Морская болезнь

***

«Соизволил, наконец. Знаешь, когда ты молил меня остаться твоим другом, я думала ты и правда этого хочешь.» «Прости. Я… был занят.» Деревянной лопаткой Донхёк помешивает бурлящий соус и садится на придвинутый им прямо к плите стул. «Дай угадаю. Обменивался микробами со своим новым знакомым? Не позволяй ему красть все твоё время, слышишь? Марк – тот ещё мастер пудрить мозги.» Изо дня в день Лиён проявляла к Марку всё меньше и меньше симпатий: теперь даже его упоминание не могло обойтись без острого словечка, подводного упрёка или нелестного сравнения. Часть её негодования объяснялась, несомненно, обидой за Суин; однако и Донхёк, чья чувствительная натура волновала девушку не меньше, стал важной причиной этой перемены. Сам он злословия, конечно же, не одобрял, но не мог сдержать умиления, наблюдая за ворчанием заботливой подруги. «Вообще-то, мои мозги в порядке, – он поворачивается к окну, чтобы не дышать перегретым, пропитанным специями воздухом, и наблюдает за быстро плывущими полуденными облаками – Как оказалось, они всё ещё способны сохранять объективность и делать важные выводы.» Его слова выходят слишком тихими – робким, неразборчивым мурлыканьем – и Лиён, как и всегда, удается обнаружить в них скрытое признание. «Что-то случилось? – тут же угадывает она – Расскажи, что с тобой происходит, ты ведь совсем перестал отвечать на мои сообщения. Хотя нет. Расскажи лучше сразу, что происходит с вами. Почему вдруг решил позвонить?» Донхёк игнорирует кислый привкус оправданий под языком – над тем, чтобы быть для Лиён хорошим другом ему ещё и правда предстояло поработать – вместо этого он поднимается и в попытке найти нужные слова начинает переминаться с ноги на ногу, протаптывая невидимые дорожки вдоль стен тесной кухни. «Если честно, – вздыхает он – Я не знаю, что с нами происходит. Всё вроде бы так, как и должно быть, но–» «Должно быть? – недовольно перебивает Лиён – Прятаться от всего мира под одеялом это и есть твоё должно быть? Твоя наивность моей не ровня, но ведь даже я понимаю, что так быть не должно.» Парень слышит доносящийся откуда-то снаружи детский хохот, и не может не вообразить, будто это сама вселенная смеётся над его упрямством. «Ладно, ты права, – на одном дыхании признает он – Вчера днём Марк уехал по делам, а я остался у него и–» «Один? – восклицает девушка, сбивая его со с трудом намеченного мысленного курса – Он всё-таки дал тебе ключи от квартиры?» «Нет, чтобы закрыть дверь ключ не нужен, но я не об этом… Как боящийся получить двойку школьник, он снова и снова пытается подобрать нужное вступление, в конечном счёте сдаваясь под натиском нетерпеливой Лиён и выбалтывая первое попавшееся – «Я думаю, что всё это было ошибкой.» Растерянная, как Донхёку кажется, Лиён долгое время не находит, что ответить, и он пользуется затянувшейся паузой: сжав телефон плечом, продолжает нарезать давно забытую зелень, чтобы занять руки и не слушать собственное в разы ускорившееся сердцебиение. «Я, конечно, спорить с этим не собираюсь, но… – парень неосознанно замирает, когда понимает, что Лиён не вздыхает с облегчением, как он того ожидал, а проникается беспокойством ещё сильнее – Почему сейчас? То есть… Что-то всё таки случилось, или он просто тебя… утомил?» Он не может сдержать невесёлой усмешки преследующей слова девушки – «Странно слышать это от тебя, – отвечает Донхёк, и Лиён фыркает в ожидании объяснений – Обещай, что не посчитаешь меня полным идиотом, – парень громко прочищает горло, чтобы не дать подруге прервать его и берет телефон в руку – И да-да, я знаю, что давно уже перевалил за эту отметку, просто… Я не думаю, что справлюсь со всем этим один.» Его лёгкие сводит спазмом, и сколько бы попыток дышать глубже он ни делал, они отказываются впускать в себя воздух. «К слову, никто и не считает тебя идиотом, – мягкий, осторожный голос Лиён только сильнее давит на растущую в груди тесноту, заставляя его выдохнуть – Рассказывай всё по порядку.»

***

Свой рассказ Донхёк начинает с того, как дешёвый кусок хлопка едва не довёл его до панической атаки прямо в спальне Марка. Открыв безобидный на вид шкаф, который и должен был хранить сбившие его с толку чистые простыни, он, предсказуемо, наткнулся не только на них, но и на одежду парня. Бегло оценив коллекцию по-мальчишески банальных, но явно брендовых вещей, Донхёк, наконец, нашёл и простыни, чтобы со спокойной душой привести постель в порядок. Его душа оставалась спокойной недолго: поняв, что вместе с нужным комплектом он достал лишнюю наволочку, Донхёк открыл шкаф ещё раз, и на этот раз – мгновенно об этом пожалел. Спрятанные прежде за одной из выдвижных дверей, на него смотрели – к несчастью, в упор – полупрозрачные кружева на темно-бежевом – и явно не Марка — женском нижнем белье. Сопротивляться больному любопытству было бесполезно – Донхёк отодвинул дверцу ещё дальше и окончательно смирился с тем, что это был не мираж: вся полка была заполнена стопками белья, колготок и коротких джинсовых юбок. Принадлежала ли эта одежда Суин – Донхёк знать не мог, но боясь загнать себя в ещё один моральный тупик, предпочел посчитать именно так. «То есть ты... Нашёл у Марка одежду Суин, и сразу вдруг обо всем пожалел? – бесцеремонно прервав его рассказ, Лиён не скрывает своей иронии, и Донхёк, стыдливо зажмуриваясь, вспоминает, что девушка является одним из её лучших друзей – Где же была твоя совесть, когда ты целовался с Марком у неё дома?» По правде говоря, после множественных заклинаний Марка о святой свободе выбора Донхёк давно уже перестал чувствовать себя разлучником. Он наконец осознал, что его вмешательство в их связь только ускорило то, что и так было неизбежным, а потому– «Дело не в Суин. Точнее, не только в ней.» Не удивлённый, но необъяснимо напуганный своим открытием Донхёк отошёл от шкафа, оказавшись при этом бессильным его закрыть. Он не отводил туманного взгляда всего лишь пять, может быть семь мгновений, но этого хватило, чтобы заметить ещё одну не менее важную деталь: на той же самой полке, скрученная и протиснутая между стопками деликатных кружев и дорогого шёлка, красовалась и его чёрная футболка – та самая, которую Марк так и не соизволил вернуть. «Я что-то не совсем понимаю, – бурчит Лиён, когда Донхёк снова делает паузу – Тебя расстроила не одежда, оставленная Суин, а собственная футболка? Извини, но... где здесь вообще смысл?» Донхёк легко принимает её замешательство, ведь и он сам не сразу дошёл до того, почему попавшийся на глаза предмет одежды так его смутил. Он вызволил футболку и сразу же закрыл шкаф, дабы не отвлекаться на злополучную полку снова и снова. Выправив её и убедившись, что она действительно его, парень положил её рядом, как оставленное на холодильнике неоновое напоминание. «Я знаю, что прозвучит это глупо но, – Донхёк прикусывает язык, искренне надеясь на то, что его внезапное озарение не будет отвержено подругой – Суин даже не успела забрать у него свои вещи, а он– Марк уже положил туда же мои. Тебе это не кажется... нездоровым?» Он чувствует, как запущенный его словами мыслительный процесс высасывает из Лиён энергию, но, эгоистично надеясь на её сочувствие, нетерпеливо ждёт ответа. «Тебя смутило то, что он... Относится к тебе, как–» Всегда прямолинейная и бескомпромиссная Лиён не решается озвучить пришедшее на ум слово, но они оба знают, что думают об одном и том же. «Я не надеялся быть кем-то особенным, честно, – почему-то начинает оправдываться Донхёк – Но что-то все время не давало мне покоя, и теперь я вижу, что именно. Я был так им увлечен, что даже не думал о том, на что подписываюсь. – он тяжело вздыхает, предвкушая нелёгкое признание, и мысленно хвалит себя за пришедшее вовремя осознание – Ты не хуже меня знаешь, что Марку нужно что-то лёгкое и необязывающее. А я... на эту роль совсем не подхожу.» Слова довольно быстро оседают эхом в его лёгких, и он больше не волнуется о том, что скажет на это Лиён. Признаться со всём самому себе было, в любом случае, страшнее всего остального. Ведь после самого страшного следует самое сложное – разговор с Марком. В то время как девушка на другом конце ищет подходящие слова, парень наконец выключает плиту и сервирует свой обед под уютную тишину. Он открывает окно, умысленно оставляя неприятные эмоции рассеиваться в прохладном воздухе кухни, а сам перемещается гостиную, где надеется свою исповедь завершить. Только когда Донхёк уже устраивается перед кофейным столиком, он слышит, как Лиён делает глубокий вдох. «Ради тебя Марк так легко оставил Суин, и я подумала, что его интерес чего-то да стоит, – девушка шмыгает носом, словно опечаленный зритель развернувшейся между её друзьями драмы – Может быть того, что я о нём знаю, слишком мало, чтобы строить догадки. Но каким бы притягательным он ни был, он также может быть и полным эгоистом. Чёрствым, равнодушным–» «Нет, Лиён, – Донхёк останавливает её страстную тираду, не желая кого-либо делать виноватым. – Он правда не сделал ничего плохого. Время от времени мне даже кажется, что он относится ко мне лучше, чем я к нему. По иронии судьбы, именно забота Марка и сбивала Донхёка с толку больше всего: всё чаще и чаще он ощущал себя не как его очередной любовник, а как новая любимая игрушка – которую одевают и раздевают, берут с собой умываться и обедать, и укладывают спать в собственную кровать, когда нужно отлучиться. Всё это и правда выглядело, как выразился Джено, 'в крайней степени практично'. Только вот Донхёк знал – новые игрушки не бывают любимыми вечно; рано или поздно они теряют своё очарование, и им на смену приходят новые – ещё новее и увлекательней. «Вообще-то, я… я ожидал, что это продлится неделю – не больше, тогда бы я, возможно, воспринял всё иначе. Но прошло уже три и…» Лиён учтиво долго молчит, вероятнее всего ожидая, что он скажет что-то ещё. Донхёк и сам не прочь узнать, что именно он собирался сказать, но мысли ускользают – по привычке прячутся в уголки его сознания, не позволяя произнести пугающие слова вслух. «И ты не хочешь, чтобы недели превратились в месяцы, а ты превратился в кого-то вроде… Суин. – решает за него Лиён; Донхёк вздыхает и понимает, что ей не нужно подтверждение. «Что ж, хорошо. – продолжает она более воодушевленным тоном – Ты всё это осознал, и тогда... Что ты сделал после этого?» Силясь вспомнить, что следовало за кажущимся безвыходным ступором, Донхёк делает долгожданный глоток острого соуса из ложки и морщится, понимая, что пересолил. «Ну, если честно, я осознал это не сразу. Случилось ещё кое-что, но– Знаешь, все это не важно. Помню только, что когда собрался с мыслями, я собрался и сам и попросту... сбежал.» «Сбежал? А Марку ты что-нибудь объяснил?» Парень прожевывает кусок тушеного мяса и нехотя замечает ползущую по позвоночнику вину – «Н-Нет. Он звонил мне. Пару... десятков раз. Вчера и сегодня, но я не брал трубку. Я не знаю, что именно ему сказать.» «Я не удивлена, – Лиён фыркает, и от поступивших вдруг к горлу нервов Донхёк набирает полный рот еды – Вы оба любите уходить по-английски, как я погляжу. Знаешь, у людей с совестью принято объясняться, прежде чем исчезнуть. Даже если ничего официального у них не было.» «Я позвоню ему. – обещает парень, чувствуя, как уголки его губ оседают вниз – Как только найду, что сказать.» «Глупыш, – вдруг смеётся Лиён, задористо, как мгновенно постигшая его звонкая песнь кармы – Сколько его звонков ты уже пропустил? Боюсь, если ты не сделаешь этого в течении часа – Марк найдёт тебя сам.»