До бесконечности

В результате Джисон спит буквально до середины ночи и просыпается этак в половину четвертого — ни туда, ни сюда. От шмоток в кровати все ещё отдалённо тянет корицей, но парочка футболок уже достойна оказаться в корзине для грязного белья, поэтому первое, что делает Джисон, проснувшись — это не идёт в туалет или за кофе, а переделывает гнездо, словно типичный омега из социальных роликов правительства по просвещению населения. Технически у него сейчас вообще не должно быть гнезда, сразу после течки-то, однако, кажется, таблетки и правда делают с ним что-то неприятное, потому что ему всё ещё хочется обложиться вещами с запахами близких, чувствовать себя нужным, важным, кем-то, о ком заботятся настолько, что отдают свою одежду. Идеальнее было бы только заполучить самих этих близких в своё гнездо, но тут уж проблем целая куча, в первую очередь связанная с тем, что Джисон живёт в общежитии для омег, а двое самых близких его друзей — альфы. Да, конечно, есть ещё Чанбин и Чонин, и они даже изредка заходят к нему в гости, но лучшие друзья Джисона не они. Кстати об альфах. Если с Минхо и Чонином Джисон виделся совсем недавно и в какой-то момент бесцеремонно забирал у них часть одежды, то вот Чаном и Чанбином у него уже не пахнет совсем, и это ощущается неправильно. Хотя Джисон и чувствовал недавно где-то запах Чана, это было слишком мало и недолго, и он хочет ещё прямо здесь и сейчас. Пять утра — это время, когда Чан обычно торчит в студии, занимаясь музыкой. Он называет это «лучшим временем для вдохновения», и, честно говоря, в этом сложно с ним поспорить. Джисон и сам эпизодически заваливается к нему ночью и сидит, слушает, обсуждает тексты или биты, раздуваясь от гордости, что кто-то вроде Чана интересуется его мнением и даже принимает его замечания всерьёз. По мнению Джисона, сегодня как раз именно такой день, когда ему, во-первых, необходима компания, во-вторых, ему необходима толстовка любимого хёна. И, возможно, где-нибудь покушать. Типа дойти до ближайшей почжанмачи и взять какую-нибудь горячую и жутко вредную, но такую вкусную еду. Омук, хотток и какую-нибудь жирную свинину. И баббл ти. Обязательно. Эти размышления так его воодушевляют, что он, не задумываясь, тут же звонит Чану. Трубку снимают всего через полтора гудка — для Чана это неожиданно быстро, потому что он вечно сидит в наушниках и ничего не слышит вокруг; однако торопливый голос на том конце вовсе не принадлежит Чану. Если сам Чан давно уже растерял свой австралийский акцент, то сейчас Джисон слышит густые, сочные, смутно знакомые интонации и, более того, его приветствуют на английском. Хорошо, что Джисон на нём говорит, так что неплохо понимает услышанное. — Эй, сорри, простите, — расстроенно тараторит незнакомец, — но Чан, то есть Чан-хён, он спит, и я не хочу его будить, он и так мало спит в последнее время… — Э… Да ничего страшного, — отзывается Джисон и почему-то не кладёт трубку, что-то неясное не даёт ему это сделать. — О, — судя по голосу, его собеседник спохватывается: — Простите, я его сводный брат… Ну, на случай, если вы… Я недавно переехал из Австралии, но только сейчас смог увидеться с хёном, я правда его брат, между нами ничего нет и быть не может… Повисает испуганная тишина, которую спустя пару секунд нарушает хихиканье Джисона. — О нет, я не Чанбин, — говорит он. — Я Джисон. — Я Феликс, — удивлённо представляется в ответ тот, и они снова молчат. Когда же Джисон понимает, как это может быть воспринято, он буквально хлопает себя по лбу: — То есть парня, с которым Чан-хён обычно проводит гон и его течки, зовут Чанбин-хён. А я… Ну, мы просто занимаемся музыкой, и я думал, что хёны сейчас в студии. — О, — этот Феликс звучит несколько неуверенно. — Простите, просто кое-что произошло, и хён сейчас у меня дома. Просто у него был включен звук вызова, я хотел выключить, но не разобрался в корейских надписях на кнопках и случайно снял трубку. — Что-то случилось? — мигом начинает тревожиться Джисон. — Что-то серьезное? Я могу как-то помочь? — Нет-нет, — тут же отступает назад Феликс и принимается расплывчато объяснять: — Это не у хёна, это у меня случилось, мне просто нужна была помощь и совет, кое-что, что я не знаю, как воспринимать… — Хочешь об этом поговорить? — предлагает Джисон прежде, чем успевает хоть на миг задуматься по этому поводу. — То есть, я имею в виду ещё одно мнение со стороны, хотя тебе не обязательно, я не знаю, чем тебе может помочь какой-то омега… — Омега? — переспрашивает Феликс. — Стой, не клади трубку, мне бы сейчас очень пригодился совет омеги, потому что и я альфа, и хён альфа, а то, что случилось, у меня произошло именно с омегой, и я не понимаю… — Тогда, может, с самого начала? — хмурится Джисон. — Я пока ничего не понимаю. — Сейчас, я уйду на кухню, — вздыхает Феликс и шуршит, топает и прикрывает за собой дверь. — Всё, готово. Ну так, кхм… Я же уже говорил, что недавно переехал, да? На самом деле это произошло почти полгода назад, просто я, ну, не то чтобы оттолкнул Чан-хёна, но сказал ему, что справлюсь и без него, и хён дал мне свободу. Сначала Джисон хочет спросить, при чём здесь омега, но потом догадывается и осекает себя, понимая, что, наверное, Феликсу давно не удавалось поговорить о том, как он видит происходящее, с кем-то, кто не участвовал лично в этом самом происходящем и, наверное, с тем, кто не Чан. И, вероятно, у того, как у любого недавно переехавшего в Корею человека, который не говорит по-корейски, проблемы с заведением новых друзей. Джисон щелкает чайник и тянет из коробочки пакетик с имбирным растворимым напитком. — Угум, — задумчиво мычит он. — У меня тоже друг временами слишком опекающий, так что я тебя понимаю. Но мой хён, правда, на такие просьбы не обижается. — Чан слишком контролирующий, ты же понимаешь, да? — быстро соглашается Феликс. — И, в общем, у меня есть друзья, кроме него, но они все альфы, как и я, и они все говорят какие-то странные вещи, как будто мы в средневековье каком-то… — С самого начала, — напоминает Джисон, заливает кружку кипятком и ползёт обратно в гнездо. Почему-то Феликса хочется слушать именно вот так — расслабленно, лёжа; Джисон укладывается и втягивает носом теплый призрак корицы. Ему тепло и спокойно, и низкий, тягучий голос Феликса с этими мурлыкающими английскими интонациями тоже как будто бы согревает. Плюс от чашки ещё пахнет имбирём, корицей и мёдом — совсем хорошо. — С самого начала, — соглашается Феликс. — Несколько дней назад я ездил к своему другу, знакомиться с его омегой — они провели друг с другом течку и пометили друг друга, — а потом, когда уже возвращался домой, то почувствовал чей-то запах. — Это Сеул, а не Сидней, тут никто не скрывает запахи, если это не течка или не гон, — фыркает Джисон. Корея вообще достаточно консервативна в этом плане, и как минимум старшее поколение здесь не приемлет американские новомодные идеи о всеобщем равенстве и о том, что омеги более равны, чем альфы. Джисон искренне ждёт, что омеги там снова перестанут пользоваться блокираторами запахов и выставят это как преимущество. Стрелочка, мол, не поворачивается. — Но это как раз была течка! — быстро возражает Феликс. — Правда, я сразу не понял, только почувствовал и как на верёвочке пошёл. Знаешь, этот шоколадный брауни у меня до сих пор на губах чувству… Прости. Лишние подробности. — И что было, когда ты туда пришёл? — заинтересовывается Джисон, вздыхая от сожаления: хотел бы он пахнуть шоколадным брауни. Звучит так вкусно, что становится даже завидно этому неведомому омеге. Феликс вроде бы хороший… Джисон отпивает из кружки и морщится. Нет, у него есть — наверное, есть — его альфа, и он не должен думать ни о ком ещё. Даже если они так и не дали друг другу никаких обещаний. — Там был омега в течке, — говорит Феликс, и Джисон вздрагивает. Да ну нет, не может быть, не бывает таких совпадений… Но другой запах?.. Он яростно трёт ладонью шею и судорожно нюхает ее: нет, кофе как кофе. Никакого брауни. — И… что? — подталкивает продолжить он. — И я был в панике. Представляешь? Эти ваши законы, эти центры… Тащить куда-то омег, как будто на случку, чтобы их там накачали лекарствами, ломающими гормональный фон и заставили насильно выбирать себе альфу? — Эй! — протестующие вскрикивает Джисон. — Всё вообще не так! Тебе друзья не объясняли? Центры — это как раз для омег в затруднительном положении, когда негде жить, негде работать, детей оставить, при них есть приюты… И, опять же, течку провести, если больше негде. Представь, если с течкой в людном месте оказаться, сколько укусов и узлов можно против своей воли получить?.. — В смысле «укусов»? — зло выплёвывает Феликс. — Мы что, животные, что ли, какие-то, сдержаться не в состоянии? Хотя бы какое-то время? — А ты смог сдержаться? С тем омегой? — с любопытством спрашивает Джисон. Феликс некоторое время очень характерно молчит. — Минут на двадцать — да, — в конце концов, звуча уже гораздо тише и расстроеннее, отвечает он. — Но я его не кусал. Вообще. — То, что ты не хотел этого, не значит, что этого не хотел сделать бы кто-то другой, — как можно аккуратнее указывает Джисон. — Но я хотел! — быстро возражает тот. — Ты не представляешь, как я хотел! Он был такой, такой… — Но ты сдержался, и это круто, — успокаивает его Джисон, в последнюю секунду вспоминая, что он тут вообще-то омега-консультант, а не обвинитель. — И что ты сделал? Позвонил в Центр? Друзьям в поисках омег? — Ну, друзьям я позвонил, точнее, другу, от которого шёл, — соглашается Феликс. — Спросил, что вообще нужно омеге в такой ситуации. Душ там, лекарства, может, какие-то, кхм, узел… Я просто до того не… Феликс замолкает, и, даже не видя и не зная его, Джисон на все сто уверен, что тот краснеет до кончиков ушей. — Ты никогда не проводил течку с омегой? — мягко подсказывает ему Джисон. Не то чтобы он сам до недавнего времени был в каком-то другом положении, но после такого прекрасного опыта все страхи ему кажутся самую малость идиотскими. — …Да, — выдыхает Феликс. — Я правда запаниковал. Вроде бы и знал это всё, у нас проводятся обязательные уроки сексуального образования, но, понимаешь, из головы вылетело просто… И он так пах, я испугался, что весь Сеул на него сбежится. Знаешь, — неожиданно признается он, — сколько раньше слышал и читал вот про это «внутренний альфа, то-сё», но не верил никогда, пока сам не почувствовал, как что-то в груди рвётся и орёт: «Моё!». У омег такое бывает?.. Джисон искренне задумывается. — Ты знаешь, я даже понятия не имею — признаётся он наконец. — Я только одну течку с альфой проводил, и там у меня крышу снесло так, что я до сих пор не помню, что тогда было, хотя точно знаю, что было классно. Это как-то подсознательно ощущается. А вне течки — нет, кажется, не было. Ну, может, какие-то инстинктивные реакции только, типа мой альфа рядом рычит, и я плыву, потому что он злится и мне страшно, такое только?.. — Твой альфа на тебя рычит? — встревоженно вскидывается Феликс. — Ты же знаешь, что так быть не должно? Он же не использует свой командный голос?.. — А это не миф? — растерянно уточняет Джисон. Он, конечно, слышал, что такое вроде как бывает, типа альфа может особым голосом скомандовать омеге что угодно и тот выполнит, но никогда не ощущал на себе этого вживую. А видео на ютубе — это, ну, видео на ютубе. На ютубе и бесконтактные единоборства показываются так, как будто это что-то реальное. — Конечно, существуют, — не менее растерянно подтверждает Феликс. — Меня лично в детском садике наказывали за то, что попытался командовать мальчиком с соседней кровати, и у меня получилось. Мама говорит, что тогда и поняла, что я стану альфой. И Чан-хён может точно, я видел, как он останавливал омегу, который хотел спрыгнуть с крыши. — Охуеть, — не сдержавшись, выдыхает Джисон. — Ага, — вдруг смеётся тот и снова серьёзнеет: — Джисон-сси, возвращаясь к предыдущей теме, ты же понимаешь, что альфа не должен на тебя рычать или командовать тобой? — А, он не на меня рычал даже, — увлеченно отмахивается Джисон, забывая, что собеседник его не видит. — Я просто был рядом, но чувства были примерно такие же. Всё нормально, не беспокойся, Феликс-сси. — Надеюсь, твой альфа хорошо о тебе заботится, — через миг паузы вздыхает тот. — Никак он не заботится, — морщится Джисон. — Но я не хочу об этом говорить, и мы вообще здесь начали про другое. Что ты дальше сделал? — Нет, стой, как это — не заботится? Как такое может быть? — судя по тону голоса, Феликс искренне недоумевает. — Никак. Нет его в моей жизни, — поясняет Джисон, одновременно не поясняя ничего, и отрезает: — Хватит об этом, ладно? — Но… — Феликс осекается. — Ладно. О чём ты спрашивал? О том, что я сделал дальше? Я отвёл его к себе. Блядь, ну нет, думает Джисон. Да не может быть. — А потом он после течки сбежал? — на всякий случай интересуется он. — Да, но… Откуда ты знаешь? — А потом вы встретились в универе и ты подрался с другим альфой, который велел тебе больше не приближаться к тому омеге? — уже понимая, что услышит, всё равно зачем-то спрашивает Джисон. — Угу. Но, Джисон-сси, это… Не дослушав, Джисон убирает телефон от уха, мгновение растерянно смотрит на экран, а потом сбрасывает звонок. Переворачивается лицом в подушку, нагребает поближе как можно больше шмоток и орёт-воет в них во весь голос. Как такое может быть? Как такое могло случиться, что его альфа оказался братом Чана? Джисон сразу вспоминает, как ему чудился запах кардамона вокруг альфы и как он думал, что ему кажется. Оказывается, и правда чувствовал. Телефон звонит, не давая ему спокойно подумать. На экране — ожидаемое «Чан-хён». Стоит ему снять трубку, Джисон, не дожидаясь вопросов, от всей души вопрошает: — Где ж ты там брауни-то унюхал, блядь? — …Что? — обескураженно выдыхает Феликс. — В каком смысле, Джисон-сси? — Ты так до сих пор и не знаешь, как зовут того омегу, да? — подсказывает ему Джисон. — Да, но как ты… — Приятно познакомиться, — перебивает его Джисон. — Меня зовут Хан Джисон, мне двадцать два и я учусь на музыкальном. Феликс молчит. В трубке всё ещё слышен мягкий шелест его дыхания, так что он не отложил ее в сторону или не выключил звук. Понимая, как неожиданно сильно ошарашил его, Джисон не настаивает на немедленном ответе и просто ждёт. Спустя, наверное, минуты две, не меньше, Феликс медленно вдыхает и выдыхает, и только после этого он оказывается способен как-то отреагировать. — Ты и правда пахнешь брауни. Шоколадным, — тихо признаётся он. — Как папа когда-то делал. — Я пахну кофе, — возражает Джисон против воли. — И карамелью. — Я терпеть не могу кофе, зато обожаю брауни, — кажется, Феликс ухмыляется. — Вопросы? Морщась, Джисон снова делает глоток и изо всех сил пытается игнорировать запах корицы от стакана. — Да, — решительно отвечает он. — Во-первых, в прошлый раз ты же говорил по-корейски? — Я говорю по-корейски, — без особых проблем сходу переходит Феликс на другой язык. Голос его становится ещё ниже, а австралийский акцент, так легко различимый, когда тот тянет английские слова, куда-то неожиданно девается. И вот это — голос его альфы, который одним только звучанием согревает Джисона в собственном гнезде. — Не очень хорошо, но говорю. Тебе так нравится больше? — Да, — улыбается Джисон. — Но ты сам в этом виноват, потому что говорил со мной в предыдущие встречи исключительно по-корейски. — Имей в виду, — грозит Феликс, — я собираюсь сделать так, чтобы английский нравился тебе не меньше. Он не говорит «в следующую же течку», и эта фраза повисает в воздухе непроизнесённой, горячит его, несмотря на примерные +17 в комнате. Чувствуя, как краснеют щеки, Джисон жмурится и немедленно меняет тему: — Что тебе наплёл Минхо-хён? — Минхо-хён — это тот альфа, который на меня напал? — риторически уточняет Феликс. — Как ты и сказал, чтобы я больше к тебе подходить не смел. Кто он тебе? Твой парень? В его голосе проскальзывают нотки то ли раздражения, то ли ревности, но, в общем, учитывая ситуацию, тот имеет право, думает Джисон. — Лучший друг, — кратко отвечает он. — Он думал, что ты делаешь это против моей воли. — Но я не… — Феликс останавливается и с ужасом переспрашивает: — Но я же не? Джисони, я же не? — Нет, ты «не», — успокаивает его Джисон, умиляясь и улыбаясь случайно выскользнувшей у того уменьшительно-ласкательной версии имени. — Правда, всё в порядке. Мне это было нужно. В обоих случаях. А Минхо-хён… Прости за него, он слишком нервно относится к таким ситуациям, его пара когда-то чуть было не пострадала схожим образом. Но он и правда взял на себя лишнее. — Точно? — подозрительно уточняет Феликс. — Потому что я вообще изначально именно этого и не понимал — почему омега, за которого вот так заступается альфа, всё ещё не помечен и оказывается в самом разгаре первого дня течки где-то в подворотне рядом с моим домом? — Вообще я как раз к Минхо-хёну и шёл, — дёргает щекой Джисон. — Но нет, Чонин — тот омега, который меня тогда оттащил от драки — его пара. Не я. Я никогда не хотел, хотя я очень люблю хёна, как и он меня. — Ах да, про это… — интонации Феликса меняются, голос становится легче, игривее. — Спасибо, что попытался тогда помочь мне, но в следующий раз мой омега не должен подвергать себя риску и должен оставаться в стороне. Ты понял, Джисони? — Надеюсь, следующего раза не будет, — бурчит Джисон себе под нос. — Ты понял, Джисони? — уже строже переспрашивает Феликс. — Понял, понял, — вынужденно подтверждает Джисон, хотя, чего врать, от такой недвусмысленной заботы и этого «мой омега» в груди у него теплеет. — «Твой», да? — Если ты сам не против, конечно же, — мгновенно смущённо смеётся тот. — Джисони, когда я… кхм. Когда я вёл тебя к себе, то был готов, к чему это приведёт. К последствиям. Правда, не к тому, что ты сбежишь, но… — Я… — Джисон колеблется. Нечто внутри — возможно, как раз тот самый «внутренний омега», про наличие которого спрашивал Феликс — так и тянет согласиться, позвать альфу к себе домой, немедленно раздвинуть перед ним ноги, но Джисон слишком разумен на данный момент, чтобы поддаваться таким низменным устремлениям. У Феликса это работало так же, получается?.. — Ты не обязан соглашаться, — быстро говорит тот, видимо, по молчанию понимая, в чём дело. — Ни сейчас, ни когда-либо. Просто позволь… защитить тебя, ладно? Побыть рядом немного? Ты сказал, что твоего альфы нет, но это не так, Джисони. Можно, я?.. Он не договаривает, однако ему и не нужно. Чану стоит почаще высыпаться, неожиданно про себя думает Джисон. Оказывается, столько проблем одновременно решается одним коротким сном!.. — Конечно, — с лёгкостью отвечает он и, поддаваясь нелепой, детской, но такой приятной идее, предлагает: — Хочешь слегка отомстить Минхо-хёну? Обещаю, это безопасно. — Хочу, — явственно улыбается в трубку Феликс. — А как? *** Спустя несколько часов, Джисон, завёрнутый по уши в свою любимую (свежепостиранную, как и футболку под ней, между прочим, с дальним прицелом!) толстовку, медленно тащится пожрать. Как раз время перерыва между парами, и, если обычно он не рискует соваться в столовую в одиночку из-за некоторых лиц, то сейчас его там ждут Минхо с Чонином, поэтому вроде бы ничего страшного. Минхо с Чонином действительно сидят в столовой, но воркуют друг с другом так, что на «ждут» это совсем не похоже. Скорее уж на «находятся в своем собственном мирке и ничего не замечают вокруг». Даже цензурно сидящие за тем же столом Чан с Чанбином погоды не делают, поскольку у них на лицах примерно такое же выражение, разве что держатся они скромнее. Блядь. Джисон аж приостанавливается на секунду, а потом достаёт телефон и судорожно строчит свежедобавленному под утро контакту: Джисон Чан тоже здесь. Если передумаешь, ничего страшного)) Феликс словно караулил его сообщения, потому что читает и отвечает он практически мгновенно.

Альфа

Ничего, ему полезно будет узнать, что у меня всё в порядке. Жду сигнала 🩵🤍

Выдыхая и с облегчением улыбаясь, Джисон быстро проходит вдоль раздачи, набирает себе еды, ставит любимый Феликсом TAMS (сам он все эти газировки без сахара терпеть не может) на поднос и возвращается к друзьям, которые замечают его только в ту секунду, когда Джисон громыхает стулом, отодвигая его в сторону. Нет, Джисон рад за них, честно. Но как-то не от всей души. Завидует, разумеется, куда деваться. — О, Хани, — отвлекается наконец Минхо, — как дела? Как ты себя чувствуешь? Чан непонимающе хмурится, поскольку Джисон, напоровшись на Феликса ночью, так и не поставил его в известность о произошедшем, а Чан страшно не любит быть не в курсе. — Хорошо, знаешь, — встряхивает волосами Джисон и широко улыбается. — Очень даже хорошо. Теперь на него подозрительным взглядом смотрит не только Чан, а все четверо. И только Чанбин оказывается внимателен настолько, что тыкает пальцем в банку газировки: — Это что? — спрашивает он. — Где баббл ти? Джисон одним пальцем под столом нажимает кнопку вызова на телефоне, ждёт пару мгновений и сбрасывает. И ухмыляется Чанбину: — А это не мне, — с удовольствием сообщает он. — А кому? — хмурится Чан, оглядывает их всех — никто из них не фанат газировки, так что вариантов ровно ноль. — Моему парню, — намекающе дёргает бровью Джисон и спустя мгновение — не магия, а точный расчёт! — чувствует, как обвиваются вокруг его шеи мягкие, ласковые, но уверенные руки. — Привет, хён, — весело произносит из-за его спины Феликс. Лицо Чана вытягивается, да так и застывает, и почти наяву слышно, как натужно скрипят у него в голове шестерёнки. Затем Феликс «обнаруживает» TAMS: — О, Сони, ты взял это мне? Ты такой заботливый! Спасибо! Затем Феликс скользит пальцами по запаховой железе Джисона — из-за чего у него в глазах уже плывёт и всё тело незапланированно накрывает неожиданно сильной истомой, — затем по подбородку и вынуждает его запрокинуть голову. И — нежно, всего лишь прикосновением, целует его в губы. Потом Феликс «обращает» всё своё внимание на банку, прячется за ней, рассматривая реакцию соседей по столу, а Джисон недвусмысленно прямо смотрит в лицо Минхо, потому что остальные его интересуют в этом смысле весьма слабо. Когда они планировали эту сцену, именно Джисон был тем, кто, стесняясь, краснея и запинаясь на каждом слове, предложил именно этот вариант, прекрасно понимая, что из-за отсутствия блокаторов друзья немедленно почувствуют его реакцию — его и, наверное, Феликса, — и сразу поверят в сыгранную сцену. Учитывая, как от Джисона пышет карамелью — Феликс жмурится, Джисон не видит, но чувствует чем-то неописуемым, как тот доволен, — Минхо верит. Его челюсть отвисает, он во все глаза смотрит то на Джисона, то на Феликса, и сжимает кулаки. Кажется, его сдерживает только ладонь понимающе, но раздражённо глядящего Чонина на предплечье. — Это что? — зло выдыхает Минхо. — Присоединяюсь к вопросу, — подаёт голос сбоку нахмуренный Чан. — Понятия не имею, о чём вы, — Джисон закидывает в рот кусок кимчи и встаёт из-за стола: — Простите, мне уже пора бежать. Рад был повидаться со всеми! Подхватив Феликса под руку, он тянет его к выходу и, изо всех сил стараясь сдержать хихиканье, не оборачивается до последнего. Только когда за ними двумя закрывается дверь, он сгибается пополам и ржёт, и рядом точно так же заливается Феликс. — Ты видел их лица? — спрашивает он. — Ой, не могу! Твой хён так смотрел!.. Джисон разгибается было, чтобы ответить, но случайно бросает взгляд в окошечко на двери в столовую и видит в нем Чана, которому до этой двери осталось не больше двух метров. Судорожно снова подхватывая Феликса, он выкрикивает: «Бежим!», и ломится дальше по коридору. То и дело задыхаясь и скуля сквозь хохот, Феликс несётся следом за ним и пару раз даже ловит спотыкающегося на ступеньках Джисона за талию. Останавливаются они только на улице, там, где Чан их точно уже сходу не найдёт. Оценивающе поглядывая на здание, Джисон понимает, что опасается пока туда возвращаться — слишком опасно, — и предлагает: — Прогуляем сегодня? Феликс колеблется меньше мгновения: — Прогуляем! — И приглашающе протягивает Джисону руку.