Другая жизнь

      Одеваю джинсы и лёгкую светло-голубую блузку, заправив её в штаны. Делаю небрежный пучок на голове и вылетаю в прихожую, где меня уже ждёт Калеб. Тёмно-синие туфли на высоком каблуке заканчивают мой образ, и мы выходим на улицу. — Сегодня будет очень жарко, — непринуждённо выдаёт Прайор, поглядывая на небо и садясь в машину. — Спасибо, — загадочно произношу я, садясь рядом. Эрудит кивает головой, понимая, о чем я говорю. И это не благодарность за вовремя поданную машину. — Выяснила, что хотела? — спрашивает он. — Нет, только запутала всё ещё больше! Калеб, расскажи мне всё, что знаешь. Всё, что тебе известно до и после моего похищения! — требую я. — Прямо вообще всё? — интересуется он. — Всё, что касается меня. Слухи, странности там. Может, говорили что? И ты не знаешь случаем, кто такая Николь? — поясняю я свою мысль, но тут же задаю новый вопрос, тревожащий меня с самого утра, путая и своего собеседника тоже. — Так, — озадачился паренёк, недоумевая. — С чего бы начать… — Начни, например, с того, что ты слышал примерно за месяц до нападения на меня. Может, цифры какие, код? — намекаю я, часто заморгав, глядя на него, сверля его глазами. Неожиданно проскакивает мысль, что моё доверенное лицо — это Калеб. — Не понял! Ты меня совсем запутала! — негодует он, подтверждая мои умозаключения о путанице, а не о доверенном лице. «Так, значит, не он!» — с досадой думаю я, убирая его из списка в голове, где он и был там номером один и единственным вовсе. Всë. Список пуст. — Ладно, начни с того, с чего собирался, — отступаю я, тут же перестав давить на бедного паренька. — Слушай, Энн… — начинает он. — Калеб, пожалуйста, для меня может быть важна любая информация, которая изначально может показаться незначительной. Это может быть связано и с тем, чем я занималась, и с моим похищением, и с сегодняшним ночным пожаром, и нападением на меня, — поясняю я свои мысли. — Стоп! — орёт Калеб и резко тормозит, отчего я ударяюсь лбом о приборную панель. — Какого хера?! — возмущаюсь я, потирая лоб. — Извини! — нервничает он, поглаживая меня по плечу. — Я не хотел! Нападением? На тебя напали? Сегодня? — Почти, — отвечаю я, — Можно сказать и так. Когда ты мне звонил. Точно! Боже, Калеб, ты гений! — произношу я, хватая его за голову обеими руками и на радостях целую прямо в губы. Как ошпаренная выбегаю из машины и несусь по крыльцу Исследовательского центра. Оказывается, мы уже приехали. Мысли хаотично витают в моей голове. «Они хотели сжечь мой кабинет, уничтожив все данные, что могли быть там! Компа моего в кабинете не было, так как над ним пыхтел Прайор. Я передала ему ещё вчера вечером мой рабочий планшет, который всегда оставался здесь, в институте, под замком. И именно его они и искали у меня дома, послав этого тупого хуя ко мне! Видимо, у них он самый ловкий и незаметный!» — хмыкаю я, врезавшись в кого-то на крыльце у самого входа в здание, чуть не сломав себе нос. — Быстренько ты переобулась! — слышу недовольный голос Эрика Коултера. — Что? — не понимаю я, к чему он это сказал, потирая свой ушибленный клюв, глядя на него выпученными глазами. А он стоит, нависнув надо мной, как скала, скривив губы в пренебрежительной ухмылке. Красивый такой, гад, важный, сил нет. — Быстро, говорю, жениха себе нового нашла! — недовольно вякает он, махнув головой мне за спину. Поворачиваюсь, вижу немного смущенного улыбающегося Калеба, выходящего из машины. — Он просто мой… — а кто он мне? Помощник? Водитель? Друг? Хер знает! — Ага, вижу, что твой! — хмыкает лидер, снова скривив свои губы, пытаясь выдавить из себя улыбку. Боже, не кривляйся он, как клоун, каждый раз, просто красотун был бы, а не мужчина! Не зря же по нему все бабы бесстрашные сохнут. И не только бесстрашные. Парочка эрудиток точно есть. Вон те, например, которые сейчас чуть шеи не свернули, поднимаясь по лестнице, строя ему глазки. — Он мой друг! — огрызаюсь я. А Эрик, скотина такая, усмехается ещё надо мной, не веря моим словам. Плюнуть бы ему в харю за такое. Но есть одно «но»! Он сильный, боюсь получить по шее в ответку! И, блин, какой же он высокий! Я на каблуках — и даже до подбородка ему не достаю! Или это просто я такая коротышка? Если плюнуть, не долетит, ещё и прилетит обратно. — Да ну? Ты всех друзей своих так целуешь? — спрашивает Коултер, не веря ни единому слову, разглядывая моё лицо. Взгляд его останавливается на моих сжатых в тонкую линию от злости губах. — Тебе-то какое дело? — недовольно спрашиваю я, начиная бычить на него, облизав свои пересохшие губëшки. — Дай пройти! — командую ему, стараясь отпихнуть его в сторону, пытаясь обойти его огромное, широкое туловище. И тут мой взгляд цепляется за армейский жетон на его груди. «Так, стоп! Что там накарябано?» — вопит мой мозг, давая команду моему телу немножко притормозить. Я в шоке останавливаюсь, протягиваю к красивой блестящей железячке свои пальчики. — Что это? — тихонечко спрашиваю у него, чтобы никто не услышал нас, начиная обводить каждую буковку на жетоне. Сначала «E», потом «C»…* — Да ты, видать, совсем башкой хорошенько приложилась! — неожиданно приятным голосом смеётся он. — Эта штучка называется «Армейский жетон», принцесса, — произносит лидер чуть не по слогам, как для умалишённой, чтоб дошло. Берёт меня за руку, на мгновение сжимая мою ладонь, убирая её от себя. А я, пропустив всё мимо ушей, всё равно опять протягиваю руку, но уже другую, что всё ещё свободна, обводя пальчиком уже его личный номер: «Ноль», «Один», «Девять», «Семь». — Какого… — произношу вслух, хотела добавить: «Хуя!» — но тут же осеклась, понимая, что он тоже может о чём-то догадываться. И можно ли ему доверять вообще? Он сам может оказаться предателем. Что происходит, ëб вашу мать? Кто ты, блядь, такой, Эрик Коултер? Голова снова начинает болеть. Как всегда, когда пытаюсь что-то вспомнить. Сначала начинает давить на виски, потом сжимает затылок, и боль растекается по всей башке, грозясь взорвать мой мозг изнутри. Охаю, приседая, хватаясь руками за голову, которая сейчас лопнет. — Энни, Энни, что с тобой? — испуганно спрашивает Эрик, хватая меня за плечи, заставляя подняться обратно. — Бо-ольно-о! — стону я со слезами на глазах. POV Эрик — Ш-ш-ш, всё хорошо! Всё хорошо! Успокойся, принцесса! Тебе нужно успокоиться! Так, так… — держу её руками, тряся за плечи, и смотрю в такие прекрасные серо-голубые глаза, полные боли. Хотел уколоть еë побольнее, увидев, как она целуется в машине с этим лохматым хуем. Стоял и ждал, когда она поднимется по лестнице, а она от счастья и не видит ничего вокруг. Злость прёт из меня даже из ушей! Хочется размозжить башку этого довольного Прайора о капот его синей машины. А она стоит и лупает глазками, делая вид, что не понимает, о чем я говорю. Разозлилась. Ещё и рот на меня разевает. Улыбаюсь. Не доросла ещё, принцесса! Бесит всё! Сжимаю кулаки до боли, чтобы не сорваться. А она как только стала трогать меня своими пальчиками, так сразу поплыл, как ебучее мороженко. Заметил, что уставилась на мой жетон, напряглась вся, даже рот открыла в удивлении, что-то пытаясь вспомнить. Я и сам уже чутка струхнул, как вдруг она схватилась за голову и застонала от боли. Не могу смотреть на то, как она мучается! Не могу, когда ей больно! Отчего-то самому делается невыносимо! В груди что-то сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Что делать, бля? Ах, да! Медитация! Мне она иногда помогала усмирить свой рвущийся наружу гнев, когда у меня сносило чердак. Нужно всего лишь подумать о чем-нибудь приятном! Мне это помогало! — Представь, — говорю я ей, глядя прямо на неё, — что идешь по аллее домой. Смотришь на небо, скоро закат. Оно становится чуть темнее, и солнце постепенно садится за горизонт. Оно начинает немного краснеть, а его лучи расползаются по земле, озаряя последним ярким светом на сегодня. Светит куда-то сквозь кроны деревьев, что стоят во-о-он там, — говорю я, указывая куда-то далеко на территорию «Дружелюбия», где есть небольшой лесок и их бескрайние поля земледелия. Она оборачивается и смотрит туда, тряся своей головой, щекоча мне нос пучком на голове. Улыбаюсь и удобнее пристраиваюсь позади неё, крепко обнимая одной рукой, а другой машу по сторонам, рассказывая уже про звезды, которые скоро появятся на небосклоне. Она такая нежная и хрупкая! Как я мог допустить только мысль о том, что она может быть предательницей, поведясь только на домыслы своего источника? Но ведь она действительно оказалась тогда в том гребаном подвале тайной, нигде не зарегистрированной исследовательской лаборатории. Потом скрывалась среди узких улочек, убегая оттуда. И в итоге попала к изгоям. Но есть одна нестыковочка: если она работала на этих радикалов, какого хера они её схватили? Кто тогда их ебучий шпиён?       Бля, прижался к ней и начинаю изрядно нервничать, как школьник. Хер начинает дёргаться, почувствовав такое сладкое тело в моих руках. Её запах до сих пор сводит меня с ума, будоража воображение. Не могу оторваться от неё. Была б моя воля — носил бы с собой в кармашке, чтобы всегда была рядом. Вдыхаю аромат её светлых волосков, уткнувшись носом в тот самый пучок. Приятные воспоминания заполняют разум и тело. Если ничего не сделать и не отвлечься, будет хороший стояк, который она сможет прочувствовать в полной мере, так как тыкаюсь ширинкой прямо ей в копчик. «Пока рано! Твою мать! Блядь! Прекрасно! — чертыхаюсь про себя, чуть отодвинув свою жопу назад. — Вот и ты, мой верный друг!» А она начинает гладить мою руку своим пальчиком, вычерчивая рисунок моей татухи на руке, усугубляя ситуацию. Очень приятно, чтоб её, даже мурашки побежали. Может, забить хер на её честь, репутацию и людей вокруг? В пизду всех! Дёрнуть бы её где-нибудь за углом! Ничего не могу с собой поделать, еле сдерживаю себя и беру её шаловливые пальчики, сплетая их со своими, пригвоздив их к своему предплечью. Замечтался совсем. Вдруг вижу Макса с открытым ртом, поднимающегося на крыльцо и охуевающего от этой картины. POV Энн       Эрик обнимает меня и о чём-то говорит. А я ничего не соображаю и ни о чем не могу думать, кроме его крепкого тела, которое обдает жаром мою спину. Я чувствую его бёдра, которые дотрагиваются до моей задницы. Ноги его расставлены на ширину плеч, создавая иллюзию безопасности, комфорта и умиротворения. Он сегодня в майке. Всем на зависть. Предстал во всей красе предо мной. Рассматриваю его оголённые руки: сильные, большие и крепкие. Много вен и темных волосков. Видела ли я их раньше? Не помню! Возможно! Тату интересные такие, обвивают его сильные предплечья. Одинаковые на обеих руках. Что же там? Вижу огонь — символ их фракции. Логично ведь. Огромная мишень прямо посередине, означающая, что у его обладателя есть цель, ради которой он пойдёт по головам. Неосознанно медленно провожу пальчиком вдоль линий, ища выход из его лабиринта. Его рука дёргается, и я замечаю мурашки, отчего волоски встают дыбом. Отчего-то улыбаюсь своему наблюдению. А его другая рука хватает мою и прижимает ладонь прямо к рисунку, сплетая мои пальчики со своими. Теперь мурашки уже у меня. Чуть свожу плечи, устраиваясь на его груди поудобнее. Снующие повсюду люди в синих одеждах в одночасье просто зависли, завидев нас двоих на крыльце: грозного лидера бесстрашных и младшую Мэттьюс. «Вот это парочка! — хмыкаю про себя, удивляясь исчезнувшей головной боли. — Да он просто волшебник! Гарри Поттер, твою мать!» — вспоминаю я старую детскую сказку. Похер на всех. Закрываю глаза и улыбаюсь. Так приятно, сил нет. Поддаюсь порыву и опрокидываю голову ему на грудь. Так хорошо я не чувствовала себя довольно давно. Давно ли? Так бесит своё состояние на грани! Когда не можешь вспомнить, что с тобой происходило, что ты делала, с кем дружила, кого любила… А с ним так хорошо и спокойно, что не описать словами. Будто знаю его давно. Внезапно мозг простреливает видение, как он меня вот так вот обнимает. Точно так же! Что-то шепчет, целуя мочку моего уха. Только будто мы стоим у огромного окна, из которого виден весь Чикаго. Не понимаю, где это. Комната явно не моя. Я абсолютно голая, укутанная только чёрной простынёй, но безумно счастливая. И он тоже. Он снова что-то говорит мне и опять целует, но уже тянется к губам. Я улыбаюсь. Приятное тепло разливается по телу, окрыляя и вдохновляя меня. Я чувствую, как его возбужденный член упирается мне в копчик. Тогда? Или сейчас? Не могу осознать это. — Доброе утро, — слышу сквозь видение где-то слева от себя, боясь шелохнуться. Это к нам подошел Трейд поздороваться. — И вам не хворать, — говорю первое попавшееся, не понимая, что сейчас было. Сон ли? Воспоминания? Или просто фантазия, навеянная близостью с этим человеком?       Эрик нехотя отстраняется от меня, пожимая протянутую руку Макса. — Виделись же сегодня, — говорит он своему старшему лидеру. — Даже ехали в одной машине. — Ага, — вторит Трейд, энергично заморгав. Вижу, что хочет что-то сказать Коултеру. Детский сад, блин! Закатываю глаза, отходя на несколько шагов. — Спасибо большое, мне несомненно полегчало, — говорю я, глядя в красивое, чисто выбритое лицо Эрика. — Пойду осмотрю ущерб от пожара, — проговариваю я и удаляюсь, мило улыбнувшись мужчинам.       Что происходит? Столько вопросов, на которые нет ответа. Боюсь начать копаться в своих воспоминаниях, чтобы не вызвать очередной приступ. Бреду по коридорам своего центра в надежде хоть что-то понять и начать распутывать этот ужасно запутанный клубок загадок. — Энни, ты в порядке? — слышу будто обеспокоенный голос Мэтью, когда подхожу к своему кабинету. Запах гари стоит на весь этаж. С грустью смотрю на черные стены и расплавленную мебель. Осознаю, что действительно всё сгорело. Ничего не осталось. Даже те файлы, что я успела воссоздать, не помогут возобновить процесс. Оборудование, технологические карты и мои расчеты — всё коту под хвост, ёбаный в рот! А Донаван подходит совсем близко, обнимая меня за плечи. Но теперь-то я в курсе, что он за дерьмо! Не зря меня так воротило от него, как от стухшей на днях рыбы. «Так, Энни, не выдавать себя!» — произношу я про себя, поворачиваясь к бывшему жениху и придавая удрученный вид своей наглой морде. — О, Боже, Мэтти, я так испугалась! — отчего-то воплю я и вешаюсь ему на шею. Нахера, спрашивается, так сделала?! — Ничего, Энни, всё хорошо, я рядом, — слишком довольно произносит он и гладит меня по спине. Фу-фу-фу! Совсем не те ощущения, как несколькими минутами ранее в объятиях Эрика. — Я только что узнал! — говорит он и смотрит мне в глаза. «Ну конечно!» — думаю я, пряча взгляд в его синем пиджаке. — Мэтью, за что мне всё это? — причитаю я, рыдая горючими слезами, удивляясь самой себе, ища хоть что-то в его взгляде и его карманах, шурудя своими ручками по его телу, делая вид, что глажу его от переизбытка чувств. Что искала там? ХЗ, как говорится. Надеялась обнаружить хоть какие-нибудь улики. То, что он мне всё выложит в одночасье — надежды нет, но, может, хоть в чём-то проговорится. — Милая моя, — говорит он, а я закрываю лицо ладонями, морща носик, чтоб не видел моего отвращения к нему, не найдя ничего путного в его закромах. — Я так рад, что ты одумалась! Так рад, что мы снова вместе! — и лезет целоваться. Бе-е-е… Стопе, родимый! Поднимаю руку, чуть притормаживая его, теребя синий воротничок его рубахи. — Мэтью, мне просто нужен друг сейчас! Я никого не знаю больше, а ты мне всё же не чужой человек, — говорю я, возвращая его с небес на землю. — Прости, не дави на меня, пожалуйста, — шмыгаю я носом, вытирая слёзы. Вроде и правду сказала, должен поверить. Немного расстроившись, он опускает голову. — Энни! — подбегает Калеб, хватая меня за руку. — Энн! — перебиваю я его, глядя на него. Замечаю за его спиной медленно идущую в нашу сторону Трис и ещё одного бесстрашного паренька, который держит её за руку. Красивый такой, высокий, смугленький, плечистый. Широкая улыбка озаряет его лицо, а карие глаза светятся озорством. — Да ну тебя, Энн! Нас уже ждут! Джанин зовет! Срочно! — произносит он, таща за собой. Я бегу за ним, киваю Беатрис, мимо которой проношусь, словно ветер в поле. Вижу, что парень её кивнул и мне, и несусь дальше по коридору, заворачивая на лестницу. — Твою! Мать! Калеб! Притормози! — умоляю я прерывающимся голосом, ловя воздух, останавливаясь у дверей кабинета своей сестры и хватаясь за бок, в котором колет неимоверно. Будто от стаи собак убегали. Пытаюсь отдышаться. Пробежали-то всего ничего: коридор, пять этажей и снова коридор. А я помереть уже готова, даже ноги забились от излишнего напряжения. Ещё не хватало, чтобы пизданулась там, переступив порог кабинета Джанин. Двое охранников моей сестрёнки немного напряглись, завидев меня. Запомнили, видать, мою прекрасную рожу. — Энн, давай быстрее! Дело срочное! — подгоняет меня Прайор, открывая двери.