Аномалия

К полудню находиться внутри фургона стало физически невозможно — его железные стены, раскалившиеся на обезумевшем солнце до абсолютно немыслимой температуры, сводили с ума удушающим жаром. Каждый новый хриплый вдох давался всё с большим трудом, едкий пот заливал глаза, а снятые в порыве отчаяния футболки и шорты ничуть не облегчили состояния, разве что ткань перестала липнуть к мокрым телам. Не осталось сил ни на разговоры, ни на осмысленные действия — каждый молча сидел в своём углу и надсадно дышал. Свет не включали, экономя батарейки, да и смотреть сейчас было не на что — разве что на скрюченные потные фигуры, отчаянно желающие дождаться наступления ночи. Феликс, который чувствовал себя ничуть не лучше других, изо всех сил пытался задремать, чтобы хотя бы на пару часов, или даже на час, или на несчастные двадцать минут выпасть из реальности. Покрепче зажмурив веки, он рисовал перед глазами ярко-зелёную поляну под куполом голубого неба, и энергично носившихся по ней овец. — Раз! — мысленно кричал он, тыкая в белый мягкий бок похожего на облако животного. — Два! — вопил, догоняя следующего. Испуганное стадо, не желая быть пойманным, беспокойно рассыпалось в разные стороны, и блондин метался, не зная, за кем бежать, за кого ухватиться, чтобы продолжить счёт. — Три! Четыре! Пять! — лихорадочно ворочая головой, надрывался он. А овцы испуганно отшатывались от него, жалобно блеяли и бежали прочь — вверх по усыпанному ромашками и незабудками крутому склону, шустро перебирая копытами и толкаясь. — Я всё! Я уже почти всё! — протягивая к ним руку, счастливо выдохнул Феликс. Земля под ним начала кружиться, делая тело ватным и неповоротливым. Мгновение, и он оторвался ступнями от травы, воспарил в бездонное небо, подхваченный тёплыми и крепкими руками дремоты, уносившей его прочь от реального мира. И он доверчиво свернулся клубком в её объятиях, покрепче зажмурил ресницы, и… — Стой! Резко распахнув ресницы, Феликс слепо завертел головой и вздрогнул, когда услышал грохот металла в метре от себя. — Джисон, я сказал тебе стоять! Узнав голос капитана, искажённый злобой и чем-то очень похожим на страх, Ли задержал дыхание и пошарил рукой справа от себя — Чонин, всё ещё находившийся рядом, доверчиво схватил его за ладонь и крепко стиснул тонкие пальцы. — Отпусти меня! — свистящим шёпотом потребовал Хан. — Я сказал, что хочу выйти отсюда! — Ты сдурел?! Сдохнуть захотел?! — судя по звукам, Хёнджин встряхнул его, как следует, и оттолкнул подальше от двери. — Осталось подождать всего лишь несколько часов, и тогда мы сможем выйти отсюда! — Да не могу я больше ждать! И вообще, это была твоя идея — переждать день здесь! — от души пнув вышедший из строя многострадальный морозильник, мстительно напомнил парень. — И теперь мы вынуждены подыхать здесь от жары! По твоей вине! Хван тяжело вздохнул — то ли признав чужую правоту, то ли просто устав от бессмысленного спора. И будь Феликс чуточку смелее, то он бы непременно встал на сторону капитана. Нет, не потому что его любил, а потому что не считал Хёнджина единственно-виноватым в случившемся. Фургон действительно казался надёжным местом — отлично изолированным от солнечного света, закрывающимся изнутри на замок. Здесь не было ни разлагающихся тел, ни разбитых окон, об осколки от которых можно было с лёгкостью порезаться. И когда Хван предложил им остаться здесь, каждый из них, и даже сам Феликс, понимали, что когда взойдёт солнце, находиться тут будет непросто. Но они промолчали — потому что устали, выдохлись и мечтали хоть немного отдохнуть. Потому что у них не было мотивации покидать уютный фургон и бежать искать новое укрытие за полчаса до рассвета. И именно тогда, осознавая все риски, они повернули замок, запираясь здесь до заката, и это было нечестно — вешать сейчас всю вину на капитана. — Нам просто нужно немного потерпеть, — продолжая закрывать дверь своей спиной, твёрдо повторил Хёнджин. — Пожалуйста, сядь. — Послушай, я понимаю, что тебе непросто, — придя на помощь к бойфренду, мягко обратилась к Хану Джинсоль. — Мне тоже жарко, мы все тут задыхаемся, но ночь становится ближе с каждой минутой. Поэтому просто успокойся и выдохни, договорились? — Да пошли вы все со своим «успокойся»! — в абсолютном отчаянии прохрипел Джисон, но всё же, судя по шорохам, опустился на пол. А вот Хёнджин, не спеша верить в благоразумие друга, сел возле двери. Вытянув длинные ноги, он случайно задел пяткой бедро Феликса, и тут же извинился, подтянув конечности к груди. — Да всё в порядке, я подвинусь! — тут же успокоил его блондин, в ответ услышав мёртвую тишину. Сконфуженно прикусив язык и ощутив себя глупым влюблённым придурком, мечтающим хотя бы о минимальном физическом контакте с объектом своих воздыханий, он выпустил горячую ладонь Чонина, и точно так же прижал колени к грудной клетке, для надёжности обхватив их руками. Теперь капитан мог сидеть, как ему удобно — он бы не помешал ему и не доставил дискомфорта своим присутствием. — Можно мне глоток сока? — спустя несколько минут молчания, жалобно попросил Ян. Джинсоль вжикнула молнией, с шуршанием порылась во внутренностях сумки, а затем подвинула к мелкому коробку с остатками яблочного сока. Тот открутил крышку подрагивающими пальцами, сделал глоток напитка, подержал его во рту, словно насыщаясь, а затем шумно проглотил. — Будешь? — пихнул он локтем Ли. — Нет. — Хёнджин, а ты? — Нет, Чонин, спасибо, — выдохнула темнота. Они не договаривались экономить жидкость — это казалось самим собой разумеющимся. В конце концов, в их рядах всё ещё находились девушка и школьник. И если уж кому и полагалось уступить в праве сделать лишний глоток — так это им. А они и до ночи подождут, ничего страшного. Через пару часов они перекусили и попытались подремать, набираясь сил перед ночной вылазкой — в основном, безуспешно. Лишь Чонин какое-то время довольно сопел, завалившись головой на плечо Феликса и периодически причмокивая во сне губами. А часов в шесть вечера, когда жара снаружи начала спадать, а железные стены — остывать, Хёнджин включил фонарик, расстелил в центре фургона карту, и, отыскав на ней нужную точку, ткнул в неё указательным пальцем. — Мы находимся здесь. В подтверждение своих слов он нарисовал в этом месте жирный круг обычной шариковой ручкой. — Думаю, что в этом со мной согласятся все из вас — сейчас наша задача заключается в том, чтобы добраться до наших близких. Поэтому давайте отметим на карте наши дома и построим маршрут. Четыре лохматые головы тут же склонились над потрёпанным куском бумаги, вчитываясь в названия районов и улиц, пытаясь найти пусть не крышу своего дома, не дверь, пароль от которой помнили наизусть, а хотя бы безликий квадрат, символизирующий то, что являлось для них всем. Местом, куда больше всего на свете они мечтали вернуться. — Вот мой! — первой воскликнула Джинсоль, и капитан тут же поставил очередную отметку. Хан следующим отыскал нужную улицу, а вот пригородный район Чонина, где тот жил, пришлось искать всем вместе на самом краю карты. — Феликс, а ты нашёл свой дом? — прикусив зубами кончик ручки, поинтересовался, наконец, брюнет. Ли, что всё это время держался отстранённо, поднял на капитана недоверчивый взгляд. — Мой дом не здесь, — тихо ответил он. — Не в этой стране, и не на этой карте. — Я знаю, — помедлив, кивнул Хёнджин в ответ на его слова. — Но ты ведь где-то жил всё это время? Я понимаю, что твоей семьи там нет. Но что, если туда придёт тренер? Покусав губы и нехотя согласившись со словами капитана, Феликс протянул ладонь, в которую Хван тут же с готовностью вложил ручку. Сгорбившись над картой, блондин потёр подбородок, вчитываясь в названия улиц, и обвёл две точки — одну уверенно, а вторую с заметным сомнением. — Я был в гостях у тренера пару раз, но он сам привозил меня туда, поэтому я не знаю точный адрес и не помню номер квартиры, только этаж, — виновато пожал он плечами. Сидящий напротив Хан вдруг многозначительно кашлянул и покосился на озадаченно вскинувшего брови капитана. Некоторое время они оба молчали, будто обменивались мыслями, после чего Джисон подался вперёд и склонил набок голову, всматриваясь в прищуренные глаза Феликса. — Знаешь, мне всегда было интересно, — хитро заговорил он. — Какие отношения связывают вас с тренером Баном? — А что, у тебя много версий? — будучи готовым к подобному вопросу, усмехнулся Ли. Хёнджин запоздало пихнул друга локтем в бок, непрозрачно намекая ему заткнуться, но Хан, и без того пребывающий весь день в скверном настроении, явно не собирался молчать. Усевшись поудобнее, он окинул блондина двусмысленным взглядом и притворно вздохнул. — Ну, слухи про вас разные ходят. Да ты и сам, наверное, в курсе! — хохотнул он, покосившись на остальных, но никто его смеха не поддержал. — Послушай, мы тут не гомофобы, если что. И если вдруг у вас с тренером, м-м-м, чувства, то мы к этому отнесёмся совершенно нормально! — Джисон, да заткнись ты уже! — устало возмутился капитан. — Оставь парня в покое! — Да говорю же, что мне всегда было любопытно! А тебе разве нет? — в сердцах всплеснул руками Хан. — Ну давай, скажи, что это не ты с нами, торча в душевых, взахлёб обсуждал, как Бан пялился всю тренировку на задницу Феликса! Брюнет чертыхнулся, и, виновато покосившись на побледневшего Ли, нервно запустил пальцы в длинные волосы. Феликс же устало ухмыльнулся и кивнул самому себе — нет, эти сплетни не были для него секретом, равно как и для Криса, просто они оба в своё время решили не обращать на них внимания. Возможно, что зря. Но ведь, чёрт возьми, все игроки были лично знакомы с Юджин — та часто приезжала на соревнования, а иногда заглядывала и на тренировки, коротая время на трибунах в ожидании того, когда её бойфренд освободится и они вместе поедут домой. И Феликс здоровался с ней, перебрасывался ничего не значащими фразами, порой уезжал в одной машине с ними, чтобы не трястись в душном автобусе, а добраться до съёмной квартиры с комфортом. И Хёнджин тоже это знал. Он видел это своими глазами. Плевать, что судачили остальные — до их мнения Феликсу не было никакого дела. Но то, что капитан, наравне с командой, записал блондина в любовники тренера — вот это обижало и причиняло настоящую боль. Будь это не так, и Хван бы яростно доказывал обратное. Он бы спорил с Джисоном до хрипоты, но не молчал, виновато уронив голову на грудь. Выходило, что он участвовал в этих разговорах. Раздувал сплетни, как медленно тлеющий костёр, чтобы тот не затух, а разгорелся сильнее. — Тренер Бан — это тот человек, которого я безмерно уважаю, — с трудом собравшись с мыслями, нарушил затянувшееся молчание блондин. — Я не могу назвать его своим другом, потому что это не так. Но он мой наставник, мой старший товарищ. Он… он мне, как брат, которого у меня никогда не было! Дыхание перехватило и Феликс зажмурился, умоляя себя не спасовать и довести мысль до конца — почему-то сейчас это казалось особенно важным. — У него есть любимая девушка, с которой они мечтали пожениться в конце года. И у меня… у меня тоже есть любимый человек. Мы не встречаемся, и он ничего не знает о моих чувствах, но зато занимает все мои мысли. И это не Крис! — положив ладонь на грудь, прямо на бешено бьющееся сердце, Ли зажмурился и медленно выдохнул. Он сделал это. Он большой молодец. — Так это парень, что ли? — бесцеремонно уточнил Джисон, тут же ойкнув, когда Джинсоль наотмашь ударила его ладонью по плечу. — Да Феликс же сам сказал о нём в мужском роде! Чёрт, чувак, просто скажи, что это не я. Не хочу разбить ненароком твоё сердце, ведь мне нравятся исключительно девушки! Хан притворно смахнул невидимую слезу, и громко рассмеялся, когда Ли бросил на него угрюмый взгляд. Но прежде чем блондин успел ему хоть что-то ответить, в происходящее вмешался прежде молчавший Чонин. Закинув руку на плечи Ли, он притянул его к себе и изо всех сил встряхнул. — Всё нормально, Ликс. Не обращай на него внимания! Лично мне всё равно, кого ты там любишь. Но если ты захочешь мне об этом рассказать, я всегда буду готов тебя выслушать и дать совет! — с готовностью пообещал мелкий. — Много ты понимаешь в любви, — мягко фыркнул наблюдающий за ними Хёнджин. И Феликс, минутой ранее поклявшийся себе, что в ближайшее время даже не посмотрит в сторону капитана, чтобы не сгореть от стыда и смущения, машинально повернул голову на звук чужого голоса. Их глаза встретились, и блондин словно бы наяву расслышал треск столкнувшихся тектонических плит. Отзываясь на небывалый по силе удар, пол тут же мелко завибрировал, с потолка посыпались куски краски, закружились в воздухе, словно снег. И сквозь эту белоснежную мелкую крошку Хёнджин продолжал испытующе смотреть на него — с интересом, любопытством и абсолютно необъяснимым ожиданием. Будто бы произнесённые ранее слова показались ему загадкой, которую он должен был непременно отгадать. Математической задачей, в которой следовало разобраться, набросав решение на обратной стороне карты. Сейфом с миллионами, шифр к которому предстояло подобрать. Сердце забилось — не под рёбрами, а прямо в горле. Кадык грубо дёрнулся, проглатывая тугой ком и возвращая его на прежнее место. И Феликс малодушно сдался, отвернувшись первым, хотя и чувствовал, что Хёнджин какое-то время продолжал испытующе смотреть на него. — Милый, а почему ты не отметил на карте свой дом? — Джинсоль, будто почуяв повисшую в воздухе угрозу, тут же повисла на плече бойфренда. — Ну, сначала я доставлю по домам всех вас, а потом уже отправлюсь к своим, — чмокнув девушку в висок, тепло улыбнулся Хван. — Такова уж она, тяжёлая капитанская доля! В обсуждении дальнейшего маршрута Феликс не участвовал — он не слишком хорошо знал столицу, и если и выбирался в новые для себя районы, то лишь с Крисом или навигатором на телефоне. А вот остальные четверо, родившиеся в Сеуле, знали город, как свои пять пальцев, но даже это не спасло их от спора. — Мой дом ближе, чем твой! — сердито доказывала Хану Джинсоль. — Всё, что нам нужно, это перебраться на другой берег реки, а дальше — по прямой! — Но мы не переберёмся через реку по этому мосту! — тыча пальцем в карту, ожесточённо возражал парень. — Там жгут костры какие-то типы, и мы не знаем, что у них на уме, поэтому мы пойдём в обход. Идти нужно вниз по реке, там можно найти какую-нибудь лодку, и тогда мы окажемся вот в этом районе, а там уже до моего дома будет рукой подать! — Ну, да, конечно! Так и скажи, что просто хочешь первым увидеть семью! — психанув, вскочила со своего места девушка. — Да просто я рассуждаю рационально! — глядя на неё снизу вверх, рявкнул Джисон. — Окей, давай поступим, как ты хочешь — пройдём мимо моего дома и потащимся к твоему, ты же ведь у нас возлюбленная капитана, и все должны тебе уступать! Вспыхнув от последней фразы парня, попавшей точно в цель, Ким открыла рот, чтобы что-нибудь ему возразить, но в последний момент передумала, и, отойдя к дальней стене, съехала по ней на пол и обиженно замолчала. Хёнджин устало покачал головой, не спеша успокаивать ни одну из сторон, а затем принялся аккуратно сворачивать карту. — В первую очередь, мы должны перебраться на другой берег реки и найти там укрытие — это наша первостепенная задача на грядущую ночь, — застёгивая молнию на рюкзаке, наконец, объявил он. — Потом уже решим, что делать дальше. — А может мы в метро спустимся? — не сводя глаз с брата, предложил Чонин. — Мне кажется, что там вполне безопасно. — А я думаю, что это не самая хорошая идея, — неожиданно даже для самого себя смело заявил Феликс, а когда остальные вопросительно на него посмотрели, то тяжело вздохнул и с неохотой продолжил. — Ну, смотрите сами, в метро наверняка спрятались наибольшие группы выживших. Полагаю, что там всё более организованно, чем снаружи. А это значит, что, во-первых, туда будет непросто попасть, а, во-вторых, не менее трудно оттуда выйти. — Поясни, — нахмурившись, попросил Хван. — Ну, — Феликс потёр лоб и выпустил воздух сквозь зубы, — в метро можно долго жить. Там относительно безопасно, не грозит солнечный свет, наверняка есть какие-то припасы и можно даже найти оружие. А ещё там, вероятно, сохранилась какая-либо власть — пусть это даже начальник станции метро. И теперь представьте, что мы такие деловые туда приходим, и нас надо впустить, накормить, выделить спальное место, не зная при этом, что у нас на уме. А на следующий день мы им скажем: «Спасибо за гостеприимство, мы пошли!», и они возьмут и так просто нас отпустят. А что, если мы вновь вернёмся, но уже не одни, а с кучей бандитов, типа тех, что повстречали в тоннеле? Убьём их или выгоним. Заберём их запасы, поселимся в их укрытии, будем распоряжаться тем, что ещё недавно принадлежало им одним. Вы точно уверены, что нам там будут рады? Собеседники шокированно молчали, переваривая услышанное, а затем Чонин восхищённо похлопал Феликса по спине и показал ему большой палец. И Ли так и не понял, что именно мелкий имел в виду и за что конкретно его хвалил.

***

Из фургона они выбрались в половине одиннадцатого. Вначале аккуратно приоткрыли дверь — буквально на пару миллиметров, чтобы убедиться, что солнце село — а затем кубарем, нетерпеливо толкая друг друга, вывалились в траву. И пусть снаружи всё ещё было душно, но это не шло ни в какое сравнение с температурой внутри. Раскинувшись звёздочкой на прохладной земле, Феликс рассеянно смотрел в подёрнутое первыми звёздами тёмно-синее небо, и дышал полной грудью — медленно, с наслаждением, пропуская свежий воздух в себя так глубоко, как только мог. И разгорячённое тело медленно остывало, сердце успокаивалось, пульс возвращался в норму. — Смотрите! — привстав на локтях, шепнула Ким. На том берегу в окнах многоэтажных жилых домов уже вовсю загорались огоньки — немые свидетели человеческого присутствия. Маяки, доказывающие, что они здесь были не одни. К счастью, на мосту пока не было видно костров, но тёмные фигуры уже вовсю шныряли между машинами, явно что-то выискивая и к чему-то готовясь. И чутьё подсказывало Феликсу, что никому из них не хотелось бы становиться тому свидетелем. — Уходим отсюда, — первым поднявшись с земли, шепнул Хёнджин. Он ещё раз заглянул в фургон, убедившись, что они ничего не забыли, после чего аккуратно прикрыл дверь и закинул на плечи рюкзак. Остальные уже ждали его отмашки, чтобы пойти следом. Они нарочито передвигались обходными путями — шли вдоль горы, продирались сквозь колючие кустарники и сливались с тенями очередных зданий, когда начинали слышать неподалёку человеческие голоса. Знакомиться с их обладателями желания не возникало — уж точно не после столкновения с тем мерзавцем Уёном и бандой его подельников. Единственными людьми, на контакт с которыми они готовы были решиться, являлись полицейские или спасатели. Но если они и существовали, то точно не в этом редкостном захолустье. По пути парни заглянули ещё в несколько магазинчиков. В одном из них Феликс отыскал целый клад — одинокую упаковку батареек, которую не заметили все те, кто заглядывал сюда до них; маленькую бутылку цитрусового геля для душа, закатившуюся под один из прилавков; и пачку тампонов, никому не нужную и одиноко лежащую на полке. Он протягивал её Джинсоль с лёгкой тенью смущения, и девушка, прочитав надпись на коробке, оробела ничуть не меньше. — Спасибо! — спрятав находку за пазуху, искренне поблагодарила она его. — Ага, — невпопад промычал Феликс. Он и сам не знал, зачем взял с собой эти чёртовы тампоны. Мог ведь пройти мимо. Сделать вид, что не заметил. Но почему-то рука сама к ним потянулась. И сразу же невольно вспомнилась Рэйчел. Когда Феликс был маленьким, то не понимал, почему сестра вдруг начинала беспричинно плакать, запираться у себя в комнате и подолгу лежать, завернувшись в одеяло. Он боялся, что она заболела, и таскал ей тёплое молоко с домашним печеньем, подолгу сидел у неё в ногах и развлекал по-детски наивной болтовнёй. А став старше, не раз бегал в аптеку, чтобы купить сестре прокладки. Было неловко пробивать товар на кассе, почему-то казалось, что все покупатели в этот момент смотрели на него и осуждающе качали головами, но сестра была важнее. И раз она его об этом просила, то он не имел права ей отказать. И пусть Джинсоль не была ему ни сестрой, ни подругой, а лишь ненавистной соперницей, он всё равно не мог ей не помочь. Как минимум, в глупой надежде на то, что закон бумеранга всё же существовал. И раз он помог кому-то здесь, в Сеуле, то в Сиднее, находившемся на другом конце света, Рэйчел тоже кто-нибудь протянул руку. Идти по пустынной набережной было страшно. Весь тротуар до самого горизонта был усеян десятками тел — велосипедистов, собачников с их питомцами, пришедших сюда на свидание влюблённых парочек. В лавках, где раньше продавались венские вафли со сливками и клубникой, теперь было пусто. Окна кофейных фургончиков всё ещё были распахнуты настежь, но новые заказы принимать было некому. Но, что было куда важнее, чем мертвецы, к которым они, спустя несколько дней, начали медленно привыкать, так это живые люди, у которых они оказались, как на ладони. Их могли увидеть как с моста, так и из любой другой точки — спасало лишь то, что луна почти не выходила из-за облаков. И именно по этой причине они не включали фонарик и шли, низко пригибаясь к земле, стараясь не высовываться из-за ограждений, установленных вдоль воды. Спустя минут пятнадцать спешной прогулки, они, наконец, смогли спуститься к реке. Набережная к тому времени уже закончилась, а до причала оставалось ещё приличное расстояние. Внимательно осмотревшись и прислушавшись, Хёнджин дал добро, и все тут же дружно скинули рюкзаки и сели на жухлую, выжженную солнцем траву. Дышали тяжело, надсадно, как после долгой и упорной тренировки под руководством Бана. Оттягивали на груди футболки, промокали ими пот, а он продолжал струиться и мерцать влажным сиянием в темноте. — Искупаемся? — указав на тихо плещущуюся воду, выдохнул капитан, и остальные тут же с энтузиазмом закивали, поддержав его предложение. Феликс вызвался остаться и присмотреть за вещами, а все остальные, включая Джинсоль, без какого-либо стеснения разделись до нижнего белья и бесшумно зашли в воду — вероятно, та оказалась тёплой, потому что никто из них не взвизгнул и не поспешил вернуться на берег. Они прихватили с собой найденный блондином гель, по очереди намылили им головы и тела, и принялись тихо плескаться и блаженно отфыркиваться. Какое-то время парень наблюдал за беззаботными товарищами по несчастью, а затем перевёл взгляд на темнеющий далеко слева мост — в обычное время тот был освещён яркими огнями и разноцветной подсветкой, и по его поверхности нескончаемым потоком неслись автомобили. Сейчас же он походил на неуклюжую громаду, напоминающую скелет давным-давно погибшего динозавра. В домах на противоположном берегу продолжали зажигаться огоньки — один за другим, будто звёзды на синем небе. Это был не холодный электрический свет, а совсем слабый, больше напоминающий сияние восковых свеч или карманных фонариков. И не будь здесь так темно, эти жёлтые пятна просто бы поблёкли, сожранные неоновым свечением никогда не засыпающей столицы. Впрочем, они бы и не зажглись, не окажись мир на грани вымирания. Услышав плеск воды, Феликс резко повернул голову и увидел Хёнджина — тот неспешно выходил из воды, шагая прямиком к нему и отжимая ладонью длинные влажные волосы. Прежде Ли не раз видел его обнажённым в раздевалке. Он знал наизусть жилистое худощавое тело — выучив его не губами и не подушечками пальцев, а жадными до мелочей глазами. Помнил каждую его родинку — чёрную звезду на молочной коже. Отложил в памяти шрамы — так, словно бы те, грубыми рубцами, были нанесены и на его тело тоже, в тех же самых местах. Плавный изгиб поясницы, проступающие мускулы на спине, переплетения вен на руках — всё это давно отпечаталось на внутренней коже век. И стоило только закрыть глаза — хоть на скучной паре, хоть в переполненном вагоне метро, хоть в тишине собственной квартиры — и эти кадры оживали, набирали силу и яркость. И пусть они и были лишены человеческого тепла, но Феликс давно научился согреваться лишь своим собственным. — Иди в воду, я посторожу вещи, — произнёс Хёнджин, когда его худые ступни коснулись колючих сухих травинок. — Это так круто, будто заново родился! — Да, хорошо, так и сделаю! — не решившись открыто смотреть на него, поднялся Феликс. Он развязал шнурки на кедах, стащил их за пятки и схватился за край футболки, косо глянув на Хвана — тот был занят тем, что рылся в рюкзаке, явно пытаясь найти чистую одежду. Шустро избавившись от майки и штанов, оставшись в одних лишь боксерах, блондин чуть ли не вприпрыжку помчался к реке. Зашлёпал босыми ступнями, поднимая брызги, и, чуть отойдя от берега, с наслаждением нырнул в тёплую, как парное молоко, воду. Открыв глаза, он проплыл несколько метров, увидел ноги Джисона, испытывая дурацкое желание за них ущипнуть и как следует напугать Хана, но всё же не сделал этого и вынырнул обратно на поверхность, отфыркиваясь. — Ты хорошо плаваешь? — подгрёб к нему Чонин и протянул наполовину опустошённый гель. — Да, я родился рядом с океаном, — выдавив немного жидкости себе в ладонь, улыбнулся Феликс. — Круто! А Хёнджин мастер спорта по плаванию, — с гордостью сообщил Ян, и радостно помахал брату, наблюдающему за ними с берега. — О, кто бы сомневался, — показательно закатил глаза блондин, и тут же вновь скрылся под водой, чтобы смыть с себя мыльную пену. Постирав одежду и как следует её отжав, Феликс надел сырые вещи на себя, справедливо рассудив, что так они быстрее высохнут. Дождавшись, когда остальные также будут готовы, они продолжили свой путь вниз по берегу. И когда расстояние до причала сократилось до сотни метров, они услышали то, чего больше всего боялись — зычные мужские голоса. Резко затормозив, все пятеро одновременно рухнули на землю и задержали дыхание — при желании, с такого расстояния их фигуры можно было с лёгкостью заметить, а расширять круг знакомых в их планы не входило. До рези в глазах всмотревшись в плавно покачивающиеся на волнах яхты, Феликс, наконец, заметил и их охранников — широкоплечих мужчин, прохаживающихся по пирсу. Принюхавшись, учуял он и дым костра, и запах еды, и желудок тут же отозвался несдержанным урчанием. — Может подойдём к ним? — затеребив бойфренда, шёпотом предложила Джинсоль. — Вон у них сколько яхт. Может дадут нам одну? — Ага, конечно, — скривился Чонин. — Как говорится, мечтать не вредно! — А что, у тебя есть другие идеи? Может быть мы переплывём реку своими силами? Особенно ты, — вскинув бровь, холодно парировала Ким. — Я нормально плаваю! — тут же надувшись, огрызнулся Ян. — Да-да, если чувствуешь под ногами дно! Не став продолжать спор, Чонин обернулся к напряжённо размышляющему о чём-то брату, и осторожно положил ладонь на его плечо. Хван вздрогнул, внимательно посмотрел на друзей, а затем, привстав на колени, коротко шепнул: «Уходим!» Вынужденные вернуться назад, они добрались до того места, где ещё совсем недавно плавали, полные надежд, и уселись на примятую влажную траву. Феликс украдкой взглянул на часы — шёл первый час ночи, а они не то что до сих пор не нашли нового укрытия, так даже не перебрались на другой берег реки. За себя он не волновался — его навыков должно было хватить, чтобы переплыть реку. Да, это сложно, и он давно не устраивал настолько масштабные заплывы, но если бы встала такая необходимость, он бы это сделал. Хёнджин, судя по словам Чонина, тоже. Но что было делать с остальными тремя? Бросать их здесь? Или тащить на своей спине? Оба варианта казались безумными. Вышедшая, наконец, из-за облаков луна пролила серебряный свет на мир. Озарила белым сиянием асфальт, многотонные опоры моста, зарябила на поверхности воды, отразилась в глазах Хёнджина, смотревшего на небо. И Феликс бессовестно завис, не в силах отвернуться — от этого точёного профиля, от чёрных игл ресниц, от приоткрытых пухлых губ, от бездонных зрачков, в которых отражалась целая вселенная, полная туманных галактик, далёких мерцающих звёзд, хвостатых комет и ослепительных в своём космическом сиянии метеоров. И он смотрел бы в них вечно и продолжал тонуть, раз за разом идти ко дну, которого просто не существовало — и в этом заключались его счастье и его боль. — Мальчики, что это?! От неожиданности Феликс на мгновение зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то мираж бесследно испарился — погасли галактики, вселенная схлопнулась, разрушив зыбкий путь к чужому сердцу. И теперь в мазутно-чёрных зрачках отражалась лишь явно довольная собой Джинсоль, продолжающая всматриваться вдаль и улыбаться. — Это же лодка, да? Лодка? — громким шёпотом вопрошала она, и лишь сейчас блондин повернул голову в нужном направлении, чтобы тут же шокированно замереть. Нет, то была не лодка, а обыкновенный катамаран. Большой, рассчитанный на четверых человек, но уж втиснуть в неё пятого они бы точно сумели. Покачиваясь на волнах, катамаран был совершенно пуст — видимо, те, кто плыли на нём по реке, погибли в момент первой солнечной вспышки, и течение успело отнести тела далеко от этих мест. — Хёнджин, скажи, ты ведь сможешь дотуда доплыть? — не глядя на капитана, с придыханием поинтересовался Джисон. — Думаю, да, — задумчиво кивнул он. — Но это опасно! — тут же встрепенулась Джинсоль. — У нас нет иного выхода, — принявшись стягивать с себя спортивные штаны, отрезал Хван. — Или ты хочешь вернуться обратно в фургон? Вновь оставшись в одних боксерах, капитан смело шагнул в воду, и лишь тогда блондин, переборов привычную нерешительность, позвал его по имени. — Я пойду с тобой! Будет сложно управлять катамараном в одиночку, — путаясь в штанинах и неуклюже прыгая на одной ноге, произнёс он, когда брюнет обернулся. — Он родился рядом с океаном! — тут же принял его сторону Чонин. — Плавает, как рыба! Усмехнувшись, Хёнджин не стал возражать. Он терпеливо дождался, когда Феликс разденется и поравняется с ним, а затем молча, не говоря ему ни слова, оттолкнулся от дна и поплыл вперёд. К счастью, течение здесь было не слишком сильным, но чем дальше парни отдалялись от берега, тем холоднее становилась вода. Они плыли примерно в одном темпе, не обгоняя друг друга и ничего не пытаясь доказать. Этот заплыв не был шутливым соревнованием, у него была куда более важная цель, и они должны были её достигнуть любой ценой. — Ты как? Устал? — остановившись примерно на половине пути, обеспокоенно поинтересовался Хван. — Немного, — признался запыхавшийся Феликс. Тогда они перевернулись на спину, чтобы немного отдышаться и восстановить силы. Река спокойно качала их на своих волнах, а вновь скрывшаяся за облаками луна больше не резала привыкшие к темноте глаза. Вокруг было тихо, только вода плескалась, приятно холодя покрывшуюся мурашками кожу. — Я его знаю? — неожиданно спросил Хёнджин. — Что? — не скрыв своего изумления, повернул к нему голову Феликс. — Ты о ком? По-прежнему разглядывая усыпанное звёздами небо, капитан тихо вздохнул и поморщился. — Тот парень, в которого ты влюблён. Я его знаю? Блондин не успел отвернуться, и их взгляды встретились — притянулись друг к другу, словно магнитом, и было невозможно солгать, глядя в их чарующую космическую глубину. — Знаешь. — Ясно, — медленно, словно боясь вспугнуть, кивнул Хёнджин. — Это же не мой брат? — Что?! Нет, конечно! — И не Джисон? — понизив голос, на всякий случай уточнил капитан. Ли молчал ровно секунду, а затем перевернулся на живот и взорвался праведным возмущением. — Хван, отвали от меня со своими нелепыми догадками! И не заставляй пожалеть о сказанных словах! — продолжив плыть к катамарану, сердито огрызнулся парень. Он не был дураком, и прекрасно понимал, что перебирая имена игроков их команды, рано или поздно Хёнджин должен был остановиться на своём собственном имени. И отвечать на повисший в воздухе вопрос всё равно бы пришлось — или правдой, которая несомненно разрушила бы то хрупкое, что между ними существовало, или ложью, которая если и могла что-то разрушить, так только самого Феликса. — Да чего ты психуешь? Я просто хочу тебе помочь! — не сдаваясь, продолжал упорно плыть за ним следом Хван. — Когда мы доставим остальных по домам, то сможем найти того парня. — Зачем тебе это нужно? — злобно перебирая конечностями, огрызнулся блондин. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким в этом городе, — немного помолчав, ответил капитан. — И если уж добраться до твоей семьи мы не сможем, то хотя бы этого парня должны отыскать. Оставив чужое предложение без ответа, Феликс стиснул зубы и из последних сил преодолел оставшееся до катамарана расстояние. Вцепившись в его белоснежный бок, он перевёл дыхание и обернулся — Хёнджин отстал от него метров на десять. Не став дожидаться брюнета, парень вскарабкался на катамаран и закашлялся, отплёвывая набившуюся в лёгкие воду. Затем, подав руку капитану, помог ему забраться на борт, а сам пересел на дальнее сиденье. — Твою мать, — сложившись пополам, простонал Хван. — Это было сложнее, чем я думал! — Главное, что мы это сделали, — переведя дыхание, успокоил его Феликс. — Думаешь, он выдержит пятерых с учётом наших вещей? — Выдержит, — положив ноги на педали, подмигнул ему измученный капитан. — Потому что если он этого не сделает, то нам придётся плыть за ним следом! Феликс не знал, кто из них улыбнулся первым, но в какой-то момент они рассмеялись — громко, от всей души, и ударились ладонями, молча благодаря друг друга за проделанный трудный путь. — Ну что, поплыли обратно? — кивнул в сторону берега Хёнджин, по-прежнему стискивая чужие холодные пальцы. — Угу, поплыли, — фыркнул блондин, постаравшись ничем себя не выдать, когда его ладонь вместо томительного и приятного тепла обволокла ночная июньская прохлада.