До-бемоль

      Карина       Не выдержу я больше никаких заданий! Это работа или квест, в конце-то концов?! Да, провинились, но лучше уж половины зарплаты лишить, чем устраивать это шапито для одного! Я злюсь, нервничаю, но в лицо Ирине молчу. Не хватало ещё помножить наши проблемы на тысячу.       Не день, а прямо безумие какое-то. То Лиля врывается не когда-нибудь, а прям во время моего выхода, то ещё не озвученное «новое задание» готовится лечь бременем на оттянутые рюкзаком плечи одиннадцатиклассницы... Спасибо хоть Ян сегодня не бесит. Даже наоборот. Здорово выкарабкиваться из выгребной ямы, когда ты там не одна.       — Было бы здорово, если бы на следующей неделе вы выступили дуэтом.       А. Понятно. Настолько понравилась наша командная работа, что ли? Вот только это был порыв, безусловно, очень приятный, но кто знает, что нас ждёт во время совместных репетиций... Нет, Карина, к чёрту эти сомнения и предрассудки. Сегодняшний день должен был поставить точку на моей карьере в «До-бемоле», но всё неожиданно прошло гладко. Благодаря Кате и Яну, кстати.       Я улыбаюсь одним уголком губ и киваю, косясь на Яна. Хрен его знает, о чём он сейчас думает: морда кирпичом. Но, должно быть, если он не визжит на весь бар, то он не против.       — Требуется песни три-четыре на ваш выбор. Как будете распределять партии — дело ваше, главное условие — чтоб звучало достойно. Выступить нужно будет и в пятницу, и в субботу.       — А с группой? — с надеждой спрашивает Ян.       — С группой. С условием, что на все репетиции вы придёте вдвоём, а не по отдельности, — Ирина приподнимает брови и усмехается. — Ещё вопросы?       Мы синхронно машем головами.       — Тогда свободны.       Она отходит к бару, и тогда я выдыхаю, ссутуливаюсь и выпячиваю почему-то втянутый живот. С лица Яна тоже постепенно сходит бледнота.       — Ну что... Может, обсудим задание? — предлагает он и кивает вперёд, к столам.       Я чуть ли не со скрипом поворачиваю голову туда и вижу, как возле нашего столика Катя общается с Валей и Лилей. Надо же, она уже и тут обосновалась. И о чём они там переговариваются?..       — Да. Только не здесь. Если это возможно.       Ян пожимает плечами и движется к столику, забирая оттуда сумку, а потом и Катю. Но та уходит неохотно, оттопырив нижнюю губу и опустив брови.       — Пока-пока! — протягивает она на прощание Вале с Лилей. Те улыбаются.       Когда я подхожу ближе, чтоб и свой рюкзак захватить, то не смотрю на них. Снова становлюсь тенью под взглядом больших, вытянутых зелёных глаз своей сестры.       Едва мы добираемся до парковки, я закуриваю и предусмотрительно пускаю дым в сторону от Яна. Ветер, конечно, всё равно гонит его ему в лицо, но тут я уже не виновата.       Они подходят к здоровой чёрной машине, в марках которых я совершенно не разбираюсь, и Ян, нажимая на кнопочку, открывает её двери. У меня чуть сигарета из рук не падает.       — Вот это машинка...       — Отцовская старая, — коротко комментирует Ян. — Куда едем?       — Мы не домой?! — удивлённо и даже с энтузиазмом восклицает Катя, переводя взгляд с меня на него. — С Кариной?!       — Нужно обсудить рабочие моменты. Можем в «КофеКлуб» поехать на Первомайку, там классные паноццо.       — «КофеКлуб», паноццо... У меня денег только на чизбургер, — невесело усмехаюсь я, выкидывая бычок.       — Ну ладно. На Первомайке и фастфуд есть.       Мы грузимся в авто. Я занимаю почётное место на заднем сиденье и задумчиво разглядываю Тулу через тонированное стекло. И почему в такие моменты, под тихое мурчание магнитолы, в голову всегда лезут мысли, которые сейчас вообще не в тему? Вот, например... Почему Лиля так поздно пришла? Как будто её совершенно эти выступления не интересовали. Или как будто она хотела застать на сцене именно меня и своим видом сбить мне весь настрой. Может, я была не так уж не права, когда извергла на неё все обиды.       — А Валя и Лиля сказали, что я написала очень хорошую песню, — вдруг гордо сообщает Катя, не зная, на кого из нас посмотреть.       Я не хочу её хоть как-нибудь задеть, но из меня будто сама собой вырывается пренебрежительная усмешка. А если я однажды выступлю со своей песней, а не с кавером, что скажет Лиля? Что хочет так же?       — У вас что-то случилось. Да? — Ян на долю секунды отрывается от дороги и кидает на меня вопросительный взгляд.       — Ничего особенного.       — Да ты песню остановила, когда она вошла, эта Лиля.       — Да просто эта Лиля — моя сводная сестрица, которая всю жизнь всему и вся пыталась доказать, что она очень крутая и умелая. И потому, что мы как бы сёстры, сравнивалось это всегда с моими никчёмными достижениями. И вот недавно я все эти мысли ей и высказала. Думаю, теперь она меня ещё большей грязью из-под ногтей считает, чем до этого.       — Зависть — плохое чувство.       — Да кто бы говорил, — фыркаю я.       — Я завидую балбеске с работы, а не сестрёнке.       — Одна ботва. И не называй меня так.       — А ну цыц! Не ругаться! — вмешивается Катя и грозит мне пальцем, а Яна пихает коленом в колено.       Совсем немного, и мы добираемся до забегаловки, в которой я бы определённо сейчас работала, если бы не «До-бемоль». Я, естественно, заказываю чизбургер и даже наскребаю на картошечку, Катя налегает на мороженое и ещё какие-то десерты, а Ян... Ничего не заказывает. Конечно, тут же нет «поноссо» или как там.       — Ну что? Какие песни выберем? — я довольно откидываюсь на стуле, смакуя картошку.       — Любые, только без ора.       — Вы будете петь вместе?! — Катя таращит на нас глаза, роняя с ложки немного мороженого. Мы киваем. — Офигеть, мой брат и моя подруга... Я же могу называть тебя подругой?!       — Без проблем, конечно, — я дёргаю плечом и чувствую, как немного краснеют щёки. Давно я друзей не заводила. — Ян, дай свой плейлист. Посмотрим, что можно с этим сделать.       Он протягивает телефон, и я, медленно листая список добавленных песен, рассуждаю, что с этим можно сделать. Эту я не знаю, эту хрен сыграешь с группой, эта по тексту дрянь... Так проходит не менее получаса, прежде чем мы вымученно выбираем две песни, которые бы устроили обоих. Остаётся третья. Четыре уже никак не выйдет.       — О, прикольная песня. Берём?       — Ну-у-у... если опустить на полтончика, то почему нет.       — Ты меня дуришь? Ты небось можешь взять выше меня, — я кручу пальцем у виска. — Давай попробуем в оригинальной тональности. Иначе я снизу не достану.       — Там в конце модуляция, я не возьму.       — Верится с трудом, но ладно. У меня уже не осталось сил спорить.       Я скатываюсь по спинке стула вниз и то ли раздражённо, то ли оберечённо выдыхаю. Всё-таки я не ошиблась, когда подумала, что это будет тяжелее, чем кажется.       — Карина, — как-то неуверенно обращается Ян. — А что насчёт... твоей песни?       — Чё? — усмехаюсь я и выгибаю бровь. — Ты про одну из миллиарда инструменталок без текста?       — А, так она всё ещё без текста... — он загадочно уводит взгляд и чешет затылок. — Всё. Все мои идеи кончились.       — Нужен перекур, — я кое-как поднимаюсь и, закидывая рюкзак на плечо, киваю в сторону выхода. — Айда со мной на воздух.       Через минуту мы втроём уже стоим на углу здания. Я тихонечко затягиваюсь, глядя, как по мокрому, чёрному от отражающегося в нём небе асфальту рассекают машины. На огни города, разноцветные зонты прохожих, на вывески ларьков и кучу рассевшихся на тротуаре бабулечек, даже в такую погоду продающих грибы, тыкву и вообще весь урожай. Очень привычно. Осенью город почти ежедневно так и выглядит. Но тревога расползается по венам каким-то холодным колким потоком, заставляя делать затяжку за затяжкой. Интересно, как бы отвратительно я себя чувствовала сегодня, если бы не эти двое?       — Может, я вам чем-нибудь помогу? У меня в плейлисте вообще-то много классных песен! — Катя тычет мне в лицо телефоном, и я уже собираюсь начать копаться среди её песен в поиске самородка, но слышу недоверчивую усмешку Яна.       — Да у тебя там одни «BTS».       — Ну и что? — Катя хмурится и обиженно надувает пухлые губы. — Между прочим, у них много популярных песен, в вашем «До-бемоле» оценят!       — А что? Это идея. Я знаю одну песню, «Dynamite», кажется. Она заводная, да и сыграть её классно можно.       Мы синхронно переводим взгляд на Яна, и я готова поклясться, что Катино лицо сейчас приобретает максимально подлое и коварное выражение.       — Нет, нет и нет, вы меня не заставите, — протестует он, скукурузив до такой степени недовольную рожу, что аж смешно.       — Вот только давай без этого! Предыдущие варианты нам объективно не подходили, а тут тебе просто не нравится.       Я бросаю окурок в урну и глубоко вдыхаю.       — Кать, давай, включай. Сейчас репетировать будем. Первые четыре строчки я, потом ты, Ян, и так по очереди, а припев вместе.       Пока Ян продолжает отнекиваться и отворачивается, будто он тут не при чём, Катя подтягивает его поближе к нам за рукав и нажимает на «плей». Я вступаю невовремя, однако пытаюсь поскорее втянуться, наблюдая за подсвечивающимися друг за другом строчками песни у Кати на телефоне. А потом наступает минута славы Яна.       Он не прям молчит, но мурчит себе под нос подобие текста, еле-еле открывая рот. Как только Кате это надоедает, она пихает его в бок и кидает на него грозный взгляд карих глаз. И снова мой черёд: я нараспев произношу быстрые слова, размахивая руками снизу вверх, как бы подбадривая Яна.       Да видно по нему, что он закомплексованный и что спеть песню «BTS» на углу проспекта Ленина и Первомайской, стоя под дождём, для него подобно подвигу. Мне известно, каково это. И как важно тем, кто сейчас рядом, попробовать растормошить и раззадорить. Сегодня на сцене со мной произошло то же самое. Это было не смущение, не боязнь показаться глупой, но что-то столь же сковывающее и будто пережимающее горло. И они спели со мной. Сейчас я спою с ними.       На припеве я подмигиваю Кате, и она понимает мой жест без слов. Теперь мы поём втроём, и даже Ян, видимо, чувствуя, что теперь его голос слишком непозволительно теряется на фоне моего и звонкого Катиного, становится громче. Мы все покачиваем бёдрами из стороны в сторону, и наверняка это выглядит немного комично, однако нам плевать, а когда плевать нам — плевать и остальным.       Мы завершаем песню с таким энтузиазмом, будто это мы — бойзбенд с многомиллионными фанатами. Ещё чуть-чуть, и из стоящей рядом урны вверх пустится залп фейерверков в нашу честь. Но мы вспоминаем, что мы не звёзды, и в конце концов просто хихикаем: Катя убирает волнистые волосы за уши, я закатываю рукава свитера, а Ян опускает руки в карманы и отворачивается, вытягивая шею.       Не сказала бы я, что это привычная картина. И именно поэтому она уничтожает любой намёк на тревогу.