Глава тринадцатая: песня без слов
8 сентября 2023 г., 17:00
Ян
— Ты сегодня как будто бы не в духе… — Саня потирает подбородок и приторно-жалобно смотрит на меня снизу вверх.
Разумеется, не в духе. Спел я нормально; насколько мог слышать — взял каждую нотку без сучка и задоринки, только опять столбом простоял всю песню. Однако если бы меня парило лишь это, то жизнь была бы куда проще.
Как-то совсем уж унизительно быть для кого-то пухляшом, тем более милым. По-моему, стоит как минимум вести себя серьёзнее на сцене, а в идеале — больше не питаться пятикилограммовыми порциями различного дерьма. Сегодня с утра я впихнул в себя абсолютно невкусное пресное варёное яйцо с огурцами и догнался хлебцами. Теперь в нашем доме их жуёт не только мать. Казалось бы, я должен уже скукожиться от голода, но, к удивлению, у меня даже голова не кружится. Разве что мина кислая.
— Всё нормально, просто… — облизываю губы в попытке подобрать слова. — Настроение сейчас на, знаете, что-то потяжелее.
— Опа, щас заскримишь? — Саня произносит это с долей ехидства. — Ладно-ладно. Пока не поздно ещё что-нибудь выбрать, эту только учить начали.
— Да не, тяжёлое в плане текста, как вот «Creep» я пел.
— Почему бы и не «Creep»? — Емельян пожимает плечами и постукивает ногтями по грифу. — Мы его хорошо помним, много раз играли. Помним же?
Саня виновато опускает взгляд и накручивает белобрысую прядь на палец.
— Да знает он всё, придуривается, — Лиза разоблачительно сощуривается.
— Ладненько, давайте перерыв тогда, а потом пару раз прогоним и отпустим Яна.
Мне бы не хотелось замучить связки до сиплости, как это совершенно неожиданным, даже магическим образом получилось у крикуньи Карины, но домой я тоже поехать не могу. Я там обожрусь. Так или иначе, дополнительные полдня репетиций мне никто не предоставит, а сидеть и тупить в стену или, что ещё хуже, разглядывать других здешних ребят — это странно и унизительно. Вот бы придумать, как остаться здесь подольше и при этом не выглядеть, как олух. Может, полы им намыть? Или посуду? Или расставить всё, что есть в «До-бемоле», по цветам и алфавиту? Глупость какая.
Сажусь за один стол с ребятами, когда они хватаются за бутылки с водой, еду и телефоны. Сам же я припас поллитра лимонной водички, к которой и прилип, пока эта троица обсуждала какие-то до-бемольские штуки.
— А, кстати, — Емельян поднял указательный палец, дожёвывая печенье. — Хочу немного своих басовых обязанностей делегировать Карине чуть-чуть совсем. Я за её голос переживаю всё ещё, да и играет она неплохо, тем более большинство песен и без супер-пуперских навыков сыграть можно.
Ну ничего себе карьерный рост! Видимо, «супер-пуперские навыки» пригождаются только, когда нужно перелопатить чужое произведение.
— Да. Карина супер, — поддакивает Лиза. — Ян, а ты играешь на чём-нибудь?
— На гитаре немного… и на фортепиано.
— Ой, это здорово. Может, споёшь как-нибудь под собственный аккомпанемент? Синтезатор у нас есть.
— А можно? Я бы с радостью, — уголок губ невольно поднимается. Вот и я повыпендриваюсь.
— Конечно можно, — Емельян бережно закупоривает упаковку печенья и встаёт. — Ну что, поехали?
Порой обидно, что нельзя посмотреть на себя со стороны. Как я выгляжу в тёмной мешковатой одежде, сколько подобородков у меня появляется, когда я открываю рот, и не слишком ли мерзкое корчится лицо.
Может, это и к лучшему, что я не вижу. Сейчас хотя бы невзвинченная половина мозга заботится о том, как бы спеть покрасивее, куда добавить мелизмов, где соскочить с фальцета на грудной звук. А ведь профессионалы рекомендуют петь перед зеркалом, чтобы перестать бояться сцены. Думаю, меня бы это только закопало.
Нам хватает времени, чтобы трижды исполнить «Creep». После всего ребята утомлённо выдыхают, отключая инструменты от усилителей. Лиза потягивается и хрустит пальцами, Емельян поправляет шапку, Саня просто приземляется задом на ступеньки возле сцены и ойкает от того, как это, должно быть, больно, когда ты стройный и даже костлявый.
Воображаемая шкала моего настроения мгновенно опускается примерно в ядро Земли. Я наблюдаю за тем, как все сворачиваются, с такой тоской, словно меня отсюда выгоняют. Может, просто посидеть тут до вечера — не такая уж и ужасная затея? Я достаю телефон, чтобы глянуть расписание репетиций на сегодня.
Всё не слава богу! Как назло, Карина следующая. Я всеми органами чувств ощущаю, что она уже подбирается к бару, и по-хорошему мне нужно сматывать удочки, однако…
— Ребята, — я не рассчитывал произнести это таким противным жалобным голосом, каким в итоге получилось. — Вам случайно не нужен клавишник в команду? Мне денег не надо, просто хотелось бы… практики, что ли.
— Чего это ты? — Саня чешет затылок. — Вдохновился?
— Ну, можно и так сказать, — я выдыхаю и поддельно улыбаюсь.
— Вообще идея классная, — наконец, после пугающей паузы, когда я уже теряю надежду, Емельян выдаёт хоть что-то. — Я не против. Правда, как-то некультурно ничего не заплатить, но я по деньгам ничего обещать не могу.
— Честное слово, мне это не надо! Я просто хочу играть, побольше выступать, привыкать к сцене, к ребятам… — отчасти так и есть. Приятный бонус.
— Уверен? — хором спрашивают все трое.
— Да!
Тогда-то и открывается дверь, и в бар вваливаются Валя с Кариной. У обеих за спинами гитарные чехлы. Да уж, не один я переквалифицировался из рядового исполнителя в члена какой-то странной непостоянной группы.
— Вы как раз вовремя, — Емельян машет им. — Поприветствуйте нового клавишника «До-бемоля»!
Стушевавшись, я выхожу из-за его спины и сжимаю руки в замок. Карина кивает так, будто её застали врасплох, и торопится достать бас из чехла. Валя же подлетает ко мне и протягивает ладонь для рукопожатия, и я ей в этом не отказываю.
— Поздравляю, — она вскидывает брови и улыбается, обнажая зубы.
— Для начала бы неплохо дать Яну какое-нибудь тестовое задание, — вмешивается Лиза. — Проверить уровень и всё такое. Это не значит, что я тебе не доверяю, просто это справедливо и важно.
— Я согласен. Могу хоть сейчас. Вы что играете? — спрашиваю у Карины, и когда она открывает рот, чтобы ответить или же послать меня к чёрту, перед моим лицом материализуются листы с нотами.
— Ну как я? Оперативненько? — Саня улыбается во все зубы, вручая мне ноты. Бумага ещё тёплая, только из принтера.
— Ух ты, спасибо…
На мгновение я сомневаюсь, действительно ли стоило брать на себя такую ответственность, однако почти моментально отметаю эти мысли. Что мне ещё делать? Дома мне даже наедине с собой быть не хочется, не говоря уже о родителях, которые не слишком-то довольны моим образом жизни. Тусоваться здесь с утра до вечера — то что надо.
— Слушай, Янчик, в качестве благодарности можешь помочь допереть синтезатор!
Так непривычно и одновременно восхитительно вновь взбираться на сцену, когда только-только нехотя с ней расстался. Linkin Park я никогда особо не слушал, но догадываюсь, что песню выбирала Карина. В этом «LOST IN THE ECHO» есть что-то от её аранжировки на «Сон», вернее, наоборот: чувствуется явное незамаскированное вдохновение. Интересно, а она гитару сама записывала? Впрочем, надолго задуматься мне никто не даёт. Валя бодро командует нашим квартетом, как дирижёр — оркестром: куда встать, какие ручки на инструментах покрутить, какой эффект выбрать — всё на ней. Судя по недовольной роже Карины, ей не шибко-то и нравится следовать Валиным указаниям. Хотя, по-моему, она с таким выражением лица живёт.
— Так, я надеюсь, ты всё выучил? — Валя вдруг наклоняется ко мне, строго изогнув брови.
— Когда я должен был? Мне песню пятнадцать минут назад послушать дали, — едко усмехаюсь я. — С листа читать буду. Тут не так тяжело вроде бы.
— Во-о-от оно как? Ну ладно! Давайте попробуем.
Каюсь, если бы она не спросила это с таким вызовом, я бы замешкался, но в кои-то веки мне представилась блистательная возможность повыпендриваться знанием нотной грамоты. Хотя, безусловно, налажать я всё равно боюсь. Давненько я ни с кем не играл, тем более незнакомую песню.
— Начнём?
Вместо ответа — играю вступление. И впрямь нетрудное, но ритмичное. Затем присоединяются и остальные: Валя выдаёт одновременно простой и дерзкий риф, Лиза без сучка и задоринки исполняет свой парт, и Карина поддакивает нам всем четырьмя нотами. Порой я спотыкаюсь и мажу по длительностям, но легко себе это прощаю: первый раз всё-таки.
В какой-то момент меня веселит этот Каринин рэп, и я вхожу в кураж, доверяюсь мышечной памяти и поднимаю глаза на девчонок. Не хочется ни о ком плохо думать и напрягать слух в поисках недочётов, потому что сейчас всё слишком хорошо. Особенно со вступлением Вали на припеве. Он довольно красивый и ностальгический, что ли. В голове сами собой всплывают воспоминания из детства, которых, может, никогда и не существовало: засвеченные, смазанные и почему-то салатового цвета.
Валя с Кариной подпевают друг другу: сначала бэки поёт одна, затем помогает другая. Их голоса так интересно сочетаются: у Вали он звонкий, бодрый, словно отскакивающий от стен; у Карины голос ниже, не такой глубокий, но с подкупающей хрипотцой.
Кажется, если бы их руки не были заняты инструментами, они бы вцепились в микрофоны и с отчаянными выражениями лиц завершили эту драматичную песню. Однако им невероятно идут их синий бас и красная гитара. Эти контрасты во всём создают какую-то химию между ними, и мы с Лизой здесь будто лишние. Зато по звуку справляемся неплохо. Точнее, она со своими палочками исполняет такой страстный танец, что капельки пота аж до меня долетают, а я пытаюсь не отстать от этого парада не пойми откуда взявшейся страсти. Впрочем, не буду лукавить, песня и правда заводит.
Наступает финал. Все жадно дышут, утирают лбы, осматривают друг друга с вымученными улыбками. Один я вылез сухой из воды. Я бы мог собой гордиться, раз всё далось мне так легко, но в музыке чем сложнее — тем круче. И когда я говорю «сложнее», то не имею в виду музыкальные партии.
— Уже значительно лучше, — причмокивает Емельян. — С синтезатором прямо зазвучали. Ян, ты неплохо сориентировался, но нужно больше практики. Карина, ты попробуй расслабиться, подвигайся в проигрышах, авось партия простая. Валя, Лиза, к вам нареканий нет, но это не значит, что можно расслабляться, понятно?
Мы все практически синхронно киваем. Во второй раз я должен играть уже бодрее.
— Давайте ещё разок, потом перерыв.
Мы справляемся не хуже, чем до этого, и с чистой совестью уходим на перекур. Вернее, курят Емельян и Лиза с Кариной, а мы с Саней и Валей, как невинные ангелочки, стоим рядом. Обсуждаем что попало: какой в Туле паршивый транспорт, кто где живёт, где учится. Только сейчас я узнаю, что Карине семнадцать и она в одиннадцатом классе, а Вале немногим больше — девятнадцать, как и мне, и она на заочке в Финашке.
— А мы с этим дуралеем проучились вместе класса с пятого и до девятого, — делится Саня, со всего маху хлопая Емельяна по спине. — Он на механика пошёл, а я вот мегакрут — первый курс магистратуры по направлению «лингвистика».
Он произносит это нарочито деловым тоном, а Емельян так же притворно закатывает глаза и вздыхает.
— Между прочим, мы с Лизой, как нормальные люди, не стали мозги компостировать и уже сто лет назад учёбу закончили. Да, Лизок?
— Вот именно. Знаешь, Александр, если бы я когда-то не отучилась на повара, то вы бы в перерывах не ели мою обалденную стряпню.
— Ага, вот только это раз в год бывает, — Саня издевательски высовывает язык и отворачивается.
— Ну а ты? — Валин взгляд устремлён на меня.
Вот и моя очередь. Не то чтобы мне стыдно говорить, просто… ладно, стыдно.
— А я отчислился, — усмехаюсь, чтобы это не звучало жалко. — Проучился полгода в ТулГУ, потом понял, что это не моё. Уж слишком дохрена надо делать, на музыку времени просто ноль. Вот… Как ушёл — написал только одну песню, осознал, что это тоже не катит, и пришёл сюда. Вот…
— Да вы с Кариной одного поля ягоды, — комментирует Валя. От такого сравнения Лиза, Саня и Емельян съёживаются. — Оба без образования.
— Ну да, — поддакивает Карина. — Только у меня всё впереди.
Мы с ней переглядываемся. Она крепко затягивается и без объявления войны выдыхает дым мне прямо в лицо. Я начинаю кашлять, не сильно, но приятного мало. Вот ведь язва!
— Кстати, — не дожидаясь, пока я хоть немного отойду, продолжает она. — Можете уделить мне пару минут? Я тут кое-что написала на днях…
После её выходки мне не хочется уделять ни секунды внимания её творческим потугам, однако, когда все соглашаются, я не спешу затыкать уши. Карина достаёт телефон, находит нужный MP3-файл и нажимает на «плей».
Её песня начинается с гитарной мелодии, которая из-за эффектов звучит мрачновато и таинственно. Чем дальше мы слушаем, тем больше инструментов органично вступают и дополняют неизменный мотив. Перед глазами невольно возникают картины: дождь, зонт, провода, туман, пятиэтажки. Может, у меня чересчур богатое воображение, но даже сквозь моё нежелание вслушиваться образы не прекращают рождаться: маленькая девочка стоит на пустом перекрёстке, огни светофоров сменяются в порядке жёлтый-красный-зелёный, она распахивает зонт над головой и босиком плетётся прочь. Я не замечаю, как приоткрываю рот и стучу ногтем о ноготь. Не понимаю, как такая, как Карина, способна создать что-то настолько волшебное.
Я чувствую всё то же веяние «LOST IN THE ECHO», но, при всей предвзятости, пренебрежение не выражаю. Здесь это преобразилось в нечто самобытное, отдающее одиночеством и тоской по прошлому.
— Ну, как-то так, — Карина убирает телефон, а завершившаяся песня до сих пор отдаётся импульсами мне в мозг. — Как вам?
— Это очень круто, — немногословно отзывается Лиза, но её глаза выражают восторг. — А есть текст?
— О нет, и не знаю, будет ли, — неловко смеётся она. — У меня с этим плохо.
— Стоит попробовать закончить, — одобрительно кивает Емельян. — И вправду здорово получилось. Давно пишешь?
Они продолжают говорить, но я в ступоре. Мне самому не верится, что что-то смогло ввести меня в подобное состояние. Я прекрасно помню слова Карины о том, что стихов она не пишет, и, чёрт, мне обидно. Я, сука, жажду увидеть её песню завершённой. И если она этого не сделает, я, так и быть, снизойду до мести и внесу сюда парочку фанатских правок.
