Часть 17
3 августа 2023 г., 08:00
Дверь в покои со скрипом открылась, пропуская внутрь Эдуарда и Елизавету. Девушка с легким недоверием осмотрела накрытый в покоях стол, мельком взглянув на кровать. Эдуард уловил её взгляд и поспешил успокоить:
— В моих планах не было даже мысли о том, чтобы уложить Вас в постель.
— Отрадно это слышать, — она попыталась скрыть глупую улыбку, после чего села за стол. — Как поживает Ваш крестник?
— Чудесно, правда, меня смущает, что ему положено ходить в платье по достижению семилетнего возраста, — усмехнулся Эдуард, разливая по бокалам вино. Слуг принц выставил за дверь, чтобы они не нарушали интимную обстановку, поэтому обслуживать стол ему приходилось самому. — Я постоянно путаю его с девочкой из-за этого правила.
— А кого бы Вам хотелось больше, мальчика или девочку? — задала личный вопрос Елизавета.
— Я не король, и мне наследник не нужен, поэтому я был бы рад рождению ребенка любого пола, — улыбнулся принц, присев за стол. — А Вам?
— Я росла среди двух братьев, поэтому единственное мое утешение — это мои племянницы, — ответила Лиззи, отпив из бокала. — Тяжело ли Вам жить с осознанием, что Вы никогда не унаследуете трон?
— Власть — большая ответственность, к которой я не готов, — честно признался Эдуард. — В детстве я завидовал брату, считая, что я больше заслуживаю трона, чем он. Но, став взрослым, я осознал, что его судьба будет труднее моей. Его с рождения готовили к принятию трона. В то время как я упражнялся с мечом и ездил на конные прогулки, он от рассвета до заката сидел в душном кабинете, изучая языки, устройство государства и теологию.
— Теологию? — недопоняла Елизавета, прищурившись.
— Монарх правит по воле Бога; как же иначе король может руководить страной, не зная основ богословия? — задал ответный вопрос Эдуард. — Я всю жизнь был «запасным наследником», страшась вероятности смерти моего брата и моего восхождения на трон. Слишком большой риск и слишком сложные обязанности.
— После рождения принца Ричарда Вы смогли вздохнуть спокойно? — усмехнулась Лиззи.
— Лучше и не скажешь, — в ответ улыбнулся он. — Какие же минусы быть дочерью графа?
— Мой отец не был так строг, как другие отцы, — она с теплотой и грустью вспомнила мужчину, что умер два года назад. — Он позволял мне присутствовать на занятиях моих братьев и делать заметки. Полноценное образование я получила лишь в области этикета, музыки и вышивки.
— Ваш отец был хорошим человеком, — задумался Эдуард. — Мой отец, к примеру, задумался об образовании сестер лишь тогда, когда были составлены брачные договоры. Поэтому если спросить Екатерину о любом государстве, кроме Священной Римской империи, она навряд-ли скажет что-то больше двух слов.
— Это печально, — искренне расстроилась Лиззи. — Но, если Вас это утешит, я и о Священной Римской империи ничего сказать не могу, — на полном серьезе ответила девушка, заставив Эдуарда тихо рассмеяться.
***
Амелия молчала, прикусив губу. Гробовая тишина и витавшее в воздухе напряжение не позволяли девушки сказать и слова, в то время как королева постоянно оглядывалась по сторонам. Когда свекровь поставила руки на бока, а на её лице появилась маска недовольства, Амелия всё же решилась задать вопрос: — Ваше Величество, всё в порядке? — тихо начала она, поддавшись вперед. — Я попросила Эдуарда явиться в сад при первой же возможности, — неохотно рассказала королева. — О, кажется, я знаю причину его отсутствия, — облегченно вздохнула Амелия. Королева устремила на неё вопросительный взгляд, и девушка поспешила продолжить. — От принцессы Екатерины я узнала о том, что Ваш сын интересуется леди Елизаветой де Вер, сестрой графа Оксфорда. — Это мило, — серьезным голосом ответила королева, не приняв это в качестве оправдания. — Лиззи хорошая девушка и очень похожа на отца, — королева невольно умолкла, стараясь не вспоминать прошлое. Звонкий смех графа Оксфорда и его нежные руки до сих пор снились ей по ночам. Она помотала головой, решив не предаваться воспоминаниям, от которых теперь болело сердце. — Ладно, раз его нет, перейдем к сути нашего с тобой разговора, — Амелия тут же напряглась. — Неужели ты думала, что сможешь скрыть от меня свою беременность? Ко мне вчера явился врач и обо всем доложил. Я, разумеется, ожидала, что ты явишься ко мне, как только узнаешь. — Я ещё даже Генри не рассказала, — попыталась оправдаться Амелия. — Энрике — это другое дело, он мужчина, а им не до этого, — нахмурилась королева, взяв невестку за руку. — А я — женщина, твоя вторая мать. Кому, если не мне, ты должна первая докладывать о столь радостном событии? — Я наслышана о тех проблемах, с которыми сталкиваются женщины во время беременности. Если бы у меня произошел выкидыш, это стало бы горем для всей семьи, — глаза девушки вмиг стали печальными, а брови нахмурились. — В таком случае, лучше скрыть беременность, пока я не буду уверена, что с ребенком всё в порядке. — Спешу тебя расстроить, но даже если ты переживешь месяцы выкидышей, с ребенком может произойти множество разных неприятностей, — тихо начала королева. — Ты можешь родить мертворожденного младенца, умереть при родах, ребенок может прожить несколько часов или лет. Есть много разных проблем, и никто не знает, какую судьбу тебе и твоим детям уготовил Бог. Но есть одна большая разница: ты можешь скрывать это, пряча боль и страх внутри, а можешь делиться ею со своими близкими людьми. Ты не одна, Амелия, у тебя есть семья, которая может и хочет тебя поддержать. — Я Вас поняла, — слова королевы ещё сильнее напугали девушку. — Впредь я буду Вам обо всем сообщать. — Вот и чудно, — как ни в чем не бывало, она мило улыбнулась. — С каждым разом беременность будет протекать легче, а роды — быстрее. Ты должна следить за здоровьем и быть предельно осторожной. — В этом и вся проблема — врачи запрещают мне лишний раз двигаться, — возмутилась Амелия. — Год без конных прогулок и танцев — это ужасно. — У тебя есть отличное задание, — взбодрилась королева. — Ты можешь начать искать Ричарду жену. — Жену? Он еще даже разговаривать толком не умеет, — непонимающе спросила Амелия. — Но он ведь не сын какого-то лорда, он внук короля! Чем раньше он найдет жену, тем в будущем будет проще, — напомнила королева. — С этим нельзя тянуть, пока он не вырос и не стал противиться браку. Понимаешь, в этом деле я допустила ошибку. Две первые жены Генри умерли в детстве, и после этого я перестала пытаться женить его. А когда я нашла ему подходящую партию, он выразил желание жениться на тебе. — Это плохо? — Амелия пыталась скрыть раздражение и обиду, которую она только что испытала. — Ты хорошая девочка, Амелия, — кивнула королева, коснувшись плеча невестки. Амелия замерла, внимательно вслушиваясь в слова свекрови. — И таких чудесных невест как ты — одна на тысячу. И что ты будешь делать, если твой уже взрослый сын пожелает жениться на алчной и злой девице? Ты не сможешь его остановить, если он станет к этому моменту королем. Поэтому ты должна найти ему жену до того момента, пока он сможет что-либо решать. Помни, ты — мать, и тебе знать лучше, кто ему подходит, а кто — нет.***
Рождественские празднества были в самом разгаре. Король разговаривал по душам со старшим сыном, королева давала советы беременной невестке, а Изабелла пыталась утешить Софи, которая понимала, что это её последнее Рождество в Англии. Екатерина, прервав беседу с Эдуардом и Уильямом, неспешно зашагала в сторону скучающего герцога Норфолка. Стараясь справиться с нарастающим волнением, принцесса присела рядом с ним на свободный стул. — Ваш отец отлично постарался — праздник выглядит очень зрелищно, — отметил герцог. — Если бы он тратил казну на армию, а не на постоянные гулянья, я могла бы не волноваться о своей дальнейшей жизни, — грустно усмехнулась Екатерина. — Могу я задать Вам личный вопрос? Вы всегда выручали меня своими советами. — Разумеется, — кивнул герцог, улыбнувшись. Он поставил свой бокал на стол, повернувшись к принцессе. — Чтобы Вы делали, если бы влюбились в человека, с которым заведомо ничего не получиться? — не скрывая своего волнения, спросила девушка. — Это интересный вопрос, — задумался он, отведя взгляд в сторону. — А какие могут быть препятствия к счастью в данном случае? — Осуждение общества, — прошептала Екатерина, в надежде на то, что он сможет ей помочь. — А если скрывать эти отношения? — нахмурился герцог Норфолк. — Любая тайна рано или поздно всплывает наружу, — она волнительно прикусила губу. — Я бы с этим поспорил, — неопределенно повел плечами мужчина. — Если захотеть, можно скрыть всё, что угодно. Мы живем лишь один раз, и нужно брать от жизни всё. Если бы я мог вернуться в прошлое, то определенно сделал бы много вещей. Тогда мне было не всё равно на осуждение общества, но сейчас я понимаю, что в жизни есть проблемы и серьезнее. Так что вот мой совет: живите, как пожелаете и любите того, к кому тянется Ваше сердце. Это не должно Вас беспокоить, если это никому не вредит. — Но что будет, если кто-то узнает о моей тайне? Тогда это действительно навредит моей репутации, — чуть успокоилась Екатерина. — К Вашему счастью, пока что жив человек, что знает обо всех тайнах этого двора, — он усмехнулся, глядя на девушку с отцовской любовью. — И это я. Если кто-то узнает о вашем маленьком секрете, Вы можете в любой момент обратиться ко мне. Я выдам Вам все тайны этого человека, чтобы Вы могли его шантажировать. Да, это неправильно, но мы живем в таком мире, где границы морали размыты. — Я не верю, что Вы знаете обо всех тайнах. О моем секрете Вам точно не известно, — покачала головой Екатериной, облегченно выдохнув. — Я не Бог, и не знаю обо всем, что творится в головах у людей. Но я многое вижу и слышу. Поверьте, я обладаю такими секретами, которые, если всплывут наружу, могут разрушить жизни всех при дворе. В том числе и Вашу, — заинтриговал герцог, без намерения напугать. — Неужели и у моей матушки есть секреты? — у Екатерины округлились глаза от столь неожиданного признания. — Целых четыре, — он кивнул, отпив вино из своего бокала. Теперь девушка напряглась ещё сильнее: если герцог узнает о её секрете, то больше никогда не сможет смотреть на неё без ненависти и отвращения. — Могу я задать Вам ещё один вопрос, который уже много лет гложет меня? — губы девушки задрожали, а руки начали потеть. — Я Вас слушаю, — видя нервный вид девушки, герцог сразу понял, что она собирается сказать. — Если я не ошибаюсь, шесть лет назад я призналась Вам в любви, — осторожно начала она, заставив уже герцога напрячься. — Не знаю, к чему Вам эта информация, но хочу, чтобы Вы знали, что я всё ещё испытываю к Вам те же чувства. Тогда Вы сказали мне, что видите меня ребенком. Но теперь я взрослая девушка, и я хочу от Вас узнать, воспринимаете ли Вы меня как женщину? — Ваше Высочество, — на выдохе ответил герцог, опустив усталый взгляд куда-то в пол. — Безусловно, Вы выросли. Вы девушка, в самом расцвете сил, и Вам нужен мужчина, который будет носить Вас на руках. Меня нельзя назвать хорошим мужем, и даже если бы сейчас я не был женат, я бы не стал вступать в брак повторно. Я уже не в том возрасте, чтобы тешить себя любовью. — Вы так и не ответили на главный вопрос: видите ли Вы меня женщиной, которую могли бы представить своей женой, если бы не длинная чреда обстоятельств, мешающих этому, — Екатерина почувствовала, как к глазам начинают подступать слезы. — Я вижу Вас взрослой женщиной, но воспринимаю как всё ту же девочку, которую давным-давно крестил в аббатстве, — он проглотил ком в горле, в надежде на то, что этот разговор об отношениях не окончится, так же как и предыдущий. — Я хочу задать ответный вопрос: почему я? Я старался быть для Вас отцом и наставником, но не… — он не собирался заканчивать свою мысль. — Мужчинам никогда не понять женщин, — грустно улыбнулась Екатерина, покачав головой. Генри долго следил за разговором сестры с герцогом, прекрасно зная о том, что Екатерина ещё с детства влюблена в мужчину. Он даже не пытался донести ей, что она воспринимает его отцовскую любовь за романические чувства. Безусловно, не получая внимания и любви от отца, она нашла их у герцога. — Генри, — отец легонько толкнул сына в плечо, вырвав его из своих мыслей. — Ты что даже не хочешь поинтересоваться, зачем к нам приезжал император? — Это было так давно, — устало ответил принц. — Я уже и забыл о том, что он был у нас в гостях, — отец продолжил смотреть на сына выжидающим взглядом. — Хорошо, зачем к нам приезжал император? — У нас с Маттиасом был очень долгий и важный разговор, — король потянулся к очередному бокалу вина. Под действием алкоголя мужчина очень изменился, из-за чего Генри нередко в своих мыслях сравнивал располневшее и красное лицо отца с помидором. — Он, как глава династии Габсбург, к которой принадлежит Елена, имеет право забрать девочку в Прагу. Всё же, не мне, а ему решать, за кого она выйдет замуж. А три года назад, как ты знаешь, у Богемии появился молодой и амбициозный король. Маттиас считает, что Елена станет для него хорошей женой. — Это разобьет сердце Екатерины, — воспротивился решению отца принц. — Екатерина теперь тоже Габсбург, и Маттиас может потребовать её возвращения на родину, — жестко пересек все возражения король. — Да и разве имею я право отказать императору? Во-первых, они — часть его семьи, и я, считай, держу их в Англии незаконно. А во-вторых, он по титулу выше. — Но Вы же не его вассал, чтобы подчиняться всем просьбам, — нахмурился Генри. Если бы кто-то посмел забрать у него единственного ребенка, он бы просто-напросто убил бы этого человека. — Но и ссориться с императором, который почти что управляет Папой Римским, мне бы тоже не хотелось, — склонил голову на бок король. — Если Вы позволите, то я сам улажу этот вопрос. Будьте уверены, император откажется от своей идеи, — Генри мгновенно вспомнил про имеющееся у него письмо, где они с Маттиасом обсуждали план убийства императора. За цареубийство им двоих будет плохо, но император также является братоубийцей, поэтому ему будет вдвойне хуже. Генри стоило слегка надавить на Маттиаса, напомнив об их совсем недавнем заговоре, и тот перестанет пытаться разлучить семью. — Твоя воля, — безразлично махнул рукой король. — Но уверяю, такой человек, как Маттиас будет стоять на своем до последнего. Так что сильно не расстраивайся, когда ничего не выйдет. — Поверьте, отец, у меня есть все козыри в рукаве, — самодовольно ухмыльнулся Генри. Двадцать лет назад он дал сестре слово защищать её до конца жизни и не собирался нарушать это обещание.
