Благородная бабочка и колдовской огонь

Дом Манджиро по-прежнему был уютен и приветлив. Мягкий свет от канделябра, горящие две свечи на полке, специфические благоухания вокруг... Вот только некоторой абстрактности и сумбурности месту добавляла большая разруха. За все это время в жизни колдуна тоже произошли некоторые изменения. Мужчина предупреждал Юми о том, что в связи с обстоятельствами, ему нужно время, чтобы привести жилище в порядок, и предлагал отложить их встречу на несколько дней, но юная мадмуазель так хотела поскорее вырваться из каменных лап вонючего замка, что даже неприглядный вид комнаты ее не пугал. Ей было отрадно от того, что может помочь чем-то Манджиро. Сидя за столиком, за тем самым, где они пили чай и завтракали, сейчас она аккуратно отделяла сухие листочки мяты от стебельков, складывая их в большую стеклянную банку. Дело не хлопотное, но крайне важное, как пояснил колдун. Ведь мята – основной ингредиент многих лекарств и оберегов. Стараясь, чтобы мелкие листики не раскрошились у нее в пальцах, девушка изредка оглядывала комнату, останавливая свой взгляд на мужчине, который чинил полку книжного шкафа. Он скрючено сидел на корточках, забивая гвозди. Два рыжих огонька рядом с ним служили ему дополнительными источниками света, чтобы он не отбил себе пальцы. Юми нравилось наблюдать за мужчиной с такой стороны, когда он максимально серьезен и сосредоточен. Однако разрушения в доме были действительно внушительными: сломанный книжный шкаф и обгорелый кусок белой скатерти выглядели уныло. Хотя, по большей части, впечатление бедлама здесь в основном создавалось из-за раскиданных повсюду книг, ремонтных материалов и ящиков с разными склянками. – Какой же все-таки негодяй этот мужчина, который устроил здесь такое, – ворчливо кинула Юми, давая общую оценку ситуации. – О, милая Юми, и не говори. Такого негодяя и мерзавца как он, ещё нужно поискать! – подтвердил слова девушки Манджиро, утирая рукавом влагу со лба. – А кто такой этот месье, что посмел позволить себе столь несносное поведение? Мужчина немного помедлил с ответом, будто что-то обдумывая. – Он – один мой давний знакомый. Но такой знакомый, которого поскорее бы хотелось вычеркнуть из своей жизни, – сдержанно откликнулся он с сквозящей презрительностью в слова. Юми оживилась. Ее переполняло как жуткое негодование, так и искреннее понимание мужчины, ведь девушке и самой часто приходилось иметь дело с нежеланными людьми в статусе «знакомых». Ей сразу вспомнились дочери других графинь и баронесс, которые наведывались к ним с визитами. Принеприятнейшие воспоминания. – Хочется порой таких скинуть с горы, чтобы больше не видеться с ними… – злобно прошипела юная мадмуазель, сразу же прикусывая язык. Как жестоки и некрасивы были ее слова. Но Манджиро никак особенно не отреагировал на это, лишь отпустив легкий смешок и туманно согласившись с ней. Время тянулось медленно и вяло, но скуки не вызывало. Юми монотонно продолжала свою работу, пока мужчина заканчивал прибивать починенную полку к шкафу. Она не хотела ему мешать, поэтому решила с разговорами повременить – у них впереди еще целая ночь. Тем более, тишина в его компании ей была приятна: как давно она могла так мирно и спокойно посидеть со своими мыслями наедине? Днем – сплошные уроки, ночью – даже не было времени книгу почитать, сразу забывалась сном. Как только возня со шкафом была окончена, Манджиро удовлетворенно выдохнул, разминая затекшую спину. Благо, была сломана только одна полка, так как его спина вряд ли выдержала ремонт второй. Он несколько минут покрутился около него, проверяя на прочность свой труд – держалось сносно, книги не падали. Еще несколько из них валялись на полу, но Манджиро не спешил их раскладывать на место, а сел вместе с Юми, чтобы помочь с ее делом. – Ого, ты уже много оборвала! Молодец. Давай я тоже присоединюсь. Виконтесса весело хихикнула, улыбаясь на его похвалу. Ей было приятно то, что он оставил остальную уборку и принялся помогать ей, ведь так они могли свободно поболтать. – Знаешь, я все еще думаю за того человека… – призналась Юми, кривя розовые губки. – О, прошу, не волнуйся. Не думаю, что он еще объявится, – а про себя мужчина добавил «пока». – Нет, я не совсем об этом, хотя конечно, я немного волнуюсь, но все же больше злюсь. Устроить такое!... Очень низкий поступок. Юми особенно болезненно относилась к погромам и чужому буйству – иногда хмель творил с людьми такое, что на восстановление комнат в замке требовались недели, а это большие затраты и время. Поэтому всегда относилась к подобному с призрением. Манджиро молча закивал в ответ. По его лицу было видно, что он отчаянно сдерживал более сильные эмоции за хладнокровной маской спокойствия, но предпочитал вида не подавать. Видимо, этот знакомый был и вправду очень скверным кадром. – Его нужно призвать к суду! Такое необходимо наказывать и истреблять на корню, ведь это самый настоящий беспредел! – продолжала пылить эмоциями Юми, в отличие от мужчины, давая волю чувствам. Так она хотела как-то его поддержать. Он рассмеялся. – Что такое? – растерянно спросила она. – Да нет, просто на мгновение тебе будто зазвучал голос правления. Во всем порядок и соблюдение правил – не видел еще тебя с такой стороны, – с добродушной улыбкой подметил Манджиро, смягчаясь жесткие черты лица. Девушка хотела вспылить, но тут же осела, понимая, что он сказал это не со зла. Горделиво выпрямив спину и немного театрально, она произнесла: – Во мне говорит не голос «правления», а справедливости и мира, прошу заметить. – Очень благородные голоса, – мягко отозвался мужчина внезапно с нежностью посмотрев на нее. Юми заметила его взгляд и тут же смутилась, робко опуская взгляд. Добрые слова из его уст всегда для нее звучали особенно. Манджиро беззлобно усмехнулся ее реакции и продолжил оборвавшуюся ниточку разговора: – Вряд ли такого, как он получится отдать под суд – очень уж хитер и изворотлив. Знаешь такой магазин, как «Модный Париж Кисаки»? – это он его владелец – Кисаки Тетта. Юная мадмуазель от удивления неприлично широко раскрыла рот и округлила глаза: такой влиятельный человек в окружении Манджиро – невероятное открытие для нее. Она бы и не подумала, что он знаком с подобными личностями. – Да-да, знаюсь я и с такими, – хитро усмехнулся Манджиро, отвечая на ее реакцию. – Но радости от этого мало. – Понимаю… – сочувственно кивнула она, но после снова взбодрилась. – Однако! Теперь есть еще один повод отдать его суду: платья в его магазинах – полная безвкусица! Зачастую все в слишком мрачных или до безобразия в ярких тонах и с огромным количеством золота. А много золота дешевит наряд. Если уж и надевать украшения, то лучше выбрать что-то из серебра. Манджиро удивился ее напористости в речи и сам преисполнился от девушки задорного настроения. Тем более, ему было приятно, что она рассказывает ему что-то такое, что связано лично с ней. Но он поспешил добавить и свою лепту в диалог, цепляясь за близкую ему тему: – Полностью согласен! Серебро многократно лучше золота, – в подтверждение своих слов, мужчина показательно продемонстрировал кольца на своей левой руке. – Оно отлично очищает ауру, да и вообще незаменимым материал. А насчет его товаров: Кисаки всегда любил помпезность и напыщенность. И не важно: в одежде или поведении – всегда в нем «много золота», – кривил губы в осуждающей ухмылке Манджиро. – Ого…тогда, это многое объясняет… Она в задумчивости потупила взгляд в одной точке: юная мадмуазель на мгновение задумалась всегда ли наряд человека отображает его характер, но эта мысль не имела возможности полноценно развиться, ведь Манджиро продолжил говорить. – Да, а если учесть, что этот негодяй промышляет темными делами… – тут уже колдун запнулся, но все же продолжил мысль, – то назвать его «негодяем», будет еще очень щадяще. За увлеченным разговором, они и не заметили, как перестали заниматься обработкой мяты и стали просто болтать обо всем. Им было приятно забыться в компании друг друга. Теплый свет, ненавязчивая обстановка, мигающие огоньки свечей и их задорно сверкающие очи – что могло быть лучше этого. Юми нравилось, что с Манджиро она может не сдерживаться и вести себя так, как ей хочется. Говорить, что хочется, ведь для юной девушки это большая роскошь. А Манджиро, тем временем, просто наслаждался тем, что чувствует себя спокойно и расслабленно рядом с любимой. Все волнения, лучше всякой медитации и ритуалов очищения, сметала милая, озорная, а иногда бойкая, солнышко Юми. Кажется, ярче ее светлой улыбки и сияния буйного моря в глазах не могло быть ничего лучше. Даже небесное светило не сравнится с ней… – Ого… – протянула в удивлении Юми, наблюдая за тем, как колдун создает огонь. Постепенно вектор их разговора переместился к магии. Для виконтессы видеть, как настоящий колдун вживую использует магию, было чем-то невообразимым и неземным. Манджиро, не прилагая особых усилий, мог зажечь из своих пальцев как крохотную искорку, так и большую вспышку огня, видя которую, Юми весело вскрикивала. – А я еще так могу, – теперь огонь не исходил из его тела, а появлялся в воздухе, образуя причудливые яркие фигурки или пылающие кольца. Из-за того, что мужчина потушил весь свет в комнате, эти магические приемы выглядели еще эффектнее и очаровательнее. Тонкие струйки огня то медленно кружили вокруг них, то перетекали меж его изящных пальцев, закручиваясь в интересные спирали, текучие ленты и маленькие шарики, пламя от которых было очень схоже с бутонами роз. Затаив дыхание, Юми с детским восторгом наблюдала за этим потрясающим действом, которое разворачивалось прямо перед ее глазами. На мгновение ей даже показалось, что Манджиро не колдун, а настоящий фокусник. – Потрясающе! Это просто…даже невозможно описать словами… Но как ты это делаешь? Манджиро улыбнулся, вновь вернув помещению свет. – Весь секрет во внутренней энергии. Чем сильнее и устойчивее эта энергия, тем легче управлять природной магией. Ты можешь удивиться, но у каждого человека, без исключения, внутри есть и энергия, и магическая сила, которая двигает эту энергию, только нужно «разбудить» ее. У кого-то этой силы больше, у кого-то меньше, но тем не менее. Так же и с энергией. Когда начинающий выбирает свою стихию, он старается настроить свою энергию на ее лад, понять ее суть. Это самый сложный, но важный этап, и если все сделать правильно и приложить достаточное количество усилий, то, – колун одним движением указательного пальца опять погасил все огни в доме, через секунду возвращая их обратно, – магией можно будет свободно управлять. Девушка восторженно, слушала мужчину, поражаясь рассказу Манджиро, который смогла понять в общих чертах. И все это восхищение, и пышный букет эмоций никак не могли уместить в ней, поэтому она просто наблюдала за каждым движением его рук, не зная толком, что и ответить. Манджиро был доволен, что смог произвести на нее столь бурное впечатление. Ему вспомнился тот единственный раз, когда когда-то давно, ещё в детстве, показывал своему, не связанному с магией, другу эти огненные фокусы. Тогда маленький Манджиро ещё совсем неумело владел огнем и мог только источать из пальцев маленькие короткие искорки-вспышки, но его другу и этого было достаточно для того, чтобы впечатлиться эдакому чуду. Подсев еще ближе к девушке, колдун внезапно предложил кое-что: – Хочешь попробовать подержать небольшой огонек в руке? Юми казалось, что от ещё не спавшего удивления ослышалась и быстро захлопала ресницами. Но его весело приподнятые в ожидании брови и лучезарная улыбка убедили ее в том, что расслышала все верно. – А это...не опасно...? Нужна ведь энергия и сила, чтобы контактировать с огнем, верно? – На самом деле, это не обязательно, – просто сказал колдун, зажигая в ладони рыже-желтый комочек. – Если уметь обращаться с ним как следует, то можно влиять на...скажем так, свойства огня. Я сделаю его таким же безопасным для тебя, как для себя. Тебе нужно всего лишь расслабиться и не бояться. Он не тронет тебя, ведь будет под моим контролем. По сути, Юми должна была держать что-то на подобии миража. Манджиро с помощью магии сделает так, что он и правда ей не навредит, будучи в ее руках красивой оболочкой от настоящего пылающего пламени. Глубоко вздохнув и выдохнув, девушка стряхнула все сомнения, открывая двери для смелости, любопытства и новых впечатлений. Она коротко кивнула головой, осторожно протягивая раскрытую наружу ладонь мужчине. Для пущего эффекта он снова погасил свет и теперь над ее ладонью запарил живой и игривый комочек огня. Пусть пламя не источало никакого жара или даже малейшего тепла, но ощущения от того, что она и сама на мгновение приблизилась так близко к волшебству, было ни с чем не сравнить. Юми с неподдельным немым восторгом наблюдала за тем, как маленькое чудо над ее ладонью переливается разными цветами алых и рыжих оттенков, словно камень рубина под лучами солнца. В какой-то момент девушке даже захотелось сжать ладонь и попробовать эту величественную красоту огня на ощупь, но тут же пресекла это желание, ведь она точно не знала, что может тогда случиться. Заметив, как пальчики девушки дрогнули, Манджиро подумал, что она испугалась или уже не хочет держать огонь, поэтому коротко спросил: – Не устала? – Ох, нет. Просто подумала… Можно ли мне сжать руку и пощупать его? – Конечно! Почему нет, – он мило улыбнулся. – Не забывай, что это просто безобидная иллюзия. Пустая оболочка. Юми приободрившись, улыбнувшись, тут же добавляя к словам колдуна: – Пустая или нет, но очень красивая. Даже если сила огня не действительна… Но он все равно остается могущественным и прекрасным. Видимо, девушке очень понравилось огненное колдовство Манджиро, так как она ни на миг не отвела взгляд от пылающего кусочка магии в ее руке. Она, больше не колеблясь, уверенно, но не спеша, сжала ладошку, полностью стараясь проникнуться этими чувствами. Пропустить их через себя. В момент ее кулачок запылал, и она удивленно вскинула брови, но тут же напомнила себе, что ничего опасного не случится. Она весело хихикнула: – Поразительно! Я будто тоже колдунья! Вот бы… – но Юми не продолжила предложение, не желая портить момент упоминание ее нервного друга Френсиса, который точно не меньше ее поразился бы такой диковине. Манджиро переспросил ее, но девушка просто кивнула головой. – На самом деле, в тебе есть довольно много энергии и магической силы, – вдруг неожиданно выдал мужчина, чем сильно удивил юную мадмуазель. – Как это? – Помнишь: у всех это есть, а у тебя в достаточном количестве, чтобы обучиться магии. Манджиро не переставал ее удивлять. Юми немного застопорилась от такой новости, но тут же нашла что ответить. – Да…я помню это, но я ведь… Честно, даже не могу себе представить себя в роли колдуньи или кого-то, кто связан с магическим… Я просто обычный человек. Манджиро как-то хитро ухмыльнулся, а в глазах его игриво колыхнулись язычки пламени. – Простой да не простой, милая Юми. Ты… – он потянулся к девушке, пальцами касаясь ее у грудной клетки. – Твоя энергия, она очень светлая и чистая, как у ангела. Она похожа на нетронутый прекрасный источник света… Кажется, она никогда не видела такого взгляда у мужчины. Почему-то он ей показался словно и вдохновленным, нежным, но и печальным. Его тонкие розоватые губы дрогнули в самой доброй улыбке, а взгляд темных очей встретился с ее голубыми глазами. Манджиро вдруг схватил ее все еще «горящую» руку, переплетая их пальцы. Его ладонь тоже покрылась огненной сеточкой, из-за чего пламя разрослось и это зрелище выглядело еще более фантастически, даже, символически. Они стали скрепленными огнем. – Я не очень понимаю, что ты хочешь сказать… – призналась Юми, смотря мужчине прямо в глаза. – Ничего такого. Просто хочу сказать, что ты прекрасный и поразительный человек, Юми. Во всех смыслах. От столь неожиданного откровения, юная мадмуазель покрылась румянцем. Хорошие слова в ее сторону все еще поражали ее, так как в миг перед ней пронеслись воспоминания об ядовитых оскорблениях матери и ее противный тон. Глаза Юми защипало. – Ты правда так думаешь? – чуть дрогнувшим голосом обратилась она к мужчине. Но ответом ей стал его теплый и нежный поцелуй. Коротко прильнув к ней, Манджиро улыбнулся в девичьи губы, говоря «да». Поцелуи, опустившиеся к шее, дурманили и опьяняли. Юми не заметила, как они переместились наверх – попросив мужчину о большем, они уже очутились на перинах его постели. Забываясь в сладком забвении трепетной ласки и горячих прикосновений, девушка нежной бабочкой вся затрепыхалась и заискрилась в его умелых руках. Она вот-вот станет той бабочкой, которая наконец долетит к самому центру манящего ее пылающего пожара… Он был таким чутким с ней, таким внимательным к каждому ее вздоху и зарождающемуся из уст полу стону. Такой пьянящий и сносящий голову… Но было в этом что-то словно неправильное. Словно сквозь медовую сладость поцелуев в мозгу юной мадмуазель что-то назойливо жужжало, зудело, не давая окунуться в омут близкой любви с головой. Девичьи чувства были искренни, были чисты, но чернильную горечь в них добавляла чересчур сильная тяга Юми «сгореть» в его всепоглощающем огне. Разум маленькой мушкой тонул в патоке льющегося возбуждения, но все это было не тем. «Все должно быть не так… Я...» Шаря пальцами по ее спине в поисках завязок, колдун вдруг заметил ее смятенный взгляд. – Что-то не так, Юми? Но она молчала, лишь ропотно шевеля губами. От сбившегося в ней огромного клока эмоций, девушка в растерянности прильнула к мужчине. Обнимая его, она хотела укрыться от своих внутренних страхов. – Прости, Манджиро… Мне…просто мне так страшно… Я… К ее собственному удивлению, она почувствовала подкативший к горлу горький комок. Девушка хотела подавить эту внезапную слабость, но чем больше она сдерживалась, тем тяжелее становилось дышать. Будто воздух кто-то отнимал. – Что с тобой? Я чем-то напугал тебя? – отнял ее слабую фигуру от себя колдун, заглядывая Юми в глаза. Тогда он впервые увидел, как вместо дивного живого озера в них видны лишь разбитые осколки ее хрупкой души. Как маленький испуганный ребенок она смотрела на него, боясь вымолвить хотя бы слово. Нет, внутренний раздрай чувств юной мадмуазель был настолько велик, что нужных слов просто не находилось: все в ней смешалось в одном сгустке страха и чувства безвыходности. Манджиро снова попытался ее окликнуть: – Прошу, скажи, что случилось? – он мягко поднял ее лицо, устанавливая зрительный контакт. Видя милую Юми такой разбитой и запуганной его сердце разрывалось и больно ныло. Отдышавшись и набрав в легкие как можно больше воздуха, девушка начала говорить: – Я…Манджиро, просто я боюсь того…того, что в моей жизни не будет ничего хорошего. Только когда я с тобой, я чувствую себя свободной, чувствую…что еще не все потеряно… Иногда она прерывалась, чтобы сглотнуть и не заплакать, но мужчина не перебивал ее, с предельной внимательностью слушая. – Мне кажется, я больше не смогу так хорошо проводить время, быть счастливой, делать то, что мне хочется. Боюсь…что так и буду… Буду… – Поэтому ты решила провести со мной ночь? – без холода, но ровно, произнес мужчина, не сводя глаз с осунувшейся девушки. Она подняла на него быстрый взгляд, желая возразить и сказать, что он не так ее понял, но понимала, что по сути, все так и было: хотела использовать его, чтобы заглушить свою боль. Но на самом деле…неосознанно Юми хотелось таким образом запечатлеть самый трепетный и важный для нее момент вместе с ним. Будто собиралась прощаться… Она долго не могла подобрать правильных слов, чтобы выразить свои чувства, однако, чем дольше длилось это молчание, тем сильнее внутри ее раздирала горячая вина. Ухватываясь за светлую ниточку мысли, Юми выпалила: – Просто напоследок мне хотелось быть рядом с тобой. Чтобы если…если цветы все же завянут и все будет кончено, то… У нас остались бы воспоминания друг о друге… Не сдержавшись, девушка в отчаянии закрыла лицо руками, сдавленно проливая слезы. Снова она при нем плачет, снова омрачает печалью все вокруг. Но если она любима им, то надеялась на то, что он сможет ее простить. Манджиро и сам словно почувствовал себя разбитым на маленькие кусочки. Не потому что она хотела близости с ним, а из-за того, как много держит в себе это юное создание. Что-то сильно страшит ее нежную душу и губит под натиском тяжелых цепей. Он и раньше чувствовал это, ощущал в ее смятенной ауре, спрятанной под радостью и улыбками, но так и не узнал, причин этому. А теперь дух милой Юми настолько ослаб, что страх толкнул ее на такое… Манджиро ощутил пекущий вкус вины. Юная мадмуазель сжалась маленьким комочком, все еще закрывая лицо ладонями. Ее тихий голос то высоко поднимался от порывистого всхлипа, то обрывался, превращаясь в едва слышный шелест. Мужчина осторожно обвил ее слабую фигуру, заключая в успокоительные объятия. – Ты злишься на меня?... – прозрачно прошептала она. – Нет…я не злюсь на тебя, Юми. Но мне больно за тебя. Я хочу помочь тебе, ты ведь помнишь, что я пообещал защищать тебя, поэтому хочу узнать, что происходит с тобой. Его неспешный, тихий и чуть хриплый тембр мягко коснулся слуха, залечивая все ранки и трещинки ее сердца. Какое облегчение дали для девушки эти слова… Но то, что проговорила она далее, заставило жутко содрогнуться колдуна и ощутить на себе рой ползущих ледяных мурашек. Со всей болью и тяжестью, дрожащий девичий голос промолвил: – Она мучает меня! Умостившись на белой постели, кутаясь в его надежных объятиях, Юми, как на духу, выдала все события последних недель. Она рассказала и про материнскую тиранию, про ее манипуляции, оскорбления и прочие проказы этой женщины. Несколько раз девушке было сложно продолжать говорить, так как горькие слезы снова накатывали, а воздуха переставало хватать. В эти моменты мужчина ласково поглаживал ее по волосам, целуя нежно в лоб. Благодаря этому она успокаивалась, находя силы говорить дальше. Ему больно было слышать, как милая Юми называла себя «куклой в ее руках» и «рабыней в клетке», но смиренно внимал каждому слову, всегда будучи готовым подать плечо поддержки. – Она делает из меня будто заключенную…просто использует меня как ей удобно. Уверена, будто у нее возможность заменить меня, то уже давно бы это сделала. А так…ей приходится ломать меня и подстраивать под себя. Хотя ведь я другой человек! У меня есть свои желания, свои чувства… Иногда…из-за ее слов мне кажется, будто так и должно быть: что это нормально, что я должна подчиняться и делать все так, как того желают другие, но… Я уже не понимаю, где истина… Тут уже Манджиро не отмалчивался, а поспешил заверить любимую в обратном: – Юми, истина может быть только одна: только та, которая живет в твое душе. Может быть только то, что ты считаешь правильным – это твоя внутренняя мудрость. Ни один человек не заслуживает того, чтобы его личность была подавлена. И никто не должен выслушивать подобные вещи в свой адрес, даже если эти люди, самые близкие. Юми… – он приподнял ее личико, убирая мешающую прядку, – ты – это ты. По-другому быть и не может. Согревая девушку лишь ему присущей, по-особенному мягкой и светлой улыбкой, она устало прижалась к нему, напитываясь силами от его добрых слов. Было так приятно вновь почувствовать себя собой. Просто той, кого любят, понимают и принимают… Юми хотелось, чтобы эта пусть и грустная, но в то же время, теплая ночь откровений не заканчивалась. Чтобы они еще и еще болтали, нежились в объятиях друг друга. Хорошее не длиться вечно, но всегда возвращается… Однако… Когда Юми немного передохнула, успокаиваясь от навязчивых и тревожных мыслей, она завела разговор в русло ее повседневной жизни. В ее монологе так же присутствовали такие фигуры, как Френсис и Джои. Манджиро они заинтересовали. – Френсис – это наш младший лакей, сын дворецкого месье Даниеля Габена, – охотно начала пояснять девушка. – Мы с ним одногодки, но он родился на два месяца позже меня – в ноябре. Я помню, как в детстве, он в чем-то провинился и его отправили полоть сорняки вместе с Клеманом, садовником. Я пошла на вечернюю прогулку по саду, со мной тогда еще была Джои, но мы не очень тогда ладили, а Френсис отлынивал и пинал камни ногой. Мне было лет десять тогда, наверное, или немного меньше, может, семь, и мне очень захотелось с кем-то поболтать, и я удивилась, что был у нас кто-то такой, возрастом как я, поэтому пошла знакомиться. А он знаешь что? – бодро воскликнула она, – скорчил такую мину, что я не удержалась от смеха… Потом только узнала, что он сдерживался, чтобы не заплакать, потому что его в тот день сильно отругали. Наверное, из-за строгости окружающих и желания угодить отцу, он стал сейчас очень тревожным и мнительным… – Его отец тоже был строг? – поинтересовался Манджиро. – Не совсем. Просто месье Габен лучший среди прислуг, он пользуется уважением у всех, и поэтому, возможно, Френсису тоже хотелось, как его сыну соответствовать ему… Я помню, как в детстве месье Габен часто меня угощал конфетами, так что у меня с ним хорошие воспоминания, ну а с сыном он, понятное дело, был другим… Манджиро понимающе покивал головой. – Ну а Джои? – А Джои – это Джоелл. Мне нравится ее так называть. Мне кажется, такое сокращение очень милым, – лицо Юми просияло от улыбки. – Как я и говорила, я с ней не сразу поладила… Нас познакомили, когда я была…ну, наверное, тоже, лет семи, а ей было девять. И мне сразу не понравилось, что она отстраненная и очень консервативная – сразу напомнила чопорных старых мадам, которые учили меня разным наукам. Позже, конечно, я поняла, что Джои пусть и скупа на эмоции, но в душе очень добрый человек! Она всегда заботится обо мне, относится с пониманием и просто поддерживает… Как может, конечно, поддерживает, но это для мне все равно очень важно. Мне кажется, она такая, потому что ее мать тоже донимать ее с правилами и бонтоном, потому что мадам Мосс подхалимничаем моей матери и хочет всегда быть у нее на хорошем счету. И Джои этому заставляет. – Не сладко вам приходится… – сочувственно вздохнул мужчина, кончиками легонько накручивая прядку Юми на палец. – Но, как я понял, они преданные друзья. Я рад, что среди твоих близких есть надежные люди. Его теплая улыбка, видневшаяся в полумраке комнаты, очень согрела Юми. Она ни капли не пожалела о том, что решилась открыться ему. – Это все верно…но… Меня порой обижает то, что мы не можем быть на равных. Да, мы близки, но из-за того, что мой статус выше, чем у них наше общение не может быть таким теплым, как у обычных друзей… Кажется, я понимаю, что неважно кто мы и кем приходимся друг другу, и можем быть самыми родными, но все же… – Хочется избавиться от статусов и быть обычными друзьями? – дополнил ее мысль Манджиро. – Да! Именно так! Он заботливо погладил ее по волосам, укладывая девичью головку себе на плечо. Кажется, отчасти Манджиро тоже мог понять эту проблему, но все же ситуация у него была несколько иной. Не всегда его друзья, которые вместе с ним учились магии, могли делать тоже, что и он, ведь их навыки колдовства значительно отличались. Бывали даже моменты, когда из-за своего зазнайства, маленький колдун едва ли не потерял связь с ними, но, к счастью, понимание того, что дружба – это история про равенство и уважение, пришло к нему вовремя, и он не остался один в самые сложные времена его жизни. Манджиро примерно понимал чувства Юми и уже хотел сказать что-то подбадривающее, как девушка подала голос первой: – Спасибо тебе… Мне стало намного легче, что поделилась с тобой всем. Кажется, если бы я еще дольше держала это все в себе, то просто не выдержала бы. Либо сдалась бы, либо сломалась или еще что… Зря я переживала, – она хмуро хихикнула. – Думала, что ты можешь плохо подумать обо мне, или подумать, что я глупая… Но, я и так уже совершила такой поступок, из-за которого меня можно таковой считать… Прости, – юная мадмуазель вспомнила свое опрометчивое желание близости и теперь ее улыбка стала совсем печальной. – Тебе не нужно себя винить. И я никак не смогу подумать, что ты глупая, ведь знаю, что это не так. Для любого действия есть свои причины, и я благодарен, что ты была честной со мной и рассказала обо всем. Глупый человек никогда бы не смог честно признаться в своих чувствах и намерениях. Так что, как я уже и говорил: «не думай об этом». Но после, Манджиро немного погрустнел. – И… Думаю, я тоже отчасти виноват в том, что случилось. Я чувствовал, что внутри тебя что-то гложет, но не торопился с расспросами, ведь понимал, что тебе тяжело. Но, теперь я думаю, что мне стоило все же проявить настойчивость и помочь тебе раньше. Не правильно было оставлять тебя одну с твоими переживаниями. Юную мадмуазель очень тронули его слова, ведь раньше она бы и не подумала, что кто-то может извиняться перед ней по таким причинам. И все же… – Знаешь, я думаю…что все случилось как раз вовремя. Кто знает, может, так было правильнее. Пока не знаю, как именно правильнее, но все же, думаю, что это так. Девичья улыбка прогнала нависшую над ним тучу вины, давая ему приятное облегчение. – Раз ты так думаешь, то уверен, это истинная правда. Они пролежали так еще какое-то время, обнимаясь и смотря на одинокий огонек свечи в комнате. Время перевалило примерно за второй час. Скоро нужно было спать, но мужчина должен был сказать еще кое-что Юми… Для него это было важно, поэтому он хотел подобрать как можно более удачный момент и, поняв, что сейчас – самое время, не стал более медлить. Сейчас для них все снова должно было решиться. В момент Манджиро почувствовал себя, словно зеленым юнцом, никогда раньше не имевшим дело с девушками. Настолько сильно он был растерян сейчас. Прикоснувшись к теплой девичьей ладошке лишь кончиками пальцев, он едва не дрогнувшим голосом спросил: – Юми, ты хочешь выйти за меня?