Любовь без памяти

Утро снова проходило в суете. Подчиненные Торнтона носились по дому, приводя его в идеальное состояние. Если бы Бен позволил, то он бы выселил их на улицу на эту ночь, только бы они ничего не испортили. Сам Торнтон причитал, что начальник снова сбежал и переложил всю ответственность на их хрупкие плечи. Мэг договаривалась с учительницей, что Хезер сегодня не будет на занятиях и выслушивала очередную порцию упреков в беспечном отношении к образованию дочки. — Мы позанимаемся дома. Она не будет отставать от других детей. Это один единственный раз, даю слово, — заверила её Мэг, одновременно ругая себя, что снова оправдывается и встает в позицию жертвы. Впрочем, ее всегда учили, что предпочтительней быть жертвой, чем агрессором, а сама она чувствовала жгучий стыд, когда кого-то обижала или поступала несправедливо. Особенно с Беном. Раздался звонок в дверь. Все сотрудники Торнтона мигом слетелись в гостиную, как сороки, и выстроились в ряд. — Уходите через черный ход, — скомандовал им начальник и махнул рукой в сторону задней двери на противоположной стороне дома. — Они вытопчут весь газон, — нахмурилась Мэг, наблюдая, как они удаляются. — Без разницы. Снимать его все равно не будут. — А вы остаетесь? — Кто-то же должен за всем приглядывать, раз мистер Эванс нас игнорирует. В дверь позвонили настойчивей. С ощутимым раздражением. Мэг пошла открывать вместе с Хезер, следующей за ней по пятам. — Не ждали? — хором заявили с порога ведущие: фотогеничные парень и девушка. — Нежданные гости у в вашей «Берлоге». Мэг натянула на лицо улыбку и пропустила их внутрь. — Сегодня мы посещаем один из самых дорогих и таинственных особняков в элитном квартале на Франклин авеню. Просим любить и жаловать, дом владельца сети ресторанов «Оушен Гейз» Бена Эванса, — взяла инициативу девушка. — Нашими проводниками в мир блеска мишленовской кухни будет очаровательная миссис Эванс, — представил её зрителям парень прежде, чем оператор снял ее лицо крупным планом. — И юная… — Хезер! — выкрикнула она, когда камера опустилась ниже. — Здравствуйте! — Ничуть не менее очаровательное создание, чем ее мама, — умилилась ведущая. Заставив Хезер не лезть в камеру лицом и пальцами, Мэг принялась знакомить гостей с домом. — Расскажите нам историю вашего дома. Наверняка, он повидал немало фантастических перипетий, — обратился к ней ведущий. — Вовсе нет. На самом деле этому дому лет меньше, чем Хезер. Мой муж купил здесь землю под курортный комплекс. А дом построил на пустыре уже после административного здания «Оушен». Бен оставил при разводе свою шикарную виллу в Калифорнии бывшей жене. Здесь мы долго выбирали место, чтобы можно было наблюдать за причалом и высотки не заслоняли небо. Ну и… строительство «под заказ» тоже заняло время. Здесь нет готовых блоков. — И как вам дождливый Сиэтл после жаркой Калифорнии? — поинтересовалась ведущая. — Не жалеете? Она пожала плечами. На самом деле Калифорнию Мэг совсем не помнила. — Меня все время об этом спрашивают. Нет. Там осталось слишком много тягостных воспоминаний. Мы хотели начать жизнь с чистого листа. — А разве здесь нет тягостных воспоминаний? История вашего деверя выглядит очень трагичной. Мистер Эванс хотел быть поближе к его могиле? — не слишком деликатно спросил ведущий. Да вы и половины не знаете. — Это нужно спрашивать у него лично. Мне было все равно, куда переезжать вместе с ним. Это он захотел открыть ресторан в Сиэтле. — Значит, с вами он своими соображениями не делится? — Отчего же? Он отвечает на любые мои вопросы. Только между нами. Просто я не люблю играть в испорченный телефон. Если он захочет открыть миру свои тайны, то сделает это без посредников. — Ваша верность ему впечатляет, — ведущая одарила ее плутоватой улыбкой. Мэг предпочла не продолжать тему и принялась дальше показывать дом: прихожу, гостиную, кухню, столовую на первом этаже. — Вы сами готовите? — Завтраки, перекусы. Ужины предпочитаем заказывать в ресторане. Слишком много времени и сил занимает работа, — ответила Мэг, заставив голос звучать ровно, а лицо — не отображать признаки смущения. — При уровне доходов вашего мужа вы бы могли позволить себе не работать. — Когда умеешь что-то делать самостоятельно, это дает чувство уверенности и независимости. Ведь в жизни всякое может случиться. Я помогаю мужу в «Оушен»: веду корреспонденцию, пишу речи для выступлений, готовлю пресс-релизы. Мне нравится моя работа, и мой муж не имеет ничего против. — Конечно. Вы ведь все время у него под присмотром, — съехидничал ведущий. — О, мой муж достаточно уверен в себе, чтобы не ревновать меня к каждому столбу, — засмеялась Мэг. — И вас это не задевает? Не боитесь, что он потеряет интерес? — Ну, я не считаю, что ревность — показатель большой любви и страсти. Для меня куда важнее забота, внимание, принятие, нежность. А в этом ему равных нет. — Удивительно — сохранять такую пылкую влюбленность в течение шести лет брака. Наверное, мистер Эванс очень хороший муж. — О, он — сказка. По крайней мере, для меня. Сбывшаяся мечта, в которую так трудно поверить, даже когда просыпаешься с ним рядом. Они поднялись на второй этаж. Хезер первой принялась показывать ведущим свою комнату: познакомила со всеми игрушками, показалась свои рисунки и выкройки. — А это Дрю, — указала она на свою любимую куклу из музея. — Она здесь королева. Все остальные ей поклоняются. Правда, Дрю попала сюда совсем недавно и все еще немного стесняется. Но папа сказал, что поможет, если кто-то будет её обижать. — Очаровательно! — снисходительно потрепала её по волосам ведущая. — Не боитесь её избаловать? — обратился ведущий к наблюдавшей в стороне Мэг. — Боюсь. Но когда она остается наедине с мужем, — та покачала головой. — И кажется, головой он понимает, что нельзя потакать всем детским капризам, но стоит ей что-то попросить, как он мчится это исполнять. — Неправда. Он не купил мне десять шариков мороженого! — услышала их Хезер. — Какое упущение с его стороны, — посмеялись ведущие. Хезер насупилась, поняв, что ее не воспринимают всерьез и взяла паузу, чтобы перегруппироваться. Мэг повела телевизионщиков в другие комнаты. — Какая роскошная кровать! — восхитилась ведущая и потрогала рукой матрас. — Спорю, она повидала многое несмотря то, что дом совсем новый. Мэг одарила её невинной улыбкой и отодвинула двери гардеробной. Телевизионщики с интересом принялись изучать одежду и обувь, хотя самое экстравагантное, что Бен носил, были джинсы, которые он надевал разве что на отдыхе. Но выглядел в них… Мэг ощутила, как губы сами собой растягиваются в плутоватую ухмылку. Её гардеробом занимался Торнтон, учитывая общие пожелания обоих сторон. Видимо, именно из-за этого он превратил комнату Хезер в музей. Но, в общем-то, вряд ли о них могли сложить плохое мнение по одежде или интерьеру дома. Хотя на вкус Мэг он всё ещё оставался слишком обезличенным и холодным. — Это комната нашего племянника Тревора, — Мэг открыла дверь в следующее помещение. Торнтон здесь тоже похозяйничал, добавив «мальчишестости». Поклеил темные обои, налепил плакатов с супер-героями, прикупил игрушек и новенькую стерео-систему, к ней несколько дисков Эминема и других популярных рэперов, хотя Бен сказал, что Тревору такую музыку еще слушать рано. Он ещё даже не подросток. — Он часто у вас бывает? — поинтересовался ведущий. — Гостит на каникулах и по особым случаям, — уклончиво ответила Мэг. — А ты дружишь с кузеном, малышка? — наклонилась к Хезер ведущая. Та едва заметно поморщилась. Малышка было самым ее нелюбимым прозвищем, даже хуже куколки. — Он любит трансформеров и машинки, — ответила она первое, что пришло в голову и принялась задумчиво изучать свои пальцы. — Девочки против мальчиков — извечный конфликт, — усмехнулась Мэг, пытаясь скрасить неловкость. — Ну, не все девочки любят кукол, — улыбнулась ведущая довольно хищно. — Должна сказать, что вы достаточно консервативны в воспитании детей, хотя обстоятельства вашего брака консерваторам по душе вовсе бы не пришлись. Откуда такое двуличие? — Бог с вами, какое двуличие? Попробуйте вручить ей машинку и увидите, как скоро она про неё забудет. — Машинки гадкие и воняют бензином. У меня от них животик болит. Куклы гораздо лучше. Им можно шить одежду и играть в театр, — вставила свое веское слово Хезер. — Ты сама шьешь им одежду? Ух ты! — восхитился ведущий, который по странному стечению обстоятельств вел себя куда вежливее и даже благоволил к ним. — Я занимаюсь в студии и буду сама делать кукол. Рисовать им лица, запекать и все такое… Если научусь рисовать, — она потупилась и начала ковырять носком пол. — Твои рисунки вовсе не так плохи. Все получится. Выше нос! — подбодрил её ведущий. — А если не получится, то твой папа купит тебе собственную студию с дюжиной мастеров, — не удержалась от ехидного замечания его товарка. Стоило ей отвернуться, как Хезер показала язык. Мэг пригрозила ей пальцем. — А вы сами чем увлекаетесь? — обратилась к ней ведущая. — Кроме работы и семьи должны же у вас быть какие-то хобби? — О, у меня много увлечений. Люблю старые фильмы и хорошую музыку. — А кто их не любит? — Путешествия. Литературу. — Пишите что-нибудь? — Только по работе. Остальным делиться с миром я пока не готова. Мэг повела их дальше. Настала очередь кабинета Бена, а он сам так и не появился. Было немного не по себе вот так показывать его святая святых на камеру. Без его присутствия. Придет ли он вообще? Телевизионщики будут в ярости, если так и не снимут «главную звезду» своего шоу, способную поднять их рейтинги до небес. Хезер первая заскочила в кабинет, потому что Мэг замешкалась у двери. — Здесь мой муж запирается, когда ему надо поработать в тишине. Стены обиты звуконепроницаемым материалом. Эта комната изначально была обставлена лучше остальных и Бен запретил Торнтону здесь что-либо менять. Телевизионщики с интересом принялись изучать книжные полки, снимая на камеру корешки так, чтобы можно было прочитать названия. — Ваш муж любит серьезную литературу. Диккенс, Мелвилл, Хэмингуэй, Манн. Или это просто для поддержания имиджа? — выгнула бровь ведущая. Впрочем, на соседних полках стояли многочисленные атласы, путеводители и альбомы с красочными фотографиями знаменитых мест. Несколько книг по психологии, явно купленные по совету терапевта. Мировая история в десяти томах. И парочку биографий знаменитых общественных деятелей. — До зевоты скучно, — констатировал ведущий и перешел к полкам с сувенирами из разных стран. — В детстве мы с сестрой мечтали открыть сувенирную лавку. Знаете, не с обычным ширпотребом, а с уникальными авторскими поделками, антикваром с завораживающей историей, — поделилась Мэг, стараясь их хоть немного развлечь. — И что же вам помешало? — достаточно холодно спросила у неё ведущая. — Частые переезды, слишком быстрый ритм жизни. Может, на пенсии, когда душе уже не будет звать за горизонт, — продолжала отвечать непринуждённо Мэг. Пока оператор снимал сувениры, распахнув дверцы шкафа, Хезер заинтересовалась китайскими фарфоровыми статуэтками, винтажными, дорогими по виду. Потянулась к цветастой фигурке молодой женщины в национальном костюме и случайно задела рукой стоявшую перед ней фигурку рыбака. Мэг как в замедленно съемке наблюдала, как та летит на пол и с оглушительным звоном разлетается на осколки. Оператор едва успел спрятать камеру, чтобы её не задело. — О-о! — произнесла ведущая в своей едкой манере. — Похоже, дорогая была вещичка. Раритет. Хезер обхватила голову руками и закричала. — Я не хотела! Я не специально! Оно само! И начала топтать осколки ногами, в панике бегая из угла в угол. Мэг схватила её за запястье и притянула к себе. — Не хотела-а-а! — затянула Хезер, сглатывая слезы. — Прости-и-ите! — Ну-ну, тише! — пыталась успокоить её Мэг, но прилюдно, когда на них были направлены не только взгляды, но и объективы камер, это казалось невозможным. В кабинет заглянул Торнтон, который предпочитал не отсвечивать в кадре и скрывался по углам да за стенами. — Ребенок. Бывает, — пожал он плечами и ушел искать веник с совком в подсобке. Хезер уже стенала в голос, когда на лестнице послышались торопливые шаги. В дверном проеме показался блудный хозяин. — Где беда? Кого спасать? — спросил он, удивленно оглядывая усыпанный осколками пол. Хезер метнулась за спину Мэг. Её колотила ощутимая дрожь. — Нам нужно отлучиться. Не займешь гостей? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие в этом хаосе. — Да, конечно, — согласился он без лишних вопросов. Мэг спешно увела рыдающую Хезер в детскую. К этому времени вернулся Торнтон с веником и принялся убираться. — Ваш дворецкий? Это так по-английски, — стрельнула в него глазами ведущая и кокетливо улыбнулась. — Пиар-менеджер, — поправил её Бен и заслужил зверский взгляд от Торнтона. Надо будет выплатить ему премию. — Так что здесь стряслось? — спросил Бен, чтобы хоть немного разрядить обстановку. — Ваша дочка разбила китайскую статуэтку, — наябедничала журналистка. — И разрыдалась. Видимо, испугалась, что ее сильно накажут. Вы часто её наказываете? — Оу! Вовсе нет. Просто Хезер очень впечатлительная. К тому же, она еще не отошла от вчерашнего вторжения журналистов на нашу собственность. — Да, мы видели снимок в «Пост». Немыслимое нарушение журналисткой этики, — попытался быть вежливым ведущий. — Неудачная идея было снимать Хезер сразу после этого. Нам следовало отправить её в школу, — картинно посыпал свою голову пеплом Бен. — Нет, что вы! Зрителям будет очень приятно познакомиться с вашей дочерью в неформальной обстановке. Она такая живая и непосредственная, удивительно сочетание несочетаемых черт, которое можно встретить только у необтесанных обществом детей, — приторно улыбаясь, ответила ведущая. — М-м-м, тогда, быть может, мы найдем способ забыть об этом досадном инциденте? — ухватился за её расположение Бен. — Только если вы расскажите нам о своем брате, — сделал жирный намек ведущий. Ну да, кому интересен дом и детские истерики, если можно заполучить жареные факты о родственнике-психопате? — Хорошо, — не стал капризничать Бен и достал из нижнего отделения шкафа большую деревянную шкатулку. Они перебрались в пустующую гостевую спальню, чтобы не мешать Торнтону убираться. Бен распахнул шкатулку и принялся вынимать оттуда старые фотографии. — Дерек родился в Лондоне на двадцать минут раньше, чем я. Вопреки расхожим мифам о близнецах мы никогда не были близки. У нас сильно отличались характеры и интересы. — Вы были хорошим близнецом? — с намеком хлопнула пушистыми ресницами ведущая. — Мой брат называл меня высокоморальным снобом. Такую характеристику мне давали часто, поэтому пришлось с ней смириться, — отшутился он. — Я рос очень амбициозным ребенком и рано проявил способности к учебе, поэтому родители отправили меня в элитную школу-интернат. — Вы совсем не скучали вдали от семьи? — Напротив. Без брата я впервые смог почувствовать уникальным, ни на кого не похожим, одним единственным во всем мире. Я получал отличные отметки и был популярным игроком школьной команды по хоккею. Возвращаться домой мне не хотелось даже на каникулах. Потом я с легкостью поступил в колледж и точно так же старался держаться подальше от семьи, а после смерти родителей и вовсе порвал с братом всякие связи. Он очень на меня обижался. Сейчас я полагаю, что он в отличие от меня ощущал какую-то связь между нами и тосковал в разлуке. Но тогда я… немного эгоистично наслаждался своим одиночеством, жизнью только для себя. Переехал в Калифорнию в поисках лучших перспектив для бизнеса. За несколько лет до своей гибели брат навещал меня в Сансет Бич. — Просил денег? — проницательно вскинула брови ведущая. — Типа того. — И вы отказали? — Я принципиально не даю никому денег на наркотики. Даже родному брату. — Высокоморальный сноб? — Да. Мы сильно повздорили. Тогда я надеялся, что больше его не увижу. Но когда я начал встречаться с Мэг… — Настоящей миссис Эванс, — пояснила для зрителей ведущая. — Я пересмотрел свои взгляд на жизнь и семейные отношения. Захотел перестать быть сконцентрированным на себе эгоистом и доказать всему миру, что могу не бегать от ответственности и заботиться о других. О своей семье в первую очередь. Но… для моего брата оказалась уже слишком поздно. Из-за наркотиков он потерял разум и человеческий облик. И сколько бы я не уговаривал его и его товарищей обратиться за помощью в реабилитационный центр. Мне удалось спасти только его девушку и их сына. Она до сих пор лечится от последствий зависимости в «Кедровой роще». А брат… — Его застрелила полиция при аресте? — Он стал агрессивным и невменяемым. Представлял угрозу для общества и даже для самих полицейских. Я прекрасно это понимал и не стал предъявлять им никаких обвинений. Однако… после его смерти я впервые ощутил с ним связь. Как будто он был частью меня, которую я прежде не замечал, но лишиться её оказалось мучительно больно. Я не смог его отпустить даже после длительной реабилитации. Поэтому выкупил землю, где находился его наркопритон и построил на его месте приличный курорт. Мне казалось, что только таким способом я могу искупить его вину перед городом и обществом. И свою… перед ним и семьей. — То есть вы хотите сказать… — ужаснулась ведущая. — Да. Раньше на этом месте жил мой брат. Не в этом доме, конечно, он новый. Те здания, которые наркоманы незаконно оккупировали, мы снесли и полностью зачистили территорию Франклин авеню. Теперь это один из самых безопасных и престижных районов города. — Вы хоть понимаете, насколько это ненормально? — ужаснулся ведущий. Бен пожал плечами: — Не то, чтобы я держал под полом его труп. Каждый справляется со своей болью так, как получаются. Мне легче тогда, когда я вижу, что жизнь людей вокруг становится лучше, и я этому способствую. — Мы совершенно не пытаемся вас осуждать. Просто… а как к этому относится ваша семья? — аккуратно поинтересовалась ведущая, указав глазами на дверь. — Моя жена во всем меня поддерживает. Я же в свою очередь стараюсь, чтобы они ни в чем не нуждались, в том числе в моей любви и заботе. — Это очень мило, — подбодрила его улыбкой ведущая и, повернувшись к камере, напомнила зрителям, откуда велся сегодняшний репортаж и подвела итог подо всем сказанным. — Наше время уже вышло. Будем прощаться. — Погоде, я позову остальных для финальных кадров, — сказал Бен и направился в детскую. Мэг успела умыть Хезер лицо и сидела вместе с ней на кровати, выслушивая маленькие горести. — Ну, чего ты? Мистер Эванс добрый. Он не станет тебя ругать. — Ты так про деда говорила. К тебе он был добрым, а меня ненавидел, — Хезер громко хлюпнула носом. Бен постучался, чтобы не напугать их. — Всё в порядке? Ничего страшного не случилось. Такую статуэтку можно купить в маркетплейсе. Смотри, — он показал на телефоне страницу с изображением точно такого же рыбака, который только что почил смертью храбрых. Правда, сумму за него просили немалую. — Вычтите из моей зарплаты! — икнув, деловито заявила Хезер. Бен не сдержал улыбки. — А что было с дедушкой? — Ничего, — одарила его Мэг предупреждающим взглядом. — Он злой! — добавила Хезер. — Ну, я же должен знать, почему меня с ним сравнивают. — Она случайно разбила чайник из нашего семейного сервиза. Ну знаешь, который передается из поколения в поколение. Отец вышел из себя и наорал на неё. — Ударил! — Хезер снова хлюпнула носом и отчаянно сжала плюшевого мишку, который сидел у неё на коленях. — Не ударил, а только замахнулся, — возразила Мэг. — Я была рядом и перехватила его руку. Отец просто… — Ско… — попытался закончить за неё Бен, но она закрыла ему рот. — Не при ребенке. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и попросил. — Не оставишь меня с Хезер наедине ненадолго? — Ты как, не боишься? — спросила у дочери Мэг. Та уткнулась носом мишке между ушами и лишь посверкивала глазами. Мэг вышла за дверь. Бен предпочел не сокращать дистанцию, чтобы не пугать её ещё больше. — Послушай, как бы ни оправдывала его твоя мама, твой дед — отвратительный человек. Никто не имеет права бить детей. Взрослых тоже, но сейчас вопрос в другом. Если кто-то еще раз поднимет на тебя руку, не важно, по какой причине, просто скажи мне, и я с ним разберусь. Она, наконец, оторвалась от мишки и одарила его недоверчивым взглядом. Таким, с не по-детски суженными глазами и надутыми губами. — Пойдешь прощаться с ведущими? — спросил Бен, так и не дождавшись ответа. Хезер спрыгнула с кровати и вышла в коридор, где её ждала Мэг. — Ну, как? Бен пожал плечами. Не очень. Его отношения с Хезер развивались по синусоиде от головокружительных взлетов до не менее ошеломительных падений. Они спустились в гостиную, где к ним присоединился «дворецкий» Торнтон, и дружно помахали на камеру руками, прощаясь с телезрителями. — Вышлите мне смонтированную версию, — вручил ведущим свою визитку Торнтон, и они, наконец, ушли. Бен объявил, что на сегодня Мэг свободна и может отдохнуть вместе с Хезер, а сам следом за Торнтоном отправился в офис.