Аномалия

На второй день своего заточения в медицинском блоке, Феликс понял, что книги отлично помогали отвлечься и скоротать время. Видимо врачи понимали это ничуть не хуже, поскольку в шатре уже была установлена внушительная книжная полка. Первой к ней подошёл Сан. Он долго рылся в разноцветных томах, вчитывался в имена авторов и названия, а затем, отобрав себе пару книг, вернулся на кровать и наконец-то замолчал, с головой погрузившись в чтение. Ли, первый час искренне радовавшийся наступившей тишине, вскоре загрустил. Как оказалось, болтовня Чхве отлично разбавляла дурные мысли в голове, а как только его голос стих, эти самые мысли, видения и образы принялись больно кусать блондина, словно стая бродячих псов. Он пытался отмахнуться от них, но те вцеплялись намертво — так, что не отодрать. И выли, выли, выли на все тона. — Эй, Ликс, попробуй тоже что-нибудь почитать, — перевернув очередную страницу, покосился на него Чхве. — Там много чего есть. Прекрасно осознавая, что хуже всё равно уже быть не могло, Феликс устало доковылял до полки, схватил первую попавшуюся книгу, на поверку оказавшуюся фантастическим романом про космос, и выпал из жизни чуть больше, чем на сутки, прерываясь лишь на приёмы пищи и лекарств, походы в туалет и сон. Когда последняя страница оказалась дочитана, Ли опустил книгу на грудь и перевёл потрясённый взгляд в потолок. Несмотря на то, что покрасневшие глаза болели от тусклого света и мелких букв, отпечатанных на тонкой желтоватой бумаге, он всё равно видел перед собой не тряпичную крышу, а безграничное звёздное небо, полное тайн, загадочных существ и планет, на которые никогда не ступала нога человека. Мыслями он всё ещё находился там, рассекал пространство Вселенной на громадном космическом корабле, крепко сжимая в руке тяжёлый бластер, и совсем не хотел возвращаться в реальный мир, пусть и выглядевший словно сюжет для ещё одной безумной фантастической книги. Уже гораздо позже, проморгавшись и взяв себя в руки, Феликс нашёл в себе силы, чтобы сесть и осмотреться. Как оказалось, к тому моменту их с Саном опыт успешно переняли и остальные пленники медицинского блока — почти все из них увлечённо читали, а те, кто не делали этого, или спали, или равнодушно глазели по сторонам. — Как книга? Резко обернувшись и встретившись взглядами с лукаво щурившимся Саном, блондин улыбнулся и благодарно ему кивнул. — Очень хорошая, мне понравилось. — Тогда, — Чхве незаметно осмотрелся и, вытащив из-под подушки ещё две книги, незаметно сунул их опешившему Феликсу, — забирай. — Ладно, а зачем? — на всякий случай также спрятав тома под одеялом, удивился парень. — Просто они чертовски интересные. Если я верну эти книги на полку, то их тут же разберут, и тогда тебе будет совсем нечего читать, — неловко пожал плечами собеседник. — Считай это заботой с моей стороны. — Ладно, спасибо, — слегка смущённый из-за прозвучавших слов, выдохнул Феликс. — А что вы будете читать? Там и книг-то почти не осталось. — А мне и не нужно больше читать, — сверкнув глазами, загадочно объявил Сан. Озадаченному блондину понадобилось несколько секунд, чтобы расшифровать эту полную напускной таинственности фразу. А когда он, наконец, понял, что именно под ней скрывалось, то ощутил в равной степени как зависть, так и разочарование. — Серьёзно? Так быстро? — шёпотом уточнил он. — Быстро? Мы уже четвёртый день тут сидим, — скривил губы мужчина. — Сегодня утром врач сказал, что все мои анализы в норме, так что сразу после ужина меня отпустят. Но не спеши завидовать — у меня накопилось столько работы, что не одну неделю буду это всё разгребать! Ли нахмурил лоб, пытаясь вспомнить свой утренний разговор с врачом. Тогда он всё ещё пребывал мысленно с героями книги, но даже в столь рассеянном состоянии довольно отчётливо осознавал происходящее. Доктор Кан привычно измерил его давление, взял мазок из горла, сделал укол — ягодица до сих пор ныла при движении, и отпустил, ни слова не обронив про возможную выписку. А кого-то другого уже выписали или Сан оказался первым из всех? Сейчас Феликс корил себя за равнодушие и невнимательность по отношению к остальным, потому что глядя на своих соседей по шатру он отчаянно не понимал того, находились ли они здесь с первого дня карантина или пришли позже, на смену уже ушедшим людям. Все эти лица казались ему незнакомыми. Не существовало никого, за кого бы мог уцепиться расфокусированный беглый взгляд. И единственный, хотя бы немного близкий ему человек — Чхве — и тот должен был уйти отсюда уже сегодня. — А женщина с дочкой… Почему я их не вижу?! — резко опомнившись, закрутил головой Ли. — Так их ещё вчера выписали. — Что? — растерянно опустив уголки губ, просипел блондин. — Так я последний остался? Почему? Со мной что-то не так? Я заразен?! — Тише, успокойся! — шикнул на него Сан, и Ли только сейчас понял, что начал неосознанно повышать голос. — Выписали не так уж и много людей. Тебя тоже скоро отпустят, вот увидишь. Заметив промелькнувшую за ширмой медсестру, Феликс решительно поднялся, на ощупь сунул ступни в стоптанные кроссовки и хотел было подойти к ней за объяснениями, но вскочивший Чхве вовремя преградил ему дорогу и силой усадил обратно на матрас. Сев напротив, он внимательно заглянул в его широко распахнутые глаза и улыбнулся — пусть и слегка натянуто, но всё ещё уверенно. — Поверь мне, Феликс, никого не будут держать здесь вечно — это попросту никому не выгодно. Совсем скоро ты выйдешь из блока, и когда это случится, я лично тебя встречу. Мы всё спокойно обсудим ещё раз, ты выберешь укрытие, в которое заселишься, и улетишь туда на первом же истребителе, — твёрдо, будто знал это всё наверняка, произнёс Сан. — Ну, как тебе мой план? — Даже не знаю, — заправив за ухо прядь волос, отозвался слегка оробевший Феликс. — А если в нужном мне укрытии закончатся места? — О, нет, этого точно не случится, потому что ты мой хороший знакомый, а я достаточно влиятельный в этих местах человек, — таинственно поиграв бровями, рассмеялся мужчина. А сразу после этого, ввергнув блондина в ещё большее замешательство, Чхве протянул руки и осторожно стиснул в своих больших горячих ладонях холодные пальцы Феликса. Он потряс их совсем немного, секунд пять от силы, но этого времени оказалось достаточно, чтобы дыхание Ли сбилось, а кровь прилила к усыпанным веснушками щекам. Не успел он возмутиться подобной вольности, как брюнет сам от него отстранился, встал на ноги и лениво потянулся. Кто-то тут же позвал его по имени, и мужчина отвлёкся, подошёл к тому человеку, принявшись привычно болтать без умолку, а Феликс, щёки которого продолжали болезненно полыхать, забрался под одеяло и отвернулся к стене. Он толком не понимал, чем именно это было — незамысловатым флиртом со стороны мужчины или всего лишь актом обычной человеческой поддержки, но чувство неправильности происходящего не отпускало. И в голову, будто назло, лезли глупые мысли. А как бы на это отреагировал Хёнджин? Он бы приревновал его к Сану или не придал этому значения? Было ли у него вообще право на ревность, учитывая отношения с Джинсоль, в укрытие к которой он сорвался при первой же возможности? Да Хван даже не попытался его найти! Что, Феликса не было ни в лагере, ни в истребителе? Да ну и чёрт с ним, подумаешь, какая мелочь! Сколько раз уже имели близость эти двое влюблённых голубков, пока сам Ли коротал дни в медицинском блоке? Наверняка они заселились в одну комнату и проводили время в объятиях друг друга. В любви признавались, клялись в верности. Ходили за ручку, словно привязанные, целовались на каждом углу, обмениваясь дурацкими «солнышко» и «мой котик». И Феликс, в свою очередь, тоже имел на всё это право — жить, любить, строить отношения без оглядки на чужое мнение, не испытывая при этом гложущего чувства вины. Хоть с Саном, хоть с какой-нибудь девчонкой. И никто — и Хван в первую очередь — не могли его за это упрекнуть.

***

Чхве действительно покинул медицинский блок сразу же с наступлением темноты, а вместе с ним ещё четверо человек. Оставшиеся, включая Феликса, провожали их тоскливыми взглядами, не желая напоследок ни удачи, ни счастливого пути. — Эй, не грусти, — переодевшись в чистый костюм, всё же подошёл к нему на прощание Сан. — Отсыпайся, набирайся сил, пока карантин не кончился. Читай книги, они того стоят! Ли коротко кивнул и первым протянул ладонь для рукопожатия, а когда Чхве уже выходил из блока вслед за остальными, не удержался и помахал ему напоследок. Просто так, без какого-то умысла, но этого оказалось достаточно, чтобы мужчина тепло ему улыбнулся и подмигнул. Стоило только пологу опуститься за ушедшими, как оставшиеся в блоке люди принялись возмущённо перешёптываться. Феликс, окинув взглядом целый ряд опустевших кроватей, ограничился тяжёлым вздохом и вновь потянулся к книге, которую начал читать ещё в обед. Но несмотря на тщетные попытки отвлечься и спрятаться от реальных проблем в выдуманном мире, у парня ничего не выходило — текст перед глазами плыл и размазывался, смысл написанного ускользал, а нервные голоса на периферии сознания, напротив, становились громче и заглушали собой всё прочее. — Скажите уже, когда нас выпишут?! — рявкнул один из мужчин, всё же отыскав за ширмой молоденькую, явно испуганную его напором медсестру. — Вам лучше спросить об этом у доктора, — глухо, из-за натянутой на лицо защитной маски, протянула она. — Я не решаю такие вопросы… — Так позовите сюда этого доктора! — Да! — тут же поддержали мужчину остальные. — Пусть придёт и всё нам объяснит! К счастью, в дело мгновенно вмешались охранники, дежурившие возле входа — стоило им заглянуть в шатёр и недобро зыркнуть на распалившегося смельчака, как гудевшая, подобно пчелиному рою, толпа тут же успокоилась, а незнакомец, атаковавший претензиями медсестру, недовольно поджал губы и вернулся к своей койке. Феликс, которого не меньше остальных тошнило от затянувшегося нахождения на карантине, больше не видел смысла выдвигать претензии и чего-то требовать. Перед своим уходом Сан проявил настойчивость и смог убедить парня в том, что повлиять на решение врачей было невозможно, а вот хорошее поведение те, напротив, могли оценить. И раз уж он своими ногами пришёл в лагерь для выживших, чтобы впоследствии стать жителем укрытия, то куда правильнее было показывать свои хорошие стороны, а не наживать врагов на пустом месте. Ближе к полуночи мир за пределами шатра привычно пришёл в хаотичное движение — зашумели голоса; загрохотали быстрые, вечно куда-то спешащие шаги; взревели моторы двигателей. И если не прислушиваться к этим звукам, если не обращать внимания на гул, ставший фоновым, можно было не заметить одну важную деталь — с каждым новым днём они становились всё тише, и всё меньше истребителей прилетало в лагерь. Это казалось закономерным — человеческий поток из желающих покинуть Сеул не мог длиться вечно. Те, кто хотели перебраться в укрытие, уже давно преодолели границу, примчавшись сюда в первых рядах. Те немногие, кто сомневались до последнего, подбирались к ней только сейчас. Но те, кто подобно Чанбину не желали никуда уезжать, вряд ли бы изменили своё решение в ближайшее время. Ещё день, два, от силы три, и лагерь можно было закрывать за ненадобностью. Последние партии выживших направились бы на истребителях в укрытия, и это место, некогда шумное и полное людей, пришло в запустение. Ворота бы закрылись, на вышки поднялись вооружённые охранники, и между теми, кто уехал, и теми, кто остался, на долгие годы пролегла высокая бетонная стена с натянутой поверх неё колючей проволокой. — Сегодня прилетел только один истребитель, — наглядно доказывая, что не только Феликс вслушивался в звуки извне, процедил один из мужчин. Кто-то жалобно всхлипнул, а Ли, напротив, стиснул зубы, не желая думать о том, что они, возможно, стали последними выжившими, которым было суждено покинуть этот временный лагерь. И пока все остальные представители человечества уже вливались в новую жизнь и учились жить по её правилам, они всё ещё находились тут, безнадёжно от них отставая. — Черин! — позвал один из охранников, и медсестра тут же выглянула из-за ширмы. — Иди сюда! Феликс, прикрываясь книгой, попытался уловить суть чужого разговора — мужской голос толком не было слышно, а вот заметно нервничающая девушка явно отказывалась что-то делать, периодически размахивая руками и вздыхая. — Угомонись, доктор Кан всё равно уже дал своё согласие, — бесцеремонно подвинув поникшую медсестру, произнёс тот же охранник. — Их, в любом случае, больше некуда вести! — Ну давай хотя бы положим их подальше от остальных, тут же всё ещё карантинная зона! Люди, что неотрывно следили за чужими препирательствами, подозрительно покосились на двоих мужчин, зашедших в шатёр вслед за охранником. И если один из них прижимал к груди истекающую кровью руку, то лицо второго было закрыто козырьком бейсболки, отбрасывая тень на ужасающие даже с расстояния шрамы. — Что случилось? — отведя окровавленного типа за ширму, уточнила Черин. — Да собака покусала! — ворчливо пожаловался тот. — Откуда только взялась эта тварь, не понимаю! Я уж думал, что солнце их всех перебило. Моментально потеряв всякое сочувствие к засранцу, Феликс осторожно покосился на второго незнакомца, присевшего на край дальней койки и низко опустившего голову — тот словно делал всё возможное, чтобы спрятаться от нежелательного внимания к своей персоне. Читать блондину окончательно расхотелось, сна не было ни в одном глазу, а выйти на улицу и подышать свежим ночным воздухом ему бы всё равно никто не позволил. Поэтому парень решил сходить в туалет — не только чтобы немного размяться, но и просто утолить любопытство и поближе поглазеть на новоприбывших. Правда, не успел он пройти и половину пути, как полог дрогнул и в шатёр стремительно вошёл доктор Кан. Деловито заглянув за ширму и убедившись в том, что Черин перевязывала первого из мужчин, он подхватил стул и уселся напротив второго, заметно вздрогнувшего из-за столь близкого контакта. Спрятавшись за ярко-синей дверью биотуалета, блондин тут же брезгливо прикрыл нос рукой — воняло ужасно, да ещё и под потолком жужжали мухи. Надсадно кашлянув, парень приспустил брюки и прикрыл глаза, чтобы не видеть изгвазданного фекалиями пола. Всё же это казалось ему весьма ироничным — медперсонал и охранники не пользовались этим туалетом, и им было плевать, что за бардак в нём творился. Обитатели же медицинского блока, в свою очередь, не спешили проявлять инициативу и отдраивать кабинку. Видимо надеялись, что быстрее сбегут из лагеря, чем подхватят во время карантина какую-нибудь опасную заразу. Феликс уже хотел выйти из туалета, как до него донеслись отголоски чужого разговора — доктор Кан как раз беседовал с новеньким, и из-за того, что они находились достаточно близко к кабинке, Ли мог прекрасно всё слышать. — Что ж, как тебя зовут? — явно делая записи в своём неизменном коричневом блокноте, деловито выпытывал врач. — Ханбин, — после короткой заминки ответил парень. — Ким Ханбин. — Расскажешь, что с тобой случилось, Ханбин? — Это ожоги. — Я вижу, но откуда они? Парень надолго замолчал, видимо подбирая слова, а дрожащий Феликс, нахмуривший брови, буквально распластался по грязной вонючей дверце, отказываясь верить своим ушам — уж слишком знакомым ему показался этот тихий глубокий голос. Он не мог его ни с чем спутать, поскольку слышал едва ли не каждую ночь в кошмарных, жутких, полных тревоги снах. Вот только как это всё было возможно? Ведь человека, которому этот голос принадлежал, больше не было в живых. — Я получил их во время зачистки, не успел вовремя спрятаться, — наконец, прозвучал сквозивший едва заметной иронией ответ. Вцепившись ослабевшими пальцами в липкую стену кабинки, Феликс в ужасе осел на пол и прикрыл трясущейся ладонью искривлённый в панике рот. Нет, это никак не могло оказаться правдой. Нет-нет-нет! Это просто совпадение. Дурацкое, нелепое совпадение. Минхо был мёртв. Этот человек — не он! Сердце, что уже билось где-то в горле, так и норовя выскользнуть наружу и забиться в агонии прямо под ногами, болезненно сжалось, а по бледным щекам потекли слёзы. Тот, кто назвался Ханбином, продолжал что-то говорить, но каждое новое слово лишь подкрепляло уверенность блондина в одном — этот голос абсолютно точно принадлежал Минхо, этому удачливому сукиному сыну, какого-то чёрта выжившему в жутком огненном аду. Зачем он сюда пришёл? Мстить? Наконец-то добить их с Хёнджином? Но проблема заключалась в том, что Феликс остался здесь совершенно один. И у него не было опоры в этом неравном противостоянии с монстром, пришедшим по его душу. — Эй, Феликс, выходи! — кто-то бесцеремонно ударил кулаком в пластиковую дверь, и глаза парня потрясённо распахнулись. — Так и признайся, что это ты нам весь туалет обделал! Ли понятия не имел, кто это был — он не знал по именам других обитателей шатра. А вот остальные, видимо, его запомнили, да и это несложно было сделать — он являлся единственным блондином на весь блок, да ещё и со столь запоминающимся именем. Сколько раз пронзительное «Ли Феликс» разрезало тишину шатра? Его звали по имени медсёстры и доктор Кан, звал Сан. А теперь звал какой-то безымянный мудила прямо под носом у ищейки, что безошибочно его нашла даже на краю света. — Открывай говорю, иначе я насру прямо у тебя на кровати! — не унимался тип, выламывая плечом дверь и не реагируя на строгие замечания врача. Блондин спешно размазал слёзы по лицу, пару раз обмахнулся ладонями, словно это могло спасти ситуацию и сделать её менее катастрофичной, и щёлкнул замком. Не успел он выйти, как пожилой мужчина схватил его за плечо и буквально вытолкал из кабинки, тут же заняв его место и запершись изнутри. Феликс же нарочито медленно поднял голову и ощутил нарастающую дрожь — Ханбин сидел на прежнем месте, успев снять бейсболку и раздеться по пояс, и неотрывно смотрел на него. Ожоги и шрамы, разбросанные по всему телу, больше не могли обмануть. Никакой это был не Ханбин. Это был Минхо. И это его чёрные глаза смотрели в упор на Феликса — холодно, неотвратимо и зло. Это его губы изгибались в ухмылке. Да, у него больше не было ресниц с бровями, равно как и части волос, но это всё ещё оставался он. Его личный кошмар, неотступно следующий за ним демон. — Феликс, нехорошо так пристально смотреть, — явно расшифровав его взгляд по-своему, нахмурился врач. — Иди, пожалуйста, у нас проходит осмотр! И Феликс пошёл, хотя меньше всего на свете хотел поворачиваться спиной к этому зверю. Он шёл и чувствовал, как горела кожа между лопаток. Как она едва ли не облазила пластами под испепеляющим, полным ярости взглядом. Он шёл, но ничего не происходило, и это пугало ещё сильнее.

***

Несмотря на то, что Феликс несколько часов беспокойно ворочался, боясь заснуть, на рассвете его всё же сморил сон. Уже проваливаясь в дремоту он пытался убедить себя в том, что Минхо не был полным идиотом, чтобы нападать на него в забитом людьми шатре. Что тут всё ещё находились охранники и дежурная медсестра. Что сделай Минхо с ним что-то нехорошее, и его бы точно не выпустили из лагеря, а бросили гнить в тюрьму — если в укрытиях она, конечно, существовала. Вот только даже во сне Феликс вновь незримо ощущал его присутствие. Он бежал по тёмной улице, оглядываясь чуть ли не на каждом шагу, и точно знал, что Минхо находился где-то рядом, что надсадно дышал ему в спину и лишь ждал удобного момента, чтобы напасть исподтишка. О, с каким бы пьянящим наслаждением тот вогнал острое лезвие между чужих рёбер, оставив торчать снаружи лишь заляпанную кровью рукоятку. А затем, нависнув над Феликсом, он бы скалился, торжествуя, с удовольствием наблюдал за его мучениями, за непрекращающейся агонией. Больной псих. Отморозок. Чёртов мудак. — Жри! С криком подлетев едва ли не до потолка, блондин распахнул глаза и ошалело закрутил тяжёлой после сна головой, не сразу осознав, где он и что с ним случилось. Руки, судорожно шарившие по телу, нащупали прохладный свёрток, оказавшийся завёрнутым в бумагу сэндвичем — видимо, именно он и приземлился к нему на живот, напугав до чёртиков. — Жри, говорю, — кто-то повторил совсем рядом, и Феликс испуганно обернулся, увидев на пустующей кровати Сана дожёвывающего свой бутерброд Минхо. — Чего уставился?.. Несмотря на строгий запрет врача, он всё равно был здесь, в карантинной зоне. Нагло развалившись на чужом матрасе, Минхо не менее нагло рассматривал потрясённого, помятого после сна Ли. Почти всё его лицо оказалось перебинтовано, видны были лишь щёлочки глаз, в которых по-прежнему плескалось что-то ядовитое, да полоска рта, в которую он старательно запихивал хлеб с сыром — так и тянуло помочь протолкнуть ему еду кулаком. — Эй, невоспитанный, хоть бы поблагодарил! Если бы не я, ты бы пропустил завтрак, — указав на подозрительно косившихся на них соседей по шатру, язвительно хмыкнул Минхо. — Что тебе нужно? — отложив в сторону сэндвич, тихо поинтересовался Феликс. — От тебя? Ничего, — легкомысленно пожал плечами брюнет. — А что, ты не будешь? Не дождавшись ответа, он схватил чужой свёрток и развернул, жадно вгрызся в хлеб зубами и замычал от удовольствия. Феликс же, поджав губы, продолжал на него глазеть и подсознательно ждать удара. А Минхо мог на него напасть, даже не имея при себе оружия. У него всё ещё оставались в наличии цепкие, сильные руки; острые зубы; первобытная злость, которую невозможно было замаскировать даже под тонной саркастических усмешек. Плевать хотел этот безумец на возможные последствия. В его черепной коробке не было места ни здравомыслию, ни милосердию. Там плескались лишь ледяная ярость и жажда мести. — Как ты выжил? — физически задыхаясь от повисшей между ними тишины, прохрипел блондин. — Ты не должен был… — А ты? Мне вот помогли товарищи, пусть и ценой своих жизней. Спрятали, так сказать, за своими спинами в напряжённый момент, — перешёл на едва разборчивый шёпот Минхо. — А вот как ты умудрился? Тоже защитничек помог? Кстати, где он? Ли не собирался обсуждать с ним ни своё чудесное спасение, ни Хёнджина, поэтому ограничился многозначительным молчанием. — А тут неплохо. Кормят вкусно, подлатали меня, опять же, — облизнув подушечку пальца, измазанного в соусе, весело поделился мужчина. — Видимо не зря я решил перебраться в укрытие. — Зачем тебе всё это? — недоверчиво замотал головой Феликс. — Разве такая жизнь для тебя? — А что мне ещё делать? Куда идти? — вдруг став серьёзным, огрызнулся Минхо. — Я чуть не сдох от боли в ту ночь, мои раны начали гноиться, а мои парни сгорели из-за вас, мудаков! Все люди перебрались в укрытия, а из тех, что остались в городе, не собрать новой команды мечты. Что ж, я упрямый. Значит начну жизнь с чистого листа! Раз не сгинул во время зачистки, так и сейчас не пропаду. Феликс растерянно рассмеялся, живо представив себе эту абсурдную картину. Нет, такие, как Минхо, не исправлялись, не становились вдруг нормальными. Да, они могли какое-то время жить иначе, заметая следы и пытаясь убедить всех в том, что были хорошими и честными людьми, но при первой же возможности они начинали вести привычную игру. Окажись этот засранец в укрытии, и он бы вновь собрал вокруг себя банду, безошибочно отыскав среди безликой толпы всех дефектных, склонных к насилию, слабых и ведомых. Единолично назначил себя главарём, а их — своими верными псами. И всё бы закрутилось, полетело кубарем по наклонной. В идеальном на первый взгляд новом мире, ладно скроенном по канонам безвозвратно сгинувшего в солнечном огне, появилась бы червоточина, разрастающаяся с каждым днём, пускающая корни, отравляющая ядом благодатную почву. И тогда оказалось бы, что вся эта конструкция, казавшаяся незыблемой, была построена далеко не из камней и металла. Что достаточно было порыва слабого ветра, чтобы она развалилась словно хрупкий карточный дом. И разве Феликс мог допустить подобное? — А ты разве не боишься, что я прямо сейчас обо всём расскажу? Открою всю правду о том, кем ты, Минхо, на самом деле являешься! — из последних сил скрывая охватившую его слабость, ожесточённо стиснул зубы блондин. Одно Ли знал наверняка — нельзя было демонстрировать страх рядом с бешеным псом. И он терпел, хотя больше всего на свете ему хотелось малодушно закричать и побежать прочь. — Минхо? Ты меня явно с кем-то путаешь! — перестав жевать, насмешливо округлил глаза мужчина. — Меня зовут Ким Ханбин. Ты сможешь доказать обратное? Моё слово против твоего, и никаких документальных подтверждений! Феликс криво улыбнулся и покачал головой — он знал, что этот разговор не будет лёгким. — Я здесь дольше и меня лучше знают. К моим словам проявят больше доверия! И если я расскажу всю правду о том, как ты меня преследовал и чуть не убил, то мне поверят, вот увидишь! — подавшись вперёд, рвано процедил блондин, хотя сам в это ни капли не верил. — Ладно, попробуй. Тогда я скажу, что это ты пытался меня убить. На мне шрамы — очень серьёзные и страшные, а на тебе ни царапины. И при этом я, опасаясь твоей мести, подошёл первым, чтобы всё решить мирным путём, а ты ведёшь себя, как конченый мудак и угрожаешь мне, — неожиданно Минхо разогнул спину и впервые за всё время их беседы заговорил громко, чтобы все слышали. — Я понимаю, что это была случайность и ты этого не хотел, но мне не легче! Посмотри, каким я стал по твоей вине! Он раздражённо отбросил в сторону недоеденный сэндвич и спрятал лицо в ладонях, пока шокированные обитатели шатра во главе с не менее потрясённым Феликсом таращились на него. Засранец играл идеально, полностью отдаваясь роли жертвы — Ли бы сам ему поверил, если не оказался вовлечён во всё это дерьмо с самого начала. — Давай договоримся, — по-прежнему не отрывая рук от лица, прошептал Минхо. — Вы со своим дружком чертовски меня достали, и я больше не собираюсь гоняться за вами. С этой минуты мы забываем о существовании друг друга и отпускаем все наши обиды. Я буду жить во втором укрытии, просто не суйтесь туда и мы все будем счастливы. Подобрав недоеденный сэндвич и небрежно завернув его в бумагу, Минхо громко шмыгнул носом и преувеличенно несчастно заковылял в дальний угол шатра, где и находилась его законная койка. Он уходил победителем, которого провожали полными жалости взглядами, а вот Феликс этот раунд с треском проиграл. И недобрые шепотки, что поползли из угла в угол, сплетаясь в тугую паутину, стали тому лучшим подтверждением.

***

На седьмой день пребывания на карантине, забравшего у Феликса остатки сил и не давшего ему взамен ничего, кроме усилившегося невроза, доктор Кан произнёс слова, которые парень мечтал услышать больше всего на свете. — Ну что, поздравляю тебя! Сегодня вечером ты наконец-то отправишься в укрытие, — сообщил мужчина в конце традиционного утреннего осмотра, и Ли едва не бросился на него с объятиями. — Правда? Это уже точно?! — не веря своему счастью, глупо переспросил он. — Да, Феликс, твои анализы замечательные, — захлопнув свой коричневый блокнот, подтвердил мужчина. — Можешь готовиться к отъезду. Проходя мимо Минхо, развалившегося на кровати и наверняка прекрасно слышавшего их разговор, блондин даже не посмотрел в его сторону. Он бы не слукавил, если сказал, что последние два дня стали для него особенно невыносимыми. И дело было даже не в том, что постоянное нахождение бок о бок с опасным преступником лишало спокойного сна и не на шутку нервировало. Проблема заключалась ещё и в том, что люди из шатра продолжали убывать каждую ночь, а новых не появлялось. Стоило только на лагерь опуститься ночи, как часть тех, с кем Феликс делил все эти дни медицинский блок, поднималась с насиженных мест и уходила в неизвестность. Оставшиеся же, успев смириться со своей незавидной участью, продолжали злобно на него коситься и держаться на расстоянии, а вот Минхо, напротив, открыто жалели. Не зная их истории, не разобравшись толком в произошедшем, благодаря одной лишь фразе они записали мерзавца в герои, а Феликса — в несостоявшегося убийцу. Не то что бы Ли так уж сильно трогало их мнение — он не собирался дружить с этими людьми ни в шатре, ни за его пределами. Но сам факт того, как виртуозно Минхо манипулировал мнением окружающих, не мог не раздражать. В столь маленьком пространстве, даже не прикладывая для этого особых усилий, он сумел расположить к себе окружающих и настроить их против единственно неугодного. А какими бы ужасающими стали масштабы происходящего, переберись Минхо в укрытие? В громадных размеров место, куда бы он смог вырваться из тесной неволи шатра. Где бы он, наконец, разогнул спину, расправил мощные перепончатые крылья, и, подобно кровожадному дьяволу, принялся творить зло. — Ну что? Отпустили? — Феликс, грубо оторванный от размышлений, покосился на молодую женщину, только что вернувшуюся с осмотра. — Нет, сказали до завтра оставят. Почему так долго? Я не понимаю! — разочарованно всплеснула руками её соседка по койке. — Как жаль! А я вот сегодня улетаю… Ли невольно вспомнил, как прошлой ночью у него едва не случилась паническая атака на фоне подозрительного затишья снаружи — оттуда вообще не доносилось звуков, даже истребитель не прилетал, оглушая округу рёвом мощных двигателей. — Просто выживших в лагере осталось слишком мало, — устало объясняла Черин оставшейся в блоке горстке перепуганных людей. — Вот накопят побольше, и тогда истребитель опять прилетит. Так вышло, что за всеми этими переживаниями на фоне вернувшегося в его жизнь Минхо, Феликс позабыл на какое-то время о выборе укрытия. Он просто хотел поскорее сбежать из шатра — неважно куда, лишь бы не находиться круглосуточно бок о бок с опасным убийцей. Даже мысли о Хёнджине отступили, навещая его теперь лишь перед сном. За долгую, казавшуюся бесконечной неделю позабылся отдающий сигаретной горечью запах Хвана, яркий блеск его карих глаз и чуть хрипловатый голос. Из болезненного настоящего он словно бы превратился в полупрозрачную тень прошлого, всё ещё саднящую под рёбрами, но уже позволяющую самостоятельно дышать. Теперь же, когда до выхода из вынужденного заточения осталось всего ничего, внутри вновь начало ощутимо болеть. Тянуть, словно перед непогодой. Мысли заворочались беспокойно, взбаламутили осевшую на дно муть, начали скалить зубы и утробно рычать, пригибаться к земле, чтобы грядущий прыжок оказался не только точным и сильным, но ещё и смертоносным. Феликс попросту не знал, что ему дальше делать. Понятия не имел, куда податься. Он даже не знал тянуло ли его по-настоящему к Хвану или это притяжение возникало по инерции. Нужно ли было показываться ему на глаза? Вдруг за эту неделю воспоминания Хёнджина точно так же выцвели и не стоило переворачивать на них жестяные банки, полные красок? А что, если Феликс заблуждался, и всё происходило с точностью до наоборот? Вдруг все эти дни капитан только и ждал его? Дежурил на аэродроме или куда там прилетали эти истребители? Может он верил в Феликса больше, чем сам Ли верил в себя? Ответов не было, а вопросы прибывали как вода в идущем ко дну корабле — ещё чуть-чуть, и блондин бы захлебнулся ими. Ближе к вечеру охранник принёс в шатёр рюкзак Феликса и одежду, в которой он появился много дней назад у ворот лагеря. Переодевшись в любезно выстиранные спортивные штаны и огромную худи, когда-то принадлежавшую Хёнджину, парень впервые с ясностью ощутил, что всё это происходило с ним в реальности. Что совсем скоро он мог увидеть Хвана, Чонина, Криса — нужно было только сделать выбор. Возможно, самый сложный в своей жизни. Во время ужина, который он до последнего хотел пропустить, к нему ожидаемо подсел Минхо. Часть повязок с его лица уже успели снять, заменив на пластыри, но вот тело ещё было крепко перетянуто местами бурыми бинтами. — Поздравляю с выходом из этой дыры, — оскалив белоснежные зубы, нахально протянул он. — Я вот завтра выхожу. Говорят, что это будет последний день работы лагеря. Феликс, даже не бросив взгляда в его сторону, продолжил молча есть залитый соусом рис. — Я бы, конечно, сказал тебе что-то в духе «надеюсь, мы больше никогда не увидимся», но ты же знаешь, что этот мир изменчив и в нём нельзя загадывать наперёд! Кто знает, вдруг через годик-другой уже я стану главой укрытий? О, мои амбиции сейчас необычайно высоки! — Минхо с трудом сдержал торжествующий смех и отложил на пол пустую тарелку. — И ты это, передавай привет Хёнджину! Он же в пятом живёт, верно? Подмигнув на прощание окаменевшему Ли, мужчина сунул руки в карманы штанов и вразвалку зашагал прочь. Феликс же едва сдержался, чтобы не запустить ему в спину книгой, которую чудом успел дочитать. Было бы здорово, если та врезалась тяжёлым острым углом прямо ему в затылок, изрядно встряхнув содержимое черепной коробки, отравленной злобой на весь мир. Последний час тянулся особенно долго. Взволнованный блондин то и дело ходил в туалет, сотню раз перекладывал вещи по карманам, а затем, не выдержав, перебрался ближе к выходу с остальной троицей, которой посчастливилось покинуть медицинский блок в один день с ним. И стоило только охранникам, получившим отмашку по рации, открыть полог, как все трое тут же бросились прочь, а вот Ли, напротив, растерянно застыл, прижав к груди рюкзак и не находя в себе смелости сдвинуться с места. — Ты чего это, парень? — рассмеялся один из мужчин. — Иди давай, а то ещё на сутки оставят. На удивление, эти слова сработали. Набрав полную грудь воздуха, Феликс стиснул зубы и шагнул вперёд, так и не обернувшись в последний раз на медицинский блок, ставший ему на эту неделю домом. Он не попрощался с провожающей его взглядом Черин, что заботливо подкладывала в ежедневный горький рацион его таблеток яркие вкрапления кисло-сладких витаминок. Не поблагодарил доктора Кана, вылечившего за эти дни проступившую на коже сыпь, но так и не справившегося с прогрессирующим нервозом. Он не улыбнулся охранникам, что на протяжении всех ночей незримо, даже не подозревая об этом, защищали его от Минхо. Не взглянул и на самого мерзавца, чтобы до мелочей запомнить его обезображенное огнём, жуткое лицо. Он выходил из шатра с лёгким сердцем, не желая цепляться за его обитателей до последнего. И стоило только подошвам кроссовок коснуться примятой, влажной от проступившей росы травы, а тряпичному потолку смениться тёмно-синим звёздным небом, как Ли стало трудно дышать, а перед его глазами, подобно волейбольным мячам, запрыгали цветные пятна. Слишком много воздуха оказалось для него одного. Слишком много ветра в лицо. Впечатлений. Эмоций. Запахов. Он успел отвыкнуть от всего этого. Встряхнув волосами, собранными в пучок, блондин боязливо распахнул ресницы и осмотрелся, не сразу поверив своим глазам. От прежнего тесного скопления шатров не осталось и следа. Теперь их было всего лишь два — медицинский и жилой, возле которого крутились охранники вперемешку с выжившими. Огромный пустырь, залитый рассеянным лунным сиянием, по примятым кускам травы на котором можно было угадать расположение палаток, казался пугающим. Не было больше шумной толпы, прежде наполнявшей лагерь. И от самого лагеря тоже больше ничего не осталось. — Феликс! Резко обернувшись, блондин увидел за своей спиной Сана и не сдержал радостной улыбки — тот действительно встречал его, как и обещал несколько дней назад. И даже выглядел точно так же, как в момент их первой встречи — в костюме, гладко причёсанный, с ноутбуком подмышкой. Только теперь их объединяло чуть больше, чем тогда. — Привет! — не выдержав, махнул рукой блондин, а затем, сорвавшись на бег, подскочил к нему. — Я рад теб… то есть вас видеть! Чхве с шутливым возмущением цокнул языком, после чего крепко обхватил руками Феликса, прижав к себе и ненадолго оторвав от земли. А затем, растрепав пятернёй и без того взлохмаченные волосы, заглянул ему в глаза и строго прищурился. — Во-первых, обращайся ко мне на «ты», мне даже тридцати ещё не исполнилось! Во-вторых, ты почему так исхудал? Вообще не ел? — Ел, просто… — блондин нахмурил брови и тяжело вздохнул. — Просто встретил кое-кого. — Да? — Сан задумчиво поскрёб ногтем висок, но расспрашивать его и дальше не стал. — Слушай, ты не против перебраться в штаб? Сможем спокойно всё обсудить у меня в кабинете. — Ого, у тебя и кабинет личный есть? — хмыкнул Ли, только сейчас осознавая, как сильно скучал по мужчине и его беззаботной болтовне. — Да я вообще завидный жених! — отмахнулся тот, и Феликс излишне громко фыркнул, стараясь не обращать внимания на двусмысленность этих слов.

***

Блондин не планировал ничего такого, но стоило ему оказаться в крошечном кабинете Сана, как слова сами полились из него. Он рассказал ему всё — начиная от первой встречи с Минхо, и заканчивая их прощанием, случившимся менее получаса назад. Он рассказывал взахлёб, перепрыгивая с мысли на мысль, проглатывая окончания слов, извергая из себя поток откровений — болезненных, острых, царапающих изнутри желудок и трахею. Он выплёвывал их из себя и — вроде бы — становилось чуточку легче. Словно все эти переживания и страхи давно нужно было проговорить с кем-то ещё, взглянуть на них со стороны, чтобы они перестали казаться настолько ужасающими и непреодолимыми. И нет, Минхо всё ещё оставался чертовски опасным человеком, но его можно было победить и от него можно было обезопасить мир. — Ким Ханбин, ты говоришь? — внимательно его выслушав, уточнил Сан. — Послушай, я доверяю тебе, но столь серьёзные решения я не могу принимать в одиночку, поэтому на всякий случай спрошу — у тебя есть свидетели, которые смогут подтвердить достоверность твоих слов? — Да, конечно! — быстро закивал Феликс. — Это Хёнджин, и Чонин с Джисоном тоже его видели. Чанбин, но он остался в городе. А ещё много людей со станции метро, они приехали в лагерь в один день с нами, на автобусе! — Это очень хорошо, — сцепив пальцы в замок, произнёс Чхве. — Мы не можем допустить, чтобы столь опасный человек оказался в укрытии. Сразу после нашего разговора я передам всю информацию руководству штаба. Будь готов к тому, что тебя и твоих друзей могут вызвать на допрос. — Без проблем! — окрылённый идеей справедливой расправы над Минхо, дал своё согласие Ли. Мужчина склонился над записной книжкой, что-то в ней фиксируя аккуратным ровным почерком, и блондин использовал эту заминку, чтобы с любопытством осмотреться по сторонам. Кабинет, принадлежавший Чхве, оказался совсем маленьким — в нём с трудом помещались письменный стол, пара стульев и небольшая тумбочка, а единственное окно было надёжно заколочено плотными листами фанеры. На лицо Феликса отбрасывала мягкие тени настольная лампа под оранжевым абажуром, а прямо перед ним, исходя паром, возвышалась кружка с приторно-сладким какао и вазочка с печеньем. Было неудобно принимать угощение, но Сан был крайне настойчив, а ванильный запах дурманил вечно голодный желудок. — Так, теперь перейдём к главному, — застучав пальцами по клавиатуре ноутбука, вновь заговорил мужчина. — Ты определился с укрытием? — Эм, да, наверное, — не успев дотянуться до вазочки, Ли нервно вернул ладонь на острое колено и стиснул его до боли. — Это хорошо, истребитель скоро прилетит, — что-то рассматривая на экране, рассеянно кивнул Сан. — Знаешь, я не знаю стоит ли говорить об этом прямо сейчас, но я сразу после карантина полетел по делам в третье укрытие и встретил там твоего Кристофера. — Правда? — взволнованно встрепенулся Феликс. — И как он? С ним всё хорошо? — Да, не переживай об этом! — с мягкой улыбкой успокоил его мужчина. — Я рассказал ему о том, что ты находишься в лагере, и он очень этому обрадовался. Сказал, что будет рад, если ты выберешь третье укрытие, но если всё же остановишься на другом, то должен будешь приехать к нему в гости при первой же возможности. Или он к тебе! Блондин широко улыбнулся и ненадолго спрятал лицо в ладонях — от новостей о Крисе внутри стало тепло и радостно, а мучительное желание поскорее его увидеть стало ещё сильнее. Как же хорошо, что в своё время Бан угодил в руки спасателей и те отвезли его в укрытие — пусть силой, пусть против его желания. Зато теперь Крис мог спокойно жить и ему ничего не угрожало. Рядом с ним находилась Юджин, и у них всё было впереди. И это самое главное. — В пятом укрытии, к слову, я тоже был. Улыбка резко исчезла, а брови, против воли, нетерпеливо приподнялись. Сан же, словно нарочито повышая интригу, замолчал, вряд ли представляя какая буря эмоций бушевала под трещащей по швам маской вежливого интереса. — Ты видел Чонина? — не выдержал первым Ли. — Да, видел, — согласно подтвердил Чхве. — Он был в тот момент с друзьями и тоже очень обрадовался новостям о тебе. — А, — Феликс замялся и заправил за ухо прядь волос, — Хёнджина ты тоже видел? — Хёнджина? Того самого, о которым ты недавно рассказывал? — взмахнул рукой Сан. — Да. Высокий брюнет с длинными волосами. — М-м-м, да, кажется припоминаю такого, — наморщив лоб, постучал по верхней губе мужчина. — Кажется, он был вместе с девушкой. Они буквально не отходили друг от друга! Сан рассмеялся, но вот Феликсу было совсем не до веселья. Всё то, от чего он упрямо убегал в последние дни, наконец-то догнало его и рывком опрокинуло на землю. Завалило грудой камней и острыми комьями ледяного града. Застучало по голове и спине, ломая кости, превращая их в крошку, и кричало на все лады о том, что «ты знал, что так будет». Да, знал, но легче от этого не становилось. — Так что, Феликс, в какое укрытие я тебя записываю? — занеся палец над цифровой клавиатурой, поднял на него вопросительный взгляд Чхве. Ли хотел малодушно попросить минуту — ещё одну, самую последнюю. Так, словно бы ему хватило жалких шестидесяти секунд, чтобы в тысячный раз сбросить всё с полок внутри своей головы и заново расставить — красиво, ладно. Именно так, как нужно. Подключить рациональность и здравый смысл, прогнать через их фильтры опостылевшую задачу, выбирая оптимальное решение из всех возможных. Вдохнуть. Выдохнуть. Снова вдохнуть. Проблема в том, что он уже знал ответ. Он знал его ещё в ту ночь, когда Хёнджин на истребителе покинул лагерь, отправившись прямиком к заждавшейся его Джинсоль. И каждый новый день, что он проводил под сводами шатра, только укреплял его в этом решении. Да, он мог поступить иначе, выбрать иной путь, но чутьё подсказывало — именно так будет правильнее всего. И сколько раз не перекладывай эту мозаику, сколько не пытайся сложить из неё иной узор, ни черта у него не выйдет. Ни минута не спасёт, ни час, ни грёбаная вечность. — Феликс, так что? Ты точно решил? — осторожно поторопил его мужчина. — Да, — устало выдохнул блондин и поднял руку с нужным количеством пальцев, потому что озвучить цифру он так и не смог, та застряла в его горле, словно острая рыбная кость. — Ясно, — коротко ударив по нужной клавише, вновь пристально посмотрел на него сосредоточенный Сан. — Значит поедешь туда.