Часть 34
23 сентября 2023 г., 08:00
Снег крупными перьями падал на густые черные волосы ехавшего всадника. Табун лошадей промчался мимо полуразрушенного каменного замка, построенного ещё во времена нормандского завоевания Англии в 1066 году. Через некоторое время всадники достигли роскошного дворца, уже предчувствуя ощущение тепла, исходящего от камина, и чудесные блюда, приготовленные королевским поваром.
Король быстро спешился, снимая кожаные перчатки. Зайдя внутрь своей резиденции, Генри струсил снег с волос, и тут же подошел к графу Оксфорду, который стоял неподалеку. Настроение у короля было отличным. Он совершил поездку по своим землям и побывал в Кентербери, чтобы получить благословение от главного архиепископа.
Но все мысли короля были лишь об одном: ему как можно скорее нужно было заключить сильные союзы, выдав замуж свою младшую дочь Анну. Он уже несколько месяцев отправлял послания Папе Римскому, чтобы тот дал разрешение на свадьбу Анны с её кузеном, принцем Астурийским. Генри знал, что Изабелла не откажет ему в этом браке, но теперь его всё больше смущало игнорирование со стороны понтифика.
— Милорд, пришло письмо из Ватикана, — сразу же сообщил лорд-канцлер. Глаза короля округлились, а на лице появилась радостная улыбка.
— Не медлите, Оксфорд, Папа выдал буллу? — дыхание короля стало сбивчивым.
— К сожалению, мой король, он объявил, что принц Астурийский уже повенчан с Анной Неаполитанской, — медленно ответил лорд-канцлер, выглядя довольно опечаленным.
— Что ж, — Генри проглотил ком в горле, медленно закивав. — Раз так, то я не уже не смогу ничего изменить, — настроение короля вмиг ухудшилось. Решив, что сейчас ему надо побыть в одиночестве, Генри поспешил скрыться в своих покоях.
***
Новость о том, что Папа Римский так легко и просто отказал одному из своих могущественных подданных, быстро разнеслась по всей Англии. Генри не знал, кто и когда успел узнать эту информацию за пределами королевского двора, но он был слишком опечален, чтобы интересоваться этим. — Ваше Величество, я не думаю, что Вам это понравится, — уже под конец собрания Тайного Совета в зал вошел маркиз Дорсет с листовкой в руках. Генри взглянул на своего друга с непониманием. По лицу маркиза он успел осознать, что на этой бумажке не может быть ничего хорошего, и уже пожалел о том, что в Англии стало процветать книгопечатание. Маркиз Дорсет долго мялся, глядя то на своего сюзерена, то на листовку. В очередной раз взглянув на короля, он понял, что терпение монарха кончается, и медленно протянул ему бумажку. Генри замер, не в силах поверить собственным глазам. На изрядно помятой и тусклой бумаге красовалась оскорбительная карикатура. Создатель произведения попытался вложить в него как можно больше смысла. На листе были изображены двое мужчин: один стоял прямо, а второй — на коленях. Во втором мужчине король узнал себя, и медленно стал закипать от нахлынувшего гнева. Первым мужчиной, судя по регалиям, был сам глава католической церкви. В руках понтифик держал плод граната, символ дома матери Генри, которым Папа Римский пытался заткнуть королю рот. Король попытался успокоиться, надеясь на то, что таких печатных листовок окажется не слишком много, чтобы их можно было сжечь вместе с теми, кто их создал. Когда к королю подошел его старший сын, Генри спешно порвал бумагу на несколько мелких частей. Однако Ричард успел разглядеть то оскорбительное изображение, и, кажется, возмутился этому сильнее, чем отец. — Это неприемлемо! Отец, ты просто обязан наказать тех, кто это распространил! — подросток нахмурился, указав на остатки от листовки у своих ног. — Я это сделаю, непременно, — спокойно ответил король. Он взглянул на советников, и те, поняв намек, поспешили выйти из зала. — Наверняка в этом виноват дядя Уильям, — вздохнул принц Уэльский, закатив глаза. — Он не упустит шанса тебя оскорбить. — Не думаю, что твой дядя настолько смелый, чтобы мстить мне таким глупым способом, — грустно усмехнулся король, покачав головой. — Почему Папа отказал тебе в браке? Разве глава церкви не должен идти на уступки к своим «детям»? — переключился на другую тему наследник престола. — Ричард, ты уже взрослый мальчик, — король положил свою тяжелую руку на плечо старшему сыну, который уже почти обогнал свою мать по росту. — И ты должен понимать, что не всегда всё будет происходить так, как мы хотим. Мне сейчас важна помощь и поддержка Папы, и я не собираюсь ссориться с ним из-за мелочей. — Я так не считаю, — неожиданно выдал он, абсолютно спокойным голосом. Глаза короля округлились, и он взглянул на наследника вопросительным взглядом. — Если бы Папа оскорбил меня, я бы перестал быть католиком. Какой смысл быть королем, если я буду обязан следовать многочисленным правилам и терпеть унижения от каждого лорда в своем королевстве? Когда я стану королем Англии, мои люди будут знать свое место. Никто не посмеет проявить ко мне неуважение, иначе его голова сразу полетит с эшафота, в назидание остальным. Ты меня понимаешь, отец? — Возможно, Риччи, я бы мог поучиться у тебя управлению, — король слабо улыбнулся, потрепав сына по его огненно-рыжей шевелюре. — Но ты должен понимать, что Папа Римский - не просто священник. И ты должен уважать его, каким бы он ни был. — Смирись, папа, наши мнения никогда не совпадут, — усмехнулся наследник, вновь смутив своего отца. Как бы сильно Генри не пытался обучить сына управлению державой и основам дипломатии, у Ричарда всегда было собственная позиция.***
Генри успел пожалеть о своем предложении выдать Анну за принца Астурийского уже сотню раз. Мало того, что крестьяне стали поднимать антикатолические восстания, так у короля появилась проблема больших масштабов: в Йорке появился священник, проповедующий нетрадиционные догматы. И если бунты простого люда можно было подавить и казнить всех главарей, то вот аристократы Йорка, начавшие проникаться идеями таинственного проповедника, стали изрядно пугать короля. — Есть вести из Йорка? Выяснили имя этого еретика? — в очередной раз за месяц спросил король. Он не мог контролировать ситуацию в одном из важнейших городов Англии, и из-за этого страдал от бессонницы уже неделю. — Пришло письмо от архиепископа Йорка. Он говорит, что крестьяне заблокировали путь к улице Шемблз, рядом с которой и находится церковь Святого Креста, — ответил граф Оксфорд, не отрывая взгляда от письма, которое он держал в руках. — Что там? — тут же поинтересовался Генри, чуть приблизившись к своему канцлеру. — Он так же прислал отрывок из речи того священника, что контролирует храм, — канцлер проглотил ком в горле, недоверчиво взглянув на короля. Когда тот кивнул, позволив продолжить, граф Оксфорд прокашлялся, начав читать. — «Рим остался святым лишь на словах. Что должны делать простые люди, когда даже сам Папа Римский нарушает законы собственной церкви? Все мы грешны, но сейчас священники готовы простить нам все грехи не за страдальческое искупление, а за несколько золотых монет! Епископы и кардиналы должны быть воплощением добродетели и благочестия, но ныне они олицетворяют лишь разврат и алчность! Нужна ли тогда нам католическая церковь, если ничего христианского в ней не осталось?». Генри замер, внимательно вслушиваясь в текст. Как верного католика его не могла не возмутить данная речь, оскорбляющая саму суть их конфессии. Король не мог поверить тому, что какой-то английский священник только что усомнился в единственной истинной вере. И Генри мог бы ещё долго размышлять о наглости этого человека, но из бесконечного потока мыслей его вырвал неожиданный звук. Звук медленных и четких аплодисментов, таких искренних и восхищенных. Все присутствующие в комнате медленно повернулись в сторону звука. Во главе стола, напротив своего отца, сидел принц Уэльский. На его лице красовалась довольная улыбка, а глаза были по-настоящему радостными. Судя по опечаленным и смущенным лицам остальных советников, принц Ричард был единственным, кого данное письмо привело в восторг. — Я мечтаю познакомиться с этим священником, — сказал Ричард тихо, но достаточно четко, чтобы отец услышал. — Хочу пообщаться с ним лично.***
Вдалеке показался небольшой трактир, который в данной ситуации казался Божьей благодатью. Ричард уже несколько часов чувствовал отвратительную сухость во рту, так как вторая фляга была выпита ещё на рассвете. Им пришлось выехать из столицы в полночь, чтобы добраться до Йорка до наступления темноты. Стоило им подъехать к трактиру, как из него сразу выбежал мальчишка. Тот схватил лошадей за поводья, помогая молодым лордам спешиться. Пока те разминали ноги и спину после долгой дороги, маленький слуга отвел лошадей в коновязь и стал привязывать их. — Думаешь, здесь будет что-нибудь съедобное? — молодой принц скептично осмотрел старый трактир, взглянув на своего друга. — В крайнем случае, вино у них должно быть. Не представляю, насколько надо быть ужасным трактирщиком, чтобы подавать плохое вино, — вскинул брови граф Уорик, направившись внутрь здания. Женщина, стоящая на входе, незаинтересованно рассматривала свои ногти. Её талия была перевязана широким ремнем, а рубаха была слишком свободной, из-за чего её грудь не выпадала наружу лишь благодаря каким-то неведомым силам. Волосы были подняты и тонкими прядями спадали на оголенные плечи и шею. Всё в её виде говорило о том, что она — дама легкого поведения. Вскоре Ричард заметил и других девушек, уже моложе, что разгуливали между столами. Посетители, сплошь состоящие из бедных рабочих и странствующих рыцарей, отпускали дамам вслед сальные шутки. В самом трактире было на удивление темно и прохладно, в отличие от теплой и солнечной погоды на улице. Лишь сейчас юноши заметили, что окна в трактире были забиты дощечками, чтобы ни один лучик света не пробился внутрь. По хитрой уловке хозяев заведения, для их же кармана будет лучше, если посетители не будут знать, как долго они сидят здесь и тратят деньги на развлечения. Лишь когда они зашли внутрь, а дверь за ними со скрипом закрылась, толстая женщина, стоящая на входе, перевела на них свой скучающий взгляд. Но уже через секунду она открыла рот от изумления. Опытная хозяйка сразу отличит бедного посетителя от богатого: золотые цепи ордена Подвязки; перстни с рубинами и сапфирами на бледных тонких пальцах, означающие, что их обладатели никогда не работали своими руками; чистая одежда и ухоженные волосы, показывающие, что у юношей определенно есть слуги. — Два молодых господина, прошу, не стойте в дверях, проходите! — женщина едва ли не рассмеялась от собственной удачи. — Вам сейчас же принесут лучшее вино! — До Йорка долго ехать? Нам часто придется останавливаться в… подобных местах? — граф Уорик осмотрел скромную и мрачную обстановку трактира. — Ещё несколько часов, — принц Уэльский замер, не в силах оторвать взгляда от огромной кружки вина, которую поставили перед ним. Но стоило Ричарду потянуться к кружке, как Уорик отодвинул её в свою сторону. — Постой, сначала я, — ответил он на удивленный взгляд наследника престола. Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, граф сделал маленький глоток кислого красного вина. Когда прошло около минуты, но никаких побочных эффектов не появилось, Уорик кивнул и пододвинул кружку обратно к Ричарду. — Теперь можешь пить. Оно не отравлено. — Неужели ты думаешь, что кто-то бы осмелился меня отравить? — усмехнулся принц Уэльский, сделав глоток алкоголя. — Готов поспорить, в этом трактире никто даже мой титул не сможет выговорить. А какой им смысл убивать человека, которого они не знают? — В самом деле? — Уорик удивленно изогнул одну бровь, заставив Ричарда смутиться и избавиться от былой уверенности. — Здесь любой готов зарезать тебя, если хорошо заплатят. И поверь, им всё равно на то, кто ты и какой у тебя титул. Нужно быть готовым ко всему, и особенно к тому, что у тебя будут недоброжелатели, желающие тебя прикончить. Понял? — Понял, — кивнул Ричард, чувствуя себя подавленным. — Как думаешь, кто-нибудь здесь знает о том священнике? Может, если расспросить, то мы даже узнаем его имя, — принц был явно в восторге от собственной идеи. — Мне, видимо, никогда не понять твою одержимость этим бестолковым клириком, — граф устало прикрыл сонные глаза рукой. — Он не бестолковый, — недоумевал Ричард, приняв это за оскорбление самого себя. — Разве я могу назвать его по-другому? — покачал головой Уорик, пытаясь донести до друга свою мысль. — Ты думаешь, один безымянный священник из английского городка сможет всерьез противостоять главе могущественной всемирной церкви? — Но ведь он противостоит уже несколько месяцев, — неловко пожал плечами принц, не найдя других аргументов. — Если бы я был правителем Йорка, то ещё в первый день ворвался бы в эту церковь и вытащил этого еретика на улицу, — честно признался граф, и у Ричарда не осталось сомнений, что именно так бы он и поступил. — И как видишь — моё графство процветает. Ни одного бунта за десять лет. Но архиепископ Йоркский явно не намерен устранять проблему, которая возникла в зоне его ответственности. Видимо его всё устраивает, раз он ничего не делает и лишь жалуется твоему отцу в своих бесконечных письмах. Не кажется ли тебе это странным? Я уверен, что архиепископ покрывает этого священника. Либо его покрывает кто-то более могущественный, чем Фармер. Настолько могущественный, что он заставил архиепископа замолчать. — Могущественный? Мой дядя Уильям не может быть тем самым человеком, что покрывает священника? — задумался принц, чуть нахмурившись. — Ричард, подумай головой, — граф закатил глаза. — Ты действительно считаешь, что твой дядя могущественный? Да и какую пользу ему принесет этот мелкий бунт в двухстах милях от Глостера? Твоему дяде сейчас надо быть тише воды и ниже травы, чтобы вновь не попасть под гнев короля. — И всё же, — наследник оглянулся по сторонам, заметив рядом с собой одинокого мужчину средних лет. — Прошу прощения, господин, не уделите нам минуту своего времени? — Чего вам, парни? — сказал мужчина низким хриплым голосом, присев к ним. Он поставил свою наполненную кружку на стол настолько грубо, что половина напитка выплеснулась по сторонам. — Вам известен человек, что проповедует в Йорке? — чуть тише спросил принц, мельком взглянув на недовольного друга. — Конечно! Редко встретишь таких умных людей, как Святой Августин! — рассмеялся мужчина, отпив эля из своей кружки. — Святой? — по рукам принца пробежали мурашки. — Всё верно. Он — посланник Бога, явившийся в Англию, чтобы спасти страну от грехопадения, — мужчина был явно взволнован и восхищен, рассказывая о проповеднике. — Мы были слепыми, но он открыл нам глаза. — Можем ли мы встретиться с ним? — помедлил граф Уорик. — Святой Августин настолько благороден и скромен, что не считает нужным быть узнаваемым. Он держится в тени, словно… — Абстрактный образ? — закончил за него Уорик. — Так и есть, — закивал мужчина. — Он проповедует почти каждый день. Если вам повезет, то вы можете успеть посетить его службу. Будьте уверены, после этого ваши жизнь больше не будут прежними.
