До-бемоль

      Катя       Уже второй холодный день мы проводим дома у Вали, на столе у нас лимонные вафли, какая-то пустая тарелка и пять кружек, хотя нас трое. Я постепенно привыкаю к Вале. Такой, какая она есть за пределами сцены. Эти её крошки, разные носки, незаправленная постель и неловкие, но такие нужные объятия в тот день в «До-бемоле».         Начинаю понемногу привыкать и к Лиле. К тому, что она всегда стильно выглядит, как куколка прямо, что у неё сладкие цветочные духи, что она кажется менее серьёзной, чем Валя, но моментами ухаживает за ней, как за ребёнком.         Сегодня девчонки играли мою песню, а я, пусть и стеснялась, но пела. Если они правда считают, что никто не исполнит её лучше, чем автор, то хорошо. Вот только...         Почему тогда на прослушивании в «До-бемоле» выбрали Карину, а не Яна?         Лимонная вафля едва не выскакивает из рук, однако я чудом её удерживаю и тороплюсь прожевать. Она уже немного отсыревшая, но всё равно ничего.         — Ничего себе, сколько снега нападало, — хихикает Лиля, чуть ли не прислоняясь лбом к окну. — А ведь сейчас только конец ноября.         — Новый год уже не за горами, — усмехается Валя, упорно щёлкая мышкой. Всякий раз, когда Лиля интересуется, чем таким важным Валя занята в ноутбуке, она только подло смеётся и отворачивает от нас экран. — Представьте, если мы с вами за месяц составим репертуар, я договорюсь с Емельяном, и мы выступим на Новогоднем концерте в «До-бемоле»...         — Ого, это прямо большая сцена... — я дёргаю плечом и нервно усмехаюсь.         — А что, боишься большой сцены? — Валя выгибает бровь.         — Нет. Сцены не боюсь. Просто боюсь вас разочаровать.         — Ну слушай, если разочаруешь, то разговор будет другой, — рассуждает Валя, не отрываясь от ноута. — Пока всё хорошо. Тем более, как видишь, мы и сами не очень-то крутые.         — Это точно, — кивает Лиля. — Как минимум, мы не в полном составе: не хватает баса и ударных. Да и вообще, у нас ещё нет ни одной готовой совместной песни.         — А знаешь, почему? — Валя с сосредоточенным видом высовывает язык и, жмякнув на какую-то кнопку, отставляет ноутбук в сторону. — Потому что мы собрались таким составом второй раз. Второй!         Мне становится неловко оттого, что им целый второй раз приходится вселять в меня уверенность. Хочется расспросить, почему они с такими голосами сами не стали вокалистками, почему им так понравилась именно моя песня, но в этот момент Валя наконец разворачивает ноутбук экраном к нам.         — Смотрите. Я сверстала объявление о прослушивании в нашу группу.         Валя слегка наклоняет крышку, и мы с Лилей рассматриваем незамысловатую, но милую картинку.  

ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ!

Ведётся ПРОСЛУШИВАНИЕ в крутую

Музыкальную ГРУППУ

Если вы играете на БАСУ или УДАРНЫХ,

а также любите добротный женский поп-рок,

то вам к нам!

Встреча 1 декабря в 15:00 в студии LoudSound

писать @DANCINGTILLIDIE (Валя)

        Всё это обрамлено рамочкой в виде звёздочек на приглушённом синем фоне. Очаровательно! Лиля что-то пищит и складывает руки в замочек у лица.         — Валька, а ты умеешь быть милой!         — Ну вообще-то да, — фыркает та и сдувает прядь волос со лба. — Надеюсь, на первое декабря вы ничего не планировали, потому что зал я уже забронировала! А ещё надеюсь на содействие. Распространите-ка это везде, где можете.         — А мы будем распечатывать? — интересуюсь я.         — Конечно будем. Прямо сейчас этим и займёмся, собирайтесь.         Валя лениво потягивается и встаёт с дивана, открывает дверцу шкафа и переодевается за ней. Мы с Лилей и так уже готовы, а вот Вале требуется невероятно много времени, чтобы привести себя в тот вид, в котором она обычно появляется на людях. Её и правда не узнать. Как она так умудряется из милого домашнего растрёпыша превращаться в деловую даму?         Мы выходим из подъезда и тихо хихикаем над Валей, которая смешно тонет в снегу. Затем она очень долго решает, сколько экземпляров объявления нам нужно, и около пятнадцати минут проводим в типографии.         — На, Катюх, прячь к себе, у тебя сумка больше, — Валя суёт мне свёрнутые в трубочку объявления и потирает плечи руками. — Холодно.         — Значит, надо погреться, — делает вывод Лиля и решительно ухмыляется, словно уже знает, куда мы пойдём греться. — Хочу кофе.         — А как же дела?! — едва не стуча зубами, возмущается Валя.         — Ты простынешь! Дела, блин! — то ли Лиля действительно переживает о её здоровье, то ли правда сильно-сильно хочет кофе.         Но так или иначе, мы приземляемся за столик в кофейне. Валя берёт эспрессо, Лиля — что-то с кучей сиропов, а я налегаю на горячий шоколад. Пока наш заказ готовится, я разворачиваю одно объявленьице и внимательно его разглядываю.         — Такие милые звёздочки... А где мы всё это повесим, кстати говоря? Неспроста же пять штук напечатали...         — Так. Одну точно в «До-бемоле», вторую на точке. И ещё парочку куда-нибудь прилепим, а последнюю я себе заберу. На память, — Валя усмехается и смотрит в окно.         — Оставшиеся две нужно повесить в каких-нибудь многолюдных местах. Обычно всякие объявления я вижу на остановках... — Лиля не успевает закончить мысль, как вдруг...         — Ну нет! Не престижно, — Валя щурится и переводит на неё негодующий взгляд.       — А всё остальное у нас очень престижно. Ну, репетиция среди грязных кружек и носков...         — Ладно! На остановке, значит, на остановке. А последнюю...         — Я могу попробовать повесить её где-нибудь у себя в школе, — я озвучиваю идею, созревшую в голове.         Лиля и Валя вдруг переглядываются. Я стесняюсь на них смотреть и устремляю взгляд на след от помады на Лилином бумажном стаканчике.         — Точно... — на Валином лице медленно растягивается немного безумная улыбка. — Школа... Да школьники же наша целевая аудитория! На остановке какой-нибудь Ванька со двора с гитарой придёт, да дядя Вася. А тут... Бинго! Катюха, отлично.         Щёки слегка щиплет, и я ёжусь, ёрзая на месте.         — Я бы ещё и в школе китайского могла бы повесить, но это сложнее...         — Да не, не надо. Пусть Лилька в своей школе тоже попробует. А я тогда себе копию сделаю ещё.         — Будет исполнено.         Лиля выставляет вперёд большой палец. С Валиного лица всё никак не пропадает детский восторг, и она осушает чашку кофе, будто готовится к долгому монологу.         — Слушайте, я прямо представляю нашу концепцию: романтичная поп-рок группа, где вокалистка — юная робкая школьница, открывающая миру свои чувства...         — Откуда столько пафоса? — хихикает Лиля и пихает её в плечо. — Но вообще неплохо. Очень хорошо.         — Блин, сколько чести-то... — я чешу затылок и тут же приглаживаю растрепавшиеся волосы.         — Норма-а-ально! Катюха, давай тогда нам песню поскорее. Если это возможно. Положи что-нибудь на мой мотивчик.         Валя выжидающе сверлит меня обнадёженным взглядом, её прямо-таки распирает, и я сглатываю. В прошлый раз, чтобы родить песню, мне пришлось увидеть сон, поболтать с Кариной и перерыть старый фотоальбом. Получится ли так снова? Сработают ли те же уловки по вызову спонтанного вдохновения?..         — А поскорее — это когда? — уточняю я.         — Ну, допустим, к концу недели.       Неделя обещала быть сложной. Ближущееся начало зимы знаменовало череду контрольных, а ещё ведь у Яна совсем скоро день рождения! Чёрт возьми, я ведь так и не заказала подарок!         — Я постараюсь изо всех сил.         Зачем-то я даю им какую-то гарантию. Может, мне просто нравится быть частью группы, приходить попеть к Вале как на таинство и чувствовать, будто в мире, где полно талантливых и умелых людей, всё-таки есть место и для меня. Но это совсем не значит, что мне можно бросать слова на ветер и всякое такое! Какая же я легкомысленная!         — Так, — Валя резко встаёт из-за стола. — Давайте, на ходу допьёте. Нам надо побыстрее всё развесить, чтоб объявления увидело как можно больше народу!       — Эх, а тут так хорошо... — Лиля вздыхает и, потягиваясь, что-то тоненько скрипит. — Куда направимся первым делом?         — В «До-бемоль», — решительно отвечает Валя.         — А не ближе ли нам сначала на точку сбегать? Она же через пару остановок тут, — Лиля подозревающе выгибает бровь.         — Нет. Нам надо успеть в «До-бемоль», пока Емельян там. Ну, чтобы договориться.         — Ага-ага. И вовсе не потому, что он кое-кому нравится, — Лиля подло хихикает, прикрывая губы ладонью.         Лицо Вали тут же вспыхивает, и она фыркает, чуть ли не топая ногой. Кажется, даже меня это заставляет смущаться. Так Вале нравится человек-шапка?!         — Вовсе нет! — настойчиво отпирается та, накидывая сумку на плечо. — Просто он говорил, что не будет надолго в баре оставаться на этой неделе, вот и всё!         — Так давай мы с Катей съездим в «До-бемоль», а ты пока по окрестностям походишь, на точку заглянешь и остановочку подыщешь как раз? — Лиля тыкает её в плечо острым ногтем.         — Нет. Вы там без меня не договоритесь, у меня авторитет сильней!         Она притапливает вперёд, распахивая дверь кофейни. Какой же по-милому глупенькой она становится, когда дело касается её чувств или каких-то нежностей!         — Лиля, это правда? — шёпотом удостоверяюсь я.         — Конечно! Ты разве не замечала, как ответственно она все его поручения выполняет? Я хоть и редко в бар захожу, но это каждый раз в глаза бросается.         — Я думала, она ответственно выполняет поручения, потому что она ответственная.         Лиля иронично издаёт что-то типа «пфф» и отмахивается.         — Да будет тебе. Она себе на уме. Выше себя ставит одного Емельяна, наверное.         — Ого... — я невольно прижимаю ладони к груди. Почему-то сердце трепещет так, будто это я в кого-то влюблена. — А давно он ей нравится?         — Ага. Давненько.         Внезапно мы с Лилей, увлечённые беседой, едва не врезаемся в резко остановившуюся Валю. Она выглядит наигранно недовольной и всё ещё красной как рак.         — И что вы тут перешёптываетесь?!         — Отстань. Смотри вон, троллейбус едет! Побежали!         Мы спешим на остановку и почти на ходу запрыгиваем в приятно пустую «четвёрку». Валя нарочно убегает в конец салона и занимает самое дальнее место, гордо отворачиваясь к окну. Лиля не может сдержать дружеско-издевательский хохот и тащит меня к сиденьям поближе, лишь изредка оборачиваясь.         — Это всё немного странно, да? — усмехается Лиля. Настроение разговора несильно, но ощутимо меняется, и я настораживаюсь.         — Что именно?..         — Ну, всё. Я тоже никогда не была в группе.         — Ого. Вы с Валей так здорово выступили на Хэллоуин, что я думала, у тебя огромный опыт в этом...         — Хах, да не, — Лиля прислоняется виском к окну и задумчиво вздыхает. — Ты же общаешься с Кариной?         Сердце пропускает удар. Почему-то мне очень страшно говорить о Карине с Лилей: она впервые заговорила со мной на эту тему.         — Да. Общаемся.         — Ну вот... Я бы тоже очень хотела с ней общаться. Но...         — Я знаю о вашей ссоре, — я надуваю губы и выгибаю их в сочувствующей улыбке.         — Она решила, что я пытаюсь с ней посоперничать в музыке. Мне было обидно, когда она так сказала, потому что я взялась за гитару, когда она уехала от нас.         Мне становится любопытно. О семейных драмах Лили и Карины известно мало, однако я не расспрашиваю, боясь заставить и ту, и другую грустить пуще прежнего. Вместо слов только сминаю в руке край куртки и прикусываю щёку.         — Ладно, не бери в голову, — Лиля убирает голову от окна и садится ко мне вполоборота. — Я просто надеюсь, что смогу не думать о плохом, играя с вами в группе.         Горло немного сдавливает, и я пару раз моргаю, пытаясь сделать что-нибудь с неожиданно выступившими слезами.         — Лиль, всё наладится, — говорю тихо, чтобы не выдать излишние эмоции. Вдруг ей станет неловко. — Мы с Яном тоже ссорились. Зачастую из-за ерунды. Но всегда мирились.         —  Не парься, говорю же. Мне будет очень приятно, если вы с Валей будете рады быть в группе. И ничего не бойтесь, понятно?         Лиля хватает меня за руку и трясёт её, словно стараясь избавить меня от беспокойства. И, честно говоря, у неё неплохо получается.         — Я буду бояться меньше, — я несколько суетливо лезу в карман и достаю оттуда мятный леденец. Хочется тоже хоть как-то её утешить. — Вот, будешь конфетку?         — Спасибо. Я люблю такие.         Лиля хихикает и, медленно разворачивая фантик, кладёт леденец себе в рот. Весь оставшийся путь мы не разговариваем, однако в этом молчании удивительно много уюта.         Когда мы выходим, на улице уже темно, оттого на набережной и красивее. Всё светится тёплыми красным и жёлтым, пляшет в зрачках Вали, которая с и без того горящим взглядом направляется к «До-бемолю», и умиротворяюще подрагивает в Лилиных зелёных глазах. Прямо новогодняя ёлка какая-то. Почему-то где-то в горле делается очень щекотно.         — Богдан! Богдан! — Валя с порога окликивает официанта, чешущего языком с барменом. — А Емельян ещё тут?         — Да он курит вместе с Лизкой.       — Вот непоседа, блин. Еле сыщешь, — смеётся Валя и похлопывает Богдана по плечу. Должно быть, на её языке это означает «спасибо».         Мы с Лилей плетёмся за Валей, как за мамой-кошкой. Невероятно, как много сил может быть в человеке, который питается кофе и вафлями, когда он чем-то загорается. Ну, или кем-то.         Человек-шапка вместе с Лизой курят какие-то очень вонючие сигареты, шлейф от которых слышно аж за несколько метров. Я морщу нос и прячу его за шарфом.         — А кто-о-о это тут у нас? — озорным тоном тянет Лиза. — Валентина, Лилия и Катюшка!         Валя округляет глаза и наигранно закашливается, типа подавилась.         — А чего это «Катюшка»? Она исключение из правил?         — Она просто маленькая и милая.         Я выпячиваю нижнюю губу и покачиваюсь. Как же хорошо, что Лизина забавная привычка называть всех полными именами обошла меня стороной. Екатерина — это что-то для императрицы, а не для фанатки кей-попа из Заречья.         Лиза с Валей дежурно обнимаются, а затем человек-шапка хлопает её по лопаткам. Она явно норовит и его в ответ похлопать, но не делает этого.         — А мы вот по делу, — голос Вали обретает нотки серьёзности. Она почему-то напоминает мне дипломата, кем родители мечтают меня увидеть. — Ты же в курсе про группу, да?         — А как же, — человек-шапка довольно, по-родительски хохочет. — Что такое с ней?         — Мы сидим без басиста и барабанщика. Очень хотим провести прослушивание, но о нём никто не узнает, если не вывесить в «До-бемоле» такую вот бумажку...         Валя вынимает объявление из моей сумки и разворачивает перед лицом человека-шапки. Тот хмурится и чешет бровь, а взгляд его светло-карих глаз сурово впивается в каждую буковку. Он же придуривается. Да? Да?         — Ну блин... Разрешил бы, если б было написано: «А ещё Емельян Любимов — милый парень».         Валя цокает и закатывает глаза, пихая человека-шапку острым мыском сапога в колено. Тот опасно пошатывается, размахивая руками, а Лиза в попытке удержать этого дядю Стёпу хватает его за плечо. Так странно и здорово видеть, как они дурачатся, как дети.         — Емельян Любимов не в нашей группе, так что пусть не ставит лишних условий, — Валя упирает руки в боки и вскидывает подбородок.       — Ладно-ладно, вешай. Там на доске объявлений как раз пауки паутину вьют, нужно что-то новенькое.         — Большое спасибо.         Всё складывается так, будто прямо сейчас мы втроём должны сорваться с места и приклеивать объявление поскорее, однако мы всё ещё здесь. После того, как я узнала о Валиной симпатии, эти секунды молчания играют смыслом, разжигающим пламя в груди.         — Лиз, а ты к нам не хочешь? — вдруг вместо предполагаемых (или просто так мной желанных) заигрываний с человеком-шапкой выдаёт Валя.         Лиза заметно тушуется, стыдливо отводя взгляд. Её зрачки, в которых отражается оранжевый огонёк от сигареты человека-шапки, обеспокоенно подрагивают. Напряжение расползается по гирляндам, под которыми мы стоим, по красным фонарям и фасадам зданий.         — Да ладно тебе, Валентин, что мне там делать? — угрюмо отвечает Лиза и пихает ногой комочек снега.         — Ну как это что? Ты вообще-то талантливая барабанщица, — Валя снисходительно вздыхает и, уронив ладони на плечи Лизы, тормошит её. — Ладно! Донимать не буду. Но подумай.         Валя наклоняет голову и, простояв так пару мгновений, отстраняется от Лизы. На душе как-то нехорошо от её растерянного взгляда, устремлённого на наши следы.         — Ну, мы пошли. У нас ещё много дел.         Валя сперва разворачивается спиной, а затем кокетливо смотрит назад и машет Лизе и человеку-шапке.         — Счастливо.         Так мы и уходим. Сначала мы и впрямь занимаемся тем, чем планировали: Валя крепит объявление на пробковую доску в баре и довольно кряхтит что-то вроде «воа». Лиля достаёт телефон и, пока мы не успеваем осмыслить происходяшее, быстро фотографирует нас троих на фоне первого шага к становлению самой крутой музыкальной группой в Туле.         — Эй! Покажи, что там? — Валя, вытянув губы, старается заглянуть к Лиле в телефон, но та мгновенно гасит экран и высовывает язык.         — Не-а!         — Да-а!         Когда мы оказываемся на остановке, Валя всё ещё норовит вымолить у Лили фотку, но вот незадача: прямо сейчас кое-кому придётся перейти дорогу и оставить нас, зареченских, вдвоём.         — Чтоб в чат кинула! — Валя идёт к подземному переходу задом, не спуская с нас глаз.         Лиля по-доброму закатывает глаза и тут же обновляет аватарку нашей «группы девчонок». Мне так нравится это дурацкое название!         Мы вместе трясёмся в полупустой девятке и выходим на Токарева, вынужденные расходиться в разные стороны.         — Хороший денёк, — вздыхает Лиля и, поправив аккуратную розовую сумочку, обнимает меня за плечи.         Я обхватываю руками её спину и слегка покачиваюсь на месте, вспоминая тот разговор в троллейбусе. Сладкий аромат Лилиных духов перемешивается с лёгким, но уловимым шлейфом сожаления.         — Будет ещё много таких деньков, — я улыбаюсь своей самой доброй улыбкой. По крайней мере, мне так кажется. — Пока, Лилька.         Она машет мне, и мы окончательно расходимся. По пути домой я открываю интернет-магазин и перехожу в корзину. Тут у меня — куча барахла типа блесков, масок, блокнотов, а ещё — кроссовки, которые нравятся Яну. Точно нравились ему два месяца назад, когда я как бы невзначай заговорила про обувь. Блин! А если это не в тему будет? Впереди снежные времена... Куда он их наденет? По бару бегать, что ли?         Я тяжко вздыхаю и убираю телефон в карман. У меня есть всего два дня, чтобы придумать достойный подарок для брата, которому и так сейчас не хватает радости и счастья, а я даже не в курсе, о чём он мечтает!         И всё-таки мне кажется, сестра из меня так себе.         Ян встречает меня с порога, и я нахожу это подозрительным. Как будто наблюдал в окне, где я иду, а значит, сидел у окна на кухне, а не в комнате. Я сглатываю. Нет, ну экран телефона и фотку кроссовок он увидеть точно не мог...         — Здорово, — он неоднозначно играет бровями и отпивает что-то из кружки.         — Ну привет...  — я щурюсь и не свожу с него глаз. — Как дела?..         — Прекрасно, — Ян ухмыляется и потягивается. — А знаешь, почему?         Ничего не спрашиваю, просто выжидающе пялюсь на него, пока на дне желудка завязывается узел волнения.         — Потому что у меня послезавтра день рождения.         Чёрт! Да не может быть! Правда увидел, что ли? Если так, то я конкретная лохушка! Блин, блин, блин!         — Хах... — я медленно, очень медленно раздеваюсь, потому что хочется застегнуть куртку и дать дёру. — Я помню... Ты на что намекаешь-то?         — На то, что я хочу кое-что в подарок, а подарить это можешь только ты.         Не пойму, он меня за нос водит, что ли?         — И чего же ты хочешь, Янчик?         Он задумчиво хмыкает, словно не знает ответ, и допивает, наконец, то, что было в кружке.         — Я хочу, чтобы ты попросила у Карины инструментал её песни.