Другая жизнь

      «Это не моя квартира!» — понимаю я, распахнув глаза. Его. Сняв с себя руку лидера, что по-хозяйски покоится на моей груди, я тихонечко сползаю с кровати, чтобы не разбудить его. Ещё темно. Точнее, уже темнеет. Смотрю на спящего Эрика, который раскинулся на чёрном белье, которым устлана его огромная двуспальная кровать. Он безумно красив и привлекателен. Его красивое атлетическое тело, высеченное из стальных мышц, которое обычно находится в постоянном напряжении, сейчас умиротворено и расслаблено. Накачанный зад просто восхитителен. Никогда не понимала, почему некоторые девчонки заглядываются на мужскую задницу. А зря. Теперь и я стою с ними в одном ряду, пуская слюни по этой части тела Эрика. Хочется дотронуться до него, но я быстро себя одергиваю. Пусть поспит немного. За эти несколько дней он явно немного переутомился. Улыбаюсь и решаюсь немного осмотреться в хоромах лидера. В его объятиях так тепло и уютно, но любопытство берет верх. Ужасная моя черта, которая вечно и приводит меня ко всем неприятностям. Поднимаю одеяло, что скомканной грудой валяется на полу, и укутываю себя им, стянув его концы на груди, прихватив их ладонью. На цыпочках выхожу из спальни Коултера и направляюсь в небольшую гостиную. Огибаю большой чёрный кожаный диван, поглаживая его спинку своими пальчиками. Я помню эти ощущения! Помню, как мы занимались сексом именно на нём! Это не могла быть просто моя фантазия! Это было наяву! Но цель у меня немного другая. С придыханием я медленно подхожу к огромному окну и смотрю через него на весь город. Чёрные рамы из маленьких квадратиков делят огромное пространство на десяток маленьких фрамуг. Вижу на горизонте яркие лучики солнца, что потихоньку засыпают, уходя куда-то вдаль. Закат. Так красиво! Вдали виднеются медленно загорающиеся синие и белые огоньки моей фракции и правдолюбов. Это именно то место! И тот же вид! Я уже была в комнате лидера, и все мои вспышки непонятных видений — это действительно воспоминания. Теперь я знаю это точно! Я уверена в этом! Я была с Эриком! И была близка с ним! Настолько, что мы занимались любовью у него. О, Боже! Как же я могла всё это забыть? Как вообще возможно выбросить подобное из головы? Это же настолько важно для меня! Знаю, что просто так я не расставила бы ноги для абы кого. Это не в моих жизненных принципах и убеждениях. Значит, он был дорог и небезразличен мне. Мы встречались! Встречались? Да! Точно! Помню, как мы сидели в недорогом ресторанчике «Дикая орхидея» на границе с «Дружелюбием». Неплохое местечко, кстати. Играла приятная, ненавязчивая музыка. Были вкусные и сытные блюда. Красное сухое вино. Мы разговаривали и смеялись. Лидер был тогда в чёрной рубашке с засученными рукавами три четверти. А потом мы пошли гулять по улице, держась за руки. А ещё он сорвал фиолетовый ирис, что рос на клумбе у этого места, и подарил мне. Помню, как поставила этот цветок в вазу, когда он проводил меня до дома. Помню! Понимаю, что впервые за долгое время эти воспоминания не отдаются безумной и острой болью в висках. Что я не чувствую дискомфорта, и голова не трещит от потока мыслей, что сейчас тревожат мой мозг. — Энни? — слышу я немного сонный бас позади себя, который так беспардонно выдернул меня из воспоминаний. Такой родной, любимый и приятный, что не хочется его поправлять. Мне нравится, как моё имя звучит из его уст. Как я могла забыть его? Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Вспоминаю нашу первую встречу на Балу у искренних. Улыбаюсь. Эрик… На нём всё та же чёрная рубашка и брюки. Он бесподобен. Впрочем, как и всегда. Помню, как нас познакомила Джанин. Как я неприлично долго держала его за руку, здороваясь с ним. Как тогда он старался мне понравиться. Ему можно было и не пыхтеть так, я уже тогда запала на него. Но я была наслышана о его мимолетных романах, и я была с Мэтью. Чтоб его! Это всё те же принципы? Или же это всё грёбаное воспитание? Неважно! Я не из тех, кто ищет приключений на одну ночь. Мне всегда хотелось серьезных отношений, и я искренне считала, что смогу полюбить Мэтью. Он несколько месяцев терпеливо ухаживал за мной, и этот Бал был нашим первым выходом в свет. А Эрик весь вечер не сводил с меня томного взгляда и в итоге пригласил меня потанцевать, а я отказала. Я побоялась быть очередной его игрушкой. Дура! Какой же дурой я тогда была! — Всё в порядке? — задаёт он мне вопрос. Я чуть заметно киваю. Не пойму, что именно чувствую: злость, тревогу, непонятный трепет в груди, означающий счастье, любовь? Всё так противоречиво и совсем выбивает из колеи. Эрик обнимает меня руками и смыкает мои ладони со своими у меня на груди. Я сжимаю чёрное одеяло крепче, чтобы не слетело из-за моих трясущихся корявых ручонок. Так много хочется спросить у него. Выяснить, что произошло? Почему мы расстались? Почему не приходил ко мне в больницу? Почему не сказал ничего? И отчего-то страшно услышать от него все ответы. Я нервничаю, а он целует меня в шею, прогоняя прочь неприятные ощущения. Громко выдыхаю весь воздух из своих лёгких. Всё это так напомнило моё самое первое воспоминание, связанное с ним, когда мы стояли возле Исследовательского центра и он меня успокаивал. Убаюкивал своими огромными, сильными, но удивительно нежными и ласковыми руками. Его голос грубый и резкий, но для меня он какой-то глубокий, бархатистый с сексуальной хрипотцой. Как может такой властный, вечно хмурый, недовольный и жёсткий мужчина быть таким заботливым, внимательным и мягким по отношению ко мне? Мне так хорошо с ним, что не описать словами! Я влюблена! От этого осознания непонятное тепло разливается по всему моему телу, исходящее от самого сердца. Оно зажило полной жизнью. Я слышу, как громко, твердо и ритмично оно бьется. Я счастлива! — Почему не признался сразу? — спрашиваю слишком тихо. Но я знаю, что он услышал, потому что крепкое тело, что греет меня со спины, слишком напряглось. Даже руки, что обнимают меня, стали словно стальные прутья, и вены проступили на его предплечьях, отчего его тату будто ожило, заставляя его лабиринты двигаться. Вытягиваю одну свою руку из его ладони и провожу пальчиком по его неожиданно ожившему рисунку сначала на правом, потом на левом предплечье. — В чем именно? — как-то не совсем уверенно интересуется лидер. — Что я была здесь?! Что мы были вместе?! Я же спрашивала тебя об этом ещё утром! Почему не признался? — удивляюсь я. — Алан запретил. Сказал, что ты сама должна всё вспомнить, — произнёс Эрик. — Что именно ты помнишь? — Как мы познакомились. Тот вечер у искренних, — не выдержав, смеюсь я. — Что смешного? — спрашивает Коултер, развернув меня к себе лицом, нетерпеливо вглядываясь в мои глаза. — Ты! — отзываюсь я, напоминая его вчерашние слова, и снова улыбаюсь во весь рот. Обвожу пальчиком его хмурые брови, затем веду по спинке его носа и чувственным губам. Понимаю, что безумно люблю этого мужчину! И как же я могла не замечать этих чувств, что заснули во мне на время, пока я была в беспамятстве?! Не зря же меня так сильно тянуло к нему все эти несколько недель после нашей первой встречи! Не просто же так чуть не отдалась ему при всех у лифта в нашем центре! И не просто так ревновала его ко всем этим барышням! Он мой! Только мой!       Ну наконец и Эрик улыбается мне в ответ. Наклоняет своё прекрасное лицо ниже и целует меня. Целует так страстно, что у меня даже ноги подкашиваются от переизбытка чувств. Я ладонями хватаюсь за его плечи, и одеяло, что было на мне, падает на пол… POV Эрик       Я не знаю, что со мной происходит, но эта младшая Мэттьюс просто сводит меня с ума! Еще пару месяцев назад, глядя в зеркало, я заметил у себя на висках уже пару седых волос. И всё из-за неё, гадина такая! А ещё с секунду назад я чуть не полысел вовсе оттого, что она всё вспомнила, а сейчас вот целую её с каким-то неистовым чувством, будто в последний раз. Будто не увижу её больше, и это наша последняя ночь. Её губы такие мягкие и нежные, что вообще тяжело сдерживать себя, чтобы не целовать её всё время. Моя идея, что нужно сделать так, чтобы она запомнила меня такого, чтобы знала, какие чувства на самом деле я к ней испытываю, крепнет во мне ежесекундно. Чтобы у неё был выбор, когда память вернётся к ней и ударит болью в самое сердце. А какие именно чувства у меня к ней? Страсть? Желание? Любовь? Да, сука! Всё вместе! Не могу дышать без неё! Думал, забуду всё вместе с ней, что было между нами. Не вышло, блядь! И не выйдет. Никогда.       Энни прижалась ко мне, и одеяло, что было между нами, упало. Она трётся о меня своей голой грудью, а я так остро чувствую то, как её соски твердеют от нашей близости, отчего по моему телу разливается блаженное тепло, и мой дружок снова готов идти в бой. Знаю, что она никогда не надоест мне. Такого просто не может быть, потому что я люблю её. Да, чёрт возьми! И правда, люблю! А она чуть слышно уже стонет мне прямо в рот, когда я зубами оттягиваю её пухлую нижнюю губу и провожу по ней языком. Я обнимаю её изящную спину и веду свои ладони вниз, ощущаю ими нежную бархатистую кожу, которая сразу же покрывается мурашками от моих ненавязчивых прикосновений. Мне безумно приятно оттого, как она отвечает на мои ласки. Энн стонет уже громче, углубляя наш поцелуй. А я? А я уже сам чуть ли не рычу в ответ от переизбытка эмоций, чувств и ощущений, что она во мне пробудила. Хватаю её за зад и несу обратно в спальню, посадив себе на бёдра. Укладываю её на кровать и тут же наваливаюсь сверху, словно неистовый зверь. Мне так хорошо с ней! Как не было ни с кем и никогда! Я хочу её. Так сильно, что мой член однозначно лопнет, если сейчас же не окажется внутри неё. Смотрю ей в глаза. Её серо-голубой взгляд чуть потемнел и стал почти синим. Чёрные длинные ресницы подрагивают от страсти и желания. Её лицо безумно милое и красивое. Она мой милый ангелок, моя принцесса. Она настолько сильно привлекает меня, что я чувствую себя пустым и безжизненным, когда её нет рядом. Я целую её шею и спускаюсь чуть ниже к её прекрасной груди, которая манит меня, словно свет мотылька. Я давно сгорел в ней дотла. — Энни, детка, обещай, что не уйдёшь! Чтобы ни случилось, не уходи, прошу! — шепчу я, покрывая поцелуями её сладкое тело. — Обещаю, — произносит она чуть слышно и тянет мою голову выше к своему лицу.       Смотрит прямо мне в глаза и целует меня.       Я не могу больше сдерживать себя и начинаю медленно погружаться в её лоно, ощущая всеми фибрами души её жар. Она стонет и запрокидывает голову чуть назад. Как же хорошо! Знаю, что не безразличен ей, и это осознание греет моё ледяное сердце, растопляя многолетний айсберг, столько времени холодивший мою душу. Она такая влажная и мокрая, и только моя! На мои грубые ласки она реагирует так остро, молча показывая, что ей это нравится. Даже неосознанно, когда пыталась скрыть, что чувствует ко мне, или просто сама не понимала этого, тело помнило всё, выдавая её с потрохами. В тот долгожданный триумфальный день у лифта в «Эрудиции» она точно дала знать мне, что все чувства и эмоции, что были между нами несколько месяцев — самые настоящие. Наверное, тогда я и понял, что совершил ошибку. Не стоило слушать этого грёбаного докторишку Дикенсона, нужно было, чтобы она видела, что я рядом. Что всегда буду с ней, чтобы ни случилось. Нужно было сразу же после того, как она очнулась, забрать её к себе, тогда она изначально была бы в безопасности. Тогда никто не посмел бы её обидеть. Ни Тони, ни Мэтью, ни кто бы то ни был.       Я чувствую, как постепенно мышцы её живота начинают напрягаться, а её жаркая пещерка — сжиматься вокруг моего члена сильнее. Энни обняла меня руками, чуть покарябав мою спину ноготками, и застонала, громко выкрикивая моё имя. Твою мать, такое чувство, будто мой хер попал в тугой кулак. Из-за этого кончил тут же, практически вместе со своей принцессой. Шиплю и стону с ней в унисон. С ней всегда так. Безумно хорошо…             Резко открываю глаза от страха, что она ушла. Будь я сейчас неофитом и если бы проходил комнату страха — этот страх был бы главным, и я бы его хер прошёл. Хлопаю глазами, Энн и правда нет рядом. Сука! Готов кричать в голос от злости и негодования. Непонятная паника накрывает меня, и я подрываюсь с кровати. Смотрю на свой коммуникатор, всего-то шесть утра. Куда она могла подеваться? Неужели всё вспомнила и сбежала от меня? От шума в ушах не слышу ничего вокруг. Пытаюсь унять бешено бьющееся сердце, которое сейчас выпрыгнет наружу. Вспоминаю ёбаную медитацию и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Голова начинает немного проясняться. Все-таки эта хуета работает. Слышу шум воды в душевой. Облегченно выдыхаю и иду прямой наводкой туда. Открываю дверь ванной комнаты и вижу Энн, смывающую воздушную пену с тела и волос. Стоит ко мне спиной и не слышит, как я вошёл. — Попалась?! — ору я как ненормальный, хватая её за талию, и лезу к ней под тёплые струйки воды. — Совсем дебил, что ли? — охает она и хватается за грудь, чуть выпучив свои глаза от неожиданности и страха, который пробежал где-то в глубине её радужки. А я улыбаюсь во весь рот, не в силах контролировать своё поведение. И правда, дебил. — Не бойся, я рядом, принцесса, — говорю я, целуя её в губы. Она такая сладкая и горячая, что невозможно оторваться. В голове быстро прикинул, что у нас в запасе ещё минут пять-семь, пока не закончится вода. Мало. Вырубаю горячий поток, хлопнув ладонью по сенсорной панели. Вижу, как её уста расплываются в хищной ухмылке. Что-то задумала! Она становится на мысочки и целует меня в губы, чуть коснувшись их, так невесомо, будто уйдёт сейчас, потом спускается немного ниже, и тёплый язык касается моего подбородка. А там небольшая колючая щетина. Энни хмыкает, но свой язычок не прячет, проведя им по моей шее. Тёплые нежные губы касаются моего кадыка, и я громко сглатываю слюну. Миллиарды приятных мурашек покрывают моё тело. — Только не двигайся, — шепчет она и целует мою грудь, руками спустившись к моему животу и царапнув кожу на нём своими ноготками. Присела на колени и обхватила мой член руками, направляя его себе в рот. Бог ты мой, куда уж там! Я вообще не в силах был пошевелиться. Такое она делала только однажды, в тот день перед самым нашим разрывом и её похищением. И тогда я чуть кони не двинул, как же приятно было ощущать её губы и ловкий, юркий язычок на своём стволе. Клянусь, я тогда думал, что помер и попал в рай. Такие неимоверные ощущения она мне дарила. Знаю, что тогда она делала это впервые, ещё совсем неуверенно держала, крутила и лизала моё добро. Но всё равно эти неопытные движения казались наилучшими и наипрекраснейшими. Не хотелось даже вспоминать, как мне делала минет Сара, Кристина или любая другая проблядь. Те хватали мой ствол и дергали, как садовый шланг, жестоко и ритмично, чуть облизывая снаружи. Сука! Не особо любил подобное. Знаю, что мой размер немного пугал баб, которые боялись задохнуться, если я окажусь у них во рту полностью. Ну, или просто боялись ходить с разорванной пастью, как Джокер из старого фильма о супергероях. Но я ж не изверг какой-то, редко позволял себе подобное, трахая их поганые рты. По мне же лучшее: либо только оральный секс, либо секс в другие две дырки, что между ног у прекрасной половины человечества. Но без рук и дополнительного дрочилова! А Энн трогает его так бережно и нежно, будто боится уронить. Для неё мой член — хрустальный сосуд, а мои бубенцы — ёбаные яйца Фаберже.       Она чуть повела вниз рукой, немного освобождая головку, и облизала её. Твою же ж мать! Я издал хриплый стон и прижался спиной к стене душевой кабины, боясь пиздануться на пол оттого, что ноги перестанут держать меня в любой момент. Энн основательно принялась за дело, доводя меня до умопомрачения. Это было слишком для меня, до сих пор не привык к таким нежностям. Хочу быть в ней! Хватаю свою Мэттьюс под попку и прижимаю к стене душевой, немного расставив ноги, удерживая вес нас двоих. Я вхожу в неё сразу же по самое основание. А она уже готова для меня и громко издает протяжный стон мне в губы. Уста её приоткрыты, и глаза немного темнее обычных, что означает, что она возбуждена до предела. Как же мне хорошо с ней. И в ней. Моя! Только моя… — Эрик, сегодня Алан приезжает, — произносит она, когда мы сидим уже за столиком на кухне и пьём кофе. — Да, знаю, — произношу негромко, нервно покручивая кружку в руках. Сука, всё настроение испорчено. Зол на себя до одури. Какой же я кретин! Эгоист! Не хочу, чтобы она вспомнила всё. Может, запретить этому Дикенсону въезд на территорию? Но тогда всё равно рано или поздно она сама до всего дойдёт. Лучше сам расскажу ей всё, как было. И про задание Макса, и как она отреагировала на эту новость. Пусть решает сама, как поступить. Пусть орёт и пиздит меня, всё стерплю! Если решит уйти… Что ж, это будет её решение. Но я не отступлю. Не в этот раз. — Слушай, Энни, нам нужно поговорить… — начинаю я своё признание. Но тут раздается сигнал моей консоли, прерывая мою сбивчивую речь. Смотрю на экран — «Вызов 911». Нехорошо! И как не вовремя! Только настроился. Ладно. — Прости, — говорю я ей, — это срочный вызов на пост номер три. Не высовывайся и жди меня здесь. Поняла? — Хорошо, — неуверенно произносит она. — Эрик, всё в порядке? — Сейчас это и выясним, — говорю ей, натягивая на себя штаны.       Выбегаю из квартиры и бегу по прямой до крайнего лифта, что в конце коридора, оттуда быстрее можно попасть на третий КПП. Дело дрянь, раз меня припрягли. Лифт ждать долго, поэтому спускаюсь по лестнице. По периметру начинает вопить тревога, оглушая своим визжащим звоном и мигающей сигнальной лампой на каждом этаже. — Эрик! — слышу я голос Фора позади себя. — Что за хуйня? — Хер знает! — произношу, выскакивая на улицу, хватая пистолет из кобуры. Вижу, что в метрах семидесяти от самого поста посередине забора, ограждающего нашу фракцию от территории изгоев, огромную, сука, дыру, пламя и парящий ядовитый дым, выпущенный из каких-то шашек. — Жилеты и маски сюда! — командую я Итону. Тот кивает и удаляется. — Внимание, всем постам! — ору в наушник, который успел надеть, пока спускался по лестнице, — несанкционированное проникновение на территорию! Всем быть в боевой готовности! Вижу три грузовика. Скорее всего — это афракционеры! Никого не жалеть и не брать в плен!       Я же, прикрывая морду от смердящего газа изгибом локтя, пуская слёзы и слюни, бегу спасать бойцов, которые уже лежат на земле, кашляют кровью и хрипят от нехватки кислорода. — Командир! — кричит мне Ал в наушник. — Мы на позиции! — Командир! — снова голос в наушнике. — Позиция два занята! — Ма-акс! — ору я, закашливаясь. — Ты где, блядь? — Да здесь я! Не кричи! — раздается строгий голос друга позади меня. Трейд протягивает мне маску, а я надеваю её на молодого неофита, которого дрессировал в Яме ещё неделю назад. Он уже харкал кровью, и лицо его имело синеватый оттенок, но я очень надеялся, что маска его спасёт. Маска — это не просто противогаз, там имеется куча фильтров от всех известных ядовитых и неядовитых газов. — Не сметь никому помирать! — приказываю я, начиная отстреливаться от нахлынувших со всех сторон изгоев.