Аномалия

Дождавшись, когда на улице окончательно стемнеет, а бледно-алые разводы на небе сменятся густой синевой, парни подошли к краю тоннеля и с опаской выглянули наружу. Там по-прежнему не было видно ни души, лишь ветер гонял между неподвижных автомобилей белоснежный картонный стаканчик из-под кофе. Тот дребезжал, когда проскакивал между колёсами, но всё равно упрямо находил выход из-под днища очередной машины, весело и бодро продолжая свой путь в никуда. — Давайте их накроем чем-нибудь? — стараясь не смотреть в сторону тел, глухо предложил Хан. Несмотря на то, что они успели привыкнуть к неприятно-сладковатому запаху разлагающихся тел, смотреть на них всё же было жутко. Особенно, когда они находились буквально в паре шагов. Поэтому, согласно кивнув, Хёнджин проводил взглядом друга, тут же бросившегося со всех ног обратно в автобус. Джинсоль наблюдала за ними с расстояния, не спеша подходить ближе — то ли боялась, что внезапно небо разрежет солнечный луч, ударив ярко-жёлтым сиянием прямо ей в глаза; то ли всячески избегала близкого соседства с мертвецами, ещё вчера бывшими вполне себе обычными живыми людьми. Вернувшись к ним с грудой тряпья, Джисон остановился напротив Хвана, и тот скептически изогнул бровь. Потянув за свисающий к асфальту рукав, он внимательно рассмотрел мятую клетчатую рубашку, а затем покосился на трупы. — Да ладно, я всё равно её не носил! Не говоря ни слова, капитан встряхнул ткань и хорошенько её расправил, а затем, сделав небольшой шаг вперёд, накрыл ей два ближайших к тоннелю тела. — Ещё толстовку возьми! — затеребил его за локоть Джисон. — Как раз на тех двоих хватит! — А ты вечно в этой футболке ходить собрался? А если завтра станет холодно или дождь пойдёт?! — принялся отчитывать его Хёнджин. — Можем взять одну из толстовок Криса, — внезапно предложил Феликс, чем привлёк к себе всеобщее внимание. — В плане, у него в сумке несколько штук лежит. Он бы и не заметил исчезновение одной из них. Помедлив, Хван неуверенно дёрнул плечом, что Ли расшифровал как: «Ну, если ты так думаешь, то ладно, спорить не буду. Но в вещах тренера тоже рыться не собираюсь. Твоя идея, ты и действуй!» Не став дожидаться, когда брюнет озвучит свои мысли, Феликс понятливо развернулся и зашагал к автобусу. Пройдя мимо пристально наблюдающей за ним Джинсоль, он нырнул в салон и безошибочно отыскал спортивную сумку Криса, оставшуюся лежать на переднем сиденье. Успокоив себя мыслью о том, что Бан предложил бы им то же самое, блондин медленно и осторожно открыл молнию и заглянул внутрь. Чутьё его не подвело — внутри, аккуратно сложенные, лежали три чёрных толстовки, единственными отличиями в которых были лишь эмблемы с названиями компаний, нашитые на груди. Трепетно погладив подушечками пальцев ткань верхней из них, Ли всё же взял её в руки, вновь вжикнул молнией и вернулся к остальным. Когда с маскировкой тел, к всеобщему облегчению, было покончено, они негласно вернулись к той теме, которая и подтолкнула их так близко к выходу из тоннеля, под сводами которого они провели последние тридцать часов. Дерево — а оно было единственным в зоне видимости — скрипело на усилившемся к ночи ветру, изредка роняя листву, заполошно кружащуюся в воздухе. Идти до него было шагов двадцать, только и оставалось, что спрыгнуть с шоссе и пройти чуть по земле. Деревце было совсем молодое, тонкое, с причудливо изогнутым стволом. Каким чудом оно выросло на безжизненном склоне горы? Кто его посадил сюда несколько лет назад, ещё не зная, как много оно будет значить однажды для людей, волею судьбы заточённых в этом месте? — Короче, нам нужны ветки, — обратившись к капитану, со знанием дела сообщил Джисон. — Учитывая, что погода уже несколько недель стоит сухая, то у нас должно получиться их разжечь! Хёнджин наклонился к ящику, который они притащили с собой, и внимательно осмотрел лежащие в нём инструменты. Подхватив небольших размеров топор, он взвесил его на ладони, пару раз со свистом рассёк им воздух, будто примеривался к рукоятке, и уже готов был шагнуть вперёд, как Чонин решительно преградил ему дорогу. — А может ну его, это мясо? — робко улыбнулся младший. — Стухнет, да и чёрт с ним! — Эй, ты чего такое говоришь?! — на этот раз не оставшись в стороне, в сердцах возмутилась Джинсоль. — Мы сейчас находимся в таком положении, что не можем пожертвовать ни одним кусочком еды. А тут целый килограмм говядины. И ты предлагаешь позволить ему испортиться?! — Ох, Хван, а она у тебя с характером! — похлопав друга по плечу, тихо хохотнул Джисон. — Небось под каблуком тебя держит, а? Чтобы не видеть реакции Хёнджина на слащавое «она у тебя» и шутливо-презрительное «под каблуком», Феликс обернулся к девушке и смерил её пронзительным тяжёлым взглядом. Ненавидел ли он её? О, нет, для такого сильного чувства в нём не осталось ни физических, ни моральных ресурсов. Предпочёл бы он, чтобы Джинсоль здесь не было? Или чтобы она вела себя потише, и не липла столь тесно и жадно к Хвану? Да, да, тысяча грёбаных да! — И вообще, почему туда должен идти именно ты? — не унималась Ким, даже соизволив приблизиться к парням на несколько метров. — Пусть сходит кто-нибудь другой, вас четверо человек, ты не обязан всё взваливать на себя! — Да ты что! И кто же, например? — явно задетый этими словами за живое, грубо огрызнулся Хёнджин. — Может Джисон, который уже успел сгонять сегодня до противоположного конца тоннеля и вернуться обратно? Или мой младший брат, о котором именно я должен заботиться в отсутствие его родителей? Ничуть не впечатлённая пылкой речью бойфренда, Джинсоль выразительно посмотрела на Феликса, а когда встретилась с ним взглядом, то неожиданно смутилась и спешно отвернулась. Хёнджин тоже замешкался — буквально на долю секунды — но этой паузы хватило, чтобы принять решение. Да, не такое обдуманное и взвешенное, как ему хотелось бы, но и Ли не был тренером Баном, чтобы всегда думать наперёд и выстраивать мудрёные стратегии. Молча выдернув топор из руки растерянного капитана, Феликс выскочил из-под сводов тоннеля и в страхе зажмурился. В лицо тут же ударил свежий ветер, отбросил длинные светлые пряди со лба, покрыл прохладными поцелуями веснушки на бледных щеках, и полетел дальше, к вершине горы, чтобы озорно завывать там и закручиваться в невидимые человеческому взгляду вихри. К счастью, ничего страшного не случилось — ни через десять секунд, ни через тридцать. Блондин не упал замертво, даже головокружения не ощутил — если только от резкого прилива кислорода в лёгкие. Неуверенно обернувшись к остальным, по-прежнему не сдвинувшимся с места и неотрывно наблюдавшим за ним, он зачем-то им кивнул, хотя они не задавали вопросов, и побрёл к дереву. Асфальт под ногами быстро закончился, сменившись сухой землёй и мелкими камушками. Ещё несколько шагов, и ладонь коснулась шершавой коры, нежно погладила её, словно заранее извинялась за боль, которую планировала причинить. Но вместо того, чтобы подтянуть к себе нижние ветки, спешно перерубить их топором, а затем утащить награбленное в освещённую красными огнями нору, Феликс посмотрел на усыпанное звёздами небо и поджал малодушно задрожавшие губы. В голове было много мыслей, но думать их было некогда. Думать их было больно. И хотя Ли знал, что вскорости они бы непременно его догнали, как быстро и отчаянно он от них ни убегал, но это не должно было случиться сейчас. Не здесь, когда он был настолько открыт и уязвим для малейшей опасности. Не в этот миг, когда остальные смотрели на него. — Ты чего замер? — вполголоса позвал его Хёнджин, в руку которого мёртвой хваткой вцепилась Джинсоль, не позволяя выйти наружу. Смерив капитана усталым обречённым взглядом, Феликс совершил над собой усилие, встряхнулся, достал в прыжке до нижней ветки, а затем, как следует размахнувшись, с первой попытки уверенно перерубил её топором. В тоннель он вернулся через пару минут, волоча за собой несколько покрытых листвой сучков. Молча оставив их лежать рядом с парнями, он бросил топор обратно в ящик, и, не оборачиваясь, направился прямиком в салон. Прошагав по пустому проходу, скинул с себя кеды, забрался с ногами на заднее сиденье, подтянул к себе сумку и вывалил перед собой лежащие в ней вещи. Он несколько минут потратил на то, чтобы перебрать одежду, дотошно сложить её, а не оставлять валяться мятым комом. После этого блондин рассортировал по карманам сумки документы, ключи от дома, безуспешно потыкал на кнопку включения телефона, а когда чуда не случилось, убрал его обратно и закрыл молнию. Не зная, чем ещё себя занять, Ли покосился в окно, выходящее на противоположный край тоннеля, где, прямо посреди асфальта, под неровным свечением кислотно-красных ламп, Джисон тщетно пытался разжечь костёр. Чонин ему ассистировал, ловко выдирая и комкая страницы журнала, а вот стоящие в стороне Хёнджин и Джинсоль явно спорили, не обращая ни на кого внимания. Устав наблюдать за чужой перепалкой, Феликс улёгся поудобнее, лицом к сиденьям, и подложил себе под голову сумку. Прямо в живот ему упиралась рукоятка биты, поэтому он подтянул её повыше, сомкнул вокруг неё пальцы, начав чувствовать себя чуть увереннее, и вскоре задремал. Парень просыпался пару раз, осоловело вращал глазами, и вновь проваливался в нездоровый душный сон. Ему снилось ярко-голубое июньское небо и неспешно плывущий по его волнам белоснежный дирижабль. Обрамлённый солнечным сиянием, он отбрасывал тень на землю — именно в том месте, где, запрокинув голову, за ним наблюдал Феликс. И это была всё та же дорога, заставленная разбитыми машинами. На обочине росло то же деревце, только теперь смертельно раненое и истекающее древесным соком на месте свежих ран. И зев красного тоннеля тоже ничуть не изменился, только теперь в нём стоял один лишь Хёнджин, и, не мигая, смотрел на него. Феликс понимал, что умрёт в тот же момент, когда дирижабль проплывёт над ним, безжалостно оставив на растерзание солнечным лучам, но не предпринимал никаких попыток, чтобы спастись. Он продолжал смотреть на Хвана, а тот на него, а конец тени всё приближался, облизывая жаром носы кед. — Эй, — кто-то осторожно коснулся плеча блондина, и тот, на мгновение оцепенев, резко обернулся. Чудом не свалившись с сиденья, парень испуганно распахнул ресницы и непонимающе уставился на нависающего над ним взволнованного Чонина. — Тише! — неловко попытался успокоить его младший. — Это я! Не узнал? С трудом сбросив с себя липкое оцепенение, Феликс невпопад кивнул и медленно сел. Промокнув выступившую на лбу испарину рукавом толстовки, он бегло осмотрелся, но никого, кроме Яна, в салоне не увидел. Тогда он повернулся в ту сторону, где недавно Джисон разжигал костёр, и его лицо озарила слабая улыбка — огонь вовсю горел, а сгрудившаяся вокруг него троица упоённо и с наслаждением чавкала, изредка облизывая пальцы. — Пойдём с нами. Мы там мясо пожарили, на всех хватит, — пытаясь перехватить его рассеянный взгляд, осторожно позвал Чонин. Недолго помолчав, Феликс отрицательно мотнул головой и принялся теребить молнию на толстовке — так отчаянно, словно хотел её сломать. — Опять ты за старое, — без спроса усевшись рядом, мягко пожурил его младший. — В боулинг не ходил, бары и кафе упрямо игнорировал, и даже сейчас не хочешь разделить с нами кусок мяса. Почему? Так не нравится наша компания? Приподняв в вымученной усмешке уголок губ, блондин прикрыл глаза, мысленно умоляя Чонина убраться отсюда, как можно быстрее и дальше. И нет, Чонин не был ни в чём виноват. И Феликс был даже благодарен ему за заботу, но он не готов был выйти сейчас к остальным, равно как и объяснять причины своего решения. Что он, в принципе, должен был сказать? Что чувствовал себя лишним в их дружной компании? Так то была исключительно его вина. Чонин прав, его не раз приглашали отдохнуть вместе с командой, но Феликс предпочитал шумным посиделкам в баре одинокое затворничество в стенах собственной квартиры. Что ещё? Не хотел смотреть на то, как Хёнджин и Джинсоль прижимались друг к другу и с теплотой переплетали пальцы? Так они были парой. Встретились, влюбились, построили отношения — их не в чем было упрекнуть. Ким не была виновата в том, что Хвану нравились девушки. Он сам её заметил. Сам добивался. И всё, что оставалось Феликсу, так это кусать свои локти и жалеть о том, что не родился девчонкой. Хотя и тогда у него — тихого, мелкого и веснушчатого — не было никаких шансов понравиться местному красавчику. — У меня нет аппетита, — вместо пылкой тирады, тихо выдохнул Феликс. — Тогда просто посиди с нами. — Я спать хочу! Окинув блондина задумчивым взглядом, Ян тяжело вздохнул и возвёл глаза к потолку. Внезапно Джинсоль засмеялась так громко, что оба парня невольно уставились в окно — девушка продолжала хохотать, одной ладонью прикрывая рот, а второй легко упираясь в плечо бойфренда, явно довольного своей шуткой. — Она классная, — непонятно зачем произнёс Чонин. — Хёнджину повезло, что она здесь, рядом с ним. Мне тоже нравилась… точнее, нравится одна девушка. Её зовут Аён, мы учимся в одном классе. Я хотел ей признаться до конца учебного года, но не успел. Сконфуженно фыркнув, смутившись собственных слов, парнишка неловко почесал бровь и замолчал. И Феликс, в совершенно искренней попытке его поддержать, положил руку на его плечо и крепко сжал. — Я уверен, что тебе ещё представится такой шанс! — тихо, но твёрдо произнёс он. — Аён наверняка жива, не могли ведь все люди в одночасье погибнуть. И только представь, как сильно она обрадуется, когда увидит тебя! — Да конечно! — хлопнув Ли по колену, стыдливо зарделся Ян. — Знаешь, сколько за ней парней бегает? Я так, предпоследний в списке. — Кто бы говорил! — хитро прищурившись, цокнул языком Феликс. — Сам смотри, ты у нас красивый, обаятельный, высокий. Загнув три пальца, блондин хотел продолжить список, но, взглянув на ставшее малиновым лицо младшего, благоразумно замолчал. Чонин же, на голову которого свалился целый ворох комплиментов, в спешке обмахнулся ладонями и громко фыркнул. — Скажешь тоже! Мне всего девятнадцать лет, а за ней даже студенты пытались ухаживать. Правда, она никому не ответила взаимностью. — Да ладно! Уж не из-за того ли, что ей нравится одноклассник по фамилии Ян? — шокированно округлив глаза, предположил блондин, и довольный Чонин тут же принялся шутливо лупить его кулаками. Рассмеявшись над его реакцией на свои слова, Феликс откинулся на спинку сиденья и лениво пошевелил вытянутыми в проход ногами. Он не понимал, почему Ян не возвращался к остальным, продолжая упрямо сидеть рядом. Наверное, пытался развлечь, а может ему просто нравилась похвала в свой адрес и горячие убеждения в том, что Аён была жива, и только и ждала, что встречи с ним. Некоторое время они сидели молча, а затем, резко пихнув притихшего Ли локтем в бок, Чонин загадочно поиграл бровями и подался вперёд, почти соприкоснувшись с блондином носами. — А тебе кто-нибудь нравится? — Мне? — рассеянно переспросил парень. — Да, тебе! — подтвердил Ян. — Может, какая-нибудь девочка из чирлидерш? — Да нет, в принципе, — чувствуя, что и сам начал неумолимо краснеть, протянул Феликс. — В жизни не поверю! Наверняка успел на кого-нибудь глаз положить! Ну, скажи! Я никому твой секрет не открою, — в нетерпении давил на него назойливый парнишка, явно не догадываясь, как сильно ему бы не понравилась правда. К счастью, Феликс и не собирался произносить её вслух. Право, ещё этого не хватало — рассказывать о своих пылких чувствах к Хёнджину его двоюродному брату. Минимум, его бы в тот же миг записали в извращенцы. Максимум — выпнули из-под сводов тоннеля, навсегда запретив к нему приближаться. — Эй вы, долго ещё будете секретничать? Вздрогнув всем телом, Ли повернулся на звук знакомого голоса и замер — Хёнджин стоял на нижней ступеньке автобуса и с интересом заглядывал в салон. — Хён! — тут же с энтузиазмом отозвался Чонин. — Я его зову посидеть с нами, а он опять отказывается! — Да как он смеет?! — в притворном ужасе ахнул Хван. — Мой любимый младший братишка зовёт его поужинать, а он ещё и сопротивляется! Ощутив себя загнанным в угол, Феликс нахохлился, будто воробей, и сполз вниз по сиденью, занимая оборонную позицию. Капитан же, игнорируя и угрюмый взгляд, и грозно сложенные руки на груди, по-хозяйски поднялся в салон и направился прямиком к нему. — Так-так, и как же мы тебя вытаскивать будем? — закатывая рукава чёрной худи, хитро прищурился брюнет. — Чонин, давай ты его за руки будешь держать, а я за ноги? Ну, что скажешь?! — Это не смешно, — проворчал Ли. — А кто сказал, что мы шутим? — усмехнувшись, недобро оскалился Хёнджин, а ещё через мгновение обхватил тёплыми пальцами чужие лодыжки и легко потянул их на себя. Феликс взвизгнул от неожиданности, затрепыхался в крепких руках, не позволяя стащить себя с сиденья, а тут ещё и Чонин сверху навалился, безостановочно щекоча и горячо дыша в ухо. — Он нам веток нарубил, как дровосек из сказки, а теперь от еды отказывается! — всё же умудрившись скрутить блондина, потащил его к выходу Хёнджин. Конечно, Феликс всё ещё мог лягнуть его по колену пяткой, заехать локтем в нос или продолжить цепляться пальцами за спинки кресел, замедляя их продвижение вперёд. Но он не делал этого по двум причинам. Во-первых, это было бы уж совсем глупо и истерично — всерьёз вырываться, когда тебя шутливо тащили поужинать, хотя вполне могли забить на это и не заморачиваться. Во-вторых, Хёнджин сейчас находился к нему столь близко и тесно, что разрывать эти прикосновения не возникало ни малейшего желания. Право, когда бы ещё брюнет добровольно обвивал руками его грудь, крепко прижимался со спины и смеялся прямо в шею. Такой близкий, открытый, тёплый, заботливый. И пусть он не вкладывал в эти касания особого смысла — главное, что сейчас он был рядом. Что ему было не всё равно. Они кубарем вывалились из автобуса, следом выпрыгнул смеющийся Чонин, предусмотрительно захвативший с собой кеды Ли, и как-то так вышло, что, подойдя к костру, именно Ян занял место Хёнджина, в то время как сам капитан оказался плечом к плечу с Феликсом по другую сторону огня. — Тарелок у нас нет, поэтому как-то так, — взяв в руки нож, подмигнул ему Хван. Кусок жареного мяса лежал на журнальных листах, а те, в свою очередь, на крышке ящика для инструментов, заменяющей им стол. Отрезав довольно большой кусок говядины, Хёнджин протянул его Феликсу, и тот, жадно сглотнув слюну, лишь сейчас понял, как сильно успел проголодаться. С благоговением приняв ужин из рук капитана, блондин вгрызся зубами в мясо и от наслаждения прикрыл ресницы. Он бы даже замычал, но там, за автобусом, всё ещё лежал труп мужчины, купившего накануне эту самую говядину для себя любимого, и это было как-то совсем уж подло по отношению к нему. — Остатки доедим на завтрак. Не испортится же? — Хан покосился на Джинсоль, и та со знанием дела мотнула головой. — Не должно, ночью здесь холодно. Из-за костра тоннель был наполнен едким дымом, но Феликс понимал, почему огонь развели именно здесь, за автобусом и двумя разбитыми машинами — этот заслон создавал хоть какую-то видимость укрытия от внезапно ставшего враждебным мира. Да и ужинать, глядя на неподвижные тела, пусть и прикрытые тряпьём, было весьма сомнительным удовольствием. Закончив есть и бережно завернув остатки мяса в бумагу, Джинсоль первой поднялась со своего места и настороженно покосилась на парней. Робко подойдя к Хёнджину со спины, она что-то шепнула ему на ухо, и тот удивлённо обернулся. — Зачем тебе туда идти? — Но не здесь же, — пожала плечами девушка. Выразительно обернувшись на кажущийся бесконечным тоннель, Хван почесал затылок и вновь взглянул на возлюбленную. — Да почему? Здесь безопаснее. К тому же, раньше тебя это не смущало. — Так раньше здесь и света не было! Не до конца понимая, что именно обсуждали эти двое, Феликс даже жевать перестал, переводя взгляд с капитана на Ким и обратно. — Она в туалет, что ли, хочет? — шёпотом спросил Джисон у Хвана. — Если да, то мы можем отвернуться, пока она делает свои дела. — О, спасибо огромное за понимание! — шутливо поклонилась ему Джинсоль. — Так что, Хёнджин, ты сходишь со мной или мне идти одной? Тяжело вздохнув и отряхнув ладони, Хван поднялся на ноги и многозначительно ткнул пальцем в почти потухший огонь. — Погасите его, ладно? — Иди уже, — беззаботно махнул рукой Хан. — Без тебя разберёмся! Они успели доесть каждый свой кусок мяса, надёжно затоптали угли и даже попытались разогнать руками дым, а этих двоих до сих пор не было. Чонин, подхватив инструменты и мясо, потащил всё это добро в салон автобуса, будто бы ночью его могли украсть, а Джисон, потерев начавший покрываться лёгкой щетиной подбородок, двинулся вглубь тоннеля. — Я это, схожу отолью, ладно? — пятясь спиной вперёд, зачем-то сказал он Феликсу. — А ты сходи проверь этих двоих. Мало ли что случилось? Молча кивнув, Ли какое-то время смотрел на уходившего Хана, гадая, как далеко тот собирался отойти, а затем со вздохом направился в противоположную сторону. Встав у самого края тоннеля, он всмотрелся в темноту, пытаясь отыскать два силуэта, и почти сразу заметил их у дерева. Теперь, проверив уровень опасности снаружи на шкуре Феликса, парочка явно не боялась находиться на свежем воздухе. И, удовлетворив примитивные потребности организма, была занята куда более приятными вещами. Ли не хотел совсем уж открыто высовываться, поэтому видел не слишком много — широкая спина Хвана почти закрывала собой девушку, и блондин мог наблюдать лишь тонкие руки, обвитые вокруг шеи капитана. Джинсоль смеялась — звонко и нежно, а когда замолкала, то начинали раздаваться куда более раздражающие звуки. Звуки поцелуев. Конечно, что могло быть более романтичного, чем целоваться в мире, пережившем конец света? Стоять под созвездием Ориона или Большой медведицы, или как там это слащавое дерьмо называлось? Сосаться в окружении разлагающихся тел, крича о том, что не было ничего более вечного в этом прогнившем мире, чем грёбаная, мать его, любовь. И если с этими двумя всё было понятно, то какого чёрта сам Феликс торчал здесь и слушал их сдавленное дыхание, тихие стоны и мерзкий звук, с которым размыкались влажные зацелованные губы? Что это за изощрённый мазохизм такой? Нет, пора было уносить отсюда ноги. Они с Джисоном встретились у автобуса, едва не столкнувшись лбами. Хан вопросительно округлил глаза и выразительно посмотрел за плечо Ли, в ответ на что парень неопределённо махнул рукой и первым забрался в салон. — Ясно. Приятно проводят время, значит, — поднялся следом Джисон. — Кто проводит? — тут же оживился Чонин, явно заскучавший в одиночестве. — Брат твой, кто же ещё! Влюблённые вернулись под своды тоннеля минут через десять. Феликс, закрывшись чёлкой, прекрасно видел со своего места, как они, держась за руки и многозначительно переглядываясь, подошли к автобусу. И если Ким, покусывающая красные губы, осталась стоять снаружи, то Хван заглянул в салон и расплылся в довольной улыбке. — Парни, — хлопнул в ладони он. — В общем, мы сегодня ночуем отдельно. — В каком смысле? — встрепенулся Чонин, до этого пытающийся читать книгу, найденную в рюкзаке. — В том самом смысле, — нарисовав в воздухе неопределённую витиеватую фигуру, пошевелил бровями Хёнджин. — Нам нужно побыть наедине. Без лишних любопытных глаз. Если вы, конечно, грёбаные девственники, понимаете, что я имею в виду! — Совсем охренел, — разочарованно протянул Джисон. — Вы что, будете трахаться прямо у нас под носом? Вы нормальные?! — Не завидуй, сладкий! — нахально чмокнув губами прямо у него над ухом, рассмеялся Хван. — И нет, мы не будем делать ничего такого, просто в машине спать намного удобнее, чем на этих сиденьях! Вернувшись к заждавшейся его девушке, Хёнджин приобнял её за талию, помог обойти автобус и нырнуть на заднее сиденье дальней из машин, развернувшейся во время столкновения из-за сильного удара, пришедшегося на капот. Уже в салоне Джинсоль обернулась, в притворном ужасе уставилась на три лица, мрачно наблюдающих за ними из автобуса, и шутливо погрозила им кулаком. — Не подсматривайте, извращенцы! — крикнул Хван и дерзко показал им средний палец, после чего, показательно стянув с себя худи, залез следом и занавесил им заднее стекло, надёжно закрыв обзор. — Какой же твой брат конченый! — отлипнув от окна, ворчливо пожаловался Джисон. — Мы, значит, торчим здесь, а он там развлекается! — Можно подумать, что ты бы на его месте удержался? — закатил глаза Чонин. — Слушайте, а может мне в проходе лечь? Вряд ли я выдержу ещё одну ночь в сидячем положении. Феликс, вскинув голову, резко встал и указал на задние сиденья, которые столь нагло приватизировал, даже не подумав ни с кем поделиться. — Ложись сюда, — уверенно произнёс он. — Тут почти как диван. Не особо удобный, конечно, но всё же лучше, чем на полу. Правда, ты выше меня, так что места может немного не хватить. — А ты как? — не спеша принимать заманчивое предложение, встревожился Чонин. — Да я могу и сидя поспать, ничего страшного! — тут же успокоил его Ли. — К тому же, я пока и спать не хочу. Выспался уже. Понимающе кивнув в ответ на эту фразу, Ян не стал и дальше упираться, с радостью поменявшись местами с блондином. Феликс только биту с собой забрал, да и то лишь по той причине, что иначе она бы упиралась младшему в бок. Удобно угнездившись на новом месте, Чонин вскоре мирно засопел. Джисон же ворочался на порядок дольше, пытаясь с максимальным комфортом уместиться на маленьком, неприспособленном для полноценного отдыха кресле. Феликс, сидящий на верхней ступени автобуса, прислушивался к издаваемым им шорохам и тяжёлым вздохам, а когда те, наконец, стихли, смог немного расслабиться. Теперь не было нужды держать лицо. Делать вид, что ему всё равно. Что совсем не больно. Уложив подбородок на острые колени, прижатые к груди, парень закрыл глаза и прислушался к тишине. Та была практически идеальной, если не считать завываний ветра, свободно гуляющего по тоннелю. Жаль, что у него не было возможности выключить надоевший алый свет — именно сейчас он особо неприятно резал глаза и мешал уснуть. Не давал поверить в то, что всё это было лишь сном. Нелепыми декорациями к фильму ужасов, который не взаправду, а так, мимолётное видение из кошмаров. Феликс торопился уснуть — так время прошло бы намного быстрее. А утром мог вернуться Крис. Могли нагрянуть долгожданные спасатели. Солнечный луч, изогнувшись под неожиданным углом, мог проникнуть в тоннель и коснуться жарким поцелуем его лба, усыпив навечно, и избавив, тем самым, от мучений. Эта ночь должна была закончиться, и как можно скорее. Любой ценой. Вместе со звуками, запахами, ощущением тянущей боли в глубине грудной клетки. Феликс не хотел её чувствовать. Он, как никогда прежде, мечтал о том, чтобы его накрыл сонный морок — нагрянул непрошенной тёплой волной, как вода на песчаный берег, и утянул за собой в тёмно-синюю пенную бездну. И блондин бы кружился в ней, плавно опускаясь на самое дно, и не слышал под многометровой толщей ни свиста ветра в ушах, ни собственного дыхания, ни тихого «Ах!», ни чуть более громкого мужского «Тише!». Не успел. Он всё ещё мог захлопнуть двери, заглушая звуки извне. Мог не подаваться вперёд, грозя вывалиться на асфальт. Мог закрыть руками уши, шептать себе под нос слова первой попавшейся песни. Но нет — Феликс слушал. Феликс внимал каждому шороху. И покорёженные дверцы машины с разбитыми стёклами, не способные больше нормально закрываться, прекрасно облегчали его задачу. — Милый, ты уверен? — принёс с собой ветер. — Забей, они уже спят! — А если нет? — Прекрати. И снова причмокивания, будто это не два влюблённых человека целовались, а пиявки присасывались к старому измождённому телу, уже не в силах вытянуть из него многочисленные хвори. Вот зашуршала одежда, вот раздался особенно сладкий девичий стон, тотчас к нему присоединилось хриплое рычание, а затем зазвучали шлепки — один, другой, третий. Если сосчитать до ста, вместе с этим представляя прыгающих по болотной жиже лягушек, можно было уснуть? — Хёнджин! — Т-ш-ш! — Ах! Интересно, они разделись полностью или только приспустили нижнее бельё? Она скакала на нём сверху, ударяясь головой о крышу машины, или это он разложил её под собой на сиденье? Сколько раз они прежде трахались? Часто ли это делали? Как быстро Джинсоль раскрылась перед Хёнджином в первый раз, при каких обстоятельствах? — Джинни, сильнее! — томно выстанывала имя бойфренда девушка, наверняка в этот момент царапая его спину под одеждой или усыпая влажными поцелуями напряжённую, вспухшую венами шею. И Хван, уже совсем не сдерживаясь, с отчаянием вколачивался в неё — так сильно, что машина начала с красноречивым скрипом покачиваться. — Бля, Ликс, включи радио, слушать тошно! — не открывая глаз, взмолился Джисон. И Феликс, ощущая себя пойманным с поличным, торопливо нащупал кнопку включения магнитолы, тотчас наполнив салон монотонным женским голосом, не сказавшим за это время ничего нового. — …того момента, как службы спасения к вам приедут, позаботьтесь о себе и своих близких! — и, спустя короткую паузу, вновь по кругу. — Внимание! Это обращение ко всем жителям Сеула!

***

Феликс проснулся первым, когда стрелки часов приближались к отметке в восемь утра — он так и уснул на полу возле входа в автобус под тихий бубнёж радио. Прислушавшись, он без труда определил, что робот повторял то же самое обращение к жителям Сеула, и, поморщившись, выключил магнитолу. Растерев веки, он с кряхтением встал на ноги, и, убедившись в том, что Джисон и Чонин крепко спали, покинул салон. Со стоном потянувшись из стороны в сторону, разминая затёкшее за ночь тело, Ли внимательно осмотрелся по сторонам. Снаружи уже давно рассвело, солнце привычно палило, продолжая выжигать траву и заставляя её желтеть раньше срока, а прилегающая к тоннелю дорога всё так же была забита автомобилями. Спасатели не появились, Крис не вернулся. Всё было ровно так же, как и вчера, и от этой несправедливости хотелось кричать. На всякий случай Феликс пролез в щель между носом автобуса и стеной, прошёл мимо машин, в одной из которых ночевали капитан со своей девушкой, и всмотрелся в дальнюю часть тоннеля — ни души, ни шороха, ни слабого отголоска эха. Решение пришло в голову быстро, и показалось единственно правильным в сложившихся обстоятельствах. Вернувшись в салон, блондин схватил бутылку с остатками колы и жадно её осушил — там оставалось всего ничего, буквально пару глотков, да и сладкая газировка была противно тёплой на вкус, вряд ли бы её кто захотел. Трогать пятилитровую бутыль с водой он предусмотрительно не стал. Не став брать с собой никаких вещей, кроме биты, расставаться с которой совершенно не хотелось, Феликс покрепче затянул шнурки на кедах, подтянул съехавшие с тощих бёдер спортивные штаны, и, ни с кем не попрощавшись, стремительно зашагал прочь. И то ли его шаги отдавались слишком громким эхом, то ли капитан отличался особо чутким сном, но не успел Ли далеко отойти, как тот выглянул из машины и громко свистнул, привлекая его внимание. Пришлось остановиться, скрепя зубы, хотя этого сейчас хотелось меньше всего. — Далеко собрался? — вразвалку зашагав вслед за ним, поинтересовался Хван. Разговаривать, стоя к нему спиной, было нелепо, поэтому, набравшись смелости, Феликс развернулся на пятках и замер, сразу же приметив багровый след на чужой шее, едва ли скрытый воротником футболки. — Куда пошёл, спрашиваю? Такой воинственный, с битой, — явно пребывая в прекрасном расположении духа, растянул в улыбке губы Хёнджин. — На ту сторону, — нехотя процедил Ли. — Вот как? И зачем? Борясь с иррациональным желанием замахнуться и как следует ударить по этой довольной зацелованной роже, блондин прикрыл ресницы и медленно выдохнул, выравнивая дыхание. — Крис не вернулся. — Я это заметил. Но зачем тебе туда идти? — уже строже повторил свой вопрос Хёнджин. Феликса раздражал этот бессмысленный допрос с пристрастием. Можно было подумать, что капитан был в силах его остановить. Можно подумать, что он захотел бы это делать. Нет, весь этот град вопросов был вызван обыкновенным любопытством, и, возможно, чувством долга. Ведь Крис назначил его старшим, а старший должен был интересоваться тем, куда расползалась его команда, пока он спал со спущенными штанами в компании шлюхи, ой, простите, любимой девушки! — Я хочу проверить, что там происходит, — глядя себе под ноги, отрезал Феликс. — Возможно, Крис там. Не исключено, что ему нужна помощь. — А тут ты, герой с битой. Да? — издевательски оскалился Хёнджин. — Не дури. Два дня ещё не прошли. Крис сказал ждать здесь, и мы это сделаем. — Вот и жди, а я не буду! — невольно повысив голос, огрызнулся Феликс. — Ладно, тогда скажи мне вот что, — уперев руки в бока, пристально уставился на него Хван. — Что, если Крису действительно нужна помощь? Думаешь, ты сможешь её оказать с одной лишь битой в руке и раздутым самомнением? Скорее уж, она понадобится и тебе самому, не находишь? — И ты предлагаешь просто сидеть и ждать? — ядовито протянул Ли. — Ещё одну ночь слушать, как ты трахаешься у нас под носом?! Последнее явно было лишним, но слова уже были сказаны, и всё, что оставалось блондину, так это вздёрнуть подбородок и держать лицо до последнего. И, видимо, сказанное в сердцах замечание в достаточной степени смутило брюнета — Хван неожиданно отступил, обернулся на машину и стоящий за ним автобус, и облизнул враз пересохшие губы. — Я думал, что вы спали, прости. От этого «прости», произнесённого с чувством искренней вины и раскаяния, стало ещё более тошно, чем прежде. Ну, надо же, какой плохой Феликс — упрекнул Хёнджина в том, что он приятно проводил время со своей девушкой. Да будь он сам на месте Джинсоль, то ещё в первую ночь затащил его подальше в тоннель и позволил делать с собой всё, что тот захотел. Проблема была лишь одна — Хёнджин его не хотел. Хёнджин даже не смотрел на него в таком ключе. И он никогда не давал повода в этом усомниться. Он не флиртовал с Феликсом, не оказывал ему особых знаков внимания, ни на что не намекал и ни о чём не просил. И это было так глупо — ревновать его. Обижаться на него. Как можно было позволять себе эти чувства, если человек напротив ничего ему не обещал и ни в чём не клялся? Хван ничего ему не задолжал, чтобы можно было что-то у него требовать. — Я пойду, — сгорая от унизительной жалости к самому себе, прошептал блондин. — Если там никого не будет, то я вернусь. Но я должен проверить. — Я понимаю тебя, — протянув руку, но так и не коснувшись парня, спокойно произнёс Хёнджин. — Но давай ты пойдёшь туда не один, хорошо? Мы сейчас позавтракаем, всё хорошенько обдумаем, составим план, а потом решим, кто составит тебе компанию. Так будет лучше для всех, согласен? Феликс не желал поддаваться на его уговоры и увещевания. Он не хотел сворачивать с намеченной цели, всё ещё надеясь сбежать, отделавшись малой кровью. Но он совершил ошибку — посмотрел ему в глаза. А потом ещё одну, когда позволил приобнять себя за плечи и потянуть в обратную сторону. И они шагали — медленно, нога в ногу — и Феликс ощущал противный запах цветочных духов, которым успела пропитаться одежда Хёнджина и он сам. Ещё одно клеймо. Очередная печать, поставленная Джинсоль на Хване. Хёнджин принадлежал Ким, и она отчаянно демонстрировала это миру. И Феликсу, больше всего на свете, хотелось доказать обратное.