Часть 37
2 октября 2023 г., 08:00
— Ну же, скажи мне, что за цифру я написал? — чуть более напористо попросил епископ, пока принц Томас продолжал щуриться, сидя за учебным столом.
— Три? — он вопросительно взглянул на епископа, стоящего у стены с аспидной доской в руках. Лэнгли тут же отложил доску на стол, хлопнув в ладоши.
— Молодец! Ещё месяц назад ты бы не смог даже мое лицо разглядеть, а уже сейчас видишь то, что я написал грифелем. Не каждый взрослый человек смог бы сделать это. Ты делаешь большие успехи, — епископ подошел к своему ученику, похлопав его по плечу.
— Но почему же мое ухо всё еще не слышит? — радость мальчика тут же исчезла, и он опустил голову.
— К сожалению, это исправить я не могу, — искренне посочувствовал Лэнгли. — Но ты должен принять это. Это тяжело, но таким образом никто никогда не сможет задеть тебя и твои чувства. Некоторые плохие качества мы можем исправить, другие — нет.
— Джорджи сказал, что я не смогу стать рыцарем. Что я буду плохо сражаться, потому что не буду слышать приказов. И тогда наша страна проиграет.
— Разве наша страна сейчас ведет войну? — епископ удивленно вскинул бровь, глядя на своего подопечного.
— Нет, но вдруг начнет, — Томас вновь опустил голову, ковыряя пальцами дощечку в столе.
— Послушай меня, — мягко попросил Лэнгли. — Твой брат прав. Ты не будешь ориентироваться на поле боя, так как не сможешь слышать приказы. Но ведь Господь уготовил нам всем разную судьбу. Раз уж Он наделил тебя таким недугом, то по Его воле ты должен смириться с этим и искать в себе другие качества. Ты не будешь слышать приказы, поэтому ты должен стать тем, кто эти приказы отдает.
Беседу неожиданно прервал приглушенный детский плач, раздающийся из соседней комнаты. Но, кажется, епископа это не слишком волновало, поэтому он вновь взглянул на Томаса. Маленький принц задумался, пытаясь понять, откуда в доме клирика взялся ребенок.
— Это Ваш ребенок? — малыш вновь прищурился, поняв, что плач стал гораздо тише. — Я сказал папе, что хочу стать как Вы. Служить Церкви. Но он сказал, что тогда я не смогу обрести семью. Откуда тогда у Вас ребенок, преподобный отец?
— Всё очень просто, сын мой, — он улыбнулся, как ни в чем не бывало. — Это не мой ребенок. Моя брат умер, когда его жена была беременна. Когда моя невестка умерла при родах, я принял решение взять воспитание племянницы на себя. Я уверен, что смогу обеспечить ей хорошее будущее и выгодный брак.
— Это Ваша мечта? — улыбнулся Томас. — Расскажите мне про свои мечты.
— Чтобы достигнуть поставленной цели, мне потребуется пройти длинный и тяжелый путь. Я хочу стать Папой Римским. Но для этого мне нужно стать архиепископом, а потом — кардиналом, — тихо рассказал епископ, делясь своим секретом.
— Но как же Вы станете архиепископом? — с трудом выговорил длинное название мальчик. — Я ведь знаю, что эти места уже заняты.
— Хочешь, поделюсь маленькой тайной? — прищурился епископ Лондонский, нагнувшись к мальчику.
— Хочу! — Томас закивал головой, внимательно слушая.
— Очень скоро место архиепископа Йоркского освободиться. И тогда я займу эту должность, — уверенно ответил он.
— Но мистер Фармер очень хороший человек. Почему он должен уходить со своего места? — задумался Томас, не понимая, о чем идет речь.
— Недостаточно быть хорошим человеком. Надо быть умным. Надо уметь продумывать свои планы на несколько шагов вперед. Но Фармер не принял во внимание то, что может разрушить всё, что он так усердно строил. Он не принял во внимание меня.
***
Несмотря на все усилия Екатерины выгнать Уильяма из столицы, Генри принял решение простить брата. Король даже смог смириться с тем, что у герцога Глостерского появился бастард, названный Артуром. Но вот королевский двор такой откровенной распущенности и греховности стерпеть не смог. Герцогская любовница спокойно ходила по дворцу, одеваясь в лучшие меха и нося драгоценности, будто была законной женой принца. — Не могу поверить, что отец простил дядю, — непонимающе выдохнул принц Уэльский, присев на траву у корней дерева. — Значит, на то была своя причина, — пожал плечами граф Уорик, поправив свой плащ с меховым воротником. — Не сиди на траве, так можно и заболеть. — А ты мне что, мамочка? — раздраженно бросил Ричард, но всё же встал с земли, тяжело вздохнув. — Я ничего не понимаю. Отец же ненавидит дядю! Его никто не любит в семье. Зачем тогда он здесь? — Ты бы хотел, чтобы герцог Глостерский вернулся в свое имение? — прищурился граф, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Разумеется! Найди хоть одного человека, который бы хотел, чтобы он остался в столице. Он меня одним лишь своим видом раздражает, — скривился Ричард, отвернувшись от Уорика. — Не знаешь, как его можно прогнать? Что он должен сделать, чтобы вновь попасть в опалу? — Есть одна идея, — протянул граф Уорик, задумавшись. — Но она тебе не понравится. — Я готов на всё что угодно! Лишь бы его здесь не было, — честно признался принц, не думая о последствиях. — Ты точно этого хочешь? — на всякий случай переспросил Уорик. — Я могу сделать так, чтобы он больше не попадался тебе на глаза. Чтобы твой отец приходил в ярость от одного лишь упоминания имени своего брата. — Я буду тебе обязан, — решительно кивнул наследник. — Хорошо, — тихо сказал граф, медленно закивав головой. — Я сделаю, как ты попросил.***
Королевский экипаж въехал в главные ворота замка, остановившись внутри двора. Беззаботный и счастливый герцог Глостерский вышел из кареты, поправив свою одежду, и направился в сторону входа. Однако уже на полпути его остановили два крупных стражника, схватив с двух сторон. — Что вы делаете?! Живо отпустите меня! — разозлился Уильям, пытаясь высвободиться из грубой хватки. — Король отдал приказ перевести Вас под домашний арест, милорд, — перед принцем появился маркиз Дорсет. — В каком смысле? Что я сделал?! — резко занервничал Уильям, непонимающе глядя на лорда-констебля. — Его Величество обеспокоен Вашей поддержкой некого Святого Августина. Критика Церкви неприемлема и недопустима. Король дал Вам второй шанс, но Вы упустили возможность исправить свое положение. Отныне Вам запрещено покидать Ваши покои до тех пор, пока король не отдаст соответствующий приказ, — холодно отчеканил маркиз. — О какой поддержке идет речь?! Я был в своем имении в Глостере! Я понятия не имею о том, кто такой этот Святой Августин! Отпустите меня немедленно, я должен поговорить с братом! — закричал принц, продолжая безуспешные попытки вырваться. — Мы всё еще проверяем информацию касательно Вашего предательства, милорд. Не о чем беспокоиться. Но если полученные сведения подтвердятся, к большому сожалению, Вас ждет казнь за государственную измену, — с наигранным сочувствием сообщил маркиз. — Какая ещё информация? Объяснитесь сейчас же! Я должен знать, почему меня обвиняют! — ещё сильнее разозлился Уильям, но маркиз Дорсет в тот же момент кивнул, позволяя стражникам увести принца прочь. Граф Уорик аккуратно смахнул снежные хлопья со своих светлых кудрявых волос. Когда принца увели вовнутрь дворца, маркиз Дорсет обернулся, взглянув на графа ненавистным, и в тоже время испуганным взглядом. Уорик легко отнесся к столь незначительной потере в виде герцога Глостерского. На его месте будет другой. Ради собственной выгоды и высокого положения своей семьи, маркизу Дорсету пришлось согласиться на эту необходимую жестокую меру. И он понимал, что уже сейчас он выбрал свою сторону. И для того, чтобы выжить, ему пришлось пожертвовать своей честью и достоинством. Уже тогда они знали обо всем, что ждет страну в ближайшем и далеком будущем.***
Король был сильно обеспокоен разладом, произошедшим в его семье. Мало того, что принц Уильям находился в заточении на неопределенный срок, так ещё головной боли монарху добавило внезапное известие о побеге королевы Изабеллы из Арагона после смерти мужа. Шпионы твердили как один, что она не пожелала возглавить регентский совет над малолетним сыном, предпочтя отправиться в Рим к своему давнему любовнику. Направляясь в покои брата, Генри заметил вдали коридора графа Уорика, беседующего с принцем Уэльским. Юноши были явно чем-то обеспокоены, и из-за бурного обсуждения не сразу заметили подошедшего к ним короля. — Отец, — Ричард поклонился, бросив неловкий взгляд на своего друга. Они явно не собиралась продолжать беседу в присутствии своего сюзерена. — Риччи, пойди, навести матушку, — неожиданно попросил Генри, переведя взгляд на графа Уорика. — Я был у неё утром, — тихо ответил принц, не желая уходить. — Тогда сходи в казармы, у твоего брата сегодня первое занятие по фехтованию, — чуть надавил король. Принц решил смириться с тем, что ему здесь не рады, и вновь поклонился отцу, прежде чем покинуть его. — Вы желали поговорить со мной, Ваша Милость? — граф забеспокоился, но не показал этого королю. — Верно, милорд, прошу за мной, — кивнул Генри, осмотрев своего вассала с ног до головы. Юноше было всего восемнадцать лет, но он уже успел показать себя хитрым и умным человеком. А таких людей лучше держать близко к трону. — Вы вернулись из Португалии неделю назад, а я так и не успел с Вами поговорить. Как Маргарет? Скучает ли она за домом, или уже сумела освоиться при дворе своего мужа? — Король Жуан был к ней внимателен и добр. Я могу сказать, что она действительно полюбила его, — кратко сообщил граф, когда они двинулись дальше по коридору. — Мне было интересно узнать Ваше мнение о ситуации в Арагоне, — кое-как вымолвил король. Он уже давно понял, что должен слушать советы своих подданных, но беседа с настолько молодым парнем заставляла его чувствовать себя глупцом. — Мое мнение неоднозначно. Безусловно, для Англии было бы лучше, если бы Ваша сестра правила страной вместо сына. Однако, — он задумался, подбирая правильные слова, — раз уж Ваша сестра предпочла уехать в Ватикан, то смею предположить, что верховная власть в данный момент сосредоточена в руках Вашей матери. Генри остолбенел. Он совершенно забыл о том, что его мать отправилась вместе с Изабеллой в Мадрид, чтобы быть ближе к своей любимой дочери. Но за прошедшее время эта информация выпала из головы государя, как ненужный хлам. — Разумеется, это и так понятно, — солгал король. На лице графа невольно появилась самодовольная ухмылка. — Удалось ли Вам вчера навестить герцога Глостерского? — Увы, милорд, стража сообщила, что Его Высочество не желает никого видеть, — слегка недовольно ответил граф Уорик. — Я полагаю, герцог сам знает о том, что его любовница вновь ждет ребенка. И сообщать ему об этом надобности нет. — Я постараюсь предпринять все возможное, чтобы эту… девушку больше не пускали к нему в покои. Даже под предлогом общения с сыном, — разочарованно покачал головой король, подходя к комнате, где был заперт его брат. Стражники поклонились, и один из них достал связку ключей, спешно открывая двери. — Черт, — тихо вымолвил Генри, заметив, что комната пуста. — Черт! — король выбежал в коридор, схватив за шиворот одного из стражников. — Где Уильям?! Где этот мерзавец?! — Милорд, прошу Вас, помилуйте этих несчастных слуг, — спокойно сказал граф, подойдя к королю. — Караул меняется каждые двенадцать часов. Вероятнее всего, эти мужчины даже не знали о том, что принц исчез. Во всем вина той стражи, что находилась здесь вчера. Они не пустили меня в покои Его Высочества, а значит — покровительствовали ему. — Отдайте приказ немедленно найти всех соучастников! Их всех ждет немедленная казнь! И найдите мне брата! Живого, — едва ли сумев сдержать порыв ярости, король взглянул на всё такого же спокойного и непроницательного графа. — Будет исполнено, милорд, — поклонился Уорик, поспешив исполнить королевский приказ.***
Молчание за обеденным столом было невыносимо напряженным. Король то и дело пытался сказать что-то жене или детям, но каждый раз замолкал, продолжая пить вино. Амелия пыталась сгладить ситуацию, начиная говорить про отвлеченные темы, но беседа никак не складывать. Не сумев выдержать этой пытки, первым заговорил принц Уэльский. — Что Вы сделаете с дядей, когда его привезут в столицу? — принц отпил своего вина. Все удивленные и недовольные взгляды устремились в сторону юноши. — Я посажу его в Тауэр, — кратко ответил Генри, не желая продолжать разговор о том, что беспокоило его уже много дней и ночей. — Чтобы он вновь сбежал? — поднял одну бровь наследник, не понимая логики отца. — Из Тауэра ещё никто не сбегал, — повысил голос король, сверля гневным взглядом сына. — Давайте опустим эту тему, — Амелия положила руку на плечо мужа, и тот устало откинулся на спинку стула. — Есть разговор гораздо важнее. Дети, оставьте нас, пожалуйста. Служанки тут же поспешили забрать многочисленное королевское потомство, чтобы отвести их на улицу. Ричард нервно проглотил ком в горле, не понимая, о чем хотят поговорить с ним родители. — Что-то не так? — наследник взглянул на лица отца и матери. — Мы хотим поговорить о твоей женитьбе, — мило улыбнулась королева, коснувшись руки сына. — В ближайшее время ты женишься на леди Аделизе Бофорт. — Нет, — принц нахмурился, резко выдернув свою руку. — Я не стану на ней женится. Я будущий король Англии. Моей женой должна стать принцесса. — Но ведь я не была принцессой. И всё же, я вышла замуж за твоего отца, — не поняла недовольства сына Амелия. — Этот брак невыгоден, — попытался переубедить родителей юноша. — К тому же, она моя сестра. — Да, ваши прадеды были братьями, но это слишком дальнее родство, чтобы называться братом и сестрой, — начал закипать король. — Однако я уже написал Папе с просьбой дать разрешение на этот брак. — Ради чего? Чтобы показать ему нашу покорность? Что мы остаемся верны ему и догматам Церкви, несмотря на то, что наша страна переживает кризис? Половина лордов уже давно критикует Церковь и желает избавиться от этих ограничений, но тебе в лицо они будут твердить обратное, и ты это понимаешь! — вскочил из-за стола наследник. — Ричард! — прикрикнул король, подбежав к сыну. Он хотел было схватить его за шиворот, но вместо этого медленно потянулся к своему горлу. Амелия заметила, как лицо мужа посинело, а на его лбу набухли вены. Жадно вдыхая воздух, Генри понял, что ему тяжело дышать. Ухватившись за сына, король начал терять равновесие. Вместе с отцом принц упал на пол, продолжая крепко держать его. Генри начал болезненно кашлять, и Ричард заметил, как на его плече появились капли крови. — Мама, беги за врачом, скорее! — наследник увидел, что королева стоит над ними, остолбенев. Амелия сделала несколько шагов назад, едва ли не споткнувшись об стул, и тут же пришла в себя, побежав в коридор. Ричард перевел взволнованный взгляд на отца, дрожащими руками коснувшись его лица. — Папа? Но король лишь продолжал кашлять кровью, не в силах сделать даже один глоток воздуха, в котором он сейчас так сильно нуждался. Ричард оглянулся по сторонам, ощущая себя в данный момент таким сломленным и беззащитным. Он не мог сейчас сделать абсолютно ничего, и из-за этой несправедливости из глаз принца прыснули слезы страха. Он не готов был стать королем именно сейчас. Он не был готов потерять отца.
