Трёхочковый.

«(не) малой»

(не) малой [12:24]: хееееен прости я так устал после катка что уснул сразу же как вернулся сорянчик:( я не обиделся, честно просто было не до телефона       Сонхун, как будто оторвав от сердца, копирует заветные цифры номера Хисына и скидывает их Джеюну, поджимая губы. Ладно, он правда обещал, так ещё и проигнорил — вообще двойная компенсация должна быть, поэтому он интересуется: (не) малой [12:26]: как там твой нос??? болит еще????????

me [12:28]:

ты меня напугал

но смотри мне -_-

а нос почти в порядке, просто болит немного, а так…

пустяки

о, и за номер спасибо!

(не) малой [12:29]: сгоняем сегодня на бп?

me [12:29]:

блэкпинк?

не, не интересуюсь их творчеством, прости

(не) малой [12:30]: ты же понял о чем я:( но для тупых расшифрую бп это баскетбольная площадка

me [12:33]:

не, я не пойду сегодня

ко мне мой малой приехал, это во-первых

во-вторых, я от тебя отдыхаю, так что развлекай себя сам

может, встретишь ребят

иди к вечеру, они там точно будут. по крайне мере, они сказали, что планируют вернуться

Муджин точно придёт, поэтому шагай

твоя возрастная категория>:)

(не) малой [12:38]: ВСМЫСЛЕ БЛЯТЬ

me [12:39]:

ему меньше двадцати

эх, малыши

(не) малой [12:41]: мне через пару месяцев двадцать, гений иди в жопу вообще       Улыбнувшись на ответ младшего, Джейк выходит из чата с ним и создаёт новый контакт, копируя номер и машинально запоминая пару первых цифр этой последовательности. Он никогда не отличался острым умом, поэтому даже не спешит блистать своей памятью, которую назвать хорошей довольно тяжело.

«бестик»

me [12:53]:

Хисын, привет! это Джеюн:)

я подумал, что мы бы могли провести время сегодня вечером, что скажешь?

      Отправив сообщение, Шим прикусывает нижнюю губу и терпеливо ждёт ответа и того момента, когда Хисын вообще появится в сети. Конечно, подобного рода сообщения совсем немного боязно отправлять тому, кто нравится, но… кто не рискует, тот не пьёт, верно? Да, именно так.       Выйдя из приложения и смахнув его из недавно посещённых, юноша заглядывает туда вновь и даже обновляет страницу, потянув пальцем вверх, но всё тщетно. Хисын всё ещё не в сети, а последний раз был в девять утра. И чего ему не спится?       — Кому пишешь? — Парнишка, нависнув практически над чужим телефоном, любопытно заглядывает в экран, но Джеюн вовремя выключает его, показывая лишь темноту. — Эй, ну расскажи.       — Рики-я, ты же обещал не лезть. — Джеюн склоняет голову к плечу и как-то устало вздыхает, хотя младший брат приехал всего час назад.       — Мне скучно. Хочу провести время с тобой, а не делать вид, будто весь день был рядом, — парнишка двигается со стулом ближе к Джеюну и, ложась на чистый кухонный стол, заглядывает прямо в глаза. — Все мои ещё спят, а одиночную катку начинать не хочется.       — Чем ты хочешь заняться, м?       — Расскажи, кому написал.       — Новому знакомому, — ну, если быть совсем честным, то и возлюбленному, но об этом история умалчивает. — Мы познакомились на баскете.       — О, ты всё ещё играешь! — удивляется Рики и сразу же оживляется, приподнимая голову. — А со мной на следующих выходных сыграешь?       — Посмотрим на твоё поведение.       — На твоё надо смотреть, вредина! — Юноша с опаской двигается назад, но не получает подзатыльник от старшего брата, чему даже удивляется. Что-то как-то не похоже на Шим Джеюна, любящего поиздеваться над младшим, потому что просто имеет такую власть.       — Сейчас домой поедешь.       Рики усиленно мотает головой из стороны в сторону, молча высказывая своё недовольство. Не то чтобы была какая-то разница между квартирой родителей и квартирой брата, просто во второй у него больше свободы и времени для бессмысленно просранных каток.       — К нам гости сегодня придут. Ну, ко мне. Я выделю тебе гостиную и даже разрешу орать из-за проигрышей, если ты оттуда не высунешься, пока я не приду за тобой.       — А в туалет можно будет?       — Можно.       — А попить?       — Я поставлю тебе пару бутылок в комнату. Только комп не залей, по-братски, мне ещё доклад делать. И курсовую писать. И другую студенческую парашу. — Джеюн как-то разочарованно и огорчённо вздыхает, вспоминая об учёбе, на которую пусть и не скоро, но придётся возвращаться. Не хочется, конечно, но пока позволяет время, он постарается отменно провести весь свой заслуженный отдых.       — А…       — Б. Хватит вопросами меня закидывать, жопа ты мелкая. — Джеюн игриво перебирает пальцами, добравшись до живота Рики, и щекочет, вызывая искренний смех и эмоции.       Пусть он и не в восторге от младшего брата, подобные моменты заставляют по-новому взглянуть на их взаимоотношения, построенные лишь на вечной делёжке вкусностей и компьютера.       — Всё, иди в зал.       — Да ну…       — Ну да. Я приду к тебе через минут десять, лады?       — Лады! — сорвавшись с места, Рики убегает в гостиную и даже закрывает за собой дверь, ведущую на кухню. Эх, Джеюн всё-таки безмерно любит эту мелочь и пока не хочет никому отдавать, даже если тот вытворит какую-то чушь. Родной ведь, зараза.       Взявшись за телефон, Шим замечает несколько сообщений из одного чата, подписанного как «бестик». Точно! Он ведь написал Хисыну и отчего-то позабыл, что это сделал.

«бестик»

бестик [13:01]: Привет, Юн-а! Звучит очень хорошо, хах! Я не против. Где встретимся и во сколько?

me [13:07]:

прости, отвлекся

ну, у меня нет выбора, поэтому приглашаю тебя к себе в квартиру

давай часов в семь? я придумаю, что можно поделать интересного

бестик [13:09]: Ого-ого, хорошо! Жду адрес;)

***

      В квартире студента из развлечений только компьютер и телевизор, отданный родителями по причине покупки нового. А, ну, интернет тоже имеется. У него нет ничего такого, чем реально можно было бы заняться на первом свидании, — Джеюн с особой лёгкостью воспринимает эту встречу в качестве свидания, ибо… один раз живёт, такое (такого парня) он упускать не хочет.        А ещё квартира студента не блестит от чистоты и регулярной уборки — Шим огорчённо вздыхает с осознанием того, что придётся убрать практически во всём своём доме, чтобы создать приятную атмосферу. Он даже запрягает Рики, чтобы тот вынес пару пакетов с мусором и отдельно стоящие коробки пиццы и чтобы убрал всю мелочёвку, которая мозолит глаза, в первые ящики тумбочек. А у Шима-младшего просто нет выбора — он повинуется, пусть и очень ленится поднять самого себя с дивана, и делает ровно то, о чём ему сказали.       Джейк же берётся за влажную уборку и небрежно протирает все поверхности, покрывшиеся разными по толщине слоями седой пыли. Ну, он правда убирается, просто не всегда добирается до верхних полок и пренебрегает уборкой лишних вещей — протирает вокруг них и радуется жизни, мол, я всё убрал.       — Хён, — ладно, Рики тоже вручили в руки тряпку и заставили протирать абсолютно пустые полки, — а можно ко мне придёт один человечек, а?       — Если вы не будете мешать, то пусть приходит. — Отвлекшись от уборки, Джейк приподнимает бровь в вопросительном жесте. — А кто это?       — А вот это тебе знать вообще не обязательно. Мы просто поиграем! Мои сказали, что уйдут к часам восьми, а я напомню, что одиночные катки — полная параша. Так что мне нужен хоть кто-нибудь.       — Рассказывай.       — Не-а. — Рики чувствует этот испепеляющий взгляд, потому останавливает процесс протирания пыли и оборачивается, — Да ну хён! Ты мне не всё рассказываешь, так что я тоже не буду. Потом вас познакомлю.       — Ладно. Но если будете мешать, я выгоню вас обоих на улицу и даже не посмотрю на то, что ты — мой младший брат. Понял?       — Понял я, понял.

***

      Уборка прошла вполне успешно — ну, почти. Рики очень и очень много ворчал, обещая Джеюну, что пожалуется на него маме с папой и расскажет, что он убирал всю его квартиру. Но Шим-старший такие проблемы решает мгновенно — обещает взять к себе уже в пятничный вечер, когда летняя школа заканчивается и начинается сплошная свобода. Ну, вот, Рики перестаёт злиться и уже говорит о том, как любит своего старшего брата.       Эх, Джейк может лишь позавидовать такой просто радости, ведь со своей загруженностью по осени даже забывает, что такое улыбка.       Взявшись за телефон впервые за несколько часов персонального ада, Джеюн смотрит на время и удивляется — на часах уже почти шесть часов вечера. Нет, они не убирались столько времени, скорее — охотно делали вид, что убираются, а ещё делали всё, чтобы не убираться. Джейк даже приготовил омлет на скорую руку (ладно, он нарочно готовил дофига минут, чтобы оттянуть уборку), чтобы накормить ребёнка и поесть самому.       В шесть часов Рики закрывается в гостиной, перед этим сбегав в туалет (нет, мало ли — вдруг Джейк решит его вообще не выпускать!), и включает компьютер. Начинает с кем-то разговаривать и клацать по клавиатуре, но Джейк на него внимания не обращает, предпочитая просто сидеть на обувной тумбе в коридоре и ожидать Хисына.       И пофиг, что ещё есть целый час в запасе.       Когда на горло вот так легко наступает приближение седьмого часа (время — примерно без десяти семь), слышится тихий из-за агрессивных и негодующих криков Рики стук в дверь, а Джеюн подрывается с места и тут же открывает долгожданному гостю.       — Привет! — они здороваются практически синхронно и тут же смущаются такого жеста, неловко пряча взгляды где-то на полу или в угольном ковре.       — Ну… проходи? — Джейк делает шаг назад, освобождая место для Хисына, и потирает заднюю сторону шеи от всей этой неловкости.       Сняв кроссовки и лёгкую ветровку, Ли проходит в квартиру и вздрагивает, когда слышит отчаянные вопли, — очевидно, Рики проиграл или сделал не тот шаг, ведущий к этому самому проигрышу.       — Там кто?..       — А… — Джейк, по правде говоря, успел свыкнуться с ором брата и даже забыть о том, что он вообще существует в его квартире. — Ко мне приехал младший брат, так что… как-то вот так. Одного в пустой квартире я не могу его оставить, так как несу ответственность, поэтому прости, если он будет мешать. Не, я с ним поговорил на этот счёт, и мы даже смогли договориться.       — Всё в норме, он не будет мешать. Просто не беспокойся, ладно? Всё хорошо, — заверяет Хисын и вручает небольшой пакет Джеюну, улыбаясь. Приняв нечто шуршащее, юноша заглядывает внутрь и обнаруживает небольшую подарочную бутылочку вина и упаковку леденцов на палочках. Если это намёк, то Шим охотно делает вид, будто его не понял.       Впрочем, он даже не знает, о каком намеке идёт речь.       — Ну… тут гостиная, напротив нас дверь — это ванная, туалет слева от него. Вглубь налево — кухня, направо — спальня. Будем тусоваться там, вот… — Джейк слышит лишь смешок позади себя и поджимает губы, ощущая, как медленно, но верно сгорают его уши.       Ладно, он всё ещё делает вид самого тупого на свете человека, иначе сгорит от стыда быстрее, чем проведёт свидание с Хисыном.       — Ты можешь… ну, ты можешь идти в комнату, а я принесу бокалы, раз теперь есть выпивка.       — Не стал брать большую бутылку — тут так, расслабиться.       Джеюн уже готов умереть, отдав себя прямо в руки этого парня. Он добровольно пойдёт на растерзание лишь с осознанием того, что терзать его будет Ли, нифига себе, Хисын.       Проводив Хисына до спальни, Шим возвращается в коридор и выключает свет, успев щёлкнуть замком на двери пару раз. Он тоже вздрагивает, когда слышит разозлённый рёв — не то чтобы он очень громкий, просто всегда так неожиданно начинается.       — Да вы заеб!..       — Рики! — младший, осознав, что его почти поймали, тут же притихает — даже саморучно убавляет звуки самой игры, ведь наушники он с собой не решился брать.       Уходя на кухню и тяжко вздыхая, Джейк пытается найти в своих закромах пару бокалов и удивляется, когда реально их находит. И почему он уверен, что эти бокалы подогнали ему родители, ибо сам не пьёт из красивой посуды — предпочитает один небольшой стакан для всех видов напитков.       С бокалами и довольной улыбкой он шагает в свою комнату, не забыв глянуть в зеркало, висящее в ванной, — не то чтобы он пытался как-то принарядиться, просто надел другие домашние вещи, которые выглядят адекватнее тех. Просто серые шорты и объёмная футболка в цвет хаки — комфортно и со вкусом.       Зайдя в комнату, обнаруживает лежащего на кровати Хисына, уже сменившего образ: теперь на нём длинные, почти как штаны, шорты чёрного цвета и пыльно-розовая футболка.       Так, стоп, он говорил, что не интересуется Блэкпинк? Зря, он теперь очень хочет поближе познакомиться.       Неловкость в комнате расцветает сильнее, когда Ли просто осматривает пустующие (телевизор не в счёт) стены, а Джейк пытается сообразить, что нужно сказать в первую очередь.       — Хисын, я… — глянув на упаковку леденцов, лежащих на прикроватной тумбочке, Джейк лишь снова поджимает губы. — прости, я не фанат сладкого, если честно…       «Но являюсь твоим фанатом, а ты вот прям сладкий, сечёшь?» — хочется добавить, но вот романтику портить совсем не хочется. Ну, и кто знает, сколько на самом деле сахара в Хисыне. Эх, а Джеюн уже готов съесть эту штуковину на палочке, лишь бы не обидеть человека.       — Джеюн-а, — окликает потерянного в собственной же комнате юношу и мягко улыбается. — всё в порядке, перестань извиняться. Мы только-только узнаем друг друга, так что… предпочтений не знаем. Отдашь младшенькому, если он таким питается.       — Он точно съест, поверь мне.       Усаживаясь рядом, Джейк хватается за пульт и включается телевизор, сразу же переходя в приложение для просмотра фильмов.       — Давай глянем какой-нибудь фильмец или мульт? Что скажешь?       — Да, давай посмотрим фильм, что ли. — Хисын пожимает плечами, явно соглашаясь на любую авантюру, которую ему предложит Шим Джеюн.       Выбор чего-то адекватного совсем не большой — Шим даже разочарованно вздыхает из раза в раз, когда замечает низкий рейтинг оценивания фильма или гневные отзывы о том, что весь сюжет построен на голимой бессмыслице. Хисын же, продолжая лежать и не принимая сидячее положение, охотно засматривается на младшего и подмечает очень (охуеть какие) красивые руки — они, покрытые васильковыми нитями лент, в приглушённой обстановке выглядят просто нереально, а тонкие запястья подливают масла в огонь. И пальцы у него длинные — всяко длиннее собственных.       Джейк включает что-то иностранное и вполне спокойное — без войнушек, сражений и прочей эпики, которая сломает и так разрушенную романтику. Сломанная неловкостью атмосфера пока не возвращается в прежнее положение — начинается лишь заставка, состоящая из логотипов компаний и прочих ненужных слов. Откладывая пульт на тумбу, юноша ложится рядом с Хисыном и удобнее устраивается на привычном месте: поправляет под ногами покрывало, мнёт подушку, чтобы та комфортнее уместилась на шее, и в принципе ёрзает на месте. Хисын же лежит неподвижно, наверняка уже успев найти для себя то положение, которое считает нужным и реально удобным.       Фильм идёт вполне равномерно, не выделяя каких-то конкретных по добру и злу персонажей и не пестря резкими, эпичными моментами. Повествование вполне себе интересное, местами даже забавное — и Джейк, и Хисын усмехаются практически одновременно, когда такие моменты появляются. Впрочем, вообще всё проходит спокойно — от неловкости остаётся только её отсутствие.       Всё и все остаются довольными даже тогда, когда Хи осторожно двигается ближе и создаёт несколько точек соприкосновения их тел: ступни, лежащие на кровати ладони и плечи. Казалось бы, всего-ничего, а Джейк уже задерживает дыхание и старается высмотреть каждую деталь в главной героине, находя её очень интересным персонажем. Всяко интересней того, что происходит в реальном жизни.       И ведь они даже не выпивали! Хисын просто охотно прилипает к чужому телу и довольствуется его теплом, хотя в комнате совсем не холодно. Становится даже жарко, а кожа в местах соприкосновения загорается румянцем — Хисын оставляет ощутимые ожоги.       Почему-то фильм начинает тянуться всё медленнее и медленнее, заставляя Джеюна кусать собственные губы и щёки изнутри. Не то чтобы он не рад проводить время с Ли, просто… да ну как тут собрать себя по частям обратно в адекватно функционирующего и мыслящего человека, когда тут вот это чудо рядом лежит? Шим находит эту задачу очень непростой и элементарно сдаётся.       — Джеюн-а, всё хорошо?       Пиздец, он слишком очевидно нервничает.       — Ну… да? А что?       — Ты хмуришься весь фильм, а там ничего серьёзного нет, — говорит с какой-то победной улыбкой. Ну, хоть кто-то в этом доме выигрывает и не вопит из-за утерянной радости.       Хисын, пальцами прикасаясь к густым бровям, сведённым к переносице, осторожно разглаживает образовавшиеся морщинки и магическим образом заставляет Джеюна чуть-чуть приподнять уголки губ для большей правдоподобности — он ведь вообще не нервничает, не-а.       — Перемотаешь немного назад? — Шим кивает в ответ и тут же листает на секунд тридцать назад, чтоб уже наверняка и точно угадать с тем местом, которое они пропустили. Там, оказывается, было что-то юморное, ведь теперь парни смеются, а Джейк продолжает слушать не только чужой мелодичный смех, но и собственное сердцебиение, которое вот-вот пробьёт все рёбра насквозь.       Ещё минут десять от фильма, суть которого давно потеряна, Шим старается принять такое положение, которое будет реально комфортным, но в итоге просто усаживается на матрасе, выпрямив ноги. Под спину укладывает декоративные подушки и довольствуется вполне комфортными условиями. Хисын же остаётся неподвижным и даже немного отодвигается, позволяя младшему дышать дальше и стараясь восстановить сломанные границы. Не то чтобы очень получается, конечно, но теперь Джейку легче.       Когда суть фильма вообще теряет какой-либо смысл, Хисын (очевидно, он тоже не особо-то и интересовался сюжетом и общей картиной) скучающе вздыхает и без разрешения укладывает голову на чужое плечо, незаметно улыбаясь и приподнимая самого себя.       Джеюн снова теряется и просто пропускает мимо ушей какую-то идиотскую фразу главной героини, сосредотачиваясь на восстановлении собственного дыхания и на одичавшем сердце, колотящемся как-то аномально сильно и быстро. Ему бы ещё пару минуточек спокойствия, но Хисын все правила и надобности обесценивает, всё же пытаясь провести время реально вместе.       Руками приобнимает чужой торс, стараясь не надавливать на рёбра, а головой скользит по крепкой груди — усмехается, когда слышит учащённое сердцебиение и частые вздохи.       — Джеюн-а, ты нервничаешь, — констатирует и дураку понятный факт, а после хватает Шима за ладонь, укладывая её на собственную спину. — Хэй, прекращай так переживать. Ко мне тоже можно прикасаться, представляешь? Я не кусаюсь.       Обстановка становится нереально удушающей — Джейк ярко ощущает чужое дыхание, перебравшееся на шею, чужие пальцы, огибающие ткань футболки и оглаживающие чуть торчащие рёбра, и в целом чужие прикосновения, которые кажутся какой-то мечтой о прекрасном — прямо как во вчерашнем сне.       Кожа порывается алыми пятнами от каждого касания и поглаживания, а Хисын довольствуется тем, что творит, осторожно, практически невесомо чмокая в шею, ближе к подбородку. Даже от поцелуя остаётся заметный влажный след. Джеюн сглатывает и прикрывает глаза, опрокидывая голову назад.       Фильм больше вообще не интересует — вот от слова совсем. Сюжет там какой-то дырявый и косой, а главная героиня несёт какую-то чушь вкупе с философскими рассуждениями. Бред бредом.       Ли, подтянув самого себя чуть повыше, продолжает пригревать себе место ладонью на чужих рёбрах и нависает сверху, наклоняясь ниже. Ещё один сокращённый миллиметр между ними, — и Шим размыкает губы, ощущая еле уловимое соприкосновение своего носа с хисыновым.       Однако, как хорошо, что голову он приподнял, — всё ещё не отошедший от удара мячом нос начинает кровоточить, прерывая всю идиллию, так удачно созданную старшим, и мгновенно окрашивая такие целовательные губы алыми полосами.

***

      — Прости. Я, наверное, слишком сильно тебя толкнул?       — Пустяки. Твой кровавый нос не смог бы меня дождаться.       Так, блять.       Следовало продолжение, что ли? Джейк мысленно задаёт себе тысячу вопросов, но на лице оставляет плясать лишь полное спокойствие. Знает, что ответы на свои вопросы не получит, поэтому даже не пытается озвучить их вслух, разгуливая взглядом по полу.       — Ты где его так? — Хисын осторожно прикасается пальцем, смазанным обезболивающей мазью, к переносице, еле ощутимо нанося средство на кожу. Там расцвёл небольшой сливово-багряный синяк.       — Баскетбольный мяч прилетел. Я не помню, как точно это произошло.       Кухонный стол, некогда заполненный всяческой вкусной едой, сейчас пестрит лишь лекарственными тюбиками, коробочками и склянками, а ещё огромным мотком ваты, который, кстати, подогнали родители. Ну, мало ли, что случится, — и этим они ему точно пророчили такой нос, которые кровоточит при каждом аккуратном соприкосновении с ним. Нелепо, но факт.       Ваты, смоченной противной перекисью, ещё очень много и в ноздрях — Джейк каждые две минуты делает себе новые ватные тампончики, выкладывая окровавленный в чёрный пакет, которые Хисын заранее подготовил для любого мусора.       — Сильно болит?       — Нет, всё в норме. Пройдёт. — Джеюн чувствует себя неважно лишь потому, что очень переживает за свой внешний вид, который жизнь явно помотала. Знатно так, чтобы существование малиной не казалось.       Хисын, разобравшись с мазью и закрыв тюбик миниатюрной крышкой, отрывает большой кусочек ваты и поднимается со стула, чтобы намочить его водой. С мокрым облаком в руках возвращается на место и, подвинув себя вместе со стулом ближе к Шиму, осторожно утирает алые следы, оставшиеся на губах и подбородке. Делает всё крайне бережно, боясь сотворить что-то не то вновь. Не то чтобы он жалеет о том, что делал, просто сейчас очень переживает за состояние Джейка.       — Мне не стоило к тебе лезть, да? Прости.       — Всё хорошо, эй! Ты не виноват в том, что у меня сосуды хрупкие. Ну, по крайней мере, им стало хуже после каких-то крутых капель. — Джейк строит недовольную мордашку и сгибает безымянный и средний пальцы, обозначая фиговую, но всё ещё крутость того самого лекарства.       Хисын, лишь тихонько посмеявшись, хватает чёрный пакет с кроваво-ватным содержимым и сгребает всё лишнее со стола внутрь, поднимаясь. Завязывает крепкий узел и удаляет этот несчастный пакет из поля зрения, выбрасывая в мусорное ведро. Когда оборачивается, замечает, что Джеюн вытаскивает из носа кровавые ватные тампоны и укладывает их на стол, абсолютно наплевав на его уже былую чистоту; шмыгает носом и убеждается: теперь всё точно в порядке.       — Ты меня напугал, Юн-а. — Встав меж шимовых разведённых бёдер, Ли осторожно обрамляет побледневшее лицо ладонями, а большими пальцами проходится по бархатным щекам, оглаживая природные неровности. Один шрам, оставленный детской болезнью, ямкой оседает на правой щеке — точно такой же красуется на подбородке. — Ты красивый. И очень хороший.       Джеюн, обративши взгляд на старшего, с особой благодарностью в глазах принимает комплименты, пусть внутри у него всё сгорает до уродского жжёного сахара, который он терпеть не может, и обливается дурацкой патокой — её не было слишком давно, он никак привыкнуть не может. Пусть из-за этого «глаза в глаза» он понемногу умирает, бежать от него не спешит — довольствуется.       Склонившись ближе и выгнув спину почти до состояния стоящей буквы «с», Хисын нарочно склоняет голову сильнее, боясь снова задеть только-только реабилитировавшийся нос, и мягко прикасается к чужим губам своими. Целует практически невесомо и ощущает шимовы ладони, прижимающие чуть ближе, на своей пояснице.       Хи отстраняется совсем неохотно и неспешно, стараясь напоследок насладиться лёгким соприкосновением. Как только между ними остаются лишь объятья, не позволяющие никуда уходить, старший прислоняется к чужому лбу своим и находит в этом опору для себя. Расслабленно прикрывает глаза и облегчённо вздыхает. Не то чтобы то, что он делал, это так тяжело, просто волнение скрашивает всю лёгкую работу.       Где-то в стороне слышатся тихие шаги, неспешно приближающиеся к кухне и явно пытающиеся испортить всю романтику.       — Ух ты… — удивлённо шепчет Рики, приподнимая брови и разглядывая довольно интересную картину. Джейк, услышав чужой шёпот, поворачивает голову в сторону брата и недовольно глядит в ответ. — Не бей! Я помню, что обещал сидеть в зале, но у меня закончилась вода, а ты поставил мне всего две бутылки!       На одном дыхании Рики завершает свою речь и, однозначно точно смутившись, прикрывает глаза ладонью — конечно, для просмотра хотя бы на местность, оставляет меж пальцев небольшую щёлку и идёт дальше. Хисын и Джеюн наблюдают за ним, и только первый не спешит его торопить, лишь улыбаясь.       — К нам уже пришли? — Заметив в руках младшего брата два больших стакана, Джеюн вскидывает бровями, даже несмотря на то, что Рики стоит к нему спиной.       — Ага. — Расправившись со своей жаждой и налив ещё в один стакан, Шим-младший сбегает из комнаты, стараясь вообще передвигаться так, чтобы взгляд снова не зацепился за стоящую в объятьях пару.       — Вы похожи, — говорит Хисын, как только слышит стук двери о дверной косяк.       — Чем?       — Смущаетесь от мелочей, к которым, очевидно, стоило бы привыкнуть.

***

      Впрочем, всё в остальном проходит очень даже гладко — главное, что нос больше не кровоточит от мелких прикосновений, а Джеюн больше не нервничает, вызывая это кровопролитие. Ну, может быть, он всё ещё переживает насчёт того, как выглядит, но как-то забывается, когда Хисын тянет за собой в спальню и предлагает посмотреть что-то более интересное.       И они смотрят полнометражный мультфильм, сюжет которого имеет не только большой смысл, но и огромное количество неожиданных поворотов — на них смотреть одно удовольствие.       Хисын ложится на чужой живот, занимая практически всю площадь кровати, но Джеюн не жалуется — просто поглаживает по голове и осторожно перебирает серебряные пряди, боясь отвлечь от просмотра.       Ну, вот так и получается, что времени до полуночи остаётся немного — глаза неприятно тянет, виски как-то пульсируют от недостаточного сна, а голова грозится упасть сразу же, если её не положат на подушку. Хисын и Джейк под конец мультфильма начинают клевать носами, норовя уснуть, но у старшего в голове плотно сидит мысль о том, что пора бы ретироваться домой.       Ну, а он кто такой, чтобы самого себя не слушать? Слушает, конечно, поэтому поднимается с кровати сразу же, как наступают длиннющие титры. Забирает свои вещи, которые сложил на тумбу, и уходит в ванную, чтобы переодеться в уличное. Джеюн же время зря не теряет — скидывает на пол покрывало, не заботясь о том, что его, между прочим, стоит сложить; только вот не валится на кровать, потому что Хисын всё ещё в квартире.       Услышав то, как открывается дверь, он выбегает из спальни и тут же уходит за Хисыном, размеренно шагающим к коридору. Шим, будто находясь не у себя дома, оглядывается по сторонам и только потом вспоминает, что у его в гостях брат и его «кто-то, с кем можно поиграть». Рассматривает застеклённые двери и видит лишь яркий свет от экрана компьютера, но внутрь пока не заглядывает — вроде как, Рики вообще на замок закрылся.       — Спасибо за вечер, Джеюн-а.       — И тебе.       Хисын довольно быстро удаляется из чужой квартиры — Шим даже слышит, как быстро и резво он улетает (образно говоря, конечно) по лестнице, топая по ступенькам. Он вот так обычно убегает на первые пары, на которые имеет привычку опаздывать, ведь лифт в этом доме невыносимо медленный.       — Рики-я, вы можете выходить! — кричит Джеюн и, выключив в коридоре свет, останавливается у двери в гостиную, всё ещё думая, что она закрыта. Но ведь нифига не так.       Осторожно пошевелив ручкой, удивляется и практически нараспашку открывает эту дверь, но тут же затихает, обнаружив безбожно милую картину: Рики посапывает и, расположившись на длинной части дивана и удобно положив маленькие подушки себе под шею и спину, обнимает спящую на груди девушку, выглядящую довольно миниатюрно. Щекой она прижимается к левой части грудной клетки, ответно обнимая за спину, а ещё сворачивается почти калачиком, стараясь вместиться на небольшом диване.       Два свидания в одной квартире? Очень даже неплохая схема.