюмах с кружевами и оборками. В углу под окном стоял огромный кукольный дом в три этажа с мебелью и аккуратно расставленными жителями. На кровати сидел плюшевый медведь ростом с Хезер. Вокруг его шеи был завязан бант из красной атласной ленты. — Вау! — Хезер обхватила голову руками. Услышав шум, Бен поднялся к ним и аж присвистнул от удивления. — Торнтон превзошел себя. — Можно я потрогаю домик? Можно?! — вцепилась в его локоть Хезер, совсем забыв о своих печалях и слезах. Бен открыл рот, чтобы ответить, но Мэг его опередила. — Не стоит. Я даже не уверена, что тебе можно здесь спать. Выглядит, как музей с дорогими экспонатами. А они точно застрахованы? Бен скривился. — Вот что случается, когда слишком полагаешься на других и не участвуешь в процессе. — Угу. Только ты сам жил в стерильной среде. Или предыдущий интерьер дизайнеры тоже делали без твоего участия? Он пожал плечами: — Моя первая жена была художницей с отличным вкусом. Раньше оформление занималась она. Но после развода этой привилегии я решился и стал полагаться на профессионалов. Впрочем, стерильная среда до недавнего времени меня вполне устраивала. — Так я потрогаю? Совсем чуть-чуть, вон того мужчину в очках. Он же как папа! — продолжала настырно дергать его за локоть Хезер, обиженная, что ее игнорируют. — Я аккуратно. Ничего не сломаю и не разобью! Чтоб мне провалиться! — Да, конечно. Играй на здоровье сколько хочешь, — ответил Бен и тут же поймал на себе негодующий взгляд Мэг. — В смысле, пока твоя мама разрешает. Думаю, пускай она сама обживет свою комнату. Идеальный вариант. — Скорее, перевернет здесь все вверх дном и поленится убрать, — ответила Мэг, наблюдая, как Хезер собирает всю семью в большой гостиной вокруг «папы в очках». — И хорошо еще, если она ничего не сломает. — Не велика беда. Починим или купим новое, — с улыбкой предложил Бен. — Не в этом дело, — прошептала Мэг и указала глазами на Хезер. — Поверь, это будет конец света. — Это ненормально, — пробормотал он и обратился к Хезер: — Хочешь спать здесь и быть хозяйкой всех этих игрушек? Она обернулась и еще раз окинула комнату внимательным взглядом. — Дрю не будет здесь самый красивой. Что, если другие игрушки её не примут? — Дрю себя недооценивает. Моя мама говорила, что каждая кукла, сделанная с любовью, красива по-своему. И если кто-то этой красоты не видит, это его личные проблемы, — ответил Бен. — А моя мама знала толк в куклах. — А я смогу делать кукол, как она? — Если будешь очень стараться. Тебе ведь понравились занятия в музее? — Очень! Правда, мастер-кукольник сказала, что я должна учиться рисовать. Я плохо рисую? — Хорошо. Но оттачивание навыков еще никому не мешало. — Ненавижу учиться! — Но без этого хорошим мастером-кукольником не стать. Моя мама училась всю жизнь: заказывала каталоги редких коллекционных кукол, посещала музеи и выставки, рисовала портреты с натуры и по фотографиям. — Сложно! У меня руки-крюки. Ничего не получится, — снова шмыгнула она носом. Их разговор прервал звонок мобильника. Бен взглянул на экран и нахмурился: — Получится, если сильно-сильно постараться. Я в тебя верю. Собирай вещи и переезжай в эту комнату. Если кто-то обидит Дрю, скажи, я разберусь, — он ласково потрепал Хезер по волосам и вышел в коридор. Она снова увлеклась домиком, и Мэг незаметно выскользнула из комнаты, подчиняясь нехорошему предчувствию. Приглушенный, но заметно раздраженный голос Бена доносился из гостиной внизу. — Публикуй уже все, что есть. Хватит меня запугивать. Видимо, Освальд. Легок на помине. Снова пытается шантажировать? — Мне все равно. Я в состоянии решить свои проблемы без посторонней помощи. Делай, что хочешь. Долгая пауза. Видимо, собеседник отчаянно пытался в чем-то убедить Бена. — Нет, ни на какой «приватный» разговор я к тебе не поеду, даже не надейся. Если у тебя проблемы, обратись в полицию. Я могу сделать это вместо тебя, если ты объяснишь мне, в чем дело. Черт! Мэг спустилась вниз и выглянула из-за края перил. Бен оторвал трубку от уха и принялся копаться в телефонной книге. Видимо, собеседник скинул звонок. — Что случилось? — позвала она. — Чего хотел Освальд? Бен вздрогнул и обернулся. — Звал меня в свой номер в гостинице. Говорил, что собрал на меня компромат и обладает информацией о кознях моих недоброжелателей. Когда я не повелся, начал умолять меня прийти, потому что иначе он пропал. Я предложил обратиться в полицию, и он бросил трубку. На паникера он не похож. Значит, ситуация серьёзная. Надо выяснить, в чём дело. Грудь сдавило паникой. Мэг порывисто прижалась к его спине и обхватила руками талию. — Не езди к нему! Пожалуйста! — Но если ничего не делать, незначительная проблема может перерасти в большую катастрофу. Уж мне ли не знать? За себя я не переживаю, но Освальд или его наниматель может навредить вам с Хезер. Нельзя этого допустить. — Нет! У меня перед глазами картина: маленький черный чемодан у двери, твои грустные глаза и шепот: «Дождись меня. Я вернусь». И моя уверенность: нет, не вернешься. Как только выйдешь за дверь, я больше тебя не увижу. — Мэг… — он повернул к ней голову и сжал ладонь своей. Его голос звучал, как напряженно струна. — Просто послушай! Ты же сам говорил, что все можно решить проще: с помощью адвокатов, детективов, охранников, телохранителей… Кого угодно! Ты не герой-одиночка. Не рискуй собой почем зря. В конце концов, кто нас защитит, если тебя не станет?! Он заглянул в её глаза, словно искал там ответ. И вдруг понурился. — Прости! — За что? Не важно. Просто не ходи! Останься с нами. Хезер принимает тебя гораздо лучше, чем любого другого мужчину. Она уже почти разочаровалась в поисках отца и скора смирится. А я… я не могу жить без тебя! Пускай даже это безумная созависимость, случившая после двухнедельного знакомства. Но ты же сам сказал, кому какое дело, если мы оба счастливы? На это раз он развернулся к ней всем телом и впился долгим, почти болезненным поцелуем. — Ты права. Хватит скакать по старым граблям в ожидании, когда они пробьют мне череп, — жутко отшутился он, и паника отпустила горло. — Заказывай ужин на троих. А нашей проблемой пускай занимаются профессионалы. Он нашел в телефонной книге номер, который искал, и снова приложил трубку к уху. — Дженкинс? Извини, что в нерабочее время. Звонил наш клиент и вел себя странно, — он принялся пересказывать все то, что говорил Мэг. Она перестала вслушиваться и позвонила в ресторан. — Усиль слежку. Не хочу больше никуда влезать. Ты же понимаешь. Да, я попрошу Моногана расследовать. Но это все, что я могу. Благодарю. Нет, я не собираюсь рвать с вами связи и буду помогать деньгами и связями, но не личным участием. Рад, что мы друг друга поняли. Он убрал трубку от уха и перевел взгляд на Мэг. — Шеф полиции. Это он спас меня из плена. С тех пор я поддерживаю с ним связь и по мере сил помогаю в борьбе с наркоторговцами. — И таким образом наживаешь себе ещё больше врагов? — проницательно спросила Мэг. — Если и искать заказчика, то явно среди них. — Вряд ли. Это кто-то повесомей местных шестерок, — пожал плечами Бен и снова взялся за телефон. — Побыстрее заканчивай. Еду обещали привезти в течение получаса, — предупредила Мэг и ушла наверх за Хезер. Бен успел сделать ещё несколько звонков прежде, чем они сели ужинать. Хезер весело болтала о всяких пустяках и развлекалась выдумыванием самых каверзных вопросов для Бена. По его лицу было видно, как напряженно работают его мозги в поисках подходящего ответа, без которого Хезер вполне могла обойтись и только посмеивалась над его затруднениями. Мэг наблюдала за ними с улыбкой. Сейчас они походили на совершенно обычную семью из мамы, папы и слегка избалованной дочки, а никак на нечто дисфункциональное, чем они были по-отдельности, до того, как Освальд вынудил их разыграть это спектакль. Хотя бы за это его можно было отблагодарить. После они расставили вещи Хезер в ее новой комнате и долгими уговорами вынудили её расставить все игрушки по местам, прежде чем уложили её спать, пообещав, что монстров нет ни под кроватью, ни в шкафу, ни даже в туалете по соседству, а огромный плюшевый медведь будет защищать её сны от кошмаров. Когда она, наконец, уснула, они облегчённо выдохнули и выскользнули в коридор. — Самое время заняться грязными взрослыми делами, — предложила Мэг, всё ещё переживая, что он может в любой момент сорваться и помчаться к Освальду. — Посмотреть «Неспящих в Сиэтле», пропустить по бокалу Каберне Совиньон и закусить Дорблю? — Ну, ты и зануда! — игриво надулась она. — Искупаться голышом в бассейне на крыше? — Холодно. И совсем по-детски. — Пф-ф-ф, — Бен обнял себя руками. — Чего ты хочешь от старого скучного ресторатора? — Тогда ванна с шампанским и взбитые сливки на десерт. Поверх клубники, разумеется. Он поморщился и едва не высунул язык: — Нет, для такой пошлости я слишком молод и чист душой. — Тогда покажи то, чего сам хочешь. Я ведь показала, — в шутку обиделась она. — Разве это не очевидно? Она покачала головой, наслаждаясь своей игрой. В этот миг Бен подхватил ее на руки и закружил на месте. Мэг обняла его за шею, чтобы удержаться. — С ума сошел? Думаешь, для этого ты не старый? — Нет, — засмеялся он, не отпуская. — Зря я, что ли, в качалке спину укреплял? И понес её на крышу. Там они танцевали под медленную музыку, не новую, а какая была популярна больше пяти лет назад и казалась странно знакомой, хотя на ферме она слушала только кантри, которое любил отец, и не танцевала, хотя родственники настойчиво предлагали ей не сидеть дома затворницей. Просто ничего не хотелось, она была слишком опустошена отказом отца Хезер. И так отчаянно отказывалась разыскивать его, потому что боялась новой боли. Казалось, только Бен смог побороть её страхи и заставить снова поверить в чудеса. Сидя на раскладных стульях, они медленно потягивали из бокалов коллекционное сухое вино, которое Бен открыл несмотря на её протесы, и заедали кусочками горгонзолы. Наблюдали за огнями на мачтах яхт на пристани, неспешно беседовали о погоде и путешествиях, бизнесе и политике, воспитании детей и удушающих родственных связях. В общем, обо всем том, о чем нормальные люди предпочли бы более приятные и отвлечённые темы, но ей даже нравилось разговаривать так открыто и искренне, как старые друзья, словно никакие признания, никакая разность взглядов не могла их смутить или рассорить. — Ох, я больше не могу, — взмолилась Мэг, взглянув на мобильник. — Уже час нос. Я засну прямо на месте, как Хезер. — Ничего. Я отнесу тебя в постель, как её, — Бен поднялся и подхватил её на руки. — Осторожнее! Не упади сам, иначе мы костей не соберем! — испугалась она, мигом протрезвев. — Это был бы такой позор… — наоборот, не терял шутливого настроя Бен и все-таки доставил её до спальни. Прямая лестница со второго этажа на крышу куда больше подходила для таких упражнений, чем винтовая с первого на второй. — А ты права. Надо заменить ее на что-то более удобное. — Ты готов пережить ещё один ремонт? — удивилась Мэг, когда Бен опустил её на кровать в её спальне. — Мы можем съездить в Европу на время ремонта. Париж-Женева-Милан-Венеция, как тебе? — Слишком. К тому же, путешествовать по поддельным документам — плохая идея. Я же в розыске. — Тем больше причин развязаться с опекой твоего отца как можно быстрее. — Уверен, что службы опеки не отберут у меня дочку? Моя память так и не вернулась. — Нет. Я же говорил, вопрос только в грамотных юристах. Я найду людей, которые сумеют обосновать твое дело так, что твоему отцу запретят подходить к вам ближе, чем на двести футов. — Это тоже слишком, — она печально потупилась. — Я бы хотела видеться с семьей, но не жить с ними и не зависеть от них. Мы наговорили многое друг другу с горяча, и я уверена, что они жалеют об этом точно так же, как и я. — Ты всегда была слишком доброй и понимающей, — он погладил её по щеке и поцеловал. — Осуждаешь? — спросила она с вызовом. — Нет. Я люблю тебя такой, какая ты есть. — А если изменюсь? — Например, забудешь меня? — усмехнулся он, намекая, что самое плохое уже произошло. — Я буду любить тебя любой. Он поцеловал её лоб и глаза, обдавая горячим хмельным дыханием. — Только обещай не ездить к Освальду. — Я столько выпил, что не смог бы, даже если захотел. Не надо беспокоиться обо мне, как о ребенке. Быть может, иногда я пропускаю ужин и не ложусь вовремя спать, но в остальном я вполне способен присматривать не только за собой, но и за вами. Если понадобится. Она улыбнулась и поцеловала его в губы, как хотела уже давно. — Спокойной ночи, мой герой. — Спокойной ночи, — ответил он перед тем, как уйти к себе. Едва раздевшись и забравшись в постель, Мэг крепко уснула. Разбудил ее пронзительный крик. Хезер! Плохо соображая, где она и что происходит, Мэг накинула халат и помчалась на первый этаж. Слышала, как Бен сбежал вниз первым, и последовала за ним. Он влетел в кухню и включил свет. Хезер стояла перед окном рядом с разбитым стаканом и заметно дрожала. — Что стряслось? — бросился к ней Бен и развернул к себе. — Я не хотела! Простите! — залепетала она, стуча зубами, и указала в сторону окна. — Там… там лица! Бен шагнул вперёд, вглядываясь в ночную темноту. Вдруг его ослепила вспышка. Он оступился и едва не упал, под ногой хрустнуло стекло. Хезер взвизгнула и кинулась к застывшей в дверном проеме Мэг, спрятала лицо и расплакалась. Бен раздвинул окна и крикнул щелкающей вспышками фотоаппаратов толпе: — Какого черта вы тут забыли? — Мистер Эванс, как вы прокомментируете смерть Освальда Шеппарда? Он собирал на вас компромат? Вы были последним, с кем он разговаривал. Ему в лицо тут же уткнулись с десяток диктофонов. — Э-э-э, что? — вытаращил он глаза. — Я ничего об этом не знаю. В любом случае, это дела полиции. И я ее вызову, если вы сейчас же на уберетесь с моей лужайки. Вы уже и так напугали мою дочь до нервной икоты. Имейте совесть! Он захлопнул ставни перед их носом и закрыл окно. Наконец-то стало тихо. Хезер немного успокоилась и повернулась к Бену. — Я просто водички хотела попить. Мама так крепко спала, что я решила спуститься на кухню сама. Я и раньше так делала. Всё было хорошо! — судорожно оправдывалась она. — Можете вычесть стакан из нашей зар.платы. Он не выдержал и засмеялся. Последнюю фразу она явно повторила за кем-то из взрослых. — Забудь про стакан. Ты сама как? Очень напугана? Она покачала головой и обняла себя руками: — Я надеялась, это инопланетяне. — Уж лучше они, чем журналисты. Он достал из верхнего шкафа спортивную бутылку, налил туда воды и вручил ей. — Поставь на тумбочку у кровати. Сможешь пить в любое время, не вставая. А если что-то понадобится, все-таки буди кого-то из нас и не броди ночью одна. Договорились? Она перевела взгляд на Мэг и кивнула. — Простите! — Идем. Я уложу тебя спать, — потянула её наверх Мэг. — Четыре часа утра! Совести у папарацци никакой. Неужели нельзя было подождать до утра? Бен сокрушённо пожал плечами и принялся сметать с пола осколки. Покончив с уборкой, он немного запоздало и вяло принялся проверять засовы на всех дверях и закрыл все ставни на первом этаже. А потом все же решился набрать Дженкинса: — Не спишь? — Как видишь, — проворчал тот. — Что с Освальдом? — Остановка сердца. Мой человек услышал грохот в его номере и выломал дверь. Освальд уже бился на полу в конвульсиях. Офицер вызвал скорую и попытался оказать первую помощь, но спасти его не удалось. Отчет судмедэксперта будет только утром. Судя по всему, передозировка сильным наркотиком, добавленным в виски. На полу остались осколки бокала. Вопрос в том, самоубийство это или неосторожность. — А версию с предумышленным убийством ты не рассматриваешь? К нему никто не заходил? — Только официант. Но он клянется, что отнес ему закупоренную бутылку из ресторана. Никто, кроме Освальда, доступ к ней не имел. — Врет? — Не похоже. Сам напуган до полусмерти. В любом случае его еще будут допрашивать, проверять содержимое бутылки и жидкости на полу. А мне придется до самого утра сочинять объяснительную, почему за Освальдом велась слежка и почему не удалось предупредить его смерть. Шумиха в прессе может привлечь федералов. А это самое худшее развитие событий из всех. — Почему? — Потому что это другое ведомство, на которое я повлиять никак не смогу. Давай не по телефону. Боится прослушки. — Предупреди Моногана. Пускай наведет порядок в документов и проинструктирует работников. Их тоже могут начать шерстить. Они же вместе с тобой проходят у нас по нескольким делам. К тому же, федералам не составит труда выяснить, что у тебя есть доля в компании. — Я понимаю. Заодно свяжусь с адвокатами. Предупреди, если нужна будет помощь. — Конечно. Пока занимаемся расследованием, а там видно будет. Он повесил трубку. Бен обернулся. Мэг уже поджидала его у двери. — Хезер уже уснула. Я иногда завидую гибкости ее психики. Жаль, с возрастом переживать стресс становится все сложнее и сложнее. — Извини. Я обещал обеспечивать вам безопасный дом, а вышло совсем наоборот. — Это не твоя вина, — она поспешила заключить его в объятия. — Хорошо, что ты остался дома. Теперь тебя хотя бы не обвинят в убийстве. — Я бы не надеялся. Скажут, что я кого-то нанял для грязной работы, — отмахнулся Бен. — Ладно, прорвемся. Извини, что сваливаю на тебя свои проблемы. — Хватит извиняться. Мы же договорились решать все проблемы вместе, — она заглянула ему в глаза и коснулась лбом его лба. — Что-то я такого не помню. — Вот сейчас и договорились, — усмехнулась она, вынуждая его сдаться. — Ладно. Тогда мы прямо сейчас начнем избавлять тебя от опеки твоего отца. — Ночью? — удивленно вытаращила глаза Мэг, хотя и ожидала подобного. — Хорошо. Утром будет разумней. А сейчас, — он подхватил её на руки так, что закружилась голова. — Хватит, безумец! Мы же оба не выспались! — Так пошли досыпать, — засмеялся он и понес её наверх.