Любовь без памяти

Через пару дней выпуск «Берлоги» показали по телевизору. Согласованную с Торнтоном версию, естественно, со всеми необходимыми купюрами. Впрочем, печальный рассказ Бена о брате решили оставить, чтобы охочая до скандалов публика хоть немного насытилась. Однако его слова сильно встревожили Мэг. Уложив Хезер спать, она заглянула к нему в комнату, где он перебирал вещи в шкафу в поисках какого-то особого костюма. — Ты не говорил, что здесь жил твой брат, — тихо заметила она, усаживаясь к нему на кровать. Он оторвался от своего занятия и лег с ней рядом. — Тебя это напрягает? — Меня напрягает твое настроение, — она наклонилась к нему и поцеловала в краешек скулы. — Твой брат был монстром задолго до своей зависимости, ты же сам это подтвердил. Ты никак не мог на него повлиять. Так зачем брать на себя его грехи? Нет, я не осуждаю твое стремление сделать мир лучше, но зачем самому жить в агонии? В месте, где все напоминает о пережитом тобой… Тобой, а не им! кошмаре. — Ну, допустим, кошмар я переживал не тут, а на заброшенном складе в порту. И никаких напоминаний об этом здесь не осталось. Я в этом убедился. Да, вначале мне хотелось жить в аду, в вечной агонии, которая заглушала мои истинные чувства. Но сейчас все прошло. Это просто место, ничуть не хуже других. И главное, что рядом появились дорогие мне люди. Он повернулся к ней и принялся покрывать поцелуями ее лицо от макушки до подбородка. — Обещай, что больше не будешь делать ничего безумного, — Мэг развернула его запястья, показав оставшиеся на них шрамы. — Что бы ни произошло, обещай, что такого не повторится больше никогда. Твоя жизнь ценна. Ты еще столько сможешь сделать, даже если что-то одно не получится. — Я знаю. Я не ребенок. Мне до сих пор жутко стыдно за свою слабость, — он приложил к губам её ладонь. — Но я делился с тобой своими чувствами не для того, чтобы ты постоянно обо мне беспокоилась. — Хорошо… Просто как подумаю, что тебе довелось пережить, у меня все внутри сжимается. Как будто там, в нашем укромном месте на диком пляже я все еще жду тебя из плена, наблюдая, как на горизонте собираются штормовые облака, а волны всё яростней нахлестывают по прибрежным скалам. — Ты п… Она закрыла его рот рукой. — Нет, это просто кошмар, который преследовал меня с того самого момента, как я потеряла память. Не знаю даже, почему сейчас решила соединить его с твоим образом. Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут предательски скрипнула дверь, и в щели показалось пылающее любопытством лицо Хезер с огромными от удивления глазами. — Что? — мгновенно уловив его напряжение, Мэг тоже повернулась к двери и подскочила с кровати. — Хезер! — Обманщики! — завопила она и бросилась обратно в детскую. Бен с Мэг побежали за ней. — Зачем вы мне врали?! — кричала Хезер, забившись в угол на своей кровати и подтянув коленки к груди. — Вы говорили, что все понарошку, а сами! — Хезер, перестань! — попыталась увещевать её Мэг. — Вот почему игра тянулась так долго! Вы… вы… — по её лицу снова хлынул непрекращающийся поток слез. — А как же папа? Как же я? Неужели ты меня больше не любишь? — Конечно, я люблю тебя. Ты для меня — самое главное на всем белом свете! Мэг села рядом с ней и попыталась обнять, но та её оттолкнула. — Тогда давай уйдем отсюда. Сейчас! Нам не нужны его деньги. Они не помогут отыскать папу! Бен шумно выдохнул и прислонился к косяку. — Я же говорила тебе, что мы не будем его искать. Да и куда мы пойдем ночью? До ближайшего дешевого мотеля добираться не меньше часа. И там может не найтись свободных номеров. — Мне все равно! Я готова спать на улице. И никакие игрушки мне больше не нужны! — она отшвырнула и без того замученного за сегодняшний день мишку. Он со звоном ударился носом об пол. Выглядел, как упавший на лицо человек, у которого не оставалось сил, чтобы подняться. — Хезер, зачем же ты так? Ну, попробуй дам нам хоть один шанс. Тебе же не было здесь плохо, ведь правда? Тебя никто не обижал, нам было весело вместе. — С папой будет ещё лучше! — она поднялась и побежала к комоду, не забыв пнуть несчастного мишку ногой. Он отлетел к Бену, и тот молча поднял его. — Если ты не пойдешь со мной, то я буду искать папу одна! — она с яростью принялась вынимать одежду из ящиков и разбрасывать её по полу. — Он хороший. Он ни на кого меня не променяет! — Но я ни на кого тебя не променивала. Завтра утром я найду для нас жилье, и мы съедим, если хочешь. Но папу мы искать не будем. — Почему? — Потому что мы ему не нужны. — Значит, дедушка был прав? Это из-за меня, да? Я плохая? Я неуклюжая, капризная и злая. Поэтому он нас бросил? Она забыла об одежде и снова забралась на кровать с ногами. Бен осторожно протянул ей «утешительного» мишку. — Твой отец, любые твои родственники тебя не определяют. Ты ценна сама по себе. Хезер отвернулась с видом оскорбленной гордости. Бен усадил мишку на полку над кроватью с другими игрушками. — Люди уходят не из-за тебя, а из-за своих собственных проблем и обстоятельств. Может, когда-нибудь они вернутся, а может, и нет. Но нам надо оставаться ради тех, кто рядом, кто принимает нас и любит такими, какие мы есть. Кому будет так же горько и одиноко, как и тебе без папы. А может, еще больше. Он снял с полки Дрю, для которой Хезер успела смастерить корону из картона и золотистой фольги. — Возьми. Она будет очень скучать по тебе. Хезер выхватила любимую куклу из его рук и прижала к себе, глядя на него исподлобья, как затравленный зверек. — И мама тоже будет скучать. Неужели ты больше её не любишь? — Мама! — Хезер отложила куклу и бросилась к ней в объятия, плача теперь в голос. Мэг повернулась к Бен и подняла большой палец. Он ободрительно улыбнулся и вышел, позволяя матери и дочери обсудить произошедшее наедине. Через полчаса, когда Бен читал в постели книгу, к нему заглянула Мэг. — Как она? — мягко поинтересовался он, отложив книгу на тумбу. — Вроде бы успокоилась. Но с ней никогда не знаешь наверняка, — ответила Мэг, усаживаясь на кровать рядом. — Спасибо, что нашел нужные слова. Но боюсь, в другой раз это не сработает. — В другой раз я скажу что-нибудь другое, — он осторожно обнял её за талию и притянул к себе. Уж очень не хотелось её отпускать. Несмотря на все невзгоды и трудности. — Даже не знаю, что делать. Если она тебя не примет… Не хочу её заставлять. После всего, что с ней случилось, я обязана дать ей счастливое детство, понимаешь? Это первостепенно. — Понимаю, — отозвался он, увлекая её на постель за собой, чтобы продолжить прерванные игры. — Давай дадим ей время. Она смышленая девочка и скоро увидит все перспективы своего нового положения. Просто не будем на неё давить. — Хорошо. Но если не получится, обещай, отпустишь нас с легким сердцем, — смягчилась она, позволяя себя целовать. — Обещаю. Я не ребенок, не надо меня усыновлять, — рассмеялся он и приник к её губам. Посреди ночи Бен разбудили шаги и скрип двери. Он осторожно выскользнул из объятий Мэг и выглянул в коридор. Хезер замерла перед лестницей и опасливо смотрела в его сторону. — Почему не спишь? — спросил Бен шепотом. — Не могу. Приснился кошмар. Пускай мама расскажет мне сказку, — ответила она. — Мама устала. Давай я сам тебе что-нибудь расскажу. — Нет! Это ты её утомил! — обличила его Хезер. — Я… я буду кричать! — Зачем? — недоуменно вскинул брови Бен, хотя в темноте было не видно. — Ты вовсе не такой добрый, как говорит мама. Ты обманщик! Ты все делать только для того, чтобы подлизаться к ней и заставить её бросить меня и папу. Ты злодей! Я буду кричать, что ты меня обижаешь, делаешь больно. Она услышит и поймет, какой ты плохой на самом деле. — Хезер… Но я ведь ничего такого не делаю, — растерянно развел руками Бен. — Ладно, я знаю, какую сказку тебе рассказать. — Нет, я больше люблю фильмы. Мама пересказывает их сюжеты мне перед сном, — несколько сбитая с толку, продолжила капризничать Хезер. — Смотрела «Братьев Гримм»? — Нет. Их же только в кинотеатрах показывают. К тому же, детей не пускают. Я только на видео смогу посмотреть. Одним глазом, чтобы мама не заметила. — Идем. Я расскажу тебе сюжет, — он мягко направил её в сторону детской. — Нет, ты врешь! Когда ты успел его посмотреть? На работе, что ли? — заупиралась Хезер у самой двери. — В обеденный перерыв. — Но он длится всего час. — У больших боссов обед длится столько, сколько они пожелают. Давай-давай, — он распахнул перед ней дверь и попросил войти внутрь жестом руки. — Когда вырасту, я тоже стану большим боссом! — Ты же хотела мастерить кукол. — Я буду большим боссом, мастерящим кукол. — Хорошо. Но для этого учиться придется еще больше. А чтобы хорошо учиться, нужно высыпаться. Так что ложись. Хезер запрыгнула на кровать между «утешительным» мишкой и Дрю и посмотрела на него выжидательно. — Знаешь, чем занимались братья Гримм? — Нет. Я же кино еще не смотрела. — Братья Гримм ездили по Германии и записывали сказки, которые родители рассказывали детям перед сном. А потом издали их в виде нескольких книг. — Германия — это где? — В Европе. За океаном. — Далеко-о-о! — Ага. Когда-нибудь мы туда слетаем. Так вот. Жизнь в Германии в те времена была очень опасной. И сказки братьев учили детей, как правильно себя вести, чтобы не угодить в неприятности. — В какие? — Сейчас расскажу. Слушай! Жил-был на одной ферме мальчик Питер. Когда он подрос, отправили его пасти овец. Он находил это занятие до крайности скучным и, чтобы развлечь себя, стал кричать: «Волки! Волки!» Напуганные криками, к нему сбежались люди с соседних ферм. Но никаких волков на выпасе и в помине не оказалось. Питер повторял свой фокус много раз: ему нравилось наблюдать, как люди переживают и суетятся вокруг него. Но в конце концов взрослые раскусили его вранье и очень обиделись. Однажды овцы, и правда, начали тревожно блеять. Питер, забравшись на дерево, заметил показавшуюся на опушке леса стаю свирепых волков. На его отчаянные крики «Волки! Волки!» никто не пришел. Голодные звери не оставили от его стада даже косточек. — А от самого Питера оставили? В страшных фильмах так всегда бывает, — прокомментировала Хезер с видом эксперта. — Ты упускаешь суть. Если бы Питер не обманывал фермеров, они пришли бы ему на помощь, и трагедии удалось бы избежать. Понимаешь? Обманывать плохо. — Но ты же обманываешь. — И мне приходится платить за это высокую цену. А зачем это нужно тебе? — Чтобы найти папу! Из-за тебя мы его не ищем! — Но ведь это же неправда. Твоя мама не хотела его искать задолго до моего появления в вашей жизни. Более того, была бы моя воля, я бы помог вам его найти. Но твоя мама против. — Почему? — Опасается, что он плохо к вам отнесется и сильно тебя расстроит. — Папа хороший! Папа самый лучший! Он никогда так не поступит! — горячо возразила Хезер, а потом вдруг потупилась, понимая, что ее аргументы не выдерживают никакой критики. — Хочешь, я помогу его найти? — Что я должна буду для этого сделать? — тут же уловила его корысть Хезер. — Вопреки твоим страхом, я вовсе не хочу разлучать тебя с мамой. Да это и невозможно. Она слишком тебя любит и скорее бросит меня, если ей придется выбирать между нами. Она с угрозой сузила глаза. — Но твои истерики и непослушание сильно ее расстраивают. А маму надо жалеть и беречь. Понимаешь? Хезер коротко кивнула. — Поэтому просто веди себя прилично: то есть не скандаль, не убегай, не раскидывай и не ломай вещи, слушайся маму и, самое главное, не ври. А меня любить ты вовсе не обязана. — Обещай, что отпустишь маму, когда папа найдется. Семья должны быть вместе! — Обещая, что не стану удерживать твою маму, если она захочет уйти. Отношения должны строиться на взаимном согласии и никак иначе. Насильно мил не будешь, понимаешь? Хезер недовольно поджала губы и сложила руки на груди. — Хорошо. Все равно мой папа с легкостью у тебя ее отвоюет. Вот увидишь! — Пускай это будет честный бой, — пожал её ладонь, как взрослой, Бен. — А теперь спи. И чтобы больше никаких кошмаров. Обняла одной рукой мишку, а второй — куклу, и послушно закрыла глаза. Бен вышел и постоял немного в коридоре, чтобы убедиться, что Хезер уснула и больше не будет бродить по дому, нарываясь на неприятности, и вернулся в постель. Мэг все ещё крепко спала, не заметив его долгое отсутствие. Следующие дни проходили намного спокойнее. Хезер вела себя как ни в чем не бывало, чем слегка тревожила Мэг. Торнтон организовал на выходных поход в океанарий. Хезер так впечатлили обитатели морских глубин, что ей тут же захотелось завести ярких рыбок дома. К ужас Мэг Бен тут же подхватил её идею и весь вечер они вместе рисовали дизайн будущего аквариума и подыскивали для него подходящих квартирантов в Интернете. — Не нужно ей во всем потакать, — заметила Мэг после того, как уложила Хезер спать и они выбрались посидеть на крыше. — Даже если ты чувствуешь какую-то вину и хочешь ей понравится. Это так не работает. — Да ну. Я сам давно мечтал об аквариуме. Знаешь, из тех вещей, который постоянно откладываешь в ожидании внешнего стимула. К тому же, это безопасный способ научить Хезер ответственности. За рыбками нужно ухаживать и они её не покусают в отличие от собак и кошек. — Если она не уговорит тебя купить пираний. Да даже без них, она всегда может разбить его мячиком и пораниться стеклом. Или налить в воду отраву и плакать, что рыбки погибли, — спустила его с небес на землю Мэг и, умилившись его растерянному выражению, усмехнулась: — Видно, что с детьми ты имел мало дел. — Мой племянник всегда старался быть незаметным, хотя мой брат, наоборот, привлекал к себе всеобщее внимание дикими выходками, а я, наоборот, предпочитал уединение. — Тихий омут? — проницательно улыбнулась Мэг. — Нет, Хезер всегда прямо и громко заявляет, что ей нравится, а что нет. Так гораздо проще, чем с загадочностью и туманными полунамеками. — Я тебе не нравлюсь? — он свел брови и изобразил гримасу страдания. — То, что идет мужчине, для ребенка слишком опасно, — Мэг перебралась на его лежак и поцеловала его в уголок челюсти. — В любом случае, для такого большого аквариума, как вы хотите, снова придется делать ремонт. Неужели ты так быстро готов отдать свой дом на растерзание? — Так мы же все равно хотели поменять лестницу. Заодно можно будет установить аквариум, пока мы будем в отпуске. — Грандиозные планы. Не боишься, что что-нибудь сорвется, учитывая обстоятельства? — Если бы я не строил грандиозные планы, у меня бы не было всего этого, — он обвел рукой дом и указал на темное вечером здание «Оушен». — К тому же, что это будет за жизнь, если нам запретят мечтать? — Мечты создают опасные иллюзии. Когда они развеиваются, становится мучительно больно. — Твой отец слишком тебя затравил, пускай ты и не устраиваешь таких истерик, как Хезер. Раньше ты не боялась мечтать. Мне нравилось слушать твои фантастические идеи и воплощать их в жизнь. Да, больно, когда все взрывается тебе в лицо. Но как только немного остынешь, воспоминания становятся твоим главным сокровищем и стереть их, изменить свое наивное, полное надежд и высоких стремлений прошлое — последнее, о чем можно желать. — Мне даже немного жаль, что я ничего не помню. Хотя отец утверждал, что в Сансет Бич со мной не случалось совершенно ничего хорошего. И все же… я бы не хотела полагаться на чужие воспоминания вместо своих. Так что не надо, прошу. Он провел пальцами по ее волосам. — Давай жить только настоящим. А не прошлым… и не будущим, даже если тебе очень хочется об этом мечтать. — Как скажешь, милая, как скажешь. Лишь бы в этом настоящем ты была со мной, — пробормотал он тихо-тихо, но Мэг все равно уловила печаль в его голосе, как будто она требовала слишком многого, а он не мог отказать, слишком дорожа ею. Насколько нездоровы эти отношения? Сколько осуждения за них можно получить? И как же страшно его потерять! А обидеть — как будто себя по сердцу ножом полоснуть. Немыслимо! На следующей неделе полиция закрыла дело Освальда, объявив причиной его смерти — передозировку наркотиками по неосторожности. Записки он не оставил, поэтому списать все на самоубийство было сложно, даже учитывая показания всех причастных, а с несчастным случаем все было куда проще. Впрочем, в случайность смерти журналиста сам Дженкинс не верил, просто опасался приезда федералов и внутреннего расследования. Поэтому тайно передал всю собранную информацию Моногану. — Так и преступник расслабится, решив, что убийство сошло ему с рук. И мы лишнее внимание не привлечем тем, что Освальд погиб, когда мы уже подозревали его в связи с преступным миром. — Ну да. А толпа журналистов у тебя под окнами никакого внимания не привлекается, — съязвил старик Берджес, жутко недовольный тем, что его вырвали из солнечной Калифорнии. — Пошумят и успокоятся, — легкомысленно отмахнулся Дженкинс. — К тому же, у них скоро появится куда более горячая тема для праздного любопытства. В «Роксберри Лейнз» в пятницу устраивают благотворительный бал, на котором соберутся все сливки общества. Ты же должен был получить приглашение, — Дженкинс пнул хмуро молчавшего Бена локтем в бок. — Не я, а мой отдел по связям с общественностью. Я только за благотворительность, но не ту, которая отдает гнилым привкусом отмывания денег. — Оправдываешь свою репутацию главного сноба Сиэтла, — хрипло рассмеялся Берджес и похлопал его по плечу. — А зря, — Моноган, напротив, оставался предельно серьезен. — Шестипалого Джека убрали по заказу Анхеля Росенды, владельца «Роксберри». Ведь так? Дженкинс пожал плечами: — Анхель скользкий тип, который, в отличие от Джека, хорошо притворяется добропорядочным гражданином. — Доподлинно известно, что после всех кровавых стычек между бандами именно Анхель распространил свое влияние на весь преступный мир Сиэтла. Это вам подтвердит любая шестерка из Нортгейта, — продолжил говорить Моноган. — К нему после этого все крупные бизнесмены на поклон ходили, чтобы не впасть в немилость. Ну, кроме присутствующих среди нас чистоплюев. Бен шумно выдохнул и сложил руки на груди. — У него были все причины поквитаться с тобой. И Освальда держал за яйца тоже именно он, учитывая, что информация про лудоманию подтвердилась. А его долги у банков выкупила подставная фирма, которая и наняла «Кастетов». В пятницу он представит публике своего нового партнера, чье имя пока держится в строгой секретности. Твой дружок Тито выяснил, что после недавней облавы в Нортгейте банды возглавил приезжий чужак, о чьей личности так же ничего не известно. Наверняка это и есть новый партнер. Конечно, это могут быть лишь совпадения и догадки, но проверить их можно, только если ты посетишь этот чертов бал. Больше, чем уверен, что там соберутся и те, кому ты мог перейти дорожку в бизнесе, и коррупционеры, которым вы с Дженкисом пять лет мешали продвигать легализацию наркотиков, и даже бандитов, которым не нравилась ваша активность. Все ниточки ведут в «Роксберри», и ты единственный, кто может туда попасть и все выяснить. — Вы опять меня подставляете? — не сдержался Бен. — Я не могу рисковать. У меня жена и ребенок. — Если ты ничего не сделаешь, то снова рискуешь дождаться, чтобы твой враг пошел на куда более решительные действия. И боюсь, что жертвой он выберет не тебя, а твоих близких, о которых ты так печешься, — попытался вставить ему мозги на место Моноган. — Заканчивай праздновать труса! — Почему у меня чувство, что вы своими манипуляциями снова втравливаете меня в смертельную авантюру? — безнадежно вздохнул Бен. — Ладно. Я сделаю, что нужно, даже если это будет стоить мне… жизни. — Хватит преувеличивать! «Роксберри» не бандитский притон, а Анхель — не твой брат-психопат и тушить об тебя сигареты на благотворительном вечере не будет, — продолжил настаивать на своем Моноган. — Да. Если мафия захочет тебя убрать, то просто и незатейливо подложит бомбу в твой огромный Кадилак, — поддержал его Дженкинс снисходительной улыбкой. — Спасибо, утешил! — скрипнул зубами Бен. — Успокойся и узнай, кто и что от тебя хочет. Это явно не твоя смерть, — насел на него и Берджес, который раньше старался держаться в стороне от подобных споров, потому что все еще чувствовал свою вину из-за похищения. — Знаю я цену вашим заверениям. Я уже сказал, что согласен. Хватит меня уговаривать, — отмахнулся он и засобирался на работу, попутно лихорадочно размышляя, как защитить семью. Услать их подальше? В другую страну? Как надолго, если нет никакой уверенности, что в ближайшее время все утрясется? К тому же, как показал горький опыт, с ними что-то случается, даже когда его нет рядом. Нет, наоборот, именно когда его нет рядом, ситуация деградирует до неразрешимой. Следовательно, отпускать их от себя — не выход. Усилить охрану? Прежде, чем завести машину, он проверил заднее сиденье, капот и даже заглянул под машину в поисках мифической бомбы. Но поняв, что испачкал колени и ладони, выругался. Снова придется изливать душу психотерапевту и глотать противотревожные. Шесть лет терапии насмарку. А-а-а, к черту! Он приехал в офис и позвал к себе Торнтона. Правда, Мэг заглянула к нему раньше с новостями по поводу текущего проекта. — Мы подготовили презентацию курортного комплекса в Портленде. Нужно ее проверить и одобрить. Или исправить. На следующее утро назначено совещание инвесторов… — Хорошо. Разберусь с текучкой и займусь, — коротко кивнул он, страстно желая поскорее ее выпроводить. Но она тут же это заметила. — На тебе лица нет. Что случилось? Она шагнула к нему и погладила по горевшей щеке. Его решимость таяла, как дым. Он приобнял её за талию, наслаждаясь нежным цветочным ароматом её духов. Хлопнула дверь. На пороге показался Торнтон. — Я не вовремя? — смущенно спросил он. — Проходите, — отстранилась Мэг. — У вас появились новые идеи по поводу нашего семейного спектакля? Изменились планы на выходные? — У меня — нет. Но, похоже, у мистера Эванса возникли новые пожелания, — он кивнул на Бена. Тот пожевал губами. А, ладно. Рано или поздно она все равно узнает. — Я все-таки приму приглашение на благотворительный вечер в «Роксберри Лейнз». — О, отлично! — хлопнул в ладоши Торнтон. — Рад, что вы передумали. Это хороший повод вывести вашу жену в свет. Общественность уже ждет не дождется, чтобы попробовать её на зуб. Мэг передёрнула плечами от такого оборота. — Надо записать вас к стилисту и обновить гардероб. Хм… Я пришлю вам на почту несколько приемлемых вариантов… — было видно, как мысль крутит шестеренки в голову у Торнтона, заставляя глаза блестеть от воодушевления. — Я пойду один, — разочаровал его Бен. — Боишься, что я не справлюсь? — перевела на него задумчивый взгляд Мэг. — Нет. Он боится владельца «Роксберри», Анхеля Росенду, — ответил Торнтон вместо Бена, одарив его снисходительной улыбкой. — У него скверная репутация. — В смысле? — Мэг развернулась к Бену всем телом, гневным взглядом требуя дать немедленный однозначный ответ. — Через него проходит весь теневой бизнес Сиэтла, — сдался тот. — В своем казино, на всех этих «благотворительных» вечерах он отмывает вырученные с продажи наркотиков деньги. Раньше я старался держаться подальше от Росенды и его бандитов. Похоже, из-за этого он затаил на меня обиду. — Так зачем же ты собираешься к нему на прием? — недоумевала Мэг. Бен перевел взгляд на Торнтона. — Уже ухожу. Только не забудь сообщить мне о своем окончательном решении, чтобы мы смогли все подготовить. Он тут же скрылся за дверью. Бен оперся бедром о стол и сложил руки на груди в оборонной стойке. — Есть основания полагать, что Росенда замешан в смерти Освальда или, по крайней мере, нанял его, чтобы раскопать на меня компромат. На вечере я попытаюсь выяснить, чего Росенда от меня хочет. Вряд ли он нападёт на меня у всех на глазах на собственном приеме. Он вынул из стола приглашение и показал ей. Мэг внимательно прочитала надпись: — Мистеру Эвансу с супругой. Похоже, этот мафиози хочет видеть нас обоих. Тебе обязательно так рисковать? — Говорят, друзей держи рядом, а врагов ещё ближе, — пожал он плечами и отвел взгляд. — Тогда надо идти вдвоем, — не терпящим возражений тоном заявила она. — Иначе это будет выглядеть так, будто ты явился на разборки. — А я нет?.. — недоуменно вскинул он брови. — Меня иногда удивляет, как тебе удалось добиться высот такой прямолинейностью, — она ласково коснулась его лба. — Если мы придем вместе, это будет выглядеть как знак доверия. Он расслабится и откроет тебе куда больше, чем если ты будешь разговаривать с ним в ультимативной форме. К тому же, ты сам сказал, что на вечере ничего плохого случиться не должно. Мое лицо и так растиражировано по всем местным СМИ и Интернету. — А с кем тогда оставить Хезер? — воспользовался он последней соломинкой. — С няней. Твои телохранители ее в обиду не дадут. Но если они думают, что хорошо скрываются, то мне придется их разочаровать. Бен громко фыркнул и открыл дверь. Приложившийся к ней ухом Торнтон едва не растянулся на полу. — Тебя засудить за промышленный шпионаж? — недовольно вскинул бровь Бен. — Так вы же не корпоративные секреты обсуждали, а просто сплетничали. И хоть бы сказали что-нибудь, о чем я не догадался сам! Любой суд меня оправдает. И вашего ребенка я могу забрать к себе на вечер, — услужливо предложил он. — О, теперь ты метишь не только на должность дворецкого, но и няни. Ты хоть что-нибудь о детях знаешь? — не сдержал недовольства Бен. Его блестящий план рушился, как карточный домик. — Побольше некоторых. У меня их трое. И все девочки. Средняя возраста Хезер. Вы бы об этом знали, если бы хоть немного интересовались своими сотрудниками, — осадил его Торнтон. — Непохоже, — пробормотал про себя Бен и сложил руки на груди. Мэг примиряюще стала между ними. — Не принимайте на свой счет. Он просто раздражен необходимостью общаться с мафией. — Даже не думал. Я здесь с основания работаю и прекрасно знаю, какой занозой может быть наш босс, когда он не в настроении, — успокоил её Торнтон задорным подмигиванием. — Так что? Я договариваюсь со стилистом и предупреждаю жену, чтобы в пятницу ждала гостей? Веских причин для отказа не осталось. Надо просто это как-нибудь пережить. — Да. Не составите для меня инструкцию, как вести себя на вечере? — О, я думаю, что инструкцию тут надо составлять для нашего босса как держать себя в руках в сложных ситуациях. Бен молча сверкнул на них глазами, но спорить не стал.