Белая королева

      Амелия с блуждающим взглядом осматривала яркую зеленую траву у себя под ногами. Мимо неё пролетела стая скворцов, но девушка даже не шелохнулась. Генри шел рядом с женой, пытаясь как-то её отвлечь, но девушка пропускала все его слова мимо ушей.       — Я хочу домой, — прошептала Амелия, взглянув на мужа безразличным взглядом.       — Ты месяц никуда не выходила, — резко отказал он, выглядя взволнованным. — Тебе нужно дышать свежим воздухом. Вечером устроим ужин, дядя прислал ящик твоих любимых апельсинов.       — Я не хочу есть, — покачала головой девушка, отвернувшись от мужа, но тот взял её за руки, настойчиво вглядываясь в глаза.       — У нас ещё будут дети: здоровые и красивые, прямо как ты, — попытался заверить он, но девушка лишь слабо кивнула, не желая спорить. — Слушай, такого больше не повториться. В следующий раз всё получится.       — А что если не будет следующего раза? — она несколько раз быстро моргнула, положив руку на живот. — Я едва не умерла, Генри. Мне страшно… Вдруг это был знак? Может, сам Бог предупреждает меня? Я не смогла выносить нашего ребенка…       — В этом нет твой вины, — он крепко обнял жену, позволив ей выплакаться ему в плечо. — Ты сильная, и мы переживем это вместе.       Вдалеке послышались шаги, и Генри медленно повернул голову на звук, стараясь не отвлекать своё внимание от жены. Но перед ним стоял взволнованный слуга с широко открытыми глазами, что не могло не означать что-то плохое. Принц нехотя отстранился, взяв Амелию за руку.       — Что там? — нахмурился Генри. Он делал это так часто, что меж его бровей уже появились едва заметные морщинки.       — Ваше Высочество, Ваш отец… он упал с лестницы! — запинаясь, ответил слуга. Генри и Амелия переглянулись, на мгновение забыв о личных проблемах. Зная о том, что жене сейчас нельзя делать резких движений, принц отпустил её, побежав вслед за слугой во дворец.       Толпа придворных загораживала проход в спальню. Заметив наследника, все тут же расступились, пропуская сына к отцу. Генри замер на пороге, не представляя, что ему делать, если отец умрет. Но тот лежал на кровати, с глуповатой улыбкой на лице, будто бы никакого падения и не было.       — Как же так вышло? — на выдохе спросил Генри, осматривая отца и братьев, стоящих у кровати. Королеву и её дочерей не пустили к королю, ссылаясь на то, что «женщинам лучше не видеть мужчин в таком положении».       — Я шел, — начал король, прокашлявшись. По его красному лицу Генри понял, что отец немного пьян, — и споткнулся. Как видишь, — мужчина положил руки на свой большой живот, — у меня есть маленькая проблема, закрывающая обзор.       Король хрипло рассмеялся, осматривая своих серьезных сыновей. Тем явно было не до смеха, что он сразу же заметил. Прокашлявшись, мужчина перестал смеяться, и недовольно хмыкнул.       — Я смотрю на вас, дети мои, и понимаю ваши желания. Вы уже готовы перебить друг друга за мою корону, хотя я даже не при смерти! — он вновь рассмеялся.       — Ваше Высочество, — к Генри подошел королевский врач, и они отошли в сторону. — Мы предполагаем, что живот у Его Величества большой вовсе не из-за переедания. Тут дело кроется в болезни.       — Что ещё за болезнь? Она заразна? — уточнил принц, мельком взглянув на отца, поучавшего его братьев.       — Нет, нисколько, — врач чуть помялся. — Это заболевание было описано ещё у Гиппократа: слабость, боль в суставах, раздутие живота, тошнота и диарея. Это те симптомы, с которыми Ваш отец обращался к нам за последние несколько лет. При более тщательном осмотре мы также обнаружили, что его глаза приобрели желтый оттенок, а ноги — опухли.       — Есть ли лечение от этой болезни? — принц проглотил ком в горле, взглянув на врача с сомнением.       — Мы уже говорили, что Вашему отцу стоит воздержаться от употребления алкоголя. Ему нужна строгая диета, чтобы оттянуть время…       — Значит, лечение не поможет? — с полным осознанием спросил Генри.       — Ваше Высочество, — тяжело вздохнул врач, не желая сообщать принцу новость, из-за которой множество докторов лишились головы. — Его Величеству осталось жить от силы несколько лет. Он может умереть хоть сейчас, а может прожить ещё пять лет. Не больше. Если бы мы заметили эту болезнь на десять лет раньше, то можно было бы избежать беды.       — Вы не виноваты, — покачал головой Генри, устало прикрыв глаза. — Мой отец, даже если бы знал о болезни, продолжил бы пить.       Врач лишь закивал головой, после чего вернулся к королю, оставив наследника престола наедине со своими мыслями. Когда больной отец умрет, именно он займет его трон. И тогда на его плечи падет ещё множество проблем и ответственности не только за свою семью, но и за народ. Тогда ему придется выслушивать тех льстецов и лицемеров, что крутятся вокруг трона, желая подобраться к королю как можно ближе.       Им всем хочется влиять на решения. Даже сейчас, когда король лежит в кровати с больной ногой, весь двор столпился около покоев, будто бы они могли ему как-то помочь, или облегчить его боль. Некоторые уже понимали, что дни Его Величества сочтены, и старались подмазываться к принцу Уэльскому. Каждый из них называл себя его ближайшим другом, но лишь Генри знал, что настоящих друзей у него было лишь несколько.       Каждый из тех людей, кто сейчас плакал и паниковал у дверей, лишь пытался играть свою роль на публику. Все эти лорды и леди старались показать королю, что они искренне беспокоятся о его здоровье, хотя всем им было всё равно. Многие даже радовались у себя в мыслях, молясь о скорой смерти ненавистного короля, не давшего им место в Тайном совете или желанный титул.       И Генри боялся этой ответственности. Он был образованным и умел вести светскую беседу, но никогда не понимал, как управлять страной. Пусть его и уверяли, что у него будут надежные советники, принца Уэльского это не успокаивало. Он знал, что если дать советнику власть над своими решениями, то этот советник посчитает себя настоящим правителем королевства и будет наглеть, пользуясь предоставленными привилегиями.       И не дай Бог попытаться отобрать власть у могущественного советника. Те действуют исключительно в свою выгоду, и могут даже пойти против своего короля, если будут им сильно недовольны. Больше всего Генри боялся восстаний и переворотов. За своё детство он успел несколько раз побывать в заточении под угрозой смерти; видел страх и слезы матери; не знал, жив ли его отец. И он бы не хотел такого детства для своих детей.       Это был слишком большой груз, нести на себе ответственность за другие жизни. Он должен был стараться быть добрым правителем, но знать границы и иметь власть над своими вассалами. Ему придется уметь совмещать две ипостаси, чтобы не допустить собственного краха: его подданные должны любить и бояться своего короля. Но не ненавидеть. Ведь именно это чувство побуждает людей на убийства и предательства.

***

      Ещё никогда в жизни Матильда не была так счастлива. Ни родители, ни братья, ни сестры не могли принести ей столько радости и веселья, как её любимый Берти. Мальчишка умело развлекал её каждый раз, как они виделись, и за это она его уважала. Он не обращал внимания на статус и титул, и она старалась делать то же самое.       — Постой же! — рассмеялась Матильда, коснувшись плеча парня, выросшего за это лето.       — Почему? — он пытался привести дыхание к обычному темпу, но девушка обвила его шею своими руками, заставив сердце бешено пульсировать.       Глаза девушки игриво засверкали, и она тут же поцеловала его, прикрыв глаза. Берти неспешно коснулся её спины, наслаждаясь беззаботными мгновениями. Голова начала кружится от осознания, что они прямо сейчас собираются нарушить те многочисленные правила, из-за которых госпожа и слуга не могут общаться. Но Матильда любила нарушать правила, поэтому поцеловала юношу ещё глубже и прильнула к нему своим телом.       Берти сделал шаг на девушку, прижав её к дереву. От этой близости у девушки заныло внизу живота, и она сильнее прижалась к парню, не собираясь его отпускать. Руки парня медленно поглаживали девушку, исследуя её тело. Матильда тяжело дышала, целуя его в шею, когда Берти коснулся внутренней части её бедра. Они больше не были детьми, теперь они стали взрослыми, и им хотелось чего-то большего, чем быстрые смущенные поцелуи.       Но неожиданный прилив страсти был остановлен посторонним звуком. Матильда вынужденно открыла глаза, повернув голову в сторону нежданного гостя. Вдалеке стоял дворцовый стражник, видимо, отошедший в лес, чтобы справить нужду. Глаза девушки удивленно округлились, когда она заметила, что мужчина движется в их сторону.       — Берти, он идет сюда, — Матильда коснулась гладкого лица юноши, испуганно глядя на него.       — Беги, я его отвлеку, — решился он, подтолкнув девушку.       — Нет уж! Он тебя убьет, а со мной ничего не сделает, — покачала головой принцесса, не желая подставлять парня. — Скорее, уходи!       — Я тебя не брошу, — он взглянул на стражника. Тот был настолько близко, что можно было разглядеть его лицо.       — Хочешь, чтобы нас двоих наказали? Уходи, — четко приказала она. Парень нахмурился, но всё же понял, что решение девушки было безопаснее.       Берти разогнался и убежал так далеко, что даже Матильда не могла разглядеть его. В этот же момент к ней подбежал стражник, грубо схватив её за локоть. Узнав принцессу, он чуть расслабил хватку, но всё же не настолько, чтобы она смогла вырваться. Уже через несколько минут Матильда и стражник, поймавший её, стояли перед Генри.       — Что на этот раз? — вздохнул принц, отложив документы.       — Я нашел Её Высочество в лесу, — стражник засомневался в том, стоит ли рассказывать об этом принцу. Ведь принцесса, обидевшись, могла и лишить его жизни за это. — Она целовалась с местным слугой. Но он сбежал.       — Хорошо, — Генри устало протер глаза. — Матильда, что скажешь в свое оправдание?       — Скажу, что это наглая ложь, — абсолютно спокойно ответила девушка, заставив стражника нервно сглотнуть. — Я была в лесу, это правда. Но я была со своими служанками. А потом мы столкнулись с ним. Он был… с какой-то женщиной. И, когда увидел нас, тут же попытался оправдаться. Видимо, он решил, что лучше подставить меня, чем получить сто плетей за отлынивание от работы.       — Вот как значит, — вскинул брови Генри, не зная, кому верить. — Знаете, больше всего я ненавижу ложь. Стража! — в кабинет вошли два мужчины, и все заметно напряглись. Генри знал, что сестра, вероятнее всего врет, но не понимал, как её проучить. — Казните этого мужчину, — лениво бросил принц.       Стражник тут же бросился в сторону принца, желая пасть на колени и молить о пощаде, но его тут же удержали два других мужчины. Матильда обомлела, явно не желая, чтобы ни в чем невиновный мужчина был убит. Но Генри лишь смотрел, не собираясь останавливать процесс.       — Генри, это слишком жестоко. Пускай ему просто дадут сто плетей, и всё! — Матильда старалась сохранить внешнее спокойствие, отойдя в сторону.       — Он только что оклеветал тебя, — напомнил принц, не сводя взгляда с сестры. Один из стражников замахнулся своим мечом, и уже в следующее мгновение голова «обманщика» отлетела в сторону. Из его шеи струей билась кровь, пачкая пол и стены. Генри лишь безразлично осмотрел отрубленную голову и слегка недовольно взглянул на окровавленный ковер. — Позовите служанок, пускай здесь уберутся.       Матильда замерла с открытым ртом. Только что, из-за неё был убит мужчина. Обезглавлен человек, у которого была семья и люди, которых он любил. Девушка потеряла дар речи, потеряв счет времени. Единственное, что могло её успокоить, это осознание, что на месте этого стражника мог быть её любимый Берти. Но теперь ей придется жить с грехом убийства всю свою жизнь. И всю жизнь винить себя в том, что произошло из-за её глупости.

***

      Екатерина ворвалась в комнату, где вновь увидела ту же картину, о которой старалась забыть. Её дочь, окруженная служанками, вновь говорила во сне. Все попытки разбудить малышку не увенчались успехом, и теперь им оставалось лишь вслушиваться в её пророческие слова.       — Не надо, — прошептала Елена, ворочаясь на кровати. — Не выдавайте девочку за этого тирана. Не выдавайте её за узурпатора. Останьтесь в Милане, не возвращайтесь в Англию! Иначе вы все умрете!       Девочка наконец проснулась, но теперь она не выглядела напуганной или встревоженной, в отличие от толпы, что её окружила. Екатерина осторожно подошла к дочери. Елена выглядела так, будто не понимала, кто она и где находится. Екатерина присела рядом с ней, вглядываясь в глаза девочки. Она выглядела по-взрослому осознанной, будто увидела то, чего не должен увидеть ни один ребенок её возраста.       — Их всех настигнет месть за совершенное злодеяние, — безразлично закончила Елена, а в её глазах виднелась вселенская печаль и усталость.