Часть 9
26 июня 2023 г., 16:00
— Чжань-гэ, я купил по дороге еды, — из коридора донесся низкий, чуть подхриповатый голос Ибо. — Я, конечно, понимаю, что ты... Какого диюя ты делаешь?
Сяо Чжань лежал в гостиной на мягком коврике, блаженно нежась в цветах разбросанных вокруг, зарываясь носом в соцветия, изгибаясь в пояснице и царапая ногтями высокий ворс ковра.
— О, Бо-ди, мой хорший Бо-ди, ты пришел, — Сяо Чжань едва не мурлыкал, протягивая руки к вошедшему. — Иди же скорее сюда.
Ван Ибо смотрел на него с явным недоумением или даже шоком. Пакет с едой выпал из рук и теперь бесформенно валялся под ногами.
— Чжань-гэ, что с тобой? Тебе плохо?
Сяо Чжань сладко потянулся, снова глубоко вдыхая аромат рассыпанного по полу букета.
— Нет, Бо-ди, мне хорошо, мне очень хорошо. Ну иди же ко мне.
Сяо Чжань катался по полу, бросая на Ибо призывные, соблазняющие взгляды из-под ресниц, гладил себя по груди и провокационно облизывал губы.
— Ты вроде собирался читать книгу, — растерянно оглядываясь вокруг и не делая и шага вперед, ответил Ибо.
— Я начал, да, начал читать, но потом, — Сяо Чжань изогнулся на полу, извиваясь и сладко потягиваясь. — Потом решил: а ну её, книгу эту.
Ибо недоверчиво покосился на катающегося по полу, а потом все же сделал несколько шагов и присел рядом на колени. Сяо Чжань привстал, подсаживаясь поближе к Ибо. Руками он тут же обвил шею оторопевшего парня, который смотрел на него опешевшими глазами и боялся шелохнуться. Сяо Чжань стал перебирать пальцами волосы на затылке Ибо, чуть царапая кожу и с удовольствием замечая выступившие на ней мурашки.
— Бо-дииии... Ты такой красивый, знаешь это? Конечно же ты знаешь, у тебя же дома есть зеркала, — шептал Сяо Чжань, опаляя ухо Ибо жаром своего дыхания. — У тебя такое тело... Такое худое, но крепкое. Твой пресс — это пресс олимпийского Бога, и мне хочется погладить каждый кубик на нем, желательно языком. А ещё я готов поспорить на что угодно, что ты очень гибкий. Ты ведь танцор, ммм… Мой милый, хороший Бо-ди.
Ибо как-то совершенно неуверенно попытался снять со своей шеи обвивающие её руки, но Сяо Чжань лишь крепче прижался, чуть впиваясь ногтями в нежную кожу.
— А твой рот! Ты знаешь, что твой рот просто настоящее произведение искусства? — продолжал шептать Сяо Чжань, зарываясь головой куда-то под подбородок Ибо. — Не улыбка, а именно рот... Да... Его же просто в ЮНЕСКО занести надо. А твой язык, он ведь как будто собственной жизнью живет, стоит представить, что ты умеешь им делать и я весь горю. А губы, они же просто смертный грех, так блестят от слюны, когда ты их облизываешь. Небеса, да в толковом словаре напротив слова секс должно стоять твое имя, Ибо.
Ван Ибо судорожно сглотнул, и Сяо Чжань тут же пробежал пальцами по острому кадыку.
— Чжань-гэ, Чжань-гэ, подожди, ты не в себе, — Ибо всё-таки смог отцепить от себя Сяо Чжаня и чуть отодвинуться. — Это... Трава... Да подожди ты, ну! Это что валерьянка? Вот дерьмо! Чжань-гэ, ты под кайфом что ли?
— Что-то типо того, — промурлыкал Сяо Чжань, в очередной раз облизнулся, как кот на сметану, и снова попытался обнять Ибо.
— Нет, стой! Нужно убрать её отсюда, ты же...
Договорить Ибо не успел. Сяо Чжань повалил его на спину, седлая сверху. Глаза его светились кошачьим желтым, на голове торчали острые черные ушки. Он наклонился и размашисто провел языком по подбородку Ибо. Тот под ним замер изваянием, и Сяо Чжань отчетливо почувствовал под собственными бедрами нечто очень твердое и определенно большое. Рот тут же наполнился слюной, зрачки расширились практически до размеров маисово-желтой радужки, а губы растянулись в довольной улыбке.
Ибо не отрываясь, смотрел в его глаза, и Сяо Чжаню это определенно нравилось. Хотелось впиться в эти влажные губы, просунуть в приоткрытый рот свой язык, тереться всем телом, кусать, рычать, но как только он снова склонился, чтобы исполнить желаемое, сильные руки сжали его за талию и, чуть приподняв, пересадили на пол.
Сяо Чжань обиженно надул губы, а Ибо быстро вскочил на ноги и стал собирать в охапку цветы, разбросанные по полу. Принеся с кухни несколько мусорных пакетов, упаковал в них стебли, раскрыл настежь окна, чтобы выветрить запах, и вымыл руки. Все это время Сяо Чжань лепетал что-то про твердый пресс и выпуклость, которую он почувствовал, сидя на бедрах Ибо, сопровождая свои речи попытками снова прильнуть к такому желанному сейчас телу. Ибо на это старался не реагировать, принес со спальни одеяло и завернул в него Сяо Чжаня, как ребёнка.
Цветов поблизости больше не было, а запах благодаря открытым окнам быстро выветривался, в голове стало понемногу проясняться и одновременно сильно клонить в сон. Сяо Чжань еще предпринимал вялые попытки выбраться из-под укутывающего его одеяла, но безуспешно. Последнее, что он запомнил — это как Ибо бережно положил его на свою кровать вместо дивана, крепко обнимая и будто баюкая. Немного извернувшись и уткнувшись носом в шею Ибо, он крепко уснул, вдыхая приятный аромат парфюма от Chanel.
Проснулся Сяо Чжань довольно рано. Ибо рядом не было. Эффект валерьянки давно испарился, и разум прояснился, а вместе с этим пришло осознание всего того, что произошло накануне.
Он что, приставал к Ибо? Лез к нему обниматься и что-то там вещал про его рот? Капец! А потом повалил на пол и лизнул его? Ой, капеееец! Сяо Чжань тихонечко застонал, натягивая одеяло обратно на голову, желая спрятаться или задохнуться под ним насмерть. В одном старом мессенджере был смайлик в виде бьющейся о стену головы, вот он прекрасно визуализировал его моральное состояние на данный момент.
Сяо Чжань думал, что нужно встать, умыться, найти Ибо, чтобы извиниться. Да, извиниться перед Ибо, а потом убить Цао Юйчэня. Каким-нибудь очень изощренным способом! Надо порыться в книгах святой инквизиции, там определенно найдется что-то подходящее.
Наконец выбравшись из постели, он отправился на кухню, ужасно хотелось пить. Очевидно Ибо уже ушел в свою студию. В комнатах теснилась сонная тишина, но рассветное солнце уже вовсю заполняло собой квартиру. Потянувшись за стаканом, Сяо Чжань боковым зрением заметил на столе листок.
«Доброе утро, Чжань-гэ, надеюсь ты хорошо себя чувствуешь. Я перед уходом заказал для тебя кисло-сладкий суп. Не знаю, что хочется после валерьяночного похмелья, но после обычного я ем его. Так что если захочешь, то он в холодильнике, разогрей».
Суп оказался как нельзя кстати. Сяо Чжань с удовольствием позавтракал, принял душ и, решив, что сейчас пока не готов к разговору с Ибо, снова засел за книгу в надежде, что это отвлечет его от чувства жгучего стыда.
Через несколько часов непрерывного чтения он наконец нашел то, что могло сдвинуть их с мертвой точки. Главу, рассказывающую о привязке фамильяров к магам и очень завуалированному способу от нее избавиться. Он тут же сбросил сообщения остальным. Встретиться решено было вечером у Сюань Лу, которая соблазнила всех вкусным ужином. Сяо Чжаню на руку было то, что не придется пока пересекаться с Ибо один на один.
Еще немного почитав, он повторно сходил в душ, надел черную водолазку, такие же черные джинсы, уложил волосы, которые с самого утра топорщились в разные стороны и поехал к Сюань Лу.
***
— Ты труп! — орал Сяо Чжань, с порога налетев на едва успевшего отпрыгнуть в сторону Цао Юйчэня. — Инстинкт самосохранения — это, мать его, базовый инстинкт! Как же ты его отключить-то умудрился, когда решил прислать мне букет?! — Он прислал тебе букет? — непонимающе спросила Сюань Лу, как-то пытаясь успокоить обоих. — Валерьяна! Этот павлин прислал мне букет долбанной валерьяны! — шипел Сяо Чжань, не сводя пристального взгляда с Юйчэня, точно кот охотившийся за мышью. — Ты первый начал! — попытался оправдаться обвиняемый, выставляя перед собой стул. — Нефиг было меня икать заставлять, придурок. Сяо Чжань на это оскалился и метнулся вперед, пытаясь прорвать оборону в виде табуретки. Юйчэнь увернулся и отпрыгнул в сторону, задевая стулом вазу, которая не разбилась только потому, что упала на мягкий ворс ковра. — Да задолбай осла овсом! Хватит! — разозлилась Сюань Лу, нервно топнув ногой и запустив веер в сторону этих двоих. — А-Чжань, прекрати носиться по моему дому, как лось по кукурузе, а ты, Юйчэнь, опусти стул! Глаза девушки вспыхнули ярким светом, пуская молнии по радужке, что не означало ничего хорошего. Сяо Чжань выдохнул и неохотно отступил назад, Цао Юйчэнь несколько секунд недоверчиво смотрел на него, но потом все-таки последовал его примеру и опустил свое «оружие». Как раз в этот момент раздалась трелль дверного звонка, сообщившего о приходе Ибо. Успокоившись, Сяо Чжань наконец сел с книгой на диван, подвинув голема, который все это время не обращал на присутствующих никакого внимания, сосредоточенно пытаясь собрать пазл из шести крупных деталей. — Смотрите, меня заинтересовало вот что, — открыл книгу Сяо Чжань. — Если опустить все восхищения и восторги автора по поводу фамильяров и их служения магии ведьмы, — он ткнул пальцем в последний абзац. — Тут написано, что из века в век фамильяр будет слугой, пока один из его хозяев по собственной воле не лишится сути или сердцевины. — Сути или сердцевины? — не понял Ибо. — Да, — Сяо Чжань чуть повернул книгу, чтобы показать остальным читаемый абзац. — Я не знаю какое слово тут больше подходит, как перевод для «essence». Это либо суть, либо сердцевина. — Либо бензин, — хихикнула Сюань Лу, за что получила укоризненный «не выеживайся» взгляд. — Дальше ничего нет, — продолжил Сяо Чжань, снова поворачивая книгу к себе. — Но на полях сноска, в виде рисунка песочных часов и тройной луны. — Тройную луну используют ведьмы в качестве своего символа, часто для обозначения шабаша, — объяснила Сюань Лу Ибо и Юйчэню, попутно поливая многочисленные горшки с азалиями, расставленными по всему ее дому. Сяо Чжаня всегда удивляло, что его подруга так любила эти цветы. Они были и на веере, и часто принтом на одежде, и даже на ее любимой кружке. — А про часы нам говорила магическая доска, правда там речь была о часах с водой, но как знать, может на рисунке именно они. — А что значит лишиться сути или сердцевины? — не унимался Ибо, игнорируя рассуждения Сюань Лу. — Не знаю, — покачал головой Сяо Чжань расстроено. — Мне это тоже непонятно. — Если нужно мне вырезать сердце, то я против! Мне это не подходит! — сразу предупредил Ибо, как-то настороженно косясь на присутствующих. — Ты слишком буквально мыслишь, — усмехнувшись, успокоил его Сяо Чжань. — Определенно имеется в виду что-то иное. — Если сложить все, что мы уже знаем, — начала рассуждать Сюань Лу. — То, чтобы лишить всех ведьм власти над одним конкретным фамильяром, необходимы часы, которые у ведьм скорее всего и хранятся. — Если учесть, что шабаши я посещал много раз, но никаких часов не видел, — Сяо Чжань продолжил мысль Сюань Лу. — То часы эти хорошо спрятаны. В любом случае это зацепка и — лучше, чем ничего. Думаю, придется отправиться на шабаш и поискать там. Предложение было встречено с одобрением. На протяжении веков шабаши всегда проходили строго по определенным датам и в определенных местах, поэтому Сяо Чжань легко мог сказать где и когда пройдет очередной. Он объяснил Ибо и Юйчэню, что шабаш это не гора Брокен в Германии или ореховое дерево в Беневенто. Эти места, как и многие другие, лишь дверь, вход или портал, можно назвать как угодно, через который попадаешь на настоящий шабаш, скрытый от человеческих глаз. Посетить его могла любая ведьма и ее фамильяр. Другим потусторонним сущностям и уж тем более людям вход был заказан. Ведьмы там подпитывались силой. Обычно каждая посещала шабаш не больше раза в год, так что, отвечая на вопрос Юйчэня, «толкучки» не было. Сяо Чжань быстро прикинул, что следующий шабаш состоится через неделю, а портал откроется в Будапеште, на горе Геллерт. — А как мы будем искать там часы? — задал резонный вопрос Ибо. — А вот над этим нужно подумать, — ответила Сюань Лу. — А пока всем спасибо, все свободны. Гостеприимство лисицы на сегодня явно себя исчерпало, и все засобирались по домам, а Цао Юйчэнь в свой отель. Вместе с остальными поднялся голем и радостно затопал, привлекая к себе внимание. Перед ним лежал собранный пазл. Правда приглядевшись, стало понятно, что он просто оторвал выступающие детали фрагментов, тем самым делая их квадратными, и так сложил их вместе. Самое интересное, что картинка в результате все-таки вырисовывалась. Другая, искаженная, но узнаваемая. — Ничего, бро, — похлопал истукана по плечу Ибо. — Хорошо получилось, в следующий раз сможешь ещё лучше. Сюань Лу одобрительно кивнула, а Сяо Чжань закатил глаза. — Кстати, — обнажая белоснежные зубы в ехидной улыбке, обратился Сяо Чжань к Цао Юйчэню. — Книга-то мне больше не нужна. Так что я вполне могу стереть тебе память и отправить домой. — Можешь, — согласился Цао Юйчэнь. — Но не станешь. Сяо Чжань вопросительно выгнул бровь и скрестил руки на груди, ожидая пояснения — Потому что у нас был уговор: моё участие взамен на пользование книгой. А ты не такой мудак, каким пытаешься казаться, чтобы его нарушить. — Ой, вали уже в свою гостиницу,— фыркнул Сяо Чжань и вышел из квартиры. Разбираться с назойливым присутствием в их компании этого павлина совершенно не хотелось. Гораздо важнее сейчас было придумать, как найти на шабаше часы. — Чжань-гэ, ты на машине? — догнал уже у лифта Ибо. — Я без. Возьмешь меня прицепом? Сяо Чжань нехотя развернулся, натянул одну из своих дежурных, но от этого не менее обворожительных улыбок, и согласно кивнул. Воспоминания о вчерашнем вечере заново всплыли в сознании, и он едва удержался, чтобы не заскулить от чувства неловкости. Но с другой стороны, Ибо вел себя сегодня как обычно, может и удастся просто проигнорировать то, что случилось. — Так значит мой рот, да? — первое, что сказал Ибо, оказавшись на пассажирском сидении. Окееей, проигнорировать не удастся. Сяо Чжань крепче вцепился в руль и очень-очень сосредоточенно смотрел на дорогу. — Слушай, — медленно начал Сяо Чжань, коротко бросив смущенный взгляд на Ибо. — Я тогда был малость не в себе и нес всякий бред. Не бери в голову, ладно? — То есть у тебя нет кинка на мой рот? — как-то очень показательно-театрально вздохнул Ибо. — И вот это все про произведение искусства и ЮНЕСКО просто к слову тогда пришлось, да? Сяо Чжань на это ничего не ответил, хотя хотелось сказать очень много и очень колко, чтобы немного опустить кое-чье эго с небес на землю. — И про мое крепкое и гибкое тело... — не собирался сдаваться Ибо. — И то, как ты коснулся меня языком, ничего не значит? Ах, Чжань-гэ такой жестокий, использовал своего невинного диди. — Слышишь, невинный диди, — не выдержал наконец Сяо Чжань. — У тебя подо мной встал! Ооо, это того стоило! Самоуверенное выражение тут же стерлось с лица Ибо, взгляд забегал, а кончики ушей в миг приобрели очень яркий красный оттенок. «Туше», — довольно хмыкнул про себя Сяо Чжань, наблюдая, как парень пытается вернуть свое самообладание. — Ну... Ты же... Ты терся об меня, вот поэтому, — как-то очень безуспешно складывал слова в предложение Ибо. — Да-да, я об тебя терся, а у тебя на это встал, так что один-один. А теперь выметайся из моей машины, приехали.
