Белая королева

      На глазах девушки вновь застыли слезы. Сквозь мутную пелену она пыталась разглядеть кулон с лилией, что подарила ей мать на прошлый день рождения. Он символизировал принадлежность девушки к французской аристократии, но почему-то именно сейчас Амелии казалось, будто в него её мать вложила частичку своей души. Кулоном хотелось любоваться вечность, жалея обо всех ссорах, и радуясь, вспоминая счастливые моменты из детства.       С силой сжав подарок в кулаке, Амелия зажмурилась, заплакав ещё сильнее. Слезы градом катились по лицу, капая на белоснежное траурное одеяние. Сзади послышались шаги, и девушка спешно вытерла слезы. Незваным гостем оказался отец. После смерти графини их общение стало более натянутым, будто бы именно она была связывающим звеном между двумя противоположностями.       — Нам надо поговорить, — решился на разговор лорд Дорсет. Он сделал шаг к дочери, но та лишь повернула голову к окну, не желая его слушать.       — О чем? — всхлипнула она, и её взгляд наполнился раздражением и злостью. — Хочешь снова сказать мне, что я не должна была плакать на крестинах сестры? Или хочешь упрекнуть в том, что я плачу без остановки уже неделю? — она с вызовом взглянула на отца, провоцируя его на конфликт. Желание почувствовать хоть что-то, кроме глубокой скорби, разрывало её изнутри.       — Вовсе нет, — грустно покачал головой он, не найдя в себе сил после смерти жены утешить дочь. — Эта новость должна тебя отвлечь, — привлек он её внимание, тяжело вздохнув. — Я долго думал над словами Его Величества. Поверь, это решение далось мне нелегко. Ты выйдешь замуж за принца Уэльского.       Амелия не смогла вымолвить ни слова, глядя на отца пораженным взглядом. Именно в этот момент ей подумалось, что именно так Цезарь в свою последнюю секунду смотрел на предателя Брута. Из глаз с новой силой покатились горькие слезы, и граф, не сумев выдержать этого, спешно покинул зал.

***

      Качественный королевский ножик аккуратно и медленно срезал цветок алой розы с куста. Пока служанки убирали с него колющие шипы, королева Мария наслаждалась уже обработанным ухоженным букетом в своих руках. Услышав сбоку шаги, женщина мельком взглянула на будущую невестку, после чего продолжила любоваться цветами.       — Знаешь, Амелия, розы всегда были моей слабостью, — завязала светскую беседу женщина, когда девушка сделала реверанс. — Как бы сильно я не злилась или обижалась — стоит мне подарить эти благородные цветы, и я сразу обо всем забуду. Могу наслаждаться их ароматом целый день. Взгляни, как изящны их бутоны, — восхитилась женщина, протянув будущей невестке цветок.       — Давно Вы их выращиваете? — поинтересовалась Амелия, неловко переступив с ноги на ногу.       — Уже как двадцать лет, — тихо усмехнулась женщина, передав собранный букет своей помощнице. Ей достаточно было легонько махнуть рукой, как все её многочисленные служанки в ту же секунду сделали низкий реверанс, поспешив оставить благородных дам наедине. — С момента смерти твоей драгоценной матушки прошло уже два месяца, но ты до сих пор носишь белые платья. Через несколько дней ты станешь принцессой Уэльской, и ты не должна быть в трауре на свадьбе.       — Белый цвет означает не только скорбь, но и невинность, — благоразумно ответила Амелия, проглотив ком в горле.       — В самом деле, — прошептала королева, наигранно соглашаясь с ней. — Я слышала, что вы с Изабеллой вчера посетили дворец в Гринвиче. Как он тебе?       — Очень современная резиденция, — кивнула девушка, когда они двинулись дальше по саду, начав неспешную прогулку. — Думаю, он сможет стать для меня домом.       — Двадцать лет я ухаживала за садом, и пыталась привести в порядок внутреннее убранство этого устаревшего мрачного места, — королева осмотрела Виндзорский замок, вспоминая обо всем, что здесь произошло с ней. — А теперь мы переезжаем, разве не иронично? Все мои старания прошли впустую.       — Уверяю, мы будем жить в старом замке каждое лето, — без особого воодушевления ответила Амелия, мельком глянув на королевскую резиденцию. — А в саду Гринвичского дворца мы так же посадим розы. Белые розы в честь дома Йорков, и Ваши любимые алые розы в честь…       — Ланкастеров? — усмехнулась королева, увидев смятение в глазах девушки. — Не волнуйся, к врагам предков моего мужа я симпатий не разделяю. Алый цвет нередко спасал мне жизнь. Он — цвет предзнаменования, поэтому я его так восхваляю. Но ты рано или поздно займешь моё место, и тебе придется показать народу, который о тебе ничего не знает, что ты всегда будешь на стороне своего мужа. Советую выбрать в качестве своего знака белую розу Йорков. Раз уж тебе так полюбились траур и невинность.

***

      От количества золота и драгоценностей у Амелии болели глаза. Каждый придворный подходил к столу новобрачных, чтобы поздравить их со свадьбой, принося в дар какую-нибудь вещь. Шелковое платье с длинным шлейфом сидело на принцессе Уэльской словно влитое. Но, несмотря на все благоприятные моменты празднества, невеста не была счастлива.       — Всё в порядке? — тихо уточнил Генри, продолжая осматривать прибывших на пир аристократов. — Ты бледна, словно всю жизнь не видела света.       — Разве может быть иначе? — чуть съязвила она, не глядя на жениха.       — Не испытывай моё терпение, моя милая незабудка, оно тоже имеет предел, — тяжело вздохнул принц, придвинувшись к ней. — Я добр к тебе. Прояви должное почтение, и ответь мне тем же.       — Я не желала этого брака, и Вы прекрасно об этом знаете, — шепотом ответила Амелия, повернувшись к нему. Взгляды молодоженов столкнулись в немой схватке, из которой никто не желал выходить побежденным.       — Я желал, — не моргая, жестко ответил он. — Долгое время я ждал и терпел. Я сделал всё, чтобы ты добровольно пошла на этот союз. Но ты была непреклонна. Хорошо, что твой отец оказался гораздо благоразумнее. Он понимает, что к чему, в отличие от тебя. Но и ты скоро осознаешь, какие двери тебе открылись вместе с замужеством.       — Мне было хорошо и одной, — уверила Амелия, вновь бросив вызов. Генри лишь усмехнулся, отведя взгляд в сторону.       — Посмотрим, что ты скажешь после ужина, — намекнул он на то, что должно подтвердить их брак.       Амелия проглотила ком в горле, поспешив вновь приняться за еду. Кусок не лез в горло, поэтому она переключилась на вино. Дрожащими пальцами девушка взяла бокал, сделав несколько глотков пьянящего напитка, в надежде на то, что алкоголь сможет помочь ей справиться со страхом. Она не могла даже передохнуть, так как с самого утра все взгляды были устремлены именно на неё — будущую королеву Англии.       Как всегда и бывает, чем меньше мы чего-то ждем, тем быстрее оно происходит. И вот, незаметно быстро пролетели часы пиршества, и теперь Амелия стояла в одной ночной рубахе посреди покоев. Рядом с ней толпились придворные, желающие поглазеть на осуществление брачного долга. Дверь со скрипом распахнулась, и в покои медленно вошел наследник престола, одетый в точно такую же рубаху.       Когда он сделал шаг вперед, Амелия невольно отшагнула, перепугано оглядев всех знатных гостей. Генри заметил её смятение, поэтому легонько кивнул на дверь, заставив разочарованных аристократов выйти в коридор. Принц провел их взглядом, поправив рубиновый перстень на пальце, и взглянул на невесту, сжавшуюся от страха. Если раньше у неё была крошечная уверенность в том, что её могут защитить родители, то сейчас бежать было некуда.       Генри вновь шагнул вперед, заставив Амелию задержать дыхание. От страха она словно закаменела, её глаза округлились, а губы дрожали. Заметив это, принц остановился, склонив голову на бок. Её страх и зажатость ему были абсолютно не по душе. Хотелось вновь пробудить из глубин души невесты ту открытую танцующую девушку.       — Ты же знаешь, что я никогда не сделаю тебе больно, — удивился он такой реакции на себя. — Расслабься.       — Разве я могу? — кое-как выговорила девушка, вынужденная запрокинуть голову наверх, чтобы смотреть высокому мужу в глаза.       — Ты теперь моя жена, — на его лице заиграли желваки, а челюсть напряглась. — Твои враги — мои враги. Твои проблемы — мои проблемы. Тебе больше не нужно бояться. Я хочу стать тебе другом и любовником, а не ненавистным мужем. Как мне это сделать?       — Я не понимаю… — нахмурившись, Амелия на мгновение опешила от его слов.       — Будь хорошей женой, и я стану хорошим мужем для тебя, — поняв, что прежние слова не оказали на неё никакого влияния, Генри неожиданно опустился на колени. Теперь его голова была на уровне груди девушки. Амелия решила отступить, но муж взял её за руки. Сделал он это нежно и с любовью, но при этом достаточно крепко, чтобы она осталась на месте. Его влюбленные и грустные глаза забегали, глядя то в глаза жены, то на её губы, то на нежные руки. — Люби и слушайся меня, и тогда я стану твоим рабом, — прошептал он. — Доверься мне, незабудка. Ты сможешь?       После короткого молчания, Амелия неуверенно кивнула. Генри тут же поцеловал руку девушки, после чего поспешил вновь встать во весь свой рост. Пока он стоял перед ней на коленях, Амелия и вправду почувствовала себя благородной госпожой. Теперь же, когда принц возвышается над ней, девушка стала ощущать себя беззащитной. Ей действительно хотелось верить словам мужа.       Когда он потянулся за шнурком на её рубахе, Амелия хотела было воспротивиться, но потом вспомнила про их уговор. Она осознала, что раз уж они женаты, то деваться ей некуда. И если она желает жить с ним если не в любви, то в дружбе, то ей стоит сделать шаг навстречу. Вместе с рубахой на пол упала и былая гордость девушки.       Стесняясь поднять взгляд на мужа, она неловко прикрыла руками свое тело. Генри заправил белокурую прядь девушке за ухо. Поняв, что он всё ещё одет, принц поспешил начать раздеваться, чтобы девушка не чувствовала себя смущенной. Когда и его рубаха оказалась на полу, Генри взял лицо девушки в свои ладони.       — Я не знаю, что нужно делать, — тихо сказала Амелия. Когда они вдвоем стояли обнаженные на непозволительно близком расстоянии, она уже не чувствовала такого сильно страха, как раньше.       — Я тебя научу, — едва заметно кивнул он, не прерывая зрительный контакт с девушкой. Шагнув на неё, он заставил Амелию лечь на кровать. Не в силах оторваться от разглядывания девушки, Генри порывисто вздохнул. — Знала ли ты раньше, насколько ты прекрасна?       Его руки скользнули от шеи девушки к груди, и стали стремительно опускаться всё ниже. Когда его пальцы оказались в том месте, о котором запрещалось говорить приличным людям, уже девушка взволнованно вздохнула. От странных приятных ощущений она прикрыла глаза, стараясь привыкнуть к незнакомым рукам на своем теле.       Через некоторое время, когда она уже лежала разгоряченная, чувствуя себя несколько неправильно, Генри принял решение приступать к основной части этого действа. Он склонился над девушкой, в глазах которой больше не было страха, лишь интерес и удовольствие.       — Будет немного неприятно, — заранее предупредил он.       Девушка легонько кивнула, соглашаясь продолжить осуществление супружеских обязанностей. Получив её разрешение, Генри аккуратно вошел в разгоряченное предварительными ласками тело девушки, заставив её вздрогнуть. Их взгляды вновь пересеклись, но на этот раз в них было лишь тепло и нежность. Поддавшись какому-то странному порыву, Амелия чуть приподнялась, соединившись с мужем в страстном поцелуе.