До-бемоль

      Карина              Сосиски соблазнительно шкворчат на сковородке, и, когда одна из них даже как-то жалобно пискает, я вливаю туда будущий омлет. В начале октября редко можно застать такой яркий восход, но сегодня мне повезло. Лучи солнца расползаются по магнитикам на холодильнике, по солонке, по остаткам чая в папиной кружке. Я негромко включаю «Буерак», чтобы сделать это утро ещё уютнее.       Лежащий на столе телефон взвизгивает от пришедшего сообщения. Я, как хороший кулинар, не отвлекаюсь от готовки, хотя мне очень любопытно, что там происходит. Неужели сегодня не ко второму, а к третьему? Как же порой не хватает таких известий.       Ставлю сковородку на покоцанную разделочную доску и перед трапезой наконец проверяю телефон. Нет, не к третьему, однако тоже что-то интересное. Новый чат.       07:56       емеля       ребята привет. сейчас самое время чтобы начать готовиться к хэллоуинскому концерту. добавил тех кто либо заявлял о своем желании поучаствовать, либо активно выступал, проявлял инициативу везде где можно. кто передумал или с самого начала не хотел участвовать могут выйти из этого чата, никто не обидится. просто жду от всех желающих максимальную вовлеченность. на счёт программы концерта поговорим лично, пока думайте и потом озвучите свои мысли. так интереснее. кстати на концерте этом будет мама поэтому давайте постараемся хорошо, а то она разозлится и даст мне по шапке :(       Прожёвывая сочное колёсико сосиски, я с трудом верю, что грядёт мой первый серьёзный концерт. Отчётники в музыкалке кажутся грандиозными лишь сильно впечатлительным или тем отчаянным ребятам, которые мечтают всю жизнь посвятить классической музыке. Да и до-бемольские выступления по выходным пусть ещё не успели приесться, но уже воспринимаются как обычная работа. А это…       Прокручиваю в голове все те крупицы фактов старожилов «До-бемоля». Особая мистически-жуткая тематика. На сцене, помимо наших ребят, другие талантливые музыканты. Даже платный вход! И костюмы… Чёрт, пожалуй, это — самое затруднительное из всего, что мне предстоит. Денег немного — придётся собирать себе образ из подручных материалов, а, зная меня, это будет либо криво, либо безвкусно. Омлет я не доедаю.       08:16       DANCINGTILLIDIE       Я хочу Мельницу попробовать. Ок?       Не понимаю, кто это пишет, пока не пролистываю аватарки в профиле. Сколько ещё раз за месяц Валя сменит ник? Она такая вездесущая и непоседливая, что я невольно начинаю чувствовать себя какой-то безучастной статисткой.       08:19       Карина К       я ещё подумаю недельку, окей? если получится, на басу сама сыграю       Емельян отвечает коротким: «Думайте». Если бы мы не были знакомы, я бы решила, что он злится. Вот только он постоянно несколько скуп на эмоции и улыбается так, будто у него челюсть сводит.       Что бы мне такого спеть? Задаю себе этот вопрос, когда мою посуду, когда выуживаю из шкафа свитер потеплее, когда закидываю на плечо рюкзак и бреду к школе. И на уроках, само собой, рассуждаю об этом, катая ручку по парте.       На собрание в бар я прихожу с неизменно пустой башкой, зато с двумя яблочными слойками. За кассой в ближайшей «Пятёрочке», к удивлению, сидел Андрей по кличке Лысый, проучившийся в одной со мной параллели до восьмого класса. Губы кривились в неконтролируемом идиотском оскале, пока я пробивала и оплачивала свой обед. Во-первых, потому что эта встреча душевно перебросила меня во взбалмошный период средней школы. Вторую причину озвучивать не буду, бестолковая она.       — Ита-а-ак, — протягивает Емельян, глядя на записи в потрёпанной тетрадке. — У нас вырисовывается такая картина: десять наших ребят, ещё пятеро приглашённых и одна группа, старые друзья. Валь, твою девочку не считал, у вас же дуэт. Кстати, почему бы не добавить её в чат?       — Нет. Она хочет, чтоб её появление было сюрпризом, — хитро сощуривается Валя.       — У-ху-ху, кто-то знакомый? — Саня заинтересованно перекидывается едва ли не через весь стол, чтоб заглянуть ей в лицо. Надеется в её глазах прочитать имя этой девочки?       — Секрет, — Валя прислоняет палец к губам и подмигивает.       — Потом обсудите! — командирски восклицает Емельян и вновь возвращается к тетрадке. — Из занятого «Ведьма» от «Мельницы», «У шамана три руки», немножко из «Сектора Газа» и «Короля и Шута». Довольно бодренько, но нужно больше динамики. Побольше зарубежного, может, танцевального.              — «Thriller»? — предлагает парень, которого я не знаю.       — Или что-то там из «Fall Out Boy», — поддразнивающе лыбится Лиза, и Емельян негодующе опускает брови.       — Запишем эти идеи, особенно вторую, — он импульсивно исписывает листок. — Ещё мысли? Давайте пока проведём мозговой штурм, а потом разберёмся, кто что споёт. За исключением тех, кто в течение дня уже песни забронировал.       — У меня было кое-что на примете, но я не уверен, что под тематику подойдёт, — отзывается Ян.       — Аналогично, — поддакиваю я. Естественно, пока я добиралась сюда, то успела перелопатить свой плейлист целиком. Родилась лишь парочка не самых крутых идей, однако лучше сказать хоть что-то, чем молча следить за обсуждением. Тем более, когда тебя считают инициативным работником.       — Не стесняйтесь, говорите.       Мы с Яном как-то растерянно переглядываемся. Не знаю, кто из нас больше стесняется быть первым. Когда я вижу, как у него после глубоко вдоха в стиле «ща скажу» поднимаются плечи, абсолютно спонтанный дух соперничества тянет меня перебить его. Я не сопротивляюсь.       — Есть песня, называется «Carnival of Rust». Она скорее просто грустная, чем мистическая, но там образы довольно… таинственные, — чтобы просто не пялиться на Емельяна в ожидании ответа, я делаю вид, что мне невероятно срочно нужно расстегнуть пуговицу на жакете.       — Не слышал, надо послушать, потом скажу, — заключает он.       — Я её знаю, — вмешивается Лиза. — Классная. И по-моему, подходит. Знаете, там строки есть: «Не уходи, не уходи…». Если впихнём в конец, будет прикольно.       — Так и быть, доверюсь тебе, — Емельян снова чиркает в тетради, и что-то внутри меня очень тепло разливается по венам. Не думала, что хоть кто-то с таким энтузиазмом поддержит моё предложение. — А у тебя что, Ян?       — Я уверен, ты шаришь за «Wolf in Sheep’s Clothing», — чтоб все уж точно поняли, о чём речь, Ян негромко напевает мотив.       Емельян мгновенно меняется в лице. Тонкие губы растягиваются в удивлённой улыбке, а в глазах проскакивает искорка такой чистой, почти детской радости.       — Чел, ты серьёзно? Я эту песню обожаю! — он протягивает Яну ладонь и затем энергично трясёт его руку. — Берём однозначно!       Мы ещё немного обсуждаем грядущее событие, и когда все темы, от постановки света до того, кто кого пригласит на концерт, себя исчерпывают, расходимся.       К вечеру погода ожидаемо портится. Мелкий, на первый взгляд, безобидный дождик капает на экран телефона, на лицо, на руки. Я обожаю свой жакет, но именно в такие моменты остро ощущаются его недостатки: он ведь без капюшона. Везёт, что рядом идёт Лиза и держит над нами обеими огромнейший прозрачный зонт с бабочками.       — Тебе тоже дорогу переходить? — спрашиваю я, и она кивает. — О, кстати обо всём этом… Не думала, что тебе нравится эта песня. Мне, конечно, стыдно за то, что я навешала ярлыков, но мне казалось, ты прямо… рокерша-рокерша. Металлюга. Типа того.       — О, тут нечего стыдится, я сама заставляю всех так думать своим видом, — Лиза хихикает и пожимает плечами. Сегодня на ней берцы, рваные скинни и кожанка, а глаза привычно густо подведены чёрным карандашом.       — А ещё у тебя кружка с пони и зонтик с бабочками, — задумчиво отмечаю я. — Тебе нравится такой… противоречивый образ?       — О нет, это не образ. Я же не специально, оно само так получается, — она улыбается, глядя вверх, на синеньких бабочек.       — Это мило, правда. Извини, если заставила этого стесняться или что-то такое.       — Брось, я не стесняюсь, всё хорошо, — Лиза опускает зонт, пока мы ныряем в подземный переход. — Знаешь, я всё думала, что нам нужно ещё как-нибудь вместе сыграть.       — Для этого обязательно нужно будет звать Валю? — мне неловко задавать этот вопрос. Если бы так спросили про меня, я бы обиделась.       — Хм-м… Она очень непостоянная, того гляди, сама не захочет. А что, вы поссорились?       — Нет, просто… она требовательная и как будто бы перетягивает одеяло на себя.       — Да, порой с ней непросто, но она незаменимый человек в команде. Никогда не отказывает, если нужно Александра подменить, помогает с организацией, с уборкой… Да и, знаешь, высокие требования свойственны таким, как она.       Уже на противоположной стороне дороги мы останавливаемся неподалёку от урны. Лиза закуривает, а я выжидающе смотрю на её угловатый профиль.       — Таким, как она — это каким?       — Она раньше пела в популярной группе. Может, ты слышала что-то о «Consequences»? Вот там.       Да… Мне доводилось о них слышать. Это такой чуть-чуть старомодный электроник-рок, располагающий к тому, чтобы мне понравиться, но с ними у меня не вышло. Может, потому что их заслушивал до дыр объект моей невзаимной симпатии, а может, потому что необязательно должна существовать какая-то причина. Руки мерзко подрагивают, и, сглатывая слюну, я сую их в карманы. Вот почему Валин голос казался таким знакомым. Она на протяжении года ездила со мной в лайне, когда он давал мне наушник, мы курили вместе с ней на балконе в Криволучье и жмурились от солнца на набережной в её аккомпанементе. Вот же чёрт. Как мне реагировать? Что сказать?       — И почему… она ушла? — как-то пискляво выдавливаю я.       — Этого я не знаю. Может, она Емельяну рассказывала, они вроде дружат.       — Я думала, вы все вместе дружите, — говорю, а в голове мысли о другом.              — Ну, да, наверное, но я с Валей почти не общаюсь. У меня плохо общение в компаниях идёт, ты наверняка заметила. Да и самой Вале интересен, по большей части, Емельян.       — Неужели Валя влюблена в него?       — Может, и так.       — Ясненько.       — Опа, двадцать четвёртый едет, — Лиза тушит сигарету о край урны и торопливо похлопывает меня по плечу: что-то типа первого шага на пути к тому, чтоб начать обниматься на прощание.       Я машу ей, когда она запрыгивает в автобус, и сама бреду к остановке. «Девятки» часто ходят, поэтому я тоже вскоре уезжаю.       Не знаю, почему мне так хочется расспросить Емельяна о группе, которая мне никогда не нравилась. Я обещала себе не возвращаться в тёмные времена, но, готова поклясться, это не я — это что-то жуткое и дотошное внутри моего сердца. Или мозга. Раз — и я тыкаю на диалог с Емельяном, начинаю печатать и… Моя остановка. Вовремя.       Нет, это неправильно — так врываться к человеку со своими «а правда…», «а как…», «а зачем…». Он только закончил работать, ему надо отдохнуть! Держись, Карина, нужно всего-то или остыть, или дождаться подходящего момента.