Любовь без памяти

Сели в машину, добрались до пляжного кафе, которое раньше было известно, как «Вафли Элейн», но после смены хозяина его переименовали в «Легенды Сансет Бич». Устроились за столиком с видом на океан. Заказали омлет с беконом и мороженое на десерт. — Только не десять шариков, пожалуйста, — сразу предупредил Хезер Бен. — Тогда мне со вкусом анчоусов, — выбрала она, чтобы его позлить. — Детка, это очень специфический вкус. Для взрослых дядь. Тебе не понравится, — попыталась увещевать ее официантка. Но та упрямо качнула головой: — Я требую свободы и соблюдения моих гражданских прав! Бен прикрыл лицо рукой: — Принесите ей с анчоусами, а мне с клубникой. Если что, поменяемся. Официантка благодушно кивнула. Когда она ушла, Бен начал разбор полетов. — Хезер, сколько раз я просил тебя не повторять эту выдумку про папу на Марсе? — Много, — буркнула она, обнимая себя руками. — Пойми, это для твоего же блага. Взрослые еще отнесутся к ней снисходительно, но другие дети — нет. Они очень хорошо чувствуют слабость и будут тебя за это дразнить. — Он первый начал! Он сказал, что папа бросил меня, потому что я фрик. Но это неправда. Папа хороший! Он меня любит! И не позволит сдать меня в интернат. Почему мы до сих пор не ищем его? Ты же обещал! — Хезер, Фред назвал тебя фриком? — попытался вернуть разговор в нужное русло Бен. — Он и Тревора так называл. Я просто хотела вступиться. Ну, почему ты молчишь? — напустилась она на хмуро созерцавшего столешницу мальчика. — Не нужно ябедничать. У меня все хорошо! — Неправда! Фред обозвал его мать наркоманкой, а отца социопатом. И тоже говорил, что его сдадут в психушку, либо в интернат. А что такое психушка? Бен утомленно помассировал переносицу: — Так это Фред тебя достает? — У меня все в порядке, — упрямо отвечал Тревор. — Ну, послушай, ябедничать, конечно, не хорошо, но когда проблема заходит слишком далеко, нужно предупредить взрослых. Чтобы все не закончилось ну… как у меня с твоим отцом. — Фред не любит, когда мама учит меня рисовать, — наконец, сознался он. — Я предлагал ему заниматься этим вместе, но он отказался и стал по-всякому мне пакостить. Подслушал, как взрослые обсуждали статью о тебе и… моем отце и растрезвонил об этом всей школе. Думает, что я не знаю, но это он натравливает на меня одноклассников, хотя раньше я со всеми дружил, всем нравились моим комиксы. А теперь Фред изо всех сил старается выставить меня фриком перед мамой и Россом, чтобы они услали меня в интернат. — Ну… мне нравилось в интернате. По крайней мере, там я мог забыть обо всех своих домашних проблемах. Никто меня не третировал и оценивал только за мои собственные успехи. Я получил блестящее образование и смог многого добиться в жизни. — Это из-за моего отца? — проницательно спросил Тревор. — Он тебя выжил? Из-за него ты не смог остаться с родителями? — Послушай… послушайте вы оба, кто бы что ни говорил, но ваши отца вас не определяют, — он окинул детей оценивающим взглядом. — Важны только ваши собственные поступки и чувства. На других людей, даже на близких родственников, мы, к сожалению, повлиять не может, а потому никакой ответственности за них не несем. Тревор, ты же видел свою настоящую мать в клинике. Она очень тебя любит и скучает по тебе каждый день. Она не считает тебя плохим. Ни я, ни Мария тоже не считаем тебя плохим. Только это важно, понимаешь? — Да, сэр, — послушно отозвался Тревор и уткнулся в тарелку с омлетом. — Если здесь станет совсем никак, могу забрать тебя к себе в Сиэтл. Хезер, ты ведь не будешь против? — О, здорово! — она сразу же стала воображать, как хорошо иметь старшего брата, который рисует комиксы. Она попросит его сочинить что-нибудь про Дрю. — Я даже уступлю ему свою комнату. М-м-м, но это и так твоя комната. Извини! Она неловко потупилась. Тревор повеселел и встрепал её волосы. — Не надо так за меня переживать. Я справлюсь! — Ну, смотри. От интерната тоже не отказывайся. Это элитная школа с большими перспективами и квалифицированными учителями, а вовсе не исправительное учреждение, каким пугает тебя Фред. — А меня тоже отправят в интернат? — не зря же мистер Эванс так его расхваливал. Папы нет, так если она еще и без мамы останется… нет, она этого не переживет! — Для интерната ты еще слишком маленькая, — снисходительно ответил ей Тревор. Теперь его лицо просветлело настолько, что уже не казалось ни болезненным, ни несчастным. — К тому же, твоя мама быстрее меня выгонит, чем тебя, — поддержал его Бен. Захотелось ответить что-то ехидное, но Хезер удержалась, не желая портить произведенное на Тревора впечатление. Она же ему понравилась, правда? Мороженое с анчоусами оказалось не просто невкусным, а гадким, почти как напитки, которые так любили взрослые. Хезер тут же подвинула его к Бену, и тот отдал ей клубничное, не дожидаясь просьб. За это официантка одарила его восхищенным взглядом. Хезер поморщилась. Нечего на него так смотреть и ресницами хлопать! Пока Тревор ходил в туалет, Хезер принялась изучать фотографии посетителей кафе, расклеенные на стене у входа. Вдруг среди них есть ее папа? Хотя как его узнать? Сердце подскажет. Екнет в груди. Что-то такое обязательно должно произойти. Иначе и быть не может! Она уже полезла на стол, чтобы изучить верхние фотографии, но Бен ее перехватил и усадил себе на плечи. — О, смотри! Тут ты с мамой, — поделилась она своей находкой немного разочарованно. Волшебства не случилось. Папу она не узнала, не почувствовала трепета. — Мы раньше часто здесь завтракали, — ответил он. — Без меня? — как-то не получалось представить, что мама могла когда-то жить без нее, ходить в кафе, улыбаться… — Вы тут такие молодые… — А сейчас, что ли, старые? — хохотнул Бен. Двери кафе отворились, и на пороге показался высокий широкоплечий мужчина со светлыми волосами, в ярко оранжевых шортах и куртке. — О, кого я вижу! — обратился он к Бену. Тот поставил Хезер на пол и протянул гостю руку. — Да, засиделся у себя в Сиэтле. Успел соскучиться. — А кто маленькая принцесса? — он заинтересовано наклонился к Хезер. — Моя приемная дочь. Хезер, это дядя Кейси, он начальник береговой охраны. Когда кто-то тонет, он бежит его спасать, — представил их друг другу Бен. Она с интересом пощупала его мускулистую руку. — О-а-о! Наверное, здорово все время сидеть на пляже и смотреть на океан. Из нашего дома виден только причал, и мама постоянно разглядывает стоящие на нем яхты, — поделилась Хезер, неожиданно осмелев. — Я тоже хочу быть спасателем! — Для этого нужно хорошо плавать, — с дружелюбной улыбкой ответил ей Кейси. — Чтобы тебя саму не пришлось спасать. — Я хорошо плаваю! — На надувной уточке, — полушепотом добавил Бен. Кейси в голос рассмеялся. — Так ты женился? Поздравляю! Удивительно даже. Мы боялись, что ты же никогда не оправишься после… — он перевёл взгляд на внимательно слушающую Хезер. — Всего. — Никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесет тебе жизнь, — пожал плечами Бен. — Я всем доволен. Мне не на что жаловаться. — Неужели не жалеешь, что они не твои? — Кейси указал глазами на возвращающегося из уборной Тревора. Бен тоже повернул к нему голову. — В чем вопрос? Они оба мои. — Тогда где твоя благоверная? — Осталась в Сиэтле. Но надеюсь, однажды мне удастся уговорить ее приехать. Уверен, она всем вам очень понравится. Бен попрощался с Кейси и направил детей к машине. Они уже опаздывали в школу. Тревор сразу же отправился в класс, а Бен, оставив Хезер на скамейке в коридоре у кабинета, заглянул к директору. Возрастная женщина в «совьих» очках, мышастые волосы были собраны в строгий пучок на затылке. Он одно взгляда её едких глаз, по хребту пробегал нехороший холодок даже у видавшего виды мужчины. — А, мистер Эванс! Как я рада, что вы, наконец, вспомнили о своих обязанностях опекуна и почтили нас своим присутствием. — Не преувеличивайте. Россы прекрасно справлялись с родительскими функциями и без меня до недавнего времени. Она смерила его осуждающим взглядом. — Мальчик быстро растет. С наступлением пубертата проявляются первые проблемы с психикой. Наверняка ваш брат тоже был маленьким ангелочком лет до двенадцати? Нет, они дрались с пеленок и наверняка даже в утробе матери мучились от близкого соседства друг с другом. Но об этом Бен предпочел умолчать. — Моему брату никогда не ставили никаких психиатрических диагнозов, а наркомания не передается по наследству. — Его мать? — Лечится от зависимости. Росла в неблагополучной среде. Но диагнозов у нее тоже нет. — Ну а вы? — Депрессия на фоне ПТСР. Это все было в статье, из-за которой меня сюда вызвали. — Вы должны понимать, что после Колумбайна и его многочисленных последователей родители очень бояться… водить своих детей в одну школу с психически неуравновешенными людьми. Бен поджал губы. Он сильно сомневался, что эти обеспокоенные родители сами не таили за душой никаких грехов, впрочем, чтобы не раздувать конфликт, он предпочел промолчать. — Не то, чтобы ученик начальной школы мог ни сегодня-завтра взяться за ружье… — не удержался от иронии Бен. — Тревор регулярно посещает психотерапевта, и мы регулярно предоставляем справки о его душевном здоровье. Никаких нареканий на него у врачей нет, как не было и у учителей до недавнего времени. Ни на поведение, ни на успехи. — Он стал более агрессивно общаться с другими детьми. — Потому что его дразнят и травят. Я, конечно, чувствую себя виноватым из-за всей этой шумихи в прессе, но как взрослый, я могу с ней справится и ответить, что к проступкам брата я отношения не имею и пострадал от него, быть может, больше всех. Но Тревор ребенок и не может противостоять толпе озлобленных детей и их родителей. Дома мы стараемся, как можем, рассказать ему про его родителей и про то, с чем он может столкнуться из-за несовершенства мира, а не потому что он плохой. Но на ситуацию в школе повлиять можете только вы, если займетесь своими обязанности, а не будете потакать требованиям не знакомых с ситуацией людей и объяснить им, что такое презумпция невиновности и что к нападениям приводит травля и нездоровая обстановка в коллективе, а не трагедия в жизни одного из учеников. Директор недовольно поправила очки на переносице. — Так значит, вы хотите пойти на конфронтацию с нами? Не советую! Иначе мы дадим вашему племяннику такую характеристику, что его примут разве что в колонию для несовершеннолетних. — Ошибаетесь, — оскалился Бен. Как там говорилось в старом, давно заезженном клише? Хватит изображать из себя хорошего парня. — Если вы и дальше не уймете учеников и их родителей и продолжите доставлять моему племянник неприятности, не сомневайтесь, мне достанет влияния и денег так испортить вашу репутацию, что нигде на западном побережье вас на работу не примут. Я достаточно ясно выразился? — Предельно, — ожесточенно сложив руки на груди, ответила директор. — Но не надейтесь, что я так это оставлю. — Бросаете мне вызов? — Боже упаси! В конце концов ему осталось здесь доучиться меньше года. За это время он вряд ли сорвется, хотя и может попортить много крови и другим детям, и родителям, и даже нам с вами. А дальше… разбирайтесь сами, — махнула она ему рукой на выход. Он не стал задерживаться и нашёл Хезер на скамейке в коридоре, где ее и оставил. Что было удивительно, ведь она не любила долго сидеть на месте. — Здесь закончили. Теперь поедем обратно к мистеру Берджесу. Он уже должен был получить нужные мне отчеты от своих работников. А потом сможем вернуться на пляж и перекусить. Как тебе идея? Она встала и протянула ему руку, явно копируя мать. — А кто такой Колумбайн? — Подслушивать плохо, — догадался он, чем Хезер занималась во время его разговора с директрисой. — Да я вовсе не… Просто услышала от мальчиков, которые проходили мимо. Вот и… — Мальчики ходили по коридору во время урока? Ну-ну. Что я говорил насчет вранья? — Ты не ответил! — зарычала она, когда они прошли мимо охраны и выбрались на залитую солнцем улицу. — Хоррор. Только не фильм, а в реальной жизни. Расскажу, но как-нибудь потом. Хезер пришлось сдаться. Они забрались в машину и поехали на другой конец города в офис Берджеса. Получив финансирование от Бена, он расширился и снял несколько крохотных комнатушек для хакеров, которые предпочитали работать в одиночестве и не выдавать секретов ремесла коллегам, пускай даже работали в одной команде. Сам Берджес сидел все в том же скромном офисе, доверху заваленном бумагами, объявления и подшивками газет. Берджес усадил Хезер в крутящееся кресло, а сам вручил Бену объемистую папку с бумагами. — Ого! Твои люди времени даром не теряли, — присвистнул он. — Мисс Дуглас, или уже миссис Ричардс особо не таилась. Развела мистера Ричардса с женой и выскочила за него замуж прямо в Вегасе, чтобы не упустить отцовское наследство. Счастья ей это особого не принесло, Ричардсы не приняли ее за свою и всю дорогу пытались выжить из дома и «Либерти». Ей повезло. Из-за их интриг мистер Ричардс оказался замешан в убийстве Франчески Варгас, не очень удачливой аферистки. Он отправился в тюрьму, не успев подать на развод. Энни получила часть его денег и активы своего отца. Используя связи последнего с мафией, она смогла преумножить свои средства и целенаправленно вышла на Росенду в Сиэтле. То есть… свою месть она планировала долго. До хитрости и верткости отца, впрочем, ей еще далеко, хотя и тот словил пулю от разгневанной жертвы его делишек. Прижать ее не составит труда: только за махинации с налогами ее можно упечь лет на десять. Главное, чтобы Росенда не впрягся за нее. Вот он как раз враг куда более сильный и умелый. — Ты ее недооцениваешь. В конце концов она избавилась от Освальда и подмяла под себя Нортгейт. — Сильно сказано, — покривился Берджес. — Головорезов там достаточно, чтобы не марать руки самой. А в Нортгейте она, скорее, отвлекает внимание от Росенды. Он истинный серый кардинал приступного мира Сиэтла. Остальные всего лишь его шестерки, сколько бы они ни пыжились. Убедишь Росенду, что партнер из его новой пассии никудышный, и дело в шляпе. Бен не разделял его энтузиазма, но папку забрал. Хезер раскручивалась на стуле, как бешеный пропеллер, но при этом умудрялась внимательно слушать, что говорят взрослые. — Все, теперь мы свободны до вечера, — объявил Бен, выводя её в коридор. — Только обещай не повторять ничего из того, что мы говорили. — Иначе что? — Иначе мы сами угодим в хоррор-шоу. Ты ведь этого не хочешь? Хезер качнула головой. Через полчаса они были уже на пляже. Бен устроился в шезлонге под зонтом и принялся изучать дело Энни, пока Хезер возилась в песке, пытаясь построить замок с башенками и подвесными мостами, какой видела в кино. Но так как никто ей помогать не собирался, у нее получилась только уродливая куча с ямками-окошками, которые периодически засыпало песком. В конце концов, ей это надоело и она нетерпеливо крикнула: — Хочу есть! — Хорошо, — безмятежно ответил Бен и принялся собирать бумаги в папку. Вскоре они устроили в пляжном кафе. Хезер решила, что, и вправду, голодна, и заказала себе буррито в то время, как Бен угостился жареной на гриле рыбой. — Ну что, посмотрим еще пару достопримечательностей? До вечера еще время есть. Как ты, не устала? Она качнула головой. Бен принялся вытирать с ее губ салфеткой томатный соус. — Я хочу еще посмотреть места, где бывала мама. Потом ей расскажу, вот она обрадуется! — Ладно, — легко согласился Бен. Вначале они подъехали к «Бездне», которой сейчас управлял Марк и полностью посвятил клуб своим экспериментам в качестве диджея. Посетителей еще не было, но парочка самых преданных работников еще помнили Бена и пропустили их с Хезер внутрь. — А когда откроется? — спросила она, заинтересованно разглядывая обстановку в приглушенном свете. — Вечером. Это ночной клуб. Взрослые здесь отдыхают после работы. — Как «Оушен гейз»? — Не совсем. «Оушен» — сеть семейных ресторанов, там люди обедают, пока дети играют на площадке. Ты же сама видела. А здесь взрослые проводят время, как дети уже спят. — Как неинтересно быть ребенком! — Почему? Ты же сама недавно говорила, что взрослые зануды. — Ну да! Почему нельзя веселиться, как ребенок, но и делать серьезные вещи, вроде работы и походов в клубы, как взрослые? — Открою тебе секрет, большинство взрослых так и делают. И ты тоже сможешь, когда вырастешь. Не торопись. Детство промелькнет — ты и не заметишь, а потом будешь вспоминать с ностальгией. — Нет! — категорично возразила она. — Вы так постоянно говорите, но время как тянулось, так и тянется, а я не взрослею. Только в школу в этом году пошла, а там еще двенадцать лет учится. Ужас! Бен только фыркнул. Они дождались Марка. После переезда Бен общался с ним больше, чем с остальными после переезда, помогал советами и все еще не мог отделаться от чувства, что «Бездна» и «Джава Веб» — его проекты, его детища. Перекинувшись с новым владельцем парой слов, они отправились обратно на пляж, попутно завернув к Интернет-кафе. — Здесь тоже только для взрослых? — с любопытством оглядела неоновую вывеску Хезер. — Нет. Раньше, когда интернета в телефонах еще не было, сюда приходили, чтобы найти информацию, написать письмо или пообщаться в чатах. — Скучно! Сейчас — может быть. А раньше все были рады и такой возможности. Это место пользовалось большой популярностью. Они не стали здесь долго задерживаться, потому что быстро вечерело. На пирс они успели как раз к закату. Бен снова подсадил Хезер на плечи, чтобы ей было видно вдаль. — Есть очень красивая легенда. Когда на небе рано появляется луна и словно из ниоткуда появляются ветра Санта-Аны, а солнце скрывается за горизонтом, первый, кого ты встретишь на дальнем конце пирса, твой суженый. — Там никого нет! — растеряно ответила Хезер. — Сейчас мы будем там, — рассмеялся Бен и ускорил шаг. — Краси-и-иво! — восхищенно протянуло она, наблюдая, как солнце полощется в воде длинным огненным полотенцем, свет становится более приглушенным, и краски постепенно выцветают, погружая мир в чарующие оттенки золотистых сумерек. — Да, красивее закатов чем здесь, я нигде не видел. — Даже в Европе? Бен кивнул и опустил Хезер на доски пирса. Она подошла к ограде и высунулась за нее. — Эй, не пугай меня, — он взял её за руку. — Вдруг упадешь? Вместо колкого ответа, она одарила его задумчивым взглядом. — Ведь мама с папой так и встретились, да? Она увидела его на дальнем конце пирса во время заката в первый день, когда приехала сюда из Канзаса. Я знаю. Я… Она смущенно потупилась. — Да, — сдавленно выдохнул Бен, вспоминая тот день и тот взгляд, как будто это произошло вчера. — Именно так всё и было. Знаки, от которых не смог отмахнуться даже законченный скептик. Хезер удивленно покосилась на него, но ничего не сказало. Солнце скрылось, подул холодный ветер, и они поспешили на берег. У самого выхода послышались голоса. Они оба встрепенулись и укрылись под пирсом. — Тетя Сара! — испуганно воскликнула Хезер, узнав приближающуюся к пирсу фигуру. — Она заберет меня на ферму. Надо бежать!