Аномалия

Пока дверь вибрировала от частых ударов, а истошные крики ни на секунду не смолкали, все собравшиеся могли лишь малодушно смотреть в пол и хранить напряжённое молчание. Но стоило звукам резко прекратиться, как все четверо одновременно вскинули в страхе головы и переглянулись. Что произошло? Незнакомец испугался встающего на небосклоне солнца и спрятался в другом месте? Или отступил и приготовился смиренно встретить свою смерть? А может он уже был мёртв, испустив последний дух вместе с первыми лучами? — Сынмин, они ведь нас к себе не пустят, да? — особенно отчётливо в возникшем вакууме прозвучал тонкий детский голосок, что окончательно ввергло в ступор всех собравшихся. — Ребёнок? Здесь? Да быть такого не может! — попятился к стене широко распахнувший глаза Чонин. Арым же, поддавшись неведомым инстинктам, беззвучно зашевелила губами, а затем, оттолкнув от себя ойкнувшую Джинсоль, напролом метнулась к двери — Феликс только и успел, что отскочить с её пути в последний момент. А ещё через мгновение, в дверном проёме, щедро залитом ослепительными солнечными лучами, Ли увидел двоих человек — молодого парня и маленькую заплаканную девочку, крепко цепляющуюся за его ладонь. — Заходите, быстро! — опомнившись первой, твёрдо скомандовала Арым. — Мам, ты чего делаешь?! — попыталась было возмутиться девушка, но старшая Ким уже закрывала дверь на замок, а чудом спасённая парочка с любопытством осматривалась. — Парень, вот скажи мне, ты в своём уме? — принялась отчитывать незнакомца возмущённая Арым. — У тебя ребёнок на руках, а ты даже не заботишься о нём! Ты не подумал, что с вами могло случиться, если бы мы вам не открыли? Вспышка могла начаться в любой момент! — Ну, открыли же, — неуверенно улыбнулся тот, кого малышка назвала Сынмином. — Просто у нас совсем нет еды, да и воды практически не осталось, а Лами голодная и капризничает постоянно. И когда мы увидели, что в эту квартиру кто-то заходит, то решили обратиться за помощью. Пожалуйста, если можно, то накормите её, и разрешите у вас переночевать. А завтра мы уйдём, обещаю! Подозрительно прищурившись, Феликс с головы до ног осмотрел темноволосого парня — выглядел тот, как их с Чонином ровесник. Никаких татуировок, шрамов, бандитских ухмылок и замашек отпетого хулигана — обычный молодой человек в слегка запылённых джинсах, серой худи и кроссовках. За его спиной висел полупустой грязный рюкзак, а из карманов не торчали рукоятки пистолетов и ножей. Казался ли он опасным? На первый взгляд нет. Но Феликс хорошо запомнил прошлые уроки и твёрдо усвоил, что в новом мире никому нельзя было безоговорочно доверять. Переведя взгляд с Сынмина на малышку, блондин невольно передёрнул плечами — до того хрупкой и беззащитной показалась она. Длинные чёрные волосы Лами были собраны в кривой хвост на затылке, на грязных щёчках высыхали дорожки от недавних слёз, а разбитые коленки успели покрыться тонкими корочками. Поверх цветастого платья на девочку была накинута огромных размеров джинсовка, под которой она прятала плюшевого медведя, а порванный ремешок на правой сандалии был заменён на обыкновенный шнурок, завязанный хитроумным узлом. Неужели Сынмин совсем не боялся нарваться на бандитов, для которых и он сам, и уж тем более этот ангелочек были лёгкой добычей? — Твоя сестра? — по-прежнему вжимаясь лопатками в стену, хмуро уточнил Чонин. — Нет, — помотал головой парень. — Просто девочка. Сев перед малышкой на колени, Арым тепло улыбнулась и провела ладонью по её плечу. — Милая, давай мы приведём тебя в порядок, а потом ты покушаешь. Хорошо? Покосившись на Сынмина и дождавшись его кивка, Лами робко вложила крохотные пальчики в протянутую ладонь Арым и послушно последовала за ней. Проходя мимо дочери, недовольно сложившей руки на груди, женщина что-то коротко ей шепнула, в ответ на что Джинсоль, строптиво топнув ногой и закатив глаза, всё же зашагала вслед за ними. Оставшись втроём, парни некоторое время молчали, внимательно приглядываясь друг к другу и стараясь не делать резких движений. А когда Чонин, видимо, понял, что было глупо ожидать инициативы от Феликса, то взял дело в свои руки и уверенно заговорил, привлекая внимание незваного гостя. — Так как тебя зовут? Кто ты? Откуда? — залпом озвучил Ян интересовавшие его вопросы, и затих в ожидании ответов. — Моё имя — Ким Сынмин, — живо представился новый знакомый. — Я студент, будущий журналист, мне двадцать два года, и живу я в Сеуле. — Хорошо, — примерив на себя роль следователя, глубокомысленно протянул Чонин. — А где ты был в день, когда всё началось? Сынмин покосился на Феликса, не спешащего включаться в их диалог, и растерянно пожал плечами. По его помрачневшему лицу становилось понятно, что он не особо хотел возвращаться к событиям того злополучного дня. Впрочем, Ли и не думал осуждать младшего за излишнее любопытство, ведь заданный им вопрос действительно был важен. И раз уж они впустили Сынмина в своё укрытие, позволив провести под одной крышей с ними ближайшие часы, то могли требовать честности в свой адрес. — Я был в компьютерном клубе рядом с университетом, — подперев спиной дверь, неохотно заговорил Ким. — Я туда часто ходил. Заказывал рамён, снеки, рубился в игры, иногда даже домашку делал. А в семь вечера шёл забирать брата из садика, потому что мама вечно была занята на работе. И тот день не стал исключением. Подняв взгляд к потолку, парень шумно шмыгнул носом и надолго замолчал. Ни Феликс, ни Чонин не думали его торопить или принуждать к продолжению рассказа — в конце концов, главное они уже узнали, а остальное являлось деталями. — Я пришёл в клуб сразу после пар, — вопреки ожиданиям, поделился с ними Сынмин. — Помню, что уже перед входом позвонил маме. Она торопилась, потому что была на работе, и показывала туристам достопримечательности Чеджу — я даже слышал шум прибоя на заднем фоне. Спросила, как мои дела, сдал ли я проект. Пообещала вернуться вечером в субботу, чтобы воскресенье мы провели все вместе, и отключилась. И больше я её не слышал. Заметив, как Сынмин быстро сморгнул выступившие в уголках глаз слёзы, Феликс едва справился с глупым желанием приободрить его — и плевать, что ещё каких-то пятнадцать минут назад они даже не знали о существовании друг друга. Просто это казалось таким правильным — сказать, что его мама ещё могла быть жива, вот только фактов, доказывающих обратное, было куда больше. Был ли у женщины шанс спрятаться от солнца на побережье, при условии, что она вообще не была в курсе опасности, исходящей от него? Но даже если бы это случилось, то сколько усилий она потратила бы, чтобы добраться с острова обратно в Сеул? — Мне повезло, что в клубе я забился в самый дальний угол зала, — криво улыбнулся Сынмин. — Когда свет вырубился, я предпочёл хрустеть чипсами и не бежать выяснять в первых рядах, что же там такого произошло. А потом, когда началась паника, я тем более не рвался никуда выходить. Живо представив перед собой описанную картину, блондин поморщился и обхватил себя руками за плечи. Парень же, явно не собирающийся что-либо от них утаивать, продолжал говорить без остановки — быстро, перепрыгивая с одного воспоминания на другое, то касаясь случившихся с ним событий вскользь, то уделяя особое внимание незначительным, на первый взгляд, деталям. Так Сынмин почти не описывал дорогу от клуба до детского сада. Лишь обмолвился, что старался не смотреть по сторонам и обходил по широкой дуге толпы мародёров, покинувших свои укрытия вместе с наступлением ночи. Но когда его рассказ дошёл до момента прихода в ясли, где и находился его младший брат, парня словно подменили — напускное спокойствие мгновенно исчезло с осунувшегося лица, а кровь отхлынула от щёк, сменившись мертвенной бледностью. — Мы всё поняли, так что не нужно продолжать, — попытался остановить его Чонин, но Ким будто и не услышал его вовсе. — Вы даже не представляете, как страшно там было находиться, — глядя в одну точку, хрипло выдохнул Сынмин. — Они были повсюду — на детской площадке, на лестнице, в раздевалке. Лежали ничком, маленькие и неподвижные, вперемешку с воспитателями. Я ничего более ужасного в своей жизни не видел! Ян цокнул языком и поморщился, но не решился ещё раз прерывать парня. И Феликс, проявляя солидарность, также не перебивал Сынмина, давая ему возможность выговориться — возможно, первую за все эти страшные дни. — Я нашёл брата на втором этаже. Он лежал на ковре в обнимку со своей красной машинкой. Такой маленький и такой… — голос Кима дрогнул и он порывисто закрыл ладонями лицо, пытаясь перебороть охватившую его слабость. Чонин, не выдержав, похлопал его по плечу, и покосился на пробежавшую мимо них Джинсоль. Та, быстро взяв что-то в ванной, метнулась обратно в спальню матери, но на мгновение задержала испытующий взгляд на парнях. — Иди, — одними губами шепнул Ян, и девушка, нехотя кивнув, скрылась за дверью. — А потом ко мне вышла Лами, — запустив пальцы в спутанные волосы, тихо фыркнул Сынмин. — Точнее, я тогда ещё не знал её имени. Представляете, она играла с подругой в прятки. Спряталась в шкафу, а пока ждала, когда её найдут, взяла и уснула. — Ты испугался, наверное? — сам от себя не ожидая, мягко поинтересовался Феликс. Ким бросил на него заинтригованный взгляд и фыркнул, согласно кивая. — Да уж, это было жутко. Ещё дверь скрипнула так протяжно, прямо как в фильме ужасов, — продолжая искриться напускным весельем, передёрнул он плечами. — И, знаете, Лами посмотрела на меня так внимательно, совсем по-взрослому, а потом сказала, что все дети спят, и что она пробовала их разбудить, но у неё ничего не получилось. Протяжно вздохнув, Сынмин поднял взгляд к потолку и прикусил губу. Судя по шорохам и приглушённым смешкам, доносившимся из спальни Арым, с Лами всё было хорошо и помощь ей не требовалась, но Ким всё равно чутко прислушивался к звукам и едва уловимо хмурился. — Её родители так и не пришли за ней? — не столько спрашивая, сколько утверждая, произнёс Ян. — Не пришли, — подтвердил его догадки парень. — Мы несколько дней прятались в доме неподалёку от садика, и каждую ночь приходили к нему с наступлением темноты. Там много кто появлялся — родители, бабушки с дедушками, старшие братья и сёстры. Они подолгу ходили по коридорам и залам. Иногда кричали, иногда молча рыдали, порой и вовсе не проявляли эмоций. Одна женщина, например, наотрез отказалась уходить. Так и просидела всю ночь на лавке рядом с дочерью, а утром… Сами понимаете. Зажмурившись на мгновение, Чонин с трудом сбросил с себя оцепенение, и, наконец, предложил Сынмину пройти в дом. Парень не стал отказываться от приглашения — стянул кроссовки, оставил их стоять у стены в один ряд с чужой обувью, и робко последовал за Яном в гостиную. Феликс хорошо понимал, что всё это было уловкой со стороны младшего — тот просто не хотел и дальше слушать ужасные истории, от которых в жилах стыла кровь. Да и Сынмин, судя по его реакции, был рад прервать свой выматывающий рассказ. Усадив парня на диван, Чонин убежал на кухню за едой, а Феликс неловко опустился в кресло и сложил ладони на коленях. Он всегда был плох в общении с людьми, особенно малознакомыми, поэтому предпочёл рассматривать дырявые носки Сынмина, а не его лицо. Тот же, закономерно смутившись от столь пристального интереса, заёрзал, накрыл грязную пятку второй ногой, вместо этого выставив напоказ торчащий в дырке мизинец. — Прости, у меня нет запасных, — продолжив возиться, смущённо протянул парень. — Ну, а сейчас вы куда идёте? — невпопад спросил блондин, лишь бы отвлечь паникующего Кима от несчастных носков. — Сейчас? На стадион Чамсиль! Чонин, именно в этот момент переступивший порог гостиной, оживлённо встрепенулся, не спеша протягивать гостю галету, щедро намазанную рыбной консервой. — Вы же слышали про это место? — с надеждой уточнил Сынмин, не забыв покоситься на бутерброд голодным взглядом. — Я нашёл листовку на улице! И все люди, которых я встретил за последнюю пару дней, тоже шли туда! Вот только нас с Лами никто не хотел с собой брать, а передвигаться по городу вдвоём с маленьким ребёнком — та ещё задачка. — Ну, вообще-то, мы тоже хотим туда попасть, — к бурной радости Кима, осторожно сообщил Ян, отдав, наконец, зажатую в руке галету. Сынмин жадно вгрызся в неё зубами, тут же замычав от удовольствия и прикрыв трепещущие ресницы. Чонин же, воспользовавшись короткой заминкой, опустился на ручку кресла, в котором сидел Феликс, и криво ему улыбнулся. И им не нужно было обмениваться фразами, чтобы понять мысль, к которой они оба пришли — дальнейшую судьбу Сынмина и Лами, на правах лидера, должен был определить именно Хёнджин. — Ну, а вы мне расскажете, кто вы и откуда? — облизав испачканные в тунце пальцы, доверительно улыбнулся Ким. — О, это долгая история! — возведя глаза к потолку, хмыкнул Чонин. — Но если ты готов её выслушать, то, так и быть, мы ей с тобой поделимся. — Да я весь во внимании! — Ладно, — хитро прищурился младший. — В общем, мы ехали с соревнований…

***

В том, что Лами попала в надёжные руки, можно было не сомневаться. Арым, имеющая за плечами успешный опыт материнства, прекрасно знала, что и как нужно делать, и, взяв себе в помощницы Джинсоль, принялась претворять свой план в жизнь. Первым делом малышка была умыта, а её ссадины и царапины тщательно обработаны и заклеены пластырями. Затем её переодели в старые вещи Джинсоль, которые Арым все эти годы бережно хранила, и вручили её же игрушки. И пока Лами восторженно крутила в руках куклу Барби со слегка потускневшей за прошедшие пятнадцать лет белозубой улыбкой, женщина заплетала её волосы в две пышные красивые косы. Уснули они тоже втроём, под одним одеялом. Даже вчетвером, если считать Барби, надёжно зажатую подмышкой Лами. Феликс заглянул к ним уже в полдень, и убедившись, что они были в порядке, вернулся в гостиную. Чонин и Сынмин отключились уже давно, лёжа спина к спине на разобранном диване, а сам Ли совершенно не ощущал сонливости. Вначале он долго читал, проглатывая страницу за страницей, пока его глаза не начало резать от тусклого сияния свечи. Затем бесшумно слонялся по квартире, нигде подолгу не задерживаясь и не находя покоя. Все его мысли были устремлены к Хёнджину. Всё ли с ним было хорошо? Не попался ли он в лапы Минхо и его банды? Планировал ли вернуться к ним грядущей ночью? Сам Феликс готов был идти его встречать сразу же с наступлением темноты, и ему было откровенно плевать, что сказали бы на этот счёт остальные. Вдруг Хёнджину понадобилась бы его помощь? А разве он имел право оставаться в стороне, пока их капитан рисковал своей жизнью? Да, это было опасным решением, но всё равно куда лучшим, чем и дальше сидеть в четырёх стенах и ничего не делать. «Я могу предложить тебе только дружбу», — издевательски пронеслось в мыслях, и Ли поморщился, стараясь не зацикливаться на их последнем разговоре. В конце концов, дружба — это тоже немало. Когда в четвёртом часу дня на пороге кухни появилась широко зевающая Арым, то едва не вскрикнула при виде Феликса, задремавшего прямо за обеденным столом. Заботливо погладив его по светлым волосам, она шепнула, что уже встала и могла присмотреть за остальными, а вот ему не помешало бы отдохнуть. Парень не стал с ней спорить, лишь согласно кивнул и потопал в гостиную, чтобы растянуться на матрасе и тут же отключиться. За время своего беспокойного сна он просыпался несколько раз — первый от толчка Чонина. Тот звал его ужинать, долго тормошил, но Ли совершенно не хотелось вставать и куда-то идти. — Оставь его, пусть поспит, — сквозь вату в ушах донёсся голос Джинсоль, и Ян послушно ушёл, оставив блондина в одиночестве. В следующий раз Феликс уже сам открыл глаза из-за грохочущего смеха — тот доносился из-за плотно прикрытой кухонной двери. — Теперь мой ход! — обличительно кричал Чонин. — Сынмин, не мухлюй, я всё вижу! — А можно мне ещё печенья?! — Ну, конечно, Лами! — Мам, я тоже хочу! Вылезать из-под тёплого уютного одеяла и окунаться в эту шумную суету не было никакого желания, поэтому Феликс повернулся на правый бок и вновь закрыл глаза, тут же проваливаясь в глубокий сон, как в трясину. Там, в своём сновидении, он услышал голос Хёнджина — тот говорил что-то совсем рядом с ним, но как-то приглушённо и неразборчиво. Ли злился из-за этого, нервно крутил головой по сторонам, но видел лишь размазанные тени, мелькающие по отсыревшим серым стенам, и ощущал на коже слабые дуновения ветерка. Хван был совсем рядом, с топотом пробегал за его спиной, дурашливо дёргал за пряди, но стоило только обернуться, как тот исчезал без следа, чтобы через мгновение вновь оказаться позади, толкнуть и весело рассмеяться. — Хван Хёнджин, хватит играть со мной, это совсем не смешно! — раздражённо требовал Феликс, слыша в ответ лишь легкомысленный хохот, разбивающийся на сотни эхо. — Почему ты это делаешь?! Шорохи резко стихли, словно их и не было, а неожиданно холодная ладонь легла на плечо, прибивая к полу, будто гвоздём. — Потому что могу. Подброшенный на влажной от пота простыне, Феликс резко распахнул ресницы и рвано задышал. Прижав ладонь к лицу, он попытался собраться с мыслями и сбросить с себя липкие щупальца кошмара, но те ещё упрямо цеплялись за его одежду и тянули назад — обратно на подушку, в жуткий сон. С усилием отбросив в сторону тонкий плед, показавшийся куда тяжелее, чем он был на самом деле, Ли попытался было встать на непослушные слабые ноги, но тут же замер, отметив удивившую его странность — в квартире стояла тишина. И пусть дверь на кухню по-прежнему была наглухо закрыта, но щель под ней всё ещё светилась жёлтым сиянием. — Твою мать! — выругался Феликс, когда увидел, что его наручные часы показывали половину третьего ночи. — Почему меня никто не разбудил! Он ведь так хотел отправиться навстречу Хёнджину, а в итоге почти всю ночь проспал. Вот тебе и храбрый спаситель, готовый прийти на помощь к своему возлюбленному с битой наперевес. «Может оно и к лучшему?» — поскреблась в голову непрошенная мысль. Вряд ли Хвану было бы приятно увидеть парня, посмевшего в него влюбиться и поставившего всё их дальнейшее общение под вопрос. С кряхтением поднявшись и размяв затёкшие мышцы, Феликс на носочках прошёл в прихожую. Не хотелось в таком виде попадаться на глаза остальным, поэтому он планировал выйти на улицу и немного посидеть на лестнице, чтобы освежиться и окончательно прийти в себя. Но едва парень включил карманный фонарик, чтобы подсветить себе дорогу, как луч света упал на знакомые белые кроссовки, стоящие у порога. Задержав дыхание, блондин сделал шаг назад и спешно осмотрелся — фонарик запрыгал по сваленным у стены рюкзакам, по знакомой толстовке, висящей на крючке. Сомнений не оставалось — Хёнджин и Джисон уже вернулись. Когда растрёпанный Феликс без стука ворвался на кухню, тихий шёпот тут же смолк, а несколько пар глаз изумлённо уставились на него. За столом собрались абсолютно все — включая незнакомого взрослого мужчину, на которого Джисон был похож, как две капли воды, и едва знакомых им Сынмина и Лами. И только он, Феликс, не был сюда приглашён. Уставившись на тёмный затылок Хёнджина, сидевшего спиной к двери, и единственного, кто не обернулся к нему, блондин неуверенно замер. Остальные также почему-то молчали, словно воды в рот набрали, или просто не хотели продолжать разговор при нём. И тогда Ли сделал то единственное, что ему оставалось — кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Он уже успел обуться и спуститься на один пролёт, как из квартиры выскочил всклокоченный Чонин. Перевесившись через перила, он тут же нашёл его взглядом и нахмурился, и Ли остановился, предоставив ему возможность себя догнать. Босые ступни бодро зашлёпали по лестнице, и через несколько секунд Ян уже крепко держал его за руку и заглядывал в глаза, словно силился в них что-то прочитать. — Я никуда не ухожу, если ты об этом. Просто хочу немного прогуляться, — спокойно произнёс Феликс. — Видишь? Я даже вещи с собой не взял. — Почему ты ушёл?! Вопрос поставил блондина в тупик. Действительно, почему это он не остался, если ему там явно были не рады? — Они пришли минут сорок назад, не больше. Я пытался тебя разбудить, но ты спал, будто убитый, и тогда Хёнджин сказал оставить тебя в покое, — на одном дыхании выпалил парень. — Джисон вернулся со своим отцом, без мамы. Расшифровать глубокомысленную паузу было не сложно, и Феликс кивнул, мысленно обругав себя за эгоистичный порыв — Хану сейчас было куда сложнее, чем ему, однако истерично убегать почему-то продолжил именно Ли. — Мы сейчас обсуждаем, что делать дальше. И твоё мнение тоже важно, — стиснув в своей ладони холодные пальцы блондина, Чонин улыбнулся уголками губ. — Пойдём, мы тебе и ужин оставили! — А если я не пойду, ты так и продолжишь стоять босиком на холодной лестнице? — притворно нахмурился Феликс. — Именно так! — подыграл ему Ян. — Что ж, тогда ты не оставляешь мне выбора! На кухню они вернулись вдвоём, по-прежнему держась за руки, несмотря на отчаянное желание блондина выдернуть свою ладонь из цепкой хватки. Тихо извинившись, парни прошли к дальнему краю стола и сели на два соседних стула. Чонин тут же подвинул к Феликсу тарелку, но пальцев его так и не отпустил, будто боялся, что сделай он это, и Ли вновь куда-нибудь убежит. — Мне неудобно будет есть левой рукой, — ткнувшись губами ему в ухо, шепнул блондин. — Ну, уж постарайся как-нибудь! — сосредоточив всё внимание на брате, отмахнулся от него Чонин. Набравшись смелости, Феликс также рискнул бросить взгляд на Хёнджина, но едва не подпрыгнул на стуле, когда понял, что тот смотрел на него в упор — и в его глазах не было ни капли теплоты, лишь кипящее, подобно раскалённому маслу, раздражение. — Повторю для тех, кто отсутствовал, — не разрывая зрительного контакта, припечатал Хван. — Следующей ночью мы выдвигаемся к стадиону Чамсиль. Самый короткий маршрут мы уже построили, теперь нам нужно поделиться на две группы. В голове Феликса за одну лишь секунду возникло множество вопросов. Как капитан воспринял появление Сынмина и Лами? Согласилась ли Арым полететь в укрытие? Почему им нужно было делиться на какие-то группы? Но никто не собирался утолять его любопытство и что-либо объяснять. Даже Чонин. — Думаю, будет правильным, если мы с дядей Сынхо станем главными в каждой из групп, — решительно произнёс Хёнджин, и, дождавшись кивка мужчины, продолжил. — Мы будем идти параллельно друг другу, на некотором расстоянии, чтобы в случае опасности хотя бы одна команда смогла спастись, и, по возможности, пришла на помощь другой. — Пап, я пойду с тобой, — шмыгнул носом Джисон. — Ну, конечно, сын, — приобняв его за плечи, тихо шепнул отец. Феликс не хотел глазеть на Хана совсем уж откровенно, но всё равно позволил себе короткий взгляд в его сторону, чтобы наглядно убедиться — от прежнего саркастичного Джисона со скверным чувством юмора не осталось и следа. Теперь парень выглядел молчаливым и подавленным, то и дело жался к отцу в поисках поддержки, и, судя по покрасневшему и опухшему лицу, проплакал за последние сутки едва ли не больше, чем за всю свою прошлую жизнь. Малодушно отвернувшись от него, но пообещав позже обязательно поддержать Хана — словами или действиями — Феликс сосредоточил внимание на оставленном для него бутерброде. Есть в такой обстановке казалось кощунственным, поэтому блондин предпочёл ещё немного потерпеть чувство голода, чем задорно хрустеть галетой. — Чонин пойдёт со мной, — властно указал на брата Хёнджин. — Джинсоль, как я понимаю, тоже. Девушка, сидящая по правую руку от бойфренда, тут же улыбнулась и прильнула к его плечу. — Сынмин и Лами могут пойти со мной, — предложил Хан-старший, и Ким тут же кивнул, заметно радуясь тому, что ему не придётся проделывать оставшийся до стадиона путь в компании одного лишь беспомощного ребёнка. — Мам, а ты? — А я уже всё сказала! — нервно оборвав дочь на полуслове, метнула в неё сердитый взгляд Арым. — Я остаюсь здесь, у себя дома! Лами, сидевшая на женских коленях, тут же беспокойно заворочалась и наморщила нос, словно собиралась захныкать, но вовремя вложенная в её ладошку Барби тут же вызвала живой интерес и притушила на корню детскую истерику. — Феликс же с нами пойдёт? — нетерпеливо обратился к брату Чонин. — Тогда у нас как раз будет по одинаковому количеству людей в каждой группе! Хван задумчиво пожал плечами, оставив заданный вопрос без ответа, и блондину стоило огромных усилий, чтобы проглотить горькую усмешку, вертевшуюся на кончике языка. Что ж, после всего случившегося ему определённо стоило ожидать к себе подобного отношения. Первой из-за стола, пожаловавшись на усилившуюся мигрень, ушла Арым. Сгрузив всё же захныкавшую Лами на колени Сынмина, женщина ушла в свою спальню, куда минутой позже ворвалась Джинсоль, чтобы продолжить спорить с матерью на наболевшую тему. Её волнение было понятно — девушка не хотела оставлять маму одну, и времени, чтобы уговорить её уйти с ними, оставалось всё меньше. Сынмин, чтобы отвлечь ребёнка от нарастающих криков за стеной, предложил вновь сразиться в настольную игру, и Чонин с энтузиазмом согласился принять в ней участие, важно сообщив, что Феликс сыграет вместе с ними. И хотя блондин был весьма удивлён таким поворотом, но спорить с младшим не стал — правила он уже знал, а отвлечься ему тоже не помешало бы. Джисон с отцом ушли следующими и заперлись в гостиной — им явно было о чём поговорить, а вот Хёнджин остался на кухне, хотя и отказался от предложения присоединиться к игре. Одной рукой удерживая галету, второй Феликс кидал кости и передвигал фишку по полю. Ему не особо везло, в отличие от Сынмина, с первых же ходов уверенно вырвавшегося вперёд. — Мы же на желание играем? — прежде чем сделать очередной ход, уточнил он. — Ну-у-у, — протянул Чонин, хитро поглядывая на парня, — ладно, давай на желание, так интереснее! — Что ж, тогда трепещите, потому что тому, кто проиграет, я загадаю тако-о-ое! — сделав страшные глаза, припугнул парней Ким. Лами, не участвующая в игре и предпочитающая вместо этого сооружать причёску из жёлтых кукольных волос, засмеялась вместе с остальными, лишь Хёнджин продолжил хранить мрачное молчание и наблюдать за происходящим со стороны. — Ликс, кончай жевать, твоя очередь! — повиснув на плече парня, напомнил Ян, и встрепенувшийся Ли послушно потянулся за костями. Совершив бросок, он посмотрел на выпавшие значения и тут же обречённо взвыл, а младший, показательно издеваясь, поцокал языком и хлопнул его между лопаток. — Ну всё, дружище, ты попал! Пророчество ожидаемо сбылось, и когда фишка Сынмина добралась до крайнего островка на поле, он издал победный клич и вскинул руки к потолку. Феликс же, успевший к тому моменту подчистить содержимое своей тарелки, обречённо уставился на победителя, даже не представляя, какое желание тот собирался ему загадать. Задумчиво постучав пальцем по губе, Ким запустил руку в карман джинсов, как следует пошарил там, с трудом сдерживая смех, а затем выставил вперёд крепко сжатый кулак, намекая на то, чтобы Ли протянул ему ладонь. Вложив в чужую руку что-то мягкое и тёплое, он загадочно поиграл бровями, а затем закинул локоть на спинку стула. — Ты вчера так откровенно пялился на мои носки, что сегодня я предлагаю тебе их подлатать. Кажется, я видел шкатулку с нитками где-то в гостиной… — Фу! Они хотя бы чистые?! — брезгливо взглянув на ком из носков в своей ладони, воскликнул Феликс под дружный гогот парней. — Ну, я их сполоснул, — весьма серьёзно сообщил Сынмин, и тут же взорвался новым приступом смеха, ударив радостного Чонина по ладони. — Да чистые они, клянусь. В канаве неподалёку постирал! Демонстративно закатив глаза, Феликс встряхнул носками, расправляя их, и принюхался — они действительно ничем не воняли. Ян, быстро сбегав в гостиную, вернулся на кухню со шкатулкой, а заинтригованная Лами, наблюдающая за потугами блондина попасть ниткой в ушко иглы, внезапно попросила сшить для её куклы новое платье. — Боюсь, я не настолько в этом хорош, — совершив первый стежок, вежливо отказался от её предложения Феликс, лишь в это мгновение сообразив, что последние полчаса даже не думал о Хёнджине, хотя тот по-прежнему находился в одной комнате с ними. — А я тебе, Лами, так скажу! — легонько щёлкнув девчушку по носу, подмигнул ей Ян. — В следующий раз сыграй с ним один на один, и если выиграешь, то эта Золушка любое платье для твоей куклы сошьёт! Задорно рассмеявшись, малышка тут же спрыгнула на пол, оббежала стол и принялась теребить Феликса за футболку, умоляя с ней сыграть. Бросив на веселящегося Чонина строгий взгляд, Ли уже хотел обернуться к неугомонной малышке, как Хёнджин резко поднялся, и, спрятав руки в карманах штанов, обратился к нему. — Как освободишься, Золушка, выйди на улицу. Разговор есть!

***

Когда Феликс, спустя пять минут, толкнул входную дверь, то сперва ощутил запах табака, а уже потом рассмотрел тёмную фигуру на фоне светлеющего неба. Хёнджин сидел на одной из ступеней, к нему спиной, и когда Ли опустился рядом, то даже не повернул головы в его сторону, лишь небрежно стряхнул пепел и вновь поднёс сигарету к губам. Несмотря на то, что Хван не спешил начинать разговор, сам Феликс также не проявлял никакой инициативы. И не только потому, что боялся услышать что-то страшное, в духе «прости, но нам больше не по пути, и с этого дня мы идём в разные стороны», но и из-за того, что искренне наслаждался тем, что мог ещё немного, пусть даже в самый последний раз, побыть с Хёнджином наедине. Просто помолчать, посмотреть на медленно просыпающийся город, любуясь всё таким же красивым, как и раньше, рассветом. А ещё подышать одним воздухом, одним дымом на двоих, едва уловимо соприкасаясь плечами. Когда Хёнджин в очередной раз обхватил обветренными губами сигаретный фильтр и глубоко затянулся, Феликс, напрочь загипнотизированный этим зрелищем, даже дышать перестал. А стоило Хвану посмотреть на него в упор, то лишь чудом сохранил самообладание и не скатился вниз по лестнице. — Чонин сказал мне, что ты пытался сбежать. Воздух, что застрял в лёгких, со свистом вышел наружу, разгоняя собравшийся вокруг них дым. Уязвлённо поджав губы, блондин отвернулся в противоположную сторону и нахмурил брови. Нет, он бы понял, если о его неудавшейся попытке унести ноги растрепала Джинсоль, но Чонин… А ведь Феликс почти посчитал его своим другом! — И что, интересно знать, тебя остановило? — поигрывая сигаретой в пальцах, невозмутимо полюбопытствовал капитан. — Ну, об этом тебе должны были доложить. — А я хочу услышать твою версию. Не скрывая своего раздражения, Феликс облокотился на широко расставленные колени и прикрыл глаза. Будь он чуточку смелее, то непременно бы крикнул, что Хван не имел никакого права ни устраивать ему допрос, ни отчитывать. В конце концов, Феликс был свободным человеком, никаких клятв никому не давал, и мог уйти в любое время без объяснения причин. Так какого чёрта Хёнджин требовал от него ответов? И почему он не мог его послать, куда подальше? — Минхо. — Что? — Минхо меня остановил! — не сдержавшись, взбешённо рявкнул Ли. — Я подумал, что должен защитить оставшихся до твоего возвращения, но теперь могу уйти, если ты этого так хочешь! Ничуть не впечатлённый чужой бурей эмоций, Хёнджин иронично вскинул бровь, словно силился вспомнить, когда это он такое говорил или требовал, и Феликс едва сдержался, чтобы не наброситься на него — то ли с кулаками, то ли с поцелуями. А то ли со всем сразу, чего уж мелочиться. — Я слишком много раз тебя останавливал, уговаривал и убеждал. Больше не буду, — строго произнёс Хван, всё ещё держа сигарету у губ, но более не затягиваясь. — Я тебя не выгоняю, и я не хочу, чтобы ты уходил, но если ты решишь от нас отколоться — удерживать не стану. Так что сам думай, с нами ты пойдёшь дальше или без нас. Всё же сделав последнюю затяжку и отправив окурок в свободный полёт к земле, Хёнджин легко поднялся, взбежал вверх по ступеням, но на площадке затормозил, наградив неотрывно наблюдающего за ним Феликса тяжёлым взглядом. — И ещё кое-что, что ты должен будешь знать, если всё же решишь остаться. Поджав губы, Ли дёрнул подбородком, мол, давай, выкладывай, что ты там ещё приготовил. Хван, судорожно вцепившись пальцами в перила, помедлил, будто подбирал нужные слова, а затем покосился на розовую полосу света на горизонте, всё сильнее растворяющую в себе ночную синеву. — Перестань клеиться к моему брату. Бесишь. И прежде, чем потрясённый блондин хоть что-то успел произнести в свою защиту, Хёнджин скрылся в квартире и захлопнул за собой дверь.