Аномалия

Феликс так и не решился покинуть пределов тёмного коридора. Когда беззвучная истерика, скрутившая его после ухода Хёнджина, отступила, он так и продолжил сидеть на полу и равнодушно смотреть в одну точку. Сил не хватало не только на то, чтобы принять лежачее положение, но и просто вытереть дорожки слёз, продолжающие расчерчивать влажными полосами впавшие щёки. Страшно было думать о том, что в эти же самые минуты проживал в одиночестве Хван. Рыдал ли он, уткнувшись лицом в подушку, оплакивая гибель самых близких и родных ему людей. Кусал ли он от боли губы, пока его ногти исступлённо раздирали кожу на предплечьях до крови. Лежал ли он, свернувшись клубком, в центре кровати, задыхаясь от переполнявших его тоски и страха. Феликс не знал ответов, но не мог не возвращаться мыслями к капитану вновь и вновь. В какой-то момент ему и вовсе захотелось нарушить слова старшего. Решительно подняться на второй этаж и отыскать комнату, в которой тот спрятался. Подойти и крепко его обнять. Слепо ткнуться носом в лохматые тёмные волосы. Быть рядом. Вот только насколько правильным было бы это решение? Излишняя навязчивость обрадовала бы Хёнджина или разочаровала? А он сам, оказавшись в подобной ситуации, захотел бы побыть один или уткнуться в чужое плечо в поисках поддержки? Задержав дыхание и чутко прислушавшись, Феликс не уловил ни звука — дом, жадно проглотивший в своей бездонной пасти Хвана, молчал. Как молчала и залитая солнечным светом улица большого города, птицы, заглохшие автомобили и навечно покинутые дома. Опустевший мир хранил гордое безмолвие, не размениваясь на мелочи, и решительно пожирал всё живое, что ещё осмеливалось пускать в нём ростки. Привалившись спиной к стене, Ли прикрыл глаза и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Парень понимал, что ему было необходимо стянуть с себя всё ещё влажную от дождя одежду, если к вечеру он не планировал свалиться с температурой и кашлем, но шевелиться оказалось чертовски лень. Тем более, что усталость наваливалась на него всё сильнее с каждой минутой, а нездоровая сонливость мешала трезво мыслить. Ли честно пытался бороться с самим собой. Он резко вскидывал голову, фокусируя мутный взгляд на светло-серых обоях, щипал себя за руку, выкручивая бледную кожу до красных пятен. Вот только это с каждым разом помогало всё хуже. Чувствуя себя безнадёжно пьяным, он сжал в руках гудящую голову и всё-таки завалился набок, больно приложившись виском о твёрдый пол. Перед глазами всё заплясало, шум в ушах многократно усилился, и Феликс, сложившись пополам, зажмурился, тычась лбом в острые колени. Он не знал, сколько времени провёл в таком положении. Каждый новый вздох давался ему с трудом, в груди всё хрипело, а молоточки в висках били всё звонче и ощутимее. Но стоило только услышать слабый шорох, нарушивший тишину, как Ли тут же вскинул голову и непонимающе уставился на Хёнджина, застывшего к нему спиной. Тот стоял перед огромным окном и подушечки его длинных пальцев осторожно касались тёмно-синей ткани наглухо задёрнутых штор. Они выписывали на ней незнакомые витиеватые узоры, изредка отдёргиваясь, будто обжигаясь, и даже со своего места Феликс ощущал удушливый солнечный жар, что исходил от стекла, накалив его до предела. Сморгнув мутный туман, заполнивший зрачки, блондин вновь устремил взгляд на широкую ровную спину Хвана. Забив на все просьбы капитана оставить его одного, Ли попытался сделать шаг навстречу к нему и с ужасом увидел, что его ноги совсем не двигались, по колено увязнув в полу. Не понимая, как такое было возможно, он беспомощно задёргался, и паркет, превратившийся в вязкое болото, с новой силой потянул его вниз, с чавканьем проглотив сразу по пояс. Хёнджин же, не замечая паникующего Феликса, вдруг смял в кулаках плотную ткань штор и резко развёл руки, мгновенно утонув в потоках рассеянного солнечного света. — Не-е-ет! — не помня себя от дикого ужаса и набрав полные лёгкие воздуха, истошно закричал обезумевший парень. Забив руками и ногами по полу, он услышал вдалеке грохот, но не придал ему значения. Вместо этого, ошалело вращая головой, Феликс пытался найти окно и стоящего перед ним Хёнджина, но видел всё те же стены коридора, что и окружали его с момента появления в чужом доме. — Феликс?! Испуганно обернувшись, блондин непонимающе уставился на растрёпанного Хвана, что стоял в дверях и в страхе смотрел на него. — Ты кричал… От облегчения, резко затопившего душу, стало невозможно дышать. Неуклюже вскочив, Ли подбежал к Хёнджину и крепко обнял, с щемящей радостью ощущая исходящее от него тепло. Тот был живым, настоящим. Он дышал в его руках. Его сердце билось, пуская маленькие разряды тока по дрожащему Феликсу. И плевать, что он там говорил в порыве чувств — Ли больше не собирался оставлять его одного. — Мне приснился страшный сон, — спрятав лицо на широкой груди, с неохотой признался парень. — И что такого страшного в нём было? — глухо спросил капитан, не спеша обнимать парня в ответ, но и не отстраняясь. — Ты, — лишь сильнее стиснув руки на чужой шее, не стал лгать Феликс. — И в нём ты открыл шторы. Всё ещё не в силах успокоиться из-за пережитого кошмара, блондин лишь сдавленно всхлипнул, когда Хёнджин порывисто притянул его к себе и пообещал шёпотом, что никогда этого не сделает. — Никогда. Ты слышишь меня? — едва касаясь губами чужого уха, повторил он. — Я ни за что не сдамся, Феликс. На мгновение усилив и без того железную хватку, Хван отстранился первым и стиснул узкую ладонь, неожиданно потянув за собой растерянного младшего прямиком на второй этаж. — Тебе нужно срочно переодеться, — осторожно преодолевая в темноте ступени лестницы, обернулся он, и Ли, не поднимая головы, коротко кивнул. Толкнув плечом одну из дверей, капитан пропустил парня первым и сразу же шагнул следом. Дав ему возможность спокойно осмотреться, он подошёл к шкафу и зарылся в него с головой, неспешно перебирая вещи в поисках подходящих, пока Феликс, робко переступая с ноги на ногу, мялся на пороге незнакомой ему обители. Блондин всё ещё ощущал странную тревогу, усилившуюся после пробуждения, да и голова по-прежнему кружилась и гудела. Больше всего на свете ему хотелось прилечь и закрыть глаза, сжимая при этом тёплую ладонь того, чья жизнь стоила так дорого, но Ли понимал, что сейчас не время, поэтому пытался сосредоточить всё внимание на комнате, в которой столь давно мечтал оказаться. Она была не слишком большой — в ней помещалась лишь средних размеров кровать, письменный стол с приставленным к нему кожаным креслом, шкаф и книжная полка. Спальня выглядела довольно чистой и опрятной — то ли мама Хвана в его отсутствие навела в ней порядок, то ли сам капитан неизменно поддерживал его. На небольшой пробковой доске, что висела рядом со входом в комнату, располагалась целая россыпь цветных стикеров и полароидных снимков. Из-за плотно задёрнутых штор в помещении царил сумрак, поэтому Феликсу пришлось подойти вплотную, чтобы вчитаться в напоминания из далёкой прошлой жизни, когда-то сделанные ровным почерком Хвана. Доделать задание по начертательной геометрии до четверга. Позвонить в спортивный центр и уточнить график тренировок на каникулы. Поздравить дядю Джуёна с днём рождения. Дела, что ещё несколько недель назад казались настолько важными, сейчас были лишены абсолютно всякого смысла. Выведенные маркером номера телефонов и адреса электронных почт превратились в хаотичные наборы символов, по которым нельзя было дозвониться и написать. Имена, на большую часть из которых уже бы никто и никогда не отозвался… Даже Феликсу, не имеющему к этому месту никакого отношения, было больно всё это созерцать. Так каково было Хёнджину? С усилием проглотив вязкий ком в горле, Ли решил как следует рассмотреть фотографии, беспорядочно разбросанные по всей доске и безжалостно прикреплённые к ней кнопками — тем более, что Хёнджин всё ещё возвышался у шкафа, не спеша к нему приближаться. Снимков было не очень много, но каждый из них наверняка много значил для Хвана. Среди полароидов нашёлся крепко спящий Чонин, которого старший брат явно застал врасплох. Хохочущий Джисон, на плече которого лежала знакомая рука — то ли успокаивающая, то ли отодвигающая его подальше на всякий случай. Было много Джинсоль — как позирующей намеренно, так и снятой тайком. На этих фотографиях они с Хёнджином целовались, трогательно держались за руки, переплетя пальцы, и просто сидели плечом к плечу, глядя в камеру. Были тут и родители, на которых Хван оказался удивительно похож. Крепко обнимающие единственного и драгоценного сына, счастливые и гордые, не чающие в нём души — их любовь друг к другу нельзя было не почувствовать. Каждый сантиметр слегка выцветших полароидов был наполнен ею сполна. В самом же центре доски оказались не брат и не друг, не семья и даже не любимая девушка, а общий снимок волейбольной команды, капитаном которой Хёнджин являлся. Игроки стояли в два ряда, закинув руки на плечи друг друга. На полу, победно вскинув кулак, сидел счастливый Чан. Все широко улыбались, в руках Хвана был зажат кубок, и именно увидев его Феликс вздрогнул. Ли отчётливо помнил эту важную, выстраданную награду — команда выиграла её, когда он уже входил в состав игроков. Взгляд тут же заметался по радостным от одержанной победы лицам, хаотично перескакивая с одного на другое, пока, наконец, не замер, увидев того, кого столь отчаянно искал. Он — Ли Феликс — тоже находился на этом снимке. Стоял с самого края в дальнем ряду, почти скрытый за Гювином — пусть и пригнувшимся, но всё ещё самым высоким членом команды. Он угрюмо выглядывал из-за его плеча, с недовольным видом глядя в камеру, и как бы Феликс ни силился, но так и не вспомнил момента, запечатлённого на фотографии. Наверняка Чан силой затолкал его в кадр и, стоило вспышке погаснуть, как он тут же бросился прочь со всех ног. А Хёнджин сохранил это фото, поместив в самый центр доски. Пусть и совсем не ради Феликса. — Держи. Взволнованно обернувшись, Ли замешкался, но всё же принял протянутую ему стопку одежды. — Вещи наверняка будут тебе велики, но зато они сухие и тёплые, — сдавленно объяснил парень, после чего бегло коснулся ладонью чужого лба. — Я схожу за аптечкой. Мне кажется, у тебя температура. Пока Хёнджина не было, Феликс стянул с себя насквозь мокрые вещи и поёжился — влажная кожа тут же покрылась мурашками, а тело начал бить противный озноб. Он боязливо обернулся к приоткрытой двери и нахмурился — Хван чем-то громыхал на первом этаже и явно не планировал идти назад в ближайшее время. Смущённо прикусив губу, Ли стянул бельё и торопливо натянул боксеры капитана. Они были совсем новыми, с болтающейся на них этикеткой, но это всё равно странным образом смущало и волновало. Следом блондин надел спортивные штаны, которые пришлось немного загнуть, чтобы они не волочились по полу, широкую футболку и бежевое худи, в котором Феликс с удовольствием утонул. Не удержавшись, он украдкой прижал к носу рукав, втянул до боли знакомый запах, и слабая улыбка тут же промелькнула на его губах. — Можно? — тактично уточнил Хёнджин, прежде чем зашёл в комнату. — Да! — разрешил Ли, как раз натягивающий в этот момент тёплые носки. Плотно закрыв за собой дверь, брюнет подошёл к тумбочке, поставил на неё стакан воды, а следом высыпал груду таблеток. Пока Феликс измерял температуру протянутым ему градусником, Хёнджин вчитывался в названия лекарств, что-то откладывая в сторону, а часть оставляя лежать рядом со стаканом. Ли наблюдал за ним со стороны, но ничего не говорил, хорошо понимая, что Хвану это было необходимо — что-то делать, а не сидеть, сложа руки; позволять мыслям работать в ином направлении, не зацикливаясь на событиях страшной ночи и не делая себе ещё хуже, чем уже было. — Тридцать семь и восемь. Это много, — взглянув на градусник, нахмурился Хван. — Но я нормально себя чувствую! — попытался успокоить его сидящий на краю кровати Феликс. — У меня даже горло не болит! — Ты понимаешь, что тебе некогда болеть? — выдавливая на ладонь нужные таблетки из блистеров, мрачно уточнил капитан. — У нас в запасе совсем нет времени на передышку, а нам ещё нужно найти тренера Бана. Пей! С опаской глянув на парня, Ли кивнул и запихнул в рот все таблетки разом. Набрав побольше воды, он с трудом проглотил их и зажмурился, ощущая, как те проваливались вниз по его пищеводу — чувство было не из приятных. Впрочем, разговор, что им с Хваном предстоял, был ещё неприятнее. Безусловно, Феликс собирался сказать ему правду, но не прямо сейчас и не при таких обстоятельствах, вот только откладывать беседу и дальше не было никакого смысла. Оставалось лишь надеяться на благоразумие капитана и его спокойную реакцию на вскрывшуюся, словно гнойный нарыв, ложь. — Я должен тебе кое-что сказать, — набравшись смелости, обратился к Хвану блондин. Вскинув голову, тот помедлил, но согласно кивнул. Осмотревшись, он выкатил из-за стола компьютерное кресло и опустился в него, устало вытянув ноги. — В общем, — Феликс провёл рукой по лицу, кое-как преодолевая волнение, и продолжил, — нам не нужно идти на поиски тренера Бана. Он… он уже в укрытии. — Что? — вздрогнув, удивлённо протянул Хван. — Но ты же сказал мне в лагере совсем другое. — Я выдумал это, чтобы пойти с тобой! — подавшись вперёд, нервно выпалил парень. — Я не хотел, чтобы этот путь домой ты проделал в одиночку! Бровь капитана резко дёрнулась, и Ли отчаянно не понимал, как расшифровать это короткое движение — как изумление над чужой глупостью, раздражение из-за затянувшегося обмана или искреннее замешательство. Хёнджин молчал, не облегчая задачу Феликсу, а тот просто не знал, что ещё должен был произнести, чтобы не сделать хуже. — Почему ты сразу мне об этом не сказал? — спустя какое-то время выдохнул брюнет. — К чему было врать? — А ты бы разрешил мне пойти с тобой, если знал, что Чана не нужно искать? — прекрасно зная ответ, повёл плечами Ли. Какое-то время потратив на обдумывание услышанных слов, Хван кивнул и отвернулся. Хотя бы не злился и не убегал, хлопнув дверью. Уже хорошо. — А зачем тебе нужно было идти со мной? Какая от этого выгода? — глядя в дальний угол комнаты, вдруг холодно отчеканил Хёнджин. — Ты бы уже давно мог находиться в укрытии, покинув лагерь вместе с Джинсоль и её матерью. Но нет, ты спрятался на трибунах и вернулся ко мне. Так зачем, Феликс? Какую цель ты преследовал?! Блондину упорно казалось, что ответ лежал на поверхности. И в любое другое время он бы, пожалуй, послал Хвана куда подальше с настолько глупыми и лишёнными смысла вопросами. Но что, если он задавал их не потому, что не знал на них ответов? Что, если ему жизненно необходимо было получить подтверждение своим мыслям? И разве Феликс мог ему в этом отказать? — Хёнджин, — он протянул ладонь и положил её на ручку кресла, но самого капитана, напряжённого как струна, так и не коснулся, — ты очень дорог мне. Я с самого начала прекрасно понимал, каким опасным и трудным окажется этот путь. И я пошёл с тобой не из-за глупого геройства. Нет, я вполне отчётливо осознавал возможные риски. И мне было страшно, но ещё страшнее казалось отпустить тебя одного. Просто знай, что я не жалею о своём решении. Я бы всё равно ушёл за тобой — позволил бы ты мне это или нет. Потому что я люблю тебя. И я волнуюсь за тебя. И это единственное, что имеет значение. Ли ободряюще, на ничтожно короткую секунду сжал чужое предплечье, ощутив, как оно напряглось под его пальцами, и тут же опустил руку. Внутри было горько и больно, но всё это не имело никакого значения на фоне тех страданий, через которые прямо сейчас проходил Хван. — Не чувствуй себя ни виноватым, ни обязанным мне, — сдавленно попросил он, разглядывая в сумраке заострившийся профиль капитана. — Мои чувства к тебе абсолютно бескорыстны, и я никогда не попрошу у тебя взаимности. Я просто хочу, чтобы после всех этих скитаний по мёртвому Сеулу ты добрался до надёжного укрытия и был счастлив. Сморгнув слёзы, Феликс мгновенно растёр их по щекам и поднялся — Хёнджину определённо стоило отдохнуть и набраться сил перед грядущей ночью, которая вряд ли обещала быть легче едва минувшей. Так больше и не коснувшись сгорбленного и притихшего парня, он направился к выходу и плавно положил пальцы на металлическую рукоятку двери. Мучительно хотелось, чтобы капитан остановил его и попросил не уходить. Предложил лечь тут же — хоть на полу, хоть у порога — позволив дышать с ним одним воздухом. Но Хван молчал, а Феликс не решился настаивать на своём присутствии в его комнате. — Поспи хоть немного, — попросил он напоследок и беззвучно вышел, прикрыв за собой дверь.

***

Феликс проснулся, когда наручные часы показывали начало пятого. С усилием распахнув слипшиеся ресницы, он изумлённо осмотрелся, не сразу сообразив, где именно находился, и сел на тихо скрипнувшем под ним белоснежном диване. Он выбрал гостиную для сна не просто так. Ему определённо требовалось отдохнуть, а блуждать по комнатам чужого дома в поисках укромного уголка казалось слишком наглым и неправильным. Гостиная же располагалась у самого подножия лестницы — вместительная, уютная, с удобным даже на вид диваном. Именно на него Феликс и улёгся, компактно сложившись клубком и тут же погрузившись в болезненный поверхностный сон. Впрочем, стоило это признать, сейчас он чувствовал себя куда лучше, чем несколькими часами ранее. Головная боль, наконец, ушла, озноб также больше не тревожил тело. Таблетки определённо помогли и уничтожили простуду прежде, чем она пустила в нём корни. Подняв взгляд к потолку, Феликс внимательно прислушался — дом безмолвствовал, равно как и улица, удушливый жар с которой ощущался даже сквозь шторы на окнах и плотно закрытые двери. Лето было в самом разгаре и не думало отступать, а взбесившееся солнце с радостью этим пользовалось. Не желая больше тратить время на сон, блондин поднялся на ноги, с удовольствием потянулся, разминая затёкшие мышцы, и принялся с интересом обходить большую гостиную. И пусть в ней царил всё тот же идеальный порядок, что он обнаружил и в комнате Хёнджина, но помещение всё равно выглядело живым, а не отретушированной картинкой из глянцевого журнала про дизайн. В самом центре круглого стеклянного стола, будто бы вымеренного по линейке, возвышалась небольшая корзинка с успевшими подгнить яблоками. На полке под ним лежали несколько клубков шерсти и длинные спицы — мама Хвана явно что-то вязала, занимая руки длинными одинокими днями, чтобы не сойти с ума от неизвестности и тоски. На комоде, что стоял у окна, возвышались несколько рамок со снимками, символизирующими взросление Хёнджина. На первом из них он, ещё совсем малыш, сидел на руках отца, пока счастливая женщина обнимала своего сына и мужа. На втором он, с огромным рюкзаком и в школьной форме, позировал на фоне школы — лет десять от силы. На крайнем, самом свежем, успев обогнать по росту не только мать, но и отца, Хёнджин прижимал к себе обоих родителей и широко улыбался в объектив камеры. А сзади, прямо за их спинами, возвышался тот самый дом, на заднем дворе которого теперь была похоронена эта красивая и яркая женщина. Не в силах и дальше созерцать запечатлённые моменты из жизни чужой семьи, от которой сейчас почти никого не осталось, Феликс тоскливо отвернулся от снимков, тут же наткнувшись взглядом на лежанку, что находилась в углу, прямо за диваном. Рядом с ней валялись несколько игрушек со следами от зубов, и было нетрудно догадаться, кому именно они принадлежали. Жаль, что с самой Наби ему так и не довелось познакомиться. Заслышав хлопок двери и приближающиеся шаги, Феликс встрепенулся, испуганно заметался, и, не придумав ничего лучше, вновь уселся на диван. Хёнджин, спускавшийся по лестнице, бросил на него вопросительный взгляд и первым кивнул в знак приветствия. — Проголодался? — проходя мимо, уточнил он. — Да, наверное, — робко пролепетал Ли. — Пойдём на кухню. Включив фонарик, лежащий рядом с плитой, Хван принялся рыться в ящиках на предмет съестного. Блондин же, не зная как себя вести после всего произошедшего, скромно сел за стол и сложил перед собой мелко дрожащие руки. — Как себя чувствуешь? — встряхнув коробку с хлопьями, поинтересовался капитан. — Нормально. Таблетки помогли, спасибо! Обернувшись, брюнет внимательно посмотрел на него из-за плеча, но вслух ничего не сказал. Спустя минут пять Хёнджин поставил перед Феликсом банку арахисовой пасты, несколько хлебцев и бутылку воды. Сев напротив, он ловко сделал несколько бутербродов, честно поделив их с младшим, и разлил воду по высоким стаканам. — Ешь! — откусив большой кусок, приказал он, и Ли послушно взял в руки хлебец. Утолив первый голод, Хван отряхнул ладони от крошек и сделал большой глоток воды. Не спеша вставать и уходить, он внимательно всмотрелся в лицо Феликса, а когда тот, смутившись, замер, коротко ему улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. — Мы уходим сегодня ночью, — твёрдо объявил он, уложив подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Ты уверен? — нахмурился Ли. — Я не знаю, может тебе стоит ещё немного побыть дома? — Дома? — язвительно переспросил Хван. — Не думаю, что это место до сих пор является моим домом. И нет, я не хочу здесь больше находиться. Мы уходим, Феликс, и это не обсуждается. Прихватив с собой грязную посуду и переложив её в раковину, капитан с грустью осмотрелся и вновь низко опустил голову, словно бы каждый метр родного дома отныне приносил ему лишь боль. — А куда мы пойдём? — чтобы отвлечь его от тяжёлых мыслей, полюбопытствовал Ли. — Ты уже продумал наш маршрут? Хван устало пожал плечами и перевёл взгляд на зашторенное окно. — Мы пойдём к ближайшему выезду из города. Если уж в столице собрались проводить зачистку, то там наверняка будут выставлены посты, которые нам помогут, — разумно предположил брюнет. — И да, мы не просто пойдём, а поедем. — Серьёзно? — заёрзав на стуле, заинтригованно хмыкнул Ли. — И на чём? На автомобиле? — Узнаешь позже, — таинственно подмигнул ему парень. — Поможешь мне собрать вещи? Отыскав в кладовке два вместительных рюкзака, оставшихся ещё со школьных времён, Хёнджин тут же приступил к сборам. Они решили взять с собой только самое нужное — лекарства, батарейки и фонарики, найденные в кухонных шкафах консервы, спички. Капитан складывал вещи аккуратно, чтобы их поместилось как можно больше, а Феликс с удовольствием ассистировал ему, бегая по всему дому в поисках необходимого. Оставшееся место парни решили заполнить одеждой. В рюкзак поместилась пара толстовок, несколько футболок и любимые джинсы Хвана. Туда же он впихнул планшет, благоразумно решив, что если в укрытии есть и связь, и электричество, то он ещё непременно заработает. Пистолет, отобранный накануне у головореза, брюнет покрутил в руках, но всё же остановился на том, чтобы спрятать его за поясом джинсов, а не впихивать среди других вещей. — Мы точно всё взяли? — глядя на то, как Хван с усилием застёгивал молнию, спросил Феликс. — Разве нет? — сдунув упавшую на глаза прядь волос, хмыкнул капитан. — Ну, не знаю. Может фотографии возьмёшь? Память — штука ненадёжная, и имеет склонность забывать со временем даже самых близких. Ничего на это не ответив, Хван забрался с ногами на кровать, откинулся затылком на изголовье и устало прикрыл ресницы. Феликс, недолго покружив рядом и не став развивать опасную тему, опустился на самый край матраса и покосился на часы — до заката оставалось не больше часа. — Ты ей нравился. — Что? — обернувшись, непонимающе округлил глаза Ли. — Ты о чём? — Я говорю, что ты нравился моей маме, — спокойно повторил Хёнджин. — Она приходила на многие из наших игр и видела тебя. И когда я в очередной раз жаловался на то, что мне не удаётся с тобой подружиться и я просто не знаю, как сблизить тебя и команду, она говорила о том, что ты хороший мальчик и просто нужно найти к тебе подход. Что такие, как ты, угрюмые и закрытые на первый взгляд, внутри очень добрые и заботливые люди. Она просила меня быть понимающим и терпеливым, проявить свои лучшие качества и не давить. И я ждал. И всё же дождался. Хван медленно открыл покрасневшие глаза и пристально посмотрел на смятённого подобными откровениями Феликса. — Мне жаль, — шёпотом признался он. — Жаль, что вам так и не удалось познакомиться лично. — Мне тоже, — едва слышно, чтобы его не подвёл голос, выдохнул блондин. За всё оставшееся до выхода время Хёнджин больше и словом не обмолвился о семье. Он не ходил тоскливо по комнатам, прощаясь с местом, в котором вырос и с которым его связывало множество приятных воспоминаний. Не перебирал вещи родителей, бередя и без того израненное сердце. Не жаловался, не делился переживаниями и опасениями. Лишь молчал, равнодушно смотрел в потолок и периодически уточнял у Феликса время, будто не хотел и минутой дольше задерживаться здесь. В половине девятого капитан скатился с кровати, подхватил сразу оба рюкзака и указал на дверь, будто говоря тем самым блондину: «Нам пора!» Они быстро спустились на первый этаж, где Хёнджин, включив фонарик, сел на корточки и принялся изучать полки с обувью. Отыскав несколько пар кроссовок, он пододвинул их к Феликсу и потребовал примерить, напомнив про то, что его собственные кеды до сих пор не просохли. Сам же Хван убежал в глубину дома, чем-то увлечённо шурша. Ли идеально подошли белые, слегка потрёпанные кроссовки. Надёжно завязав длинные шнурки, он разогнулся, ожидая капитана, а когда тот вернулся в коридор, ободряюще ему улыбнулся. С опаской приоткрыв дверь и выглянув наружу, Хёнджин убедился, что солнце уже село, и поманил за собой Феликса. Спрыгнув на землю с крыльца, они осмотрелись и одновременно поёжились — то ли от вечерней прохлады, мгновенно пробравшейся под одежду, то ли от жуткой тишины, к которой невозможно было привыкнуть. В тёмно-синих сумерках парни добрались до гаража, стоящего в небольшом отдалении от дома. Пока Феликс встревоженно поглядывал по сторонам, изредка поднимая взгляд к насыщенно-малиновому небу, Хёнджин колдовал над воротами, пытаясь их открыть. Когда же ему это удалось, то он включил фонарик, схватил за руку Ли и повёл за собой. Внутри гаража резко пахло бензином, резиной и машинным маслом. На стенах висели инструменты, полки были беспорядочно завалены деталями и проводами. Сразу становилось понятно, что в этом месте мать Хёнджина не была хозяйкой, и супруг тщательно оберегал свои владения от её поползновений везде и всюду навести чистоту. Место машины пустовало, что не удивило Феликса — отец Хвана находился на работе в момент вспышки и так и не вернулся домой. Так откуда здесь было взяться автомобилю? Зато к дальней стене были приставлены три велосипеда, и именно к ним решительно направился капитан. — Ты серьёзно? Мы поедем на них? — судорожно вцепившись в лямки рюкзака, заброшенного на спину, недоверчиво выдохнул Ли. — А что, ты не умеешь на них ездить? — лукаво прищурился парень. — Обижаешь! — тут же саркастично фыркнул блондин, поддерживая шутливый тон капитана. — Я умею ездить и на велосипеде, и на роликах, и даже на скейте. А что умеешь ты? — Сдаюсь! — мгновенно поднял руки Хван и тепло рассмеялся. — Я ещё многого о тебе не знаю, верно? — Ну, у нас всё впереди! Тут же прикусив язык из-за вырвавшейся ненароком фразы, Феликс спешно отвернулся и запустил пальцы в растрёпанные светлые волосы. И зачем он только сморозил такую глупость? Какое «впереди» у них двоих могло быть? Им бы до укрытия добраться — уже радость. А дальше каждый пойдёт своей дорогой. Если будут здороваться при встрече, хотя бы кивать друг другу — и то хорошо. На что-то большее Ли и вовсе не смел надеяться. — А мы ведь навестим с тобой того дедушку? — неопределённо махнув рукой в сторону соседского дома, сменил тему Феликс. — Он мне вчера сказал, что твоя мама обещала забрать его с собой в укрытие, когда ты приедешь. Хёнджин нахмурился и отступил на шаг, со вздохом усевшись на край верстака. Направив луч света от фонарика на противоположную стену, он устало пожал плечами и поморщился, явно не горя желанием озвучивать свои мысли. — Ты же понимаешь, что мы не сможем забрать его с собой? Он просто не выдержит этой дороги. — Я понимаю, — тут же кивнул блондин. — Но мы могли бы просто с ним попрощаться. Он ведь такой одинокий, у него совсем никого не осталось! Хван выключил фонарик и отложил его себе за спину, и на гараж тут же опустилась кромешная тьма. И именно тогда Феликс, набравшись смелости, подошёл ближе, слепо нащупал его руку и аккуратно сжал, будто боялся, что капитан её тут же выдернет. — Знаешь, я вчера проводил его до крыльца. Он сел в кресло-качалку и сказал мне, что рассвет очень красивый, — поделился воспоминаниями Феликс. — Мне кажется, что будет правильным, если мы попрощаемся с ним, а не просто молча уедем. — Ладно, ты прав, — всё же согласившись с ним, кивнул Хёнджин. — Давай оставим вещи здесь. Сбросив со спин тяжёлые рюкзаки, парни вышли наружу и на пару опустили ворота, оставив лишь небольшой зазор, чтобы после их было проще поднять. Не говоря друг другу ни слова, они дошли до калитки и уже шагнули на тротуар, как вдруг Ли встрепенулся и уставился широко распахнутыми глазами на недоумённого его реакцией Хвана. — Я оставил на кухонном столе флягу с водой! — Ничего страшного, потом заберёшь, — отмахнулся было он, но блондин оказался непреклонен. — Нет, я быстро заберу её, а то так и забудем. Ты только не уходи без меня, ладно? Впрочем, ворвавшись в чужой дом, Феликс побежал далеко не на кухню, а завернул к уже знакомому комоду в гостиной. Если Хёнджин был настолько непреклонен и не хотел взять с собой даже фотографии семьи, то он готов был сделать это за него. Вернул бы снимки позже, когда они добрались до укрытия, а боль в сердце капитана если не исчезла, то хотя бы немного утихла. Вот только оказавшись перед рамками, Ли понял, что в его помощи не было никакой нужды — все три фотографии таинственным образом исчезли и, кажется, он догадывался о том, кто именно и с какой целью их забрал. — Где фляга? — поджидая его у крыльца, вскинул голову Хёнджин. — По ходу, я всё-таки положил её в рюкзак, — сконфуженно наморщил нос парень, внутренне радуясь благоразумию старшего. Торопливым шагом преодолев расстояние, отделяющее их от соседского дома, парни зашли на чужую территорию и прикрыли за собой калитку. Первым подняв голову, Ли непонимающе округлил глаза и замер — старик сидел всё в том же кресле-качалке, в котором он видел его в последний раз. Неужели выбрался из дома с наступлением темноты, чтобы подышать свежим воздухом? Или?.. — Стой здесь! — строго приказал Хёнджин, сделав несколько шагов по направлению к старику и остановившись на подступах к крыльцу. — Дедушка? Тот не отозвался, продолжив сидеть в неестественно скованной позе и уронив голову себе на грудь. И тогда капитан, резко развернувшись, схватил за руку ахнувшего Феликса и потянул за собой. — Что такое? — встрепенулся блондин, уперевшись пятками в газон. — Он умер? — Нам нужно уходить! — твёрдым тоном припечатал Хван. — Феликс, пожалуйста, идём! Испуганно выдернув руку, парень растерянно осмотрелся — произошедшее не укладывалось в голове и просто не могло являться правдой. Может Хёнджин что-то не так понял? Вдруг старик уснул или решил глупо пошутить над ними? — Но ведь этого не может быть! — в ужасе прошептал парень. — Если он действительно умер, то это я виноват в его гибели. Это ведь я оставил его сидеть в кресле, хотя должен был завести в дом! Не выдержав, Хёнджин крепко схватил его за плечи и резко встряхнул — с такой силой, что зубы Феликса жалобно клацнули. — Эй, Ликс, ты ни в чём не виноват! Если всё так вышло, то значит это было его решение, — пристально вглядываясь в широко распахнутые зрачки, полные паники и вины, произнёс капитан. — Феликс, нам нужно уходить прямо сейчас. Ты слышишь меня? Вот только Феликс услышал совсем другое. И судя по резко побледневшему лицу Хвана, не он один. Не сговариваясь и не расцепляя рук, они нырнули за декоративные кусты, растущие перед чужим домом, а ровно через секунду из-за поворота выехала машина и покатилась прямо в их сторону.