Любовь без памяти

Дом Торнтона находился за межшатным хайвеем в двадцати минутах езды от особняка Бена. Не такой большой и уж точно и вполовину не такой шикарный и современный, но зато аккуратный, окруженный любовно постриженным газоном, который явно занимал не последнее в соревновании улиц. Торнтон припарковался с педантичной аккуратностью и выпустил Хезер из машины. Она стеснительно переминалась перед калиткой, поэтому немало удивленный Торнтон взял ее за руку и повел в дом. В прихожей её встретили жена Торнтона, статная рыжеволосая женщина с пухлыми румяными щеками, Бренда. Две девочки: двухлетняя Мишель с забавными рыжими вихрами и пятилетнюю Марси с блеклыми мышастыми волосами, как у отца, и в огромных очках. Они встроились в ряд, как в старых книжках с советами домохозяйкам, над которыми мама любила посмеиваться, и Торнтон их представил их жутко официально. — А где Фелисити? — строго спросил он у жены. — Гуляет, — пожала та плечами. — Обещала прийти к ужину. Не сердись! Он вымученно улыбнулся и принялся напутствовать Хезер и домочадцев, как следует себя вести друг с другом. Мишель явно устала быть примерной, села на пол и принялась с профессорским видом сосать большой палец. Марси с нетерпеливым видом переминалась с ноги на ногу, во все глаза разглядывая Хезер. И только Бренда внимала мужу до самого конца его душного монолога. — А теперь пускай дети поиграют, пока ты накрываешь на стол, — он хлопнул в ладоши, и дети облегченно выдохнули. Бренда усадила их за стол в гостиной. — Почему ты не взяла с собой игрушки? — удивилась она, внимательно изучив Хезер. — Папа запретил, — соврала та. На самом деле она побоялась, что их поломают, порвут или будут издеваться. — Какой он у тебя строгий! Ну, ничего. Марси с тобой поделится своими. Бренда вручила им раскраски с цветными карандашами. — Мы с тобой учимся в одном классе, — неловко завела разговор Марси, когда её мать скрылась на кухне. Хезер пожала плечами: — Ага. И вместо того, чтобы разукрашивать, взяла чистый лист и принялась перерисовывать Белль. — Не знала, что мистер Эванс твой папа, — продолжила Марси немного смущенно. — Ты поэтому ни с кем не дружишь? — Я просто никого не знаю… — замялась она. — А где ты раньше училась? — В разных местах. — У тебя, наверное, много дорогих игрушек. Поэтому ты боишься их показывать? — Вовсе нет! У меня только Дрю из музея и Утешительный Мишка. Еще я хотела Стейси из супермаркета, но мне ее не купили, — пожаловалась Хезер. — О! У меня есть Стейси! Марси сбегала на второй этаж к себе в спальню и принесла куклу в ярком, неоновом платье. Посадила её рядом с Хезер, а себе взяла лягушонка Кермита и принялась раскрашивать. — Похоже, мистер Эванс вообще суперстрогий. Раз даже игрушки брать с собой не разрешает. И Стейси не покупает, хотя денег у него во-о-он сколько! Папа постоянно на него жалуется. Ну, не так… а что он не слушается. Папа не любит, когда капризничают, — продолжала говорить Марси. Хезер бы не назвала мистера Эванса строгим, особенно по сравнению с дедом. Она бы вообще подумала, что он слишком добрый, если бы не знала, что он просто пытается понравится маме. А она так… приложение, которое надо терпеть. — Нет, он хороший, — сама не зная зачем, начала оправдывать его Хезер. — Обещал купить мне аквариум. Большой. С петушками, барбусами и гуппи. — Круто! А я просила на день рождения джека-рассела, но мама боится, что он покусает Мишель. Никогда не заводи сестер! Они противные. Младшие все крушат и ломают, а старшие издеваются по-всякому и дразнят. Игрушки намного лучше. Она обняла Кермита и покачала его на руках. — Ага! Когда вырасту, я буду сама делать кукол. — А каких будешь делать? Как Стейси и Барби? Или как в музее? — Шарнирных. Авторских. Нас такому в мастерской учат. — Но они ведь только для взрослых. Очень-очень дорогие. Я как-то показывала маме в Интернете, но она сказала, что с ними нельзя играть. — Я буду делать таких, с которыми играть можно. И их смогут купить все. Нет, я буду раздавать их бесплатно всем желающим! — О-о-о, я тоже хочу. Можешь попросить своего папу, чтобы меня туда взяли? Пожалуйста! — Хорошо. Только там надо рисовать красиво. — Как ты? — Марси заглянула в рисунок Хезер. Она пририсовала Белль новое платье из собственной головы. — Круто! Ты, должно быть, там лучшая. — Вовсе нет. Мне тоже сказали учиться, как правильно, — почувствовала себя самозванкой Хезер. Впрочем, такой она и была. Самозванная принцесса. — Девочки, идите ужинать! -позвала их из кухни Бренда. Марси взяла за руку Мишель и повела за собой. Хезер следовала за ними. Все расселись за большим столом, Бренда принялась раскладывать по тарелкам кукси домашней пиццы. Торнтон сидела во главе и, сцепив пальцы, читал молитву, которую все вынуждены были повторять. Знакомы безрадостный ритуал, после которого были одни проблемы. Хорошо, что мистер Эванс предпочитал обходиться без этого и не возражал, когда Хезер сбегала с тарелкой в свою комнату. Хотя нет, это он делал тоже для мамы. Чтобы не «накалять отношения», как он выразился. А здесь… здесь ей придется следовать всем правилам и изображать из себя примерную принцессу. Она дождалась, пока Марси не взяла в руки пиццу и начала есть. Хезер предпочла резать её вилкой. Мама руками есть не разрешала — микробы и бактерии! Торнтон выглядел грозно и постоянно бросал раздраженные взгляды на дверь. Видимо, злился на старшую дочь, которая так сильно опаздывала. — Милая, чего ты так мало ешь? Не нравится? Не привыкла? Что вы обычно дома едите? — обратилась к ней Бренда. — Я… я люблю лобстера, да, — суматошно придумывала ответ Хезер. — О, конечно! Мне нужно было подумать, что к простой пище ты не привыкла, и приготовить что-нибудь более изысканное. — Нет-нет, пицца очень вкусная, — смутилась та. — Мама такую не готовит. — Вы, наверное, все из ресторана заказываете? — Нет. То есть да. Ну, мама тоже готовит, но только правильную здоровую пищу. А пиццу можно только по праздникам. — Какие у тебя суровые у тебя родители, — посетовала Бренда. — Вовсе нет. Я бы сказал, что они слишком мягкие и избаловали ребенка целиком и полностью, — раздраженно возразил Торнтон. — Что будут делать, когда столкнуться с подростковыми выходками, я даже представлять не хочу. Хезер покосилась на него недобро. Входная дверь хлопнула. Вскоре на кухню заглянула четырнадцатилетняя девочка с длинными голубыми волосами и неоновым макияжем с жидким глиттером. С идеальной фигурой, в атласных шароварах, кроп-топе и надетом поверх жакете она напоминала, скорее, поп-диву, чем обычного подростка и явно представляла собой все то, что Торнтон не одобрял. — Ты опоздала и останешься без ужина, — сурово объявил он. — Спасибо, папочка, я не голодна, — заливисто засмеялась она и поцеловала Торнтона в щеку. — Поела в молле с ребятами. Сейчас переоденусь и посижу с вашими малышам, а вы сможете заняться своими делами. Все же ухватив маленький кусочек пиццы, она выпорхнула из кухни и отправилась наверх. Торнтон недовольно косился ей вслед, но, видно, поделать ничего не мог. У Хезер перед глазами все еще стояло её резко очерченное макияжем лицо, которое бы идеально подошло авторской кукле. Закончив ужинать, Марси с Хезер помогли Бренде собрать посуду, и Торнтон отпустил их играть. Захватив с собой Мишель, они поднялись в детскую. Просторная светлая комната с двухэтажной кроватью и стенным шкафом. Куклы и плюшевые звери Марси были сложены в коробку в то время, как игрушки Мишель были раскиданы по полу. — Постоянно убирать за ней приходится. Ненавижу! — вспылила Марси и принялась собирать все в коробку. — Фелисити, вон, отдельную спальню выделила, потому что она «уже взрослая». А я должна постоянно с сопливой возиться. Скорее бы уже вырасти! Хезер бросилась помогать ей, чтобы хоть немного успокоить, но тут в дело вмешалась Мишель и стала с воплями отбирать у них игрушки, а потом и вовсе подобралась к корзине и стала выбрасывать оттуда все содержимое. — Она невозможна! — схватилась за голову Марси. Хезер растерянно села на пол. Да как с ней справится-то? На крики прибежала Фелисити. Она уже успела переодеться в спортивный костюм серо-стального цвета и взяла Мишель на руки. — Что вы творите? Не можете уже с сопливкой справится? Она устроилась на кровати и, усадив Мишель на колени, принялась ее раскачивать. Та мигом успокоилась и даже засмеялась, хлопая в ладоши. Потом Фелисити усадила её на покрывало и поставила рядом игровой центр, и та послушно принялась вытаскивать из него мячики и жать на кнопки. Волшебство! — Марси, между прочим, была еще более капризной в этом возрасте. Так что не тебе жаловаться, — осадила Фелисити набычившуюся сестру. — Ну, что будет делать? Сыграем в салон красоты? Она усадила Марси на стул перед зеркалом. — Не дуйся! Накрашу тебе ногти. Ты ведь так хотела. — Папа меня убьет! — отчаянно замотала головой Марси. — Не бойся. Сделаю тебе фрэнч — он и не заметит. А если заметит, то можешь валить все на меня. Меня он сам боится, — Фелисити рассмеялась заливисто. Хезер не могла не улыбнуться ей в ответ. — Присмотри пока за сопливкой и можешь себе образ выбрать, — скомандовала ей Фелисити, пока занималась сестрой. Хезер подсела к Мишель и принялась перебрасываться с ней мячиками, а потом отправляла их обратно в игровой центр, а та, громко смеясь, доставала их обратно. Прошло достаточно много времени. Мишель успела утомиться и забралась на кровать, чтобы отдохнуть, а Фелисити только закончила делать на голове Марси решетчатое плетение с маленькими желтыми резинками. — Ну, как? — спросила она сестру. — Красотка? Да, так Марси шло значительно больше. Она сама выглядела приободрившейся и воодушевленной с светящимися улыбкой глазами. — Можно я так в школу пойду? — К понедельнику все растреплется, — покачала головой Фелисити. — Это выходная прическа. А в школу только французские косы подходят, извини. — Мама не будет их заплетать, — захныкала Марси. — Да, у нее мало времени по утрам. Всех нужно отправить в школу, на работу… А тут еще Мишель жизни не дает. Ничего, скоро ты сама научишься делать какие угодно прически. Я же научилась. А теперь уступи место нашей гостье. Марси послушно соскочила со стула и пошла проверить Мишель. Хезер уселась перед зеркалом. — Ну, чего хочет наша принцесса? — с добродушной улыбкой спросила Фелисити. — Ногти со звездами и месяцами, — Хезер указала на блестящие серебристые наклейки. — А ты смелая, — усмехнулась Фелисити и принялась подпиливать ей ногти. — Только после этого нельзя будет тянуть пальцы в рот. Понимаешь? Хезер кивнула. — Знаешь, я тебе завидую. Наши родители такие консерваторы, особенно папочка. Не знает и понимать не хочет, чем мы живем. Волосы не крась, то не носи. И вообще что у тебя за тусовки дикие?! Дома сиди, уроки делай, за младшими сестрами смотри — вот и вся моя жизнь в его представлении. Мозги еще не выросли, чтобы что-то думать и чего-то хотеть! А твои родители такие молодые и прогрессивные. Небось еще и за демократов голосовали? Они ведь не заругают тебя за накрашенные ногти? — Дед, может, и заругал, — задумчиво ответила Хезер. — Он тоже… консерватор. Постоянно на меня ругался, хотя я ничего плохого не делала. Но его сейчас нет. А мама добрая, она никогда не ругается. — А папа? — полюбопытствовала Фелисити, начав покрывать её перламутровым лаком. — Папа? О, ну… — Хезер замялась, пытаясь представить, как отреагирует мистер Эванс. Как бы он отреагировал, если бы она была его дочкой? Как должна была вести себя и отвечать его примерная дочь? В такие детали он ее не посвящал. И вообще. — Он прогрессивный, — в конце концов Хезер повторила за Фелисити непонятное слово. — Он… сделает, как скажет мама, да. Чтобы ей понравилось. — Он так ее слушает? — удивилась Фелисити, клея к покрытым ногтям звездочки и месяцы. — Прямо мечта, а не мужчина. Хезер пожевала губами, силясь понять, хорошо это или плохо. Впрочем… мистер Эванс сам сказал, что ей только надо не закатывать истерики, а остальном… ну сказала, и сказала. Пускай взрослые сами разбираются. Ей теперь платят за другое. — Какой образ ты хочешь? Веселый, необычный, волшебный, романтичный? — вернула её внимание к себе Фелисити. — Красивый. — Ты не облегчаешь мне работу, — посетовала та. — Я тоже хочу голубые волосы, как у тебя, — Хезер взяла ее прядь и поднесла к глазам. — О, зачем тебе это? Мой натуральный цвет такой же скучный, как у папы с Марси. У нас только Мишель унаследовала мамину красоту. А два первых блина — комом. Поэтому и приходится прибегать к ухищрениям, — она указала на линзы, которые делали ее глаз ярко-зеленого, бутылочного цвета. — А у тебя отличная внешность. Волосы вон какие густые, и такой насыщенны черный оттенок. На кого ты больше похожа? — На маму, — немного стушевавшись, ответила Хезер. — Но она же шатенка, а твой папа брюнет. Пускай и с ранней сединой. Хезер пожала плечами. — В любом случае волосы красить сложнее, чем ногти. И за этом нам точно устроят нагоняй. Так что удовлетворимся красивой прической, — заключила Фелисити и заплела ей «рыбий хвост». — Ну, как, нравится? Хезер принялась придирчиво оглядывать себя в зеркало. — Нет! Что ты делаешь?! — закричала Марси. Возившаяся на полу Мишель добралась до забытой куклы Стейси и со звериной силой вырвала ей ногу вместе со штаниной. — Чудовище! Марси подбежала к сестре и в сердцах треснула её по уху. Мишель яростно завопила и бросилась прочь из комнаты. Марси погналась за ней, испугавшись, что она покатится с лестницы. — Дети! — проворчала Фелисити и поспешила за ними. Хезер подобрала поломанную куклу с пола, сняла с нее остатки разорванной одежды и принялась приделывать ногу обратно. Повезло, что кукла была дешевой, без сложных механизмов. И поломать её окончательно было достаточно сложно. После нескольких нехитрых манипуляций нога встала на место. — Что вы творите?! — раздались из коридора крики Бренды. — Деточка, они тебя обидели? Ну, скорее иди к маме. Мама тебя пожалеет. После этого громогласный плач Мишель, наконец, стих. И убитая Марси вернулась в спальню. — Я починила. Ничего страшного не случилось, — Хезер протянула ей куклу. — Спасибо! — хлюпнула носом та. — Но одежду не починишь. Где я возьму новую одежду? Это чудовище все рушит! Хезер собрала с пола лоскуты ткани и заглянула в шкатулки на трюмо. Нашла в них нитку с иголкой и принялась зашивать штаны, добавив маленькие заплатки там, где ткани не хватало. Марси уселась рядом с ней и завороженно наблюдала. — Получится? Ну, получится? В спальню вернулась Фелисити и принялась собирать с расчески волосы, а потом и срезанные ногти в пластиковый коробок. Словив на себе любопытный взгляд Хезер, она ответила: — Потом выброшу. Не утруждать же нашу капризулю Марси уборкой. — Хезер, спускайся! За тобой родители приехали! — раздался с первого этажа голос Торнтона. Та надела на куклу зашитые штаны. Те сели отлично и выглядели куда интереснее, чем раньше. — Ух, здорово! Я так не умею, — обрадовалась Марси. — Хочешь, я для нее другой одежды сошью? Платья могу и даже костюмы. Потом в школе отдам, — предложила Хезер. — Да-да! А то мне ничего для нее не покупают. Только для Мишель все, потому что она все ломает и рыдает постоянно. Не заводи себе сестер, слышишь? Ни младших, ни уж тем более старших. — Почему? Фелисити крутая. Вон какие прически и ногти нам сделала. — Это она только сегодня почему-то добрая. Не верь ей! Обычно она ко мне если и заглядывает, то только чтобы посмеяться и отвесить щелбанов, — пожаловалась Марси. — Хезер, ну где ты? — раздался уже голос мамы. — Все, мне пора. Увидимся в школе, — та со всех ног помчалась вниз и бросилась в объятия мамы, ждавшей её на пороге гостиной. — Скучала? — спросила она, улыбаясь. — Очень! — Извините, что не остаемся на чай. Уже поздно и мы очень устали, — сказал стоявший в коридоре мистер Эванс Торнтону и его жене, которые вышли их проводить. — Я так понимаю, вечер прошел не очень гладко? — Завтра ты прочитаешь об этом во всех газетах, — деланно легкомысленно отмахнулся мистер Эванс. Торнтон перевёл встревоженный взгляд на маму: — Могло бы быть и хуже. По крайней мере, никто не стрелял и даже кулаками не размахивали. — Повздорили с Росендой? — тот заметно поморщился. — Встретил старую знакомую, наслушались оскорблений и угроз. Короче, не спрашивай. Едем! — мистер Эванс повернулся к маме с Хезер. В прихожую выбежала запыхавшаяся Марси. — Вот твой рисунок. Ты забыла, — она всучила Хезер листок с Белль. — Встретимся в школе. Только не забудь про мою просьбу. Пожалуйста! Она просительно сложила руки на груди. Хезер кивнула и попрощалась с ней, уловив краем глаза притаившуюся на лестнице Фелисити, наблюдавшую за ними исподтишка. Наконец, они вышли на улицу и забрались в припаркованный у дороги лимузин. — У тебя появилась новая подружка? — с улыбкой спросила мама. Хезер пожала плечами. — Марси просила устроить ее в мастерскую при музее. — О, пользуется выгодными связами. Вся в отца, — рассмеялся мистер Эванс, за что получил от мамы ощутимый пинок по ребрам. На самом деле Хезер не знала, хотелось ли ей дружить с Марси. По сравнению с яркой и крутой Фелисити она выглядела скучной и навязчивой. Впрочем, ее было жалко, ведь Хезер знала, как ужасно, когда маме не хватает времени на ребенка и денег на игрушки, которые к тому же портит младшая сестра. Если бы Мишель так поступила с Дрю, Хезер бы, наверное, это не пережила. Она показала маме ногти со звездочками. — О, какая ты стала модная! — восхитилась она. — И прическа отличная. — Фелисити сделала. Она хочет открыть свой салон. Теперь я красивая, да? Тоже хочу голубые волосы, как у Фелисити. Мама погладила ее по голове. — Знаешь, я думаю, красить волосы тебе пока рано. Это ведь совсем не то, что ногти. Краску с них так быстро не смоешь. Если хочешь, купим парик, и ты сможешь надевать его на праздники. За ним намного легче ухаживать. Ты же не любишь расчесываться и мыть голову. — Я буду терпеть! А ты сможешь заплести мне такую же косу? Мама внимательно осмотрела её прическу. — Хм, ну, я не собираюсь открывать салон, но если ты дашь мне потренироваться на твоих куклах, то можешь быть, смогу. Хезер перевела задумчивый взгляд на мистера Эванса, который увлеченной что-то читал в телефоне. — Мама, скажи, а я похожа на папу? Фелисити сказал, что похожа. — Э, кхм… — замялась она и тоже покосилась на мистера Эванс. — Что ты там смотришь?! — Новости Сансет Бич. Может, там есть что-нибудь про Энни. — Отвлекись ненадолго. Хезер хочет, чтобы ты оценил ее вид. — Оу! — он отложил телефон и одарил её внимательным взглядом. Она подняла руку и показала ему ногти. — Ничего себе! Красотка, как мама. Наиграно восхитился он. Хезер ему ни на грамм не поверила и недовольно сузила глаза. — Так я похожа на папу? Фелисити сказала, что у меня волосы и глаза как у него, несмотря на раннюю седину. — Она имела ввиду мистера Эванса, — догадалась Мэг. Он пригладил свои волосы. — Ну, да, в жизни у меня было много всякого, оттуда и седина. — Еще она сказала, что ты прогрессивный. Я не знала, что ответить. Что это значит? — Прогрессивный? Я? — он смешно вытаращил глаза. — Это что-то новенькое. Взрослые обычно называют меня высокомерным снобом. — Так это что-то плохое? — растерялась Хезер. — А мне показалось, наоборот. Она сетовала, что ее папа слишком строгий консерватор, все запрещает и постоянно ругает. Марси даже боялась ногти красить из-за него. — А, ну. Это в стиле Торнтона. Я слишком долго жил в Калифорнии. Внешним видом меня не шокируешь, — рассмеялся мистер Эванс. — Перестань! Она не понимает, — укорила его мама. — В смысле, консерватор — это тот, кто любит все старое, придерживается строгих правил, соблюдает все традиции. — Читает молитвы за ужином? — Да. Вроде того. А человек с прогрессивными взглядами больше открыт к новым веяниям культуры и терпим к молодежной моде, — заговорил мистер Эванс более серьезно. — Но я бы не назвал себя таким уж прогрессивным. — Он прогрессивный, когда ему удобно, а когда нет — строгий и нетерпимый консерватор, воюющий с наркоманами, — засмеялась мама. — Эй! Ты же сама запретила мне шутить! Разозлившись, мистер Эванс принялся её щекотать. Она заливисто смеялась, отбиваясь от него. — Эй! Вы же взрослые! Хватит вести себя как дети! Я запрещаю! — приструнила их Хезер. Она тут же успокоились и виновато покосились на нее. — Я запрещаю вам запрещать! — продолжила посмеиваться мама и снова погладила её по голове. — Должна признать, на мистера Эванса ты действительно похожа, особенно командирскими нотками в голосе. — Я все слышал! — возмутился тот, поднимаю зазвонивший телефон. — Тише! Да, Мария, говори, если срочно. Я собирался к вам приехать, просто тут много всякого навалилось. Тревора травят в школе? Вот же! А кроме как о моем брате других слухов не было? Нет, просто… Слушай, а ты случаем не знаешь, чем занималась Энни после моего отъезда? Да вот… встретились тут на благотворительном вечере. Все живы вроде, — он надолго замолчал и вдруг дернулся. — Сара Каммингс звонила? — Тетя Сара? — ахнула Хезер. Мама спешно прикрыла ей рот и поднесла палец к губам, внимательно прислушиваясь к разговору. — Ничего страшного. Молодец, что не дала ей мой номер. У меня будет время, чтобы решить, как с ней разговаривать. Скинь телефон SMS. Я сам ее наберу, не беспокойся. Дату приезда сообщу позже. Пока! Он повесил трубку и повернулся к маме. Та напряженно застыла, ожидая плохих новостей. — Звонила моя сестра? — Да. Хотела отправить меня на твои поиски, — он устало закатил глаза. — Вот уж действительно, когда все хорошо, пошел вон, а как проблемы — беги сюда и решай их срочно. — Прости! Ума не приложу, почему они так себя ведут. — Потому что слишком хорошо знают мои слабости, — тяжело вздохнул он. — И что? Нам придется вернуться на ферму? — несчастным голосом спросила Хезер. — Только через мой труп, — категорично ответил мистер Эванс. — Но тебе нужно поговорить с сестрой, иначе она продолжит поиски и в конце концов выйдет на нас. Да и… нехорошо это. Врать, скрываться. От проблем, тем более семейных, не убежишь. Они все равно тебя догонят. — А что, если она отследит звонок? — отчаянно замотала мама. С переднего сиденья высунулась седая голова незнакомого дяди. — Я могу переадресовать звонки с вашего телефона на не отслеживаемый номер. Мы иногда пользуемся им во время расследований. Под пристальным взглядом мистера Эванса мама протянула ему свой телефон. — Только не сейчас. Мне надо собраться с мыслями. — Поверь моему горькому опыту, откладывание неприятных разговоров тоже ни к чему хорошему не ведешь. К ним нельзя быть готовым вообще и в принципе. Ладно, как знаешь. Молчу-молчу! — тут же сдался он под ее видимым недовольством. Мужчина на переднем сиденье вернул маме телефон как раз, когда они подъехали к дому. Попрощались и вышли. Несмотря на бурные протесты мама уложила Хезер спать. Но спать она не собиралась. Когда в коридоре стихли все шорохи, она прокралась на лестницу, где была поймана притаившимся за перилами мистером Эвансом. Он приложил палец к губам, прося вести себя тихо и указал вниз. Мама нервно вышагивала по гостиной в телефоном у уха. — Сара? Да, это я. Просто хотела сказать, что у нас с Хезер все в порядке и чтобы вы нас не искали. Не могла раньше позвонить, не могла… с вами разговаривать после всего. Да не нужны мне твои извинения. Нет, я не хочу встречаться и не дам тебе свой адрес. У нас действительно все хорошо. Никто не держит меня в заложниках и не заставляет ничего говорить под дулом пистолета. Что ты такое говоришь? Уф, я консультировалась с врачами и юристами. Они подтвердили мою вменяемость и дееспособность. Так что опека отца мне вовсе не требуется. Извещу вас, когда буду готова ее оспорить. Тогда и встретимся. Она надолго замолчала, слушая ответ тети Сары. — Что?! И ты только сейчас решилась это сказать? Поздно, шесть лет прошло. Я не могу с ним так поступить. Прошлое пускай остается в прошлом. Я хочу жить в будущем. Какая разница, есть у меня кто-то или нет? Я как раз и думаю о том, как все это отразится на Хезер. Как все это даст ей ложную надежду и разобьет сердце в итоге. Хватит! Я сама решу, что мне делать. Уже жалею, что согласилась на этот звонок. Прощай! Мистер Эванс подтолкнул Хезер наверх. — Нет! Вдруг они говорили про папу! — Я помогу его найти. Я же обещал. Беги в кровать. Мама уже идет сюда. Пришлось сдаться. Бросив на них последний взгляд, Хезер скрылась в своей спальне.