Аномалия

Хёнджин и Феликс покинули компьютерный клуб сразу после того, как испепеляющее солнце скрылось за линией горизонта. На улицы ещё не успела опуститься полная темнота, и бледные, будто щедро разбавленные водой сумерки, заливали собой глухие переулки и проникали чернильной дымкой в разбитые, ощерившиеся стеклянными клыками окна домов. От реки, вдоль которой они шли, ощутимо тянуло почти осенним холодом. Блондин, натянувший на пальцы длинные рукава худи, то и дело косился на чёрную воду, с содроганием вспоминая, как ещё совсем недавно тонул в ней. От вспыхивающих под веками кадров мутило, и Ли всеми силами пытался отвлечься и подумать о чём-то другом — получалось откровенно хреново. Куда бы он ни смотрел, в итоге его взгляд возвращался к реке. О чём бы не размышлял, всё равно приходил к мысли, что если бы не Хёнджин, то его тело уже дрейфовало вниз по течению, чтобы однажды прибиться к берегу и напугать случайного путника, и без того повидавшего достаточно дерьма на своём веку. И было невероятно обидно, что Хван, спасший его и буквально заново вдохнувший жизнь в залитые водой лёгкие, теперь казался совсем чужим. С самых первых секунд их вылазки капитан вырвался вперёд и уверенно вышагивал по одному ему известному маршруту, задавая нужную скорость. Изредка он оборачивался, проверяя не отстал ли Феликс, а затем вновь терял к нему всякий интерес. Хёнджин не пытался с ним заговорить, не интересовался его самочувствием, не предлагал сделать привал — просто шёл и шёл, будто хотел как можно скорее добраться до лагеря и скинуть груз заботы о Ли на чужие плечи. Феликсу хотелось уйти. Нырнуть в один из переулков и затаиться там, пока чужие шаги не стихнут вдалеке, или просто остановиться среди тротуара, ожидая, когда высокую фигуру капитана проглотит тёмная пасть подступающей ночи. Он мог, но не делал этого — уж слишком глупым и эгоистичным казался ему подобный протест. Для полноты картины не хватало только ногами потопать и исчезнуть со словами: «Я обиделся! Вот теперь ходи и ищи меня!» А ведь Хёнджин бы начал искать, он не бросил его один на один с городом, в котором бы Ли совершенно точно сгинул — не сегодня, так завтра. Впрочем, положа руку на сердце, блондин не мог точно сказать — он действительно был в этом убеждён или просто хотел верить в благородство Хвана. Миновав несколько чёрных от гари мостов, полных обуглившихся остовов автомобилей, парни свернули в сторону жилых домов, протянувшихся цепочкой на высоком речном берегу. Когда-то шумный и оживлённый район, переполненный людьми, теперь казался совершенно опустевшим. На заброшенных детских площадках больше не сновала с визгом шебутная малышня, по тротуарам не прогуливались со своими питомцами неугомонные собачники, не ругались соседи из-за парковочных мест. В тёмных окнах больше не горел свет. На пустынных кухнях никого не ждали. Время замерло и не существовало ничего, что бы могло заставить стрелки часов вновь двигаться вперёд. — Так жутко, — задрав голову к крышам домов, едва слышно протянул блондин. — Что? — резко застыв, обернулся Хёнджин. — Ты что-то сказал?.. Феликс растерянно моргнул и пожал плечами — он не ожидал, что Хван, убежавший вперёд на десяток метров, услышит его невнятное бормотание. — Я говорю, что это место жуткое, — нахмурившись, неохотно повторил блондин. — Мне до сих пор кажется, что это всё не по-настоящему. Что мы просто герои дурацкого фильма, а вокруг нас декорации. — А вот я начал к этому привыкать, — спрятав руки в карманах штанов и рассеянно рассматривая асфальт под ногами, хмыкнул Хван. — Но выглядит это всё ещё стрёмно, согласен. Разговор ожидаемо зашёл в тупик и ни один из парней не предпринял попыток, чтобы продолжить завязавшуюся чудом беседу. Миновав пришедшие в запустение дворы и уже начавшие зарастать сорняками газоны, они зашагали вдоль широкого проспекта, покрытого налётом копоти. От былого скопления машин здесь не осталось и следа — лишь всё те же покрытые гарью куски металла и толстый слой пепла под ногами, поднимающийся в воздух от малейшего дуновения ветра. Натянув на лицо край худи, чтобы не кашлять надсадно при каждом вдохе, Феликс продолжал наматывать километры пути на теперь уже серые кроссовки. Он малодушно хотел отдохнуть — сесть на тротуар, утолить жажду и отдышаться, но Хёнджин даже не думал тратить время на остановки. Напротив, чем ближе они подходили к границе города, тем стремительнее он ускорял шаг. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он бы вовсе сорвался на бег, чтобы первым достигнуть заветного финиша. — Дай мне минуту, пожалуйста! — не выдержав выматывающей гонки, хрипло взмолился окончательно выбившийся из сил Феликс. Не став дожидаться согласия недоумённо покосившегося на него капитана, Ли сбросил с плеч рюкзак и достал из бокового кармана полупустую мятую бутылку. Сделав пару больших глотков воды, он присел на корточки и обхватил гудящую голову руками. Эта гонка порядком его достала и вымотала, но при этом блондин страшился спросить, сколько километров им осталось пройти — уж лучше было и дальше молча идти по ночному опустевшему городу, не гадая о том, когда закончится их маленькое и опасное приключение, разделённое на двоих. — Пойдём уже, нам нельзя терять время! — не выдержав и минуты бездействия, забеспокоился Хван. — Ага, конечно! — яростно запихивая бутылку на прежнее место, с усмешкой прохрипел Феликс. — Может ты покажешь мне дорогу и дальше каждый пойдёт в своём темпе? Увидев отчётливую печать изумления в чужих карих глазах, Ли запоздало прикусил язык, но отказываться от своих слов не стал — он действительно чертовски устал, а вид окрылённого Хвана, несущегося сломя голову навстречу любимой девушке, не особо добавлял ему энтузиазма. Капитан же, явно не готовый к подобному повороту, некоторое время хранил молчание, а затем неуверенно пожал плечами. — Если тебе нужен был отдых, то почему ты не сказал об этом? — А тебе он разве не нужен? — чувствуя распирающее изнутри возмущение, мрачно отозвался блондин. — Хотя о чём это я? Трудно соревноваться с тем, кого вперёд ведёт любовь. Едва сорвавшиеся с языка слова тут же отрезвили и заставили почувствовать острый прилив вины. Ли ведь не раз обещал себе не говорить на эту тему и не отсыпать в адрес Хёнджина незаслуженных упрёков. В конце концов, если кто из них и совершил ошибку, так это сам Феликс. Он по своей воле связался с несвободным парнем — никто ему не угрожал и не приставлял к виску холодное дуло, вынуждая отвечать на чужие поцелуи и прижиматься к сильному телу в поисках тепла. Он сам позволил Хвану касаться себя, сам подставлялся с жадностью под его ладони. Потому что хотел, потому что нуждался в этом. Искать других виноватых и навешивать на них свои собственные ошибки было попросту глупо. — Извини, я сорвался, — низко опустив голову, с трудом выдавил из себя Ли. — Ты прав, нам нельзя останавливаться. На ходу закинув на спину рюкзак, блондин попытался было прошмыгнуть мимо капитана и вырваться вперёд, но стоило им поравняться, как цепкие пальцы обвились вокруг его локтя и рывком вернули на шаг назад. Стиснув зубы, Феликс послушно замер, а Хёнджин, подойдя вплотную, попытался заглянуть ему в глаза. — Ты ревнуешь меня, — скорее утвердительно, чем вопросительно заявил он, и этот однозначный вывод вызвал новую волну раздражения. — Даже мыслей таких не было! — смело заглянув в склонившееся над ним лицо, с непривычной для себя злобой огрызнулся Ли. — Было круто, спасибо за эмоции, но дальше я как-нибудь сам! — Сам? — по-прежнему сжимая в тисках пальцев худое запястье, слабо улыбнулся Хёнджин. — Но я ещё не принял никакого решения. — Ты издеваешься надо мной?! — задетый за живое прозвучавшей фразой, возмущённо процедил блондин. — Ты действительно считаешь, что я тут страдаю и мечтаю о том, чтобы ты выбрал меня вместо Джинсоль? А ты не много на себя берёшь?! Если говорить начистоту, то Феликс действительно страдал и грезил остаться вместе с капитаном — прямо как героиня сопливого романа о любви. Но признаться в этом он не был готов даже под страхом смерти — уж слишком слабым и уязвимым он бы выглядел в глазах Хвана после подобного признания. К счастью, в Феликсе всё ещё теплились остатки гордости, и именно благодаря им он мог возмущённо скрипеть зубами и задирать нос, демонстрируя собственную самодостаточность, а не ползать на коленях перед тем, кто по праву принадлежал другой. — Просто я думал, что… — Да не нужно думать! — не дав оробевшему Хёнджину и слова вставить, оскорблённо взвился Феликс. — Пожалуйста, давай просто закроем эту тему раз и навсегда! — Но я… — Да-да, ты любишь Джинсоль и ты сожалеешь о том, что между нами было — считай, что я услышал тебя, а теперь пойдём дальше! Решительно выдернув руку и повернувшись к опешившему Хёнджину спиной, Ли зашагал было по тротуару, но тут же испуганно застыл, услышав невнятный, быстро нарастающий гул. Оглянувшись, он завертел головой, пытаясь определить источник шума, и испуганно подскочил, когда из-за угла вынырнул охваченный огнями автобус. Первым инстинктом было спрятаться, но убегать оказалось поздно — махина мчалась на большой скорости и её водитель наверняка успел заметить две тщедушные фигуры на обочине. Видимо Хван тоже это понял, потому что вместо того, чтобы мчаться прочь, задвинул себе за спину ошарашенного Феликса — так, словно это не они ссорились минуту назад, по-глупому выясняя свои несуществующие отношения. — Если что, беги! — шепнул брюнет за секунду до того, как автобус, забитый людьми, со скрипом остановился рядом с ними. Ли хотел было возмутиться, но не успел — дверца с шипением распахнулась, а на ступеньках показался пожилой мужчина, приветливо помахавший им рукой. — Вы ведь идёте к лагерю, верно? — с улыбкой уточнил он. — Садитесь в автобус, мы все туда едем! Пока Хёнджин усиленно размышлял над предложением незнакомца, Феликс со смесью любопытства и страха рассматривал транспортное средство. К счастью, этот автобус если и походил на тот, в котором они возвращались с соревнований, то только размерами. Выкрашен он был в спокойный голубой цвет. На нём не было установлено ни гроздьев ослепительно-ярких фар, ни металлических шипов. Он был обычный настолько, насколько это вообще возможно. Один из тех, что когда-то рассекал по улицам столицы сутками напролёт, доставляя пассажиров на нужные им остановки. — Не бойтесь, мы такие же выжившие, — не отступал на удивление любезный мужчина. — Если пойдёте пешком, то не успеете до рассвета. — Что думаешь? — осторожно коснувшись Хвана между лопаток, шепнул Феликс. Вместо ответа Хёнджин дёрнул подбородком, указывая на кого-то, и Ли проследил за его взглядом, увидев сидевшего у окна Донхо. Стоило их глазам встретиться, как недавний знакомый спешно отвернулся и недовольно поджал губы, и именно это странным образом внушило доверие к автобусу и его пассажирам. Право, не просто же так тут оказался мужчина со станции. Наверняка его самого часом ранее пригласили подняться в салон и добраться до укрытия с максимальным в условиях случившегося апокалипсиса комфортом. — Решайте быстрее, мы спешим, — покосившись на водителя, поторопил их незнакомец. — Чёрт с ним, — вновь схватив Ли за руку, выругался себе под нос Хван. — Хорошо, мы согласны! Парни с опаской поднялись по высоким ступеням и оказались в забитом людьми, душном салоне автобуса. Водитель, будто только этого и ждал, мгновенно закрыл двери и вдавил до упора педаль газа, спешно набирая скорость. Все места оказались заняты и даже в проходе толпилось несколько человек. Почти у каждого из них были с собой рюкзаки и сумки, а на осунувшихся лицах лежала отчётливая печать усталости. Находились здесь и их ровесники — студенты лет двадцати, и пожилые люди, и даже несколько детей. И меньше всего собравшиеся напоминали опасных преступников, замышляющих нечто недоброе. — Проходите, располагайтесь! — обратился к ним всё тот же мужчина. — Совсем скоро мы будем в лагере. Даже не верится, если честно! Обогнув парней, он вновь подошёл ближе к дверям — видимо, выискивал других обессиленных путников, чтобы предложить им присоединиться к остальным пассажирам. — Держись крепче, — заняв пустующую среднюю площадку и указав на поручень, шепнул Хёнджин. Воспользовавшись его советом, Феликс вцепился в скользкую рукоятку и с любопытством завертел головой. На отвернувшегося в сторону Донхо он больше не смотрел, зато приметил смутно знакомую парочку всё с той же станции — женщина, не скрывая агрессии, что-то тихо шипела в их адрес, пока её спутник едва слышно ворчал, прижимая к груди перебинтованную руку. — Они нас ненавидят, — наклонившись в сторону задумчивого Хёнджина, резюмировал Ли. — А ты бы на их месте что чувствовал? — закономерно возразил капитан, и блондин со вздохом опустил плечи. За оставшийся отрезок пути они совершили ещё несколько остановок, на каждой из которых сталкивались с одним и тем же набором эмоций — полными недоверия взглядами, попытками сбежать или вежливо отказаться от поездки. Люди, лично столкнувшиеся с насилием и переставшие доверять друг другу, действовали одинаково и не полагались ни на кого, кроме себя. И если более смелые и отчаянные после долгих уговоров всё же поднимались в салон, то некоторые наотрез отказывались от заманчивого предложения, провожая отъезжающий автобус испуганными и потерянными взглядами. Когда впереди замаячила долгожданная стена, обозначающая границы города, пассажиры пришли в движение и начали взволнованно вскакивать со своих мест. К этому моменту салон был забит под завязку и Феликс опасался, что могла возникнуть давка. Видимо Хёнджин думал о том же самом, потому что притиснул блондина ближе к окну и прикрыл собой от шумной толпы, желающей быстрее прорваться к выходу — несмотря на уговоры горстки здравомыслящих, большинство явно не планировало задерживаться в салоне дольше положенного и продолжало напирать на прогибающиеся под их весом дверцы, пока автобус спешно преодолевал оставшийся отрезок пути. — О, чёрт! — закряхтел Хван, когда ему под рёбра врезался чей-то локоть. — Можно поосторожнее! — Да завались ты! — грубо отрезал толкнувший его молодой мужчина. По вытянувшемуся лицу капитана стало понятно, что он не собирался молчать, поэтому Феликс спешно дёрнул его за толстовку, вынудив посмотреть на себя. — Забей! — одними губами произнёс он. А затем, бережно обхватив руками чужое туловище, притиснул Хёнджина ближе к себе, хотя бы столь незамысловатым способом защищая его от грядущего потока ударов и тычков. Стоило дверям распахнуться, как взбесившаяся толпа принялась выскакивать на асфальт. Кто-то кричал в громкоговоритель, пытаясь успокоить людей, но из-за шума голосов слов было не разобрать. По-прежнему придерживая Хвана, на которого посыпался град ударов, Феликс терпеливо ждал, когда автобус опустеет, и лишь после того, как они в салоне остались вдвоём, он расцепил объятия и устало вздохнул. Пока капитан шипел проклятия в адрес сошедших с ума пассажиров и растирал поясницу, близко познакомившуюся с чужими локтями, Ли приблизился к водительскому месту и выглянул сквозь лобовое стекло наружу. Вокруг автобуса продолжали сновать люди, занимая место в длинной очереди, ведущей прямиком к шатрам, разбитым неподалёку от центральных ворот. Сами ворота ожидаемо были закрыты и охранялись с наружной стороны вооружёнными мужчинами. Но удивило Феликса далеко не это, а совершенно другая деталь — и на охранниках, и на спасателях, координирующих очередь, были надеты белые защитные костюмы, и даже их лица были закрыты специальными масками. — Боятся заразиться, — хмыкнул Хёнджин, бесшумно выросший за плечом Феликса. — Разумное решение в условиях эпидемии холеры. Вместо ответа Ли повернулся лицом к брюнету и внимательно посмотрел в его глаза. Тот, не говоря ни слова и не отводя взгляд, вопросительно приподнял брови, но парень молчал, не зная, что сказать. Он просто наслаждался безвозвратно ускользающими от него мгновениями уединения, когда рядом не было никого лишнего, только они вдвоём. Когда ещё можно было безнаказанно взять Хёнджина за руку и произнести вслух если не очередное признание в любви, то хотя бы слова благодарности. Когда можно было коснуться его мягких волос и, привстав на носочки, поцеловать — целомудренно в щёку или смело, воруя последние крохи утекающего будто песок сквозь пальцы времени, в искусанные красные губы. — Символично, правда? — склонив набок голову, задумчиво произнёс Феликс. — Мы приехали в город на автобусе и покидаем его точно так же. Хван молча кивнул и его пальцы робко коснулись чужого запястья — не стискивая, а лаская, будто бы приободряя и подталкивая говорить дальше — обо всём, что приходило на воспалённый ум. — Это было опасное путешествие, но я рад, что разделил его именно с тобой, — перейдя на шёпот, откровенно признался блондин. — Прости, если я сделал что-то не так, и не вини себя ни в чём. Феликс хотел сказать намного больше, но это был его предел. Произнеси он ещё хоть слово и наступила бы безоговорочная капитуляция, а он не готов был сдаваться и выбрасывать белый флаг. Поэтому он говорил мысленно, пристально вглядываясь в чужие расширенные зрачки и наивно веря, что если Хёнджин его не слышал, то, быть может, мог понять без слов? Ли всегда, с первых дней их знакомства, считал Хвана своим героем. Он был для него ярким маяком в свирепом шторме, тяжёлым якорем в полный штиль. Хёнджин охранял его и берёг — из чувства долга или по доброте — не играло особой роли. Но он был рядом и спасал даже тогда, когда когти самой смерти цеплялись в горло и утягивали на дно. Аномалия забрала слишком много — миллиарды человеческих жизней по всему миру, привычную жизнь и надежду на светлое будущее. Она опустошила некогда огромные города, иссушила солнечным жаром поля, выжгла леса, а выживших людей заставила трусливо прятаться по тёмным углам и покидать их лишь под покровом ночи. Она сломала то, что строилось веками, в одночасье, разом обнулив все прошлые достижения человечества и обратив их в пыль перед лицом взбунтовавшейся природы. Что аномалия дала взамен лично Феликсу, кроме того, что чудом не убила? Несколько недель тяжёлых и опасных скитаний, ставших, вместе с тем, самыми яркими в его короткой жизни. Потому что в эти дни они с Хваном были не чужими людьми, объединёнными лишь вхождением в одну и ту же волейбольную команду. Они стали друзьями. Они были по-настоящему близки — и речь шла не только о трепетных прикосновениях и полных нежности поцелуях. Их сблизило вечное чувство опасности и страх друг за друга, необходимость идти вперёд, несмотря на всё то безумие, что творилось вокруг них. В этом долгом путешествии они потеряли слишком много, но обрели ещё больше. И что бы ни случилось с ними дальше, как бы не сложилась их жизнь, эти воспоминания оставались с Феликсом — и ни люди, ни время, ни солнце не могли у него их забрать. Хёнджин, продолжавший хранить молчание, остро всматривался в парня, будто видел его в первый раз. Интересно, что за мысли одолевали его? Ли хотел спросить, но не мог — горло было перехвачено судорогой, а слёзы, скопившиеся в уголках глаз, готовились пролиться в любой момент, вот только он не стыдился их. Это были слёзы счастья и невысказанной благодарности. Слёзы радости от того, что они всё же добрались сюда. Слёзы лёгкого нетерпения из-за грядущей встречи с Чаном и Чонином, по которым Феликс успел чертовски соскучиться. Они сделали это — несмотря на все испытания. Они могли гордиться собой. Отпустив все свои тревоги, блондин выдохнул и подался вперёд, крепко обнимая Хёнджина, прижимаясь щекой к его тёплой, ровно вздымающейся груди. Всё равно, что он выбрал Джинсоль. Ли готов был его отпустить — потому что любил и желал для него всего самого лучшего. Наверное, так и должны были поступать люди по отношению к тем, кто значил для них столь много. Не нарушая установившейся между ними уютной тишины, Хван обнял Феликса в ответ и ткнулся носом в его светлые мягкие волосы. Легко покачал из стороны в сторону, разворошил пряди на затылке, буквально вдавливая чужое, счастливо жмурящееся лицо в свои ключицы, а затем резко отстранился и поцеловал — коротко и мимолётно, коснувшись губ совсем легко, будто проведя по ним тонким крылом бабочки. — Пошли уже, пока не рассвело, — ласково стиснув лицо Феликса в своих ладонях и соприкоснувшись с ним лбами, едва слышно протянул Хёнджин. — Хорошо, — опустив ресницы, выдохнул блондин. — Только давай ещё минуточку вот так постоим?

***

Казавшаяся бесконечной очередь, место в которой заняли парни, продвигалась чертовски медленно, а новые машины и идущие пешком люди продолжали прибывать. Кто-то особо нетерпеливый, опасающийся восхода солнца, и вовсе рвался вперёд любой ценой, но смельчаков осаждали как впередистоящие, так и сами спасатели. — Без паники! Сохраняйте спокойствие! — вещал через громкоговоритель флегматичный мужской голос. Не то что бы это имело ощутимый положительный эффект, но хотя бы бросаться в драку никто не спешил, что уже не могло не радовать. — Когда пройдёшь в лагерь, никуда не уходи, жди меня у входа, — заранее пропустив Феликса вперёд, в очередной раз напомнил ему Хёнджин. — Хорошо, я так и сделаю, — встав к нему вполоборота, кивнул блондин. Чем ближе парни оказывались ко входу в лагерь, тем сильнее волновались и чаще переглядывались. Неизвестность пугала, равно как и окружающие их люди в защитных костюмах. Поэтому когда человек, стоящий перед Ли, начал отвечать дрожащим голосом на задаваемые ему вопросы, Хван приобнял младшего, давая понять, что был рядом. Спустя минуту парнишка, получивший добро, радостно поскакал в сторону ворот, за которыми находился лагерь, а Феликс, оказавшись лицом к лицу с человеком в маске, растерянно взмахнул ресницами и прикусил и без того красную губу. — Имя? — поднеся шариковую ручку к бумаге, строго поинтересовался мужчина. — Ли Феликс! — Вещи на осмотр сюда, — скомандовал тип. Блондин шустро сбросил со спины тяжёлый рюкзак и второй спасатель, ассистирующий первому, начал нагло рыться в многочисленных отделениях и карманах. Наблюдая за его действиями, Ли некстати подумал, что Хван поступил правильно, когда отдал пистолет Чанбину — с оружием их бы точно не пропустили в лагерь, а так оно могло хоть чем-то пригодиться и защитить Со в случае опасности. Задумавшийся блондин резко дёрнулся, когда ранее говоривший с ним спасатель без предупреждения поднёс ко лбу прибор, измеряющий температуру. Дождавшись короткого писка и взглянув на результат, он удовлетворённо кивнул и вписал нужное значение напротив имени Феликса. — Чувствуете головокружение? Слабость? Тошноту? — перечислял мужчина. — Говорите честно, в случае необходимости мы поместим вас в отдельный шатёр и окажем всю необходимую помощь. Мы не можем допустить вспышки заражения в лагере. — Нет, я чувствую себя нормально! — поспешил успокоить его блондин. — Всё чисто, — застегнув молнию на рюкзаке, резюмировал помощник. Кивнув, спасатель отошёл в сторону, пропуская Феликса вперёд, и тот, подхватив рюкзак, зашагал к забору, где маячил очередной человек в костюме. Наклеив ему на грудь круглый стикер с цифрой 0119, он подвёл его к воротам и приободряюще хлопнул по спине, явно предлагая пройти внутрь. Впрочем, прежде чем это сделать, Ли обернулся и нашёл взглядом Хвана — тому как раз измеряли температуру и явно задавали те же самые вопросы. Тогда, устав ждать инициативы от блондина, мужчина самостоятельно затолкал его на территорию лагеря, где парень столкнулся с новой группой спасателей, окружённой взволнованными людьми. — Так, это шестнадцатый? — ткнув ручкой в сторону Ли, спросил один из мужчин. — Забирайте всех и уводите в третий шатёр. — Что?! — испуганно встрепенулся Феликс. — Нет, я не могу с ними, я должен дождаться брата! Он надеялся, что вынужденная ложь о его родственной связи с Хёнджином позволит ему выиграть время, но спасатели оказались непреклонны. Подхватив Ли под локти, они буквально впихнули его в центр гудящей толпы и повели к одной из палаток, трепещущихся на ветру. — Но как же мой брат! — продолжал возмущаться он, не оставляя попыток обернуться и отыскать взглядом запропастившегося Хвана. — Никуда твой брат не денется, иди уже! — раздражённый чужим непослушанием, гаркнул тип в костюме. — Вот же неугомонный… Прекрасно понимая, что сопротивляться против двух десятков людей не имело никакого смысла, Феликс сдался и покорно поплёлся в заданном направлении. Немного попетляв по лагерю, состоящем не менее, чем из десяти шатров, группа оказалась напротив одного из них, как две капли воды похожего на тот, что находился рядом со стадионом. Даже обстановка внутри мало чем отличалась — два ряда узких неудобных коек, большой стол в углу с расставленными вокруг него табуретками, и биотуалет. И пока остальные люди бросились занимать кровати, Феликс предпринял очередную попытку улизнуть. — Вы останетесь в лагере на сутки. Если завтрашней ночью ваши физические показатели окажутся в норме, мы отправим вас в укрытия, — произнёс напоследок один из спасателей. — А если нет? Убьёте нас? — запальчиво спросила одна из женщин, к боку которой прижималась заплаканная девочка лет десяти. — Почему же? — ничуть не рассердившись из-за бестактного вопроса, пожал плечами мужчина. — Если у вас появятся симптомы холеры или иного заболевания, мы поместим вас в отдельный медицинский блок и попытаемся вылечить, а дальше уже всё будет зависеть от вашего иммунитета и желания бороться за жизнь. Кивнув напоследок, спасатель покинул шатёр вслед за своими помощниками, и люди тут же громко выдохнули, принявшись обсуждать всё произошедшее. Феликс же, совершенно не желая обустраиваться в шатре, в котором не находился Хёнджин, выждал с минуту и попытался выйти наружу, тут же наткнувшись на охраняющего выход типа. — Куда? — грозно уточнил он. — Я брата потерял! — бегло осматриваясь по сторонам, пролепетал Ли. — Он был следующим в очереди после меня. Номер 0120! — Парень, иди в шатёр, — покосившись на цифру на его груди, устало вздохнул незнакомец. — Твой 0120 никуда отсюда не денется. — Но я должен его найти! Феликс понимал, что спасатель был прав — Хван никуда не испарился, он находился на территории лагеря. Просто его, скорее всего, отвели в другой шатёр, в котором оставались свободные места. Не было ничего страшного в том, чтобы провести сутки порознь — ведь жили они когда-то отдельно друг от друга и проблем не знали. Да и по прибытие в укрытие они бы разделились, да и виделись бы далеко не каждый день. О чём вообще можно было говорить, если ещё сутки назад Ли готов был расстаться с Хваном и продолжить идти дальше без него? Так почему сейчас он никак не мог успокоиться и взять себя в руки? Отчего его не покидало чувство, словно он лишился кого-то важного, без которого всё остальное переставало иметь смысл? — Феликс! — приглушённо донеслось со стороны ворот, и Ли встрепенулся, мгновенно узнав голос капитана. — Феликс, ты где?! — Вы слышите? — округлив глаза, обратился к спасателю встревоженный блондин. — Это он! Ловко прошмыгнув под чужой рукой, парень со всех ног бросился в обратном направлении. Он не запомнил точного пути, поэтому бестолково носился между шатрами, ориентируясь на несмолкающий голос Хвана, и старался не попасться в руки недовольных его побегом спасателей. Повернув в очередной раз, Феликс едва не влетел в толпу рослых мужчин, едва удерживающих яростно вырывающегося Хёнджина. Увидев блондина, капитан тут же расслабился и с шипением выпустил воздух из лёгких. Спасатели, недоверчиво переглянувшись, отпустили его и вернулись к группе выживших, терпеливо ожидающих расселения. — Говорю же, это мой брат! — смущённо выдохнул Ли, не став сопротивляться, когда Хван рывком притянул его к себе и заставил встать рядом. — Ты лучше скажи, почему ушёл без меня! — мрачно поинтересовался он. — Меня силой увели, — шёпотом пожаловался блондин, пока спасатели сверяли списки и о чём-то совещались вполголоса. Рядом с Хёнджином беспокойство, наконец, отпустило. Не будь рядом посторонних людей, и Феликс бы взял его за руку, чтобы окончательно расслабиться, но вряд ли окружающие оценили бы подобный порыв чувств со стороны «братьев». Так что пришлось ограничиваться взглядами и редкими соприкосновениями плеч. — Послушайте, мы не будем ради вас двоих вносить путаницу в списки, — приняв решение, обратился к ним один из спасателей. — Ваши шатры находятся по соседству. Ничего страшного в том, чтобы провести порознь несколько часов, нет. Так что давайте, прощайтесь до вечера и не задерживайте очередь. — Вы серьёзно? — явно ожидающий не такого ответа, возмутился Хван. — Просто поменяйте нас с кем-нибудь местами, неужели это так сложно?! — Эй, не нужно, — сдавшись первым, попытался вразумить его Феликс. — Мы действительно будем находиться всего в нескольких метрах друг от друга. Давай не будем всё усложнять! Несмотря на то, что Ли бы с радостью провёл остатки отмеренного до отлёта времени в компании Хёнджина, он не стал спорить с решением спасателей по двум причинам. Первая являлась донельзя прозаичной — он не хотел устраивать скандалов и причинять неудобства другим, испытывающим не меньший стресс людям. Самое главное Ли узнал — Хван находился на территории лагеря и с ним всё было в порядке, и уж провести двенадцать часов вдали от него можно было попробовать. А вот вторая причина была куда более важной. Им было нужно провести этот отрезок времени порознь, чтобы остаться наедине со своими мыслями и понять, наконец, чего они оба хотели и к чему стремились по прибытии в укрытие. Трудно было рассуждать здраво, когда рядом находился небезразличный человек. Возможно, что в одиночестве правильное решение пришло на ум куда быстрее — Феликс готов был сделать для этого абсолютно всё. — Со мной всё будет нормально, — шутливо пихнув капитана в плечо, расплылся в улыбке блондин. — Ты тоже хорошенько выспись, потому что как только мы окажемся в укрытии, у тебя не будет ни одной спокойной минуты! — Ну, конечно, — закатив глаза, неохотно отозвался Хёнджин. — Просто не понимаю, что сложного в том, чтобы позволить нам остаться в одном шатре. — Правда, забей, — первым сделав шаг в сторону, отмахнулся Феликс. — Увидимся вечером! Хван покачал головой и с недовольным видом присоединился к группе, которую повели в сторону скопления шатров. По пути парень несколько раз оборачивался, искал взглядом Ли, и тот, продолжая с усилием выдавливать улыбку, махал ему до тех пор, пока толпа не скрылась в предрассветных сумерках, щедро разбавленных ярким светом фонарей. Оставшись один на один со спасателем, всё это время находившимся чуть в стороне, Феликс резко стал серьёзным. Он уже хотел было попросить мужчину подсказать правильный путь до своего шатра, как тот опередил его, задав небрежным тоном вопрос, выбивший почву из-под ног. — Да какие же вы братья? Потеряв к резко побледневшему блондину всяческий интерес, спасатель принялся внимательно изучать список выживших, что всё это время сжимал в ладони, а в голову Феликса, воспалённую из-за недосыпа и извечной, вгрызшейся в тело подобно злобной псине усталости, пришла неожиданная и от того ещё более пугающая мысль. Если абсолютно незнакомый человек отказывался верить в их родственную связь, то как они собирались скрываться от друзей Хёнджина и его девушки? С того дня, когда они виделись все вместе в последний раз, утекло много воды. Их связь с Хваном стала другой — более глубокой и интимной, и дело, чёрт побери, всё ещё было не в одних только поцелуях. Их общение претерпело изменения. Их отношения стали совершенно иными. И если парни не хотели, чтобы их раскрыли в два счёта, то должны были приложить достаточно усилий, чтобы замести следы и вновь, хотя бы внешне, стать чужими друг другу людьми. Был ли готов к этому Феликс? Хватило бы у него на это сил? Он не знал, но проверить это было необходимо.