Благородная бабочка и колдовской огонь

День выдался свежим и приятно солнечным. Ароматный ветерок, наполненный дыханием пышных тюльпанов, мягко покачивал мелкую листву на деревьях, коротко скошенный газон и желтоватые нотные листы… – Госпожа, я правда боюсь, что однажды кто-нибудь поймает меня на столь постоянной и безбожной лжи!… – напряженными губами в полголоса проговорил Френсис, стоящий рядом с Юми и наблюдая, как ее учитель по фортепиано впопыхах бегает по траве, пытаясь словить улетающие листки бумаги. – Ой, хватит тебе трепыхаться, лучше посмотри, как смешно этот идиот скачет и машет руками! – без тени сожаления или смущения кинула Юми, с победной улыбкой смотря на своего раздражающего учителя. – А вдруг сейчас объявится Клеман или, еще хуже, мой отец, и они поймут, что… Но лакей не смог окончить фразу, так как девушка с силой потянула его за кучерявую прядь у виска. Молодой человек болезненно поморщился, с обидой и негодованием смотря на подругу детства. Однако от боли он правда стал меньше волноваться. Спустя то время, когда Юми сделала два глоточка чая, парень решил снова попытать удачу в интересующих его вещах… – Ладно, так как, говоришь, зовут твоего этого…месье…? – он украдкой скользнул по профилю девушки, пытаясь угадать ее мысли и настроение. – А я и не говорила. И он не «этот» и не «тот», – она отпила еще глоток терпкого напитка, не отрываясь от занимательного зрелища за окном. – Тогда как прикажешь к нему обращаться? – Никак. Просто «месье». Этого будет достаточно. Юми подставила красиво расписанную чашечку, чтобы Френсис подлил в нее чая, в то время как он, с кислой миной, не мог понять, почему она так скрывает этого таинственного и, уже порядком начавшего его раздражать, «месье». Разве он не первый, кому она должна была доверить все свои тайны? – Ой, посмотри, идиот уже закончил собирать свой мусор! Френсис, давай еще листы! – девушка резко ожила, руками подгоняя друга, чтобы он принес новую стопку нот. – Ну госпожа…! Однако его телячий взгляд был слабее против ее беспристрастия. Взяв пару тройку листов бумаги, он, зажмуривая глаза, трясущимися руками пустил их по ветру, тотчас же прячась под подоконник. – Вот всему тебя учить надо, Френсис! – недовольно воскликнула Юми, подбегая к столу, хватая оттуда приличную стопку. – Пусть этот гад побегает, а то буду я ему «руки яблочком держать»! – откровенно кривляя последние слова, она без зазрения совести с шумом выкинула нотные листы, провожая их злобной улыбкой. А ее товарищ лишь скептически шепнул: «Ох, не к добру это все…» Поднимаясь по лестнице, ведущей в библиотеку, Френсис никак не хотел униматься с вопросами. – Послушай, госпожа… – Что? – Юми обернулась к нему вполоборота. – А та накидка, с которой ты вернулась прошлый раз, тебе не кажется она… Девушка остановилась, непонимающе и серьезно глядя на него. – А что с ней не так? – Ну, просто мне показалось, она может быть интересной, чтобы больше узнать о твоем «месье», – учтиво проговорил парень, чтобы не наткнуться на ее суровый пронизывающий взгляд. Юми, в миг расслабившись, пошла дальше по лестнице. Она понимала, что навязчивый интерес Френсиса подпитывается его вечный нервозом, поэтому не торопилась утолить его липкое любопытство. – Нет, я не осматривала ее после, и не вижу в этом надобности – накидка как накидка, – а сама она вся сжалась, вспоминая, что одежда полностью пропитана запахом Манджиро, от которого она сходила с ума. Оказавшись в просторной, отделанной светло-серым мрамором, библиотеке, Юми огляделась по сторонам, замечая на круглом столе большой букет из тюльпанов и крокусов. В припрыжку подбежав к нему, она сначала с радостной, а после печальной улыбкой глянула на чарующей красоты цветы, которым, к сожалению, не суждено было долго прожить. – Они не всегда будут такими прекрасными… – тихо прошептала она, кончиками пальцев касаясь прохладных красных лепестков. Зажмурив один глаз от слепящего солнца, Френсис, мимолетно улыбнулся, глядя на девушку, любующуюся цветами. – Послушай, мне все равно кажется, что ты слишком спокойно относишься к мужчине, который, первое – в несколько раз старше тебя и, второе – какой-то очень скрытный, – он все не унимался… Отойдя от стола с букетом, Юми стала рассматривать книги на полках, с очень естественной заинтересованностью, – это и не удивительно, – девушке хотелось найти свою любимую книгу. – А с чего ты решил, что он скрытный? – со скукой спросила она, явно не желая говорить с ним о своем молодом человеке. – Потому что, госпожа, ты сказала, что он назвался аптекарем, так ведь? А это уже повод задуматься, не скрывает ли он что-нибудь. – А как ты узнал, что он намного взрослее меня? – с прищуром глянула на него девушка, ведь этого он точно знать не мог. – Когда ты приходишь от него, ты одновременно выглядишь счастливой и очень грустной. То, каким ровным и ни разу не дрогнувшим голосом сказал эти странные слова парень, искренне удивило девушку. Она обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, но Френсис уже стоял подле нее, дотягиваясь рукой к той полке, где была нужная ей книга. Он молча протянул ее юной госпоже, с абсолютно серьезным лицом. – Я не понимаю, как все сказанное, связано с твоими доводами насчет…него, – теперь легкая неуверенность и растерянность слышались в голосе Юми. Высказывание друга определенно точно достало до ее сердца. «Как ты не понимаешь, Юми. Здесь ведь все так просто…все эмоции всегда на твоем лице. Только нужно уметь их увидеть». Не стесняясь сесть первым в присутствии лица высшего его по статусу, Френсис как-то хмуро поглядел в окно, подставляя свое бледное веснушчатое лицо ярким лучам солнца. – Ну, давай по порядку, первое, – аптекарь – довольно мрачная профессия. Часто они связаны с чем-то…темным. За безобидным названием может скрываться нечто еще более… – парень на мгновение запнулся, – страшное. В любом случае, он не кажется надежным. Френсис покосился на госпожу, проверяя ее реакцию, затем продолжая: – Второе, – ты счастлива, потому что ты дико увлечена им, а значит, этот месье весьма красив, харизматичен и, возможно, имеет какую-нибудь черту, от которой ты без ума. «Черту? Да я от всего него…» - девушка разом зарделась от своих же мыслей. Хорошо, что ее собеседник этого не заметил. – А грустная… – он снова стал рассматривать на что-то находящееся за окном, – потому что боишься, что долго это не продлится. Прямо как с этими цветами, ведь так? – парень прислонился к красочным первоцветам, вдыхая их душистые ароматы. Никакой нервозности, никакого волнения. Даже пальцем Френсис не пошевелил, произнося эти шокирующие слова, которые, к огромному сожалению девушки, попали в самую цель… Юми вся смешалась, не зная, как правильно отреагировать на столь правильные, в целом, выводы друга. Ей было странно, как всегда беспокойный Френсис мог оказаться таким внимательным и проницательным… Девушка теребила край книги кончиком пальца, уткнувшись взглядом в пол. Она заметно погрустнела. А лакей, почувствовав, что мог переборщить со словами, поспешил разрядить сгустившиеся краски: – Ну, и госпожа Юми всегда больше интересовалась месье постарше, поэтому, понять, что твой таинственный точно не наш ровесник было проще простого, – парень издал звук, наподобие смешка, улыбаясь, дабы развеять витавшую вокруг нее печаль. И это помогло. Юми, хитро усмехаясь, в притворном недовольстве нахмурила брови, налетая на Френсиса, мягко ударяя его раскрытыми ладонями по плечам. Просторное помещение наполнилось звуками веселого и звонкого смеха. Парень, не сопротивляясь принимал ее мягкие удары, задорно улыбаясь, как мог позволить себе только в ее присутствии. Он нехитрыми движениями провел пальцами под ее ребрами, заставляя девушку поежиться от щекотки и так же радостно смеяться. Когда они уже вдоволь повеселились, забывая ранее напряженный разговор, парень вдруг снова стал меланхолично-встревоженным, с животрепещущим удивлением уставившись на подоконник. – Матерь божья…! – дрожащим шепотом вырвалось из его уст. – Что? – спросила не менее удивленная Юми, не понимая, то могло так удивить Френсиса. – Там, на подоконнике. Оно взялось из неоткуда! Парень хотел подорваться с места и кинуться туда, куда устремились его глаза, но девушка опередила его. В свете солнечных лучей, среди сияющих в воздухе пылинок лежало аккуратное, со сливово-красной печатью, письмо… Юми, почувствовав, как все тело горячеет, а ноги становятся непослушными, в два шага подошла к окну, беря в руки то самое заветное, которое она с нетерпением ждала. Письмо от Манджиро. Френсис тоже не остался в стороне и подошел, съедая глазами каждое движение своей госпожи, которая разламывала восковую печать и раскрывала бумагу с интригующим содержимым. Но придерживаясь правил хорошего тона, он все же отошел от нее на несколько шагов, чтобы оставить Юми приватность в ознакомлении с письмом. Сначала по юной виконтессе было не понятно, какого характера было это послание – она просто застыла, сосредоточенно скользя глазами по извилистым строчкам, но после, со спины парню стало заметно, как она едва дернулась всем телом, а после зашлись мелкой дрожью ее плечи… Френсис подался резко вперед, видя девичье лицо в профиль – по румяным щекам Юми текли мерцающие золотом солнца слезы… Тяжело сглотнув, сводя густые брови в злобной гримасе, парень краем глаза прочел отрывок из недлинного письма: «…премного стыдно писать об этом, но по ряду причин, мне придется отдалить нашу следующую встречу еще на неделю… Надеюсь, милая Юми, Вы поймете меня и не слишком огорчитесь этому. Как только я улажу все причины, о которых писал ранее, хочу крепко-крепко заключить Вас в своих объятиях и как можно дольше не отпускать… Пламенно обнимая, Ваш месье М.» Дочитав последние строки, Френсис еще больше скривился, чувствуя, как возмущение разливается горячей краской по лицу. Он тотчас же подумал: «А я говорил! Не нужно верить этому подозрительному типу. Если раз перенес встречу, то не далек и второй! Нужно бросать его!» – но столь жестокое высказывание он все же оставил при себе, вновь переведя взгляд на свою госпожу. На ее лице не осталось и следа от ранее видных влажных дорожек. Взгляд оставался спокойным, как и подобает знатной мадмуазель, но только притаившаяся за мнимой холодностью лазурно-синих глаз грусть, точащая тупой болью сердце, говорила о сильно сдерживаемых чувствах Юми. Не боясь слепящих лучей, она смотрела на стоящего вдалеке садовника Клемана, который поливал только начинающие цвести кусты роз, с тоской, и светлой надеждой, сказав про себя: «Мы все рискуем, встречаясь на своем пути с прекрасной розой, но… Я просто хочу, чтобы наше чудесное цветение не закончилось так быстро…»