Легенда о Полумесяце и проклятом Ночью

      — Я всё никак не пойму, почему одни люди любят причинять боль другим людям, — рассуждала тень-Демон, игриво покачивая ногами над обрывом.       — У всех разные причины… — тихо отвечала тень-Монстр, сидящая за спиной собеседника. — Власть, зависть, обида… Это всё пороки человека.       — А почему тогда люди творят добро?       — Не знаю.       Разговор между тенями всё никак не шёл. Затронутая ими тема была близка обоим, но каких-либо мыслей на этот счет у них не было. Поэтому спустя время они просто стали задавать друг другу вопросы по очереди.       — А зачем ты делаешь добро? — спросила тень-Монстр, слегка уперевшись в спину другой тени.       Тень-Демон задумчиво склонила голову на плечо и на секунду замерла. Ответ крутился на языке, но всё казалось каким-то невнятным. Она хотела ответить четко и понятно, но нужной мысли поймать не смогла. В итоге понадеялась на понимание собеседника и сказала, как есть:       — Я делаю добро, потому что хочу, чтобы оно у всех было. От одного поступка мне не станет хуже, зато станет лучше кому-то другому. А потом этот человек может так же сделать добро другому человеку.       — Как же много в тебе веры в людей, — понуро произнесла тень-Монстр.       — А почему ты помогаешь другим?       — Я не помогаю, потому что в ответ либо ничего не получаю, либо получаю зло. Никогда не предугадать, что на душе у человека, поэтому лучшим решением будет…       — Продолжать верить? — перебила собеседника тень-Демон.       — Остерегаться всех. — заключила вторая тень, устало покачав головой.       Она бежала без оглядки в центр лагеря. Под ногами хрустел снег, над головой гудело небо, а за спиной где-то вдали покрикивал разъяренный Кастет. Из шатра он вышел подозрительно быстро, что же этот гад сделал с Савро?       Аль не могла представить того, что её ждёт, если Кастет её всё-таки поймает. Взрослые так и не удосужились объяснить причину своего страха, утаивая всё до последнего. Легко говорить «будь аккуратнее!» и при этом не говорить ничего более!       По дороге к шатрам под звон колокола возвращалась смена шахтеров. Не думая и секунды, Аль вклинилась в толпу измазанных рабов, быстро найдя среди них высокую фигуру Фрила.       — Что случилось? — тревожно спросил аваниец.       — Там Савро… Кастет… Я-я не могла, — лепетала перепуганная Аль, указывая дрожащей рукой на самый дальний шатер. — Он там, а Кастет идет за мной!       Великан выслушал её и грузно покачал головой. Оглядев толпу таких же недоумевающих рабов, мужчина тихо шепнул:       — Спрячься у повозок и жди нас там.       — А Кастет? Если вмешаешься, он и тебя накажет!       — Пусть попробует.       Тяжелая рука вытолкнула её из толпы рабов и дала сил бежать дальше. След ненадолго затерялся, ведь надзирателю предстояло объясняться перед толпой рабов за свои поступки. На шахтах, в отличие от подземелья, разборки рабов с действующим надзирателем происходили намного чаще. Тут меньше охраны и больше места, потому сторожи нередко шли на поводу и плененных, дабы те одной ночью не сожгли весь лагерь. А такое было, Аль точно знала. Только вот те рабы, почему-то, решили не сбежать, а остаться в пустом лагере.       Даже если Кастет с ней разминется и потеряет след, то что дальше? Не забудет ведь он про неё в мгновение ока! На что вообще рассчитывал Савро, бросаясь на надзирателя? Что ей теперь делать?       Следуя совету Фрила, девушка прибежала к месту, где обычно нагружались повозки. Она не знала, что будет делать. Ей нужно было остаться одной, всё обдумать и придумать очередной план, но время поджимало. Пока сторожа не особо обращали на неё внимания, но как только прозвучит гудок к отбою, ей здесь будут не рады. Чтобы всё обмозговать и справиться с подступившей по телу дрожью, Аль затаилась между повозками, свозившими уголь с шахт. Мимо проходили сторожа, проезжали повозки с лошадьми, свозили провиант в склад и жизнь, хоть и каторжная, шла своим чередом. Будто бы так было изначально, и должно длиться всегда. Но не всё может быть постоянным всегда, иногда в этот поток может влезть кто-то посторонний. Кто-то наподобие того, кто начал скулить прямо за частоколом, о который оперлась Аль. Испугавшись резкого звериного звука, девушка отпрянула от стены и увидела в ней небольшую брешь, в которую едва проходила рука. Аль заглянула на ту сторону и вновь увидела свою мохнатую подругу-волчицу. Любопытное животное тут же попыталось просунуть свою морду в щель, но пролезть смог только нос и часть пасти.       — Как ты меня постоянно находишь… — недоумевала девушка с нарастающим подозрением в голосе. — Ты так хочешь стать ковриком надзирателя? Сейчас не самое лучшее время, он уже идет по мою душу!       Аккуратным толчком Аль заставила животное вытащить свою морду из частокола, пока её никто не увидел. Чтобы как-то угомонить волчицу, девушке пришлось просунуть руку самой и чуток пригладить дикого, но всё же ласкового зверя. От ощущения жесткой и холодной от снега шерсти под рукой ей стало гораздо спокойней на душе. А радость от того, что в такой момент она не осталась совсем одна, придал толику уверенности. Хоть Аль не понимала причины столь частых встреч с одним и тем же созданием за последние пару дней, она посчитала, что это может что-то значить…       — Это уже наша третья встреча, — радостно прошептала Аль, почесывая волчицу за мягким ухом. — Мне уже не хочется называть тебя просто «зверем»… Может, дать тебе имя?       Будто бы понимания человеческий язык, волчица лизнула девушку в ладонь.       — Ладно, хорошо… — задумался ребенок, перебирая в уме что-то подстать величию подруги.       На ум приходили только аванийские имена, потому их значения Аль считала очень красивыми. Первым делом ей вновь вспомнилась легенда о «Поедательнице тьмы», Никаель. Матушка рассказывала эту историю столько раз, что Аль могла пересказать её слово в слово. Тем более, ей самой пришлось прибегнуть к имени главной героини, так что это было приятным совпадением. В легенде о Никаель немалую роль играет её верный друг и спутник — Найя, он был названым братом Ники, но от этого их связь никак не ослабевала. Они долгое время путешествовали по степям Аванны, были товарищами по оружию и не потеряли друг друга даже во время извержения вулкана и бури из пепла и песка, затмившей собой небо на половине континента. Никаель провела свой народ через стихийное бедствие, а Найя, хоть и не будучи одной крови ни с ней, ни с её народом, шел рядом с ней до конца. А само его имя означает «Проводник».       — Знаешь, был в истории один человек, который смог стать семьей без всякого родства, найти путь даже во тьме и указать на него другим, — поведала Аль, словно бы собираясь рассказать об этой легенде волчице. — Его звали Найя. Красивое имя, правда?       Зверь нырнул девушке по руку, позволив той провести ладонь по влажной морде. В щели показались светло-желтые глаза, поблескивающие в темноте. Волчица вдруг ни с того, ни с сего замерла, будто бы в ожидании решения человека.       — Теперь я буду звать тебя Найей, — воодушевленно произнесла девушка, широко улыбнувшись пушистой подруге. — Тебе нравится?       Теперь уже Найя начала тихо поскуливать, едва не переходя на истошный вой. Она чем-то поелозила на той стороне, после чего меж частоколом блеснуло белое оперенье стрелы.       — Это… Откуда это у тебя? — озадачилась Аль, с радостью приняв неожиданный подарок. — Ты специально её сюда принесла?       Сзади послышалось разъяренное бормотание. Девушка только и успела, что спрятать стрелу под рубаху, как её тут же вытянули из укрытия за волосы.       — Попалась, беглянка! Кастет, она здесь! — крикнул довольный сторож, заламывая девчонке руки.       — Запри на складе, я к ней потом вернусь! — ответил криком надзиратель.       Под звук последнего гудка над лагерем Аль бросили в темный сарайчик, выступавшим хранилищем всего на свете. Выбор Кастета, как ни странно, очень удачен — этот чертов склад был единственным зданием во всем лагере, построенным из бревен и мог считаться «постройкой». Он не мог бояться даже воровства, потому что сам вор вряд ли сможет выбраться наружу.       Оказавшись в темной комнате с кучей ящиков и барахла, Аль первым делом бросилась к двери. Навешенный по ту сторону замок разбил последние надежды, но для неё это всё равно не был самый худший кошмар. Она постаралась оглядеться. Длинное помещение оказалось заставленным рядами ящиков с бирками сверху. Окон не было, никаких фонарей или лампад рядом не оказалось, но Аль повезло, что стены склада оказались испещрены щелями и дырами. Через них внутрь проникал слабый, но всё же свет от уличных факелов. Девушка медленно проходила вдоль рядов из ящиков, тщательно оглядывая каждый из них. Читать она не умела, поэтому все эти надписи и вещи не несли для неё ценности. Почти все.       В конце склада, укрытый плотной тканью, аккуратно стояли хорошие на вид ящички без всякого обозначения. Внутри оказались красноватые маленькие пузырьки, ужас какие знакомые!       — Бимбо мне такие приносил… — осенило Аль.       Ведь и вправду. Между ней и туповатым надзирателем теперь хранилась маленькая тайна: это он вломился в господский склад и взял первые попавшиеся под руку целебные зелья. В них он, так же как и Аль, разбирался слабо, потому принес сразу несколько склянок. По его словам, после них она очнулась и «ожила». И, что самое забавно — он умудрился выйти из воды полностью сухим, потому что абсолютно никто из начальства даже предположить не мог, что он додумается до чего-то подобного!       Слишком уж заманчивыми казались эти пузатые бутылочки. Раз ей всё равно влетит от надзирателя, то пусть уж она уйдет не с пустыми руками!       — Для Эгель, для Хромого и… Савро, ему точно пригодится, — бубнила Аль вслух, доставая добро.       Обворованный ящик она спустила в самый низ, сверху наставив другие и накрыв тканью. В этот самый момент где-то сбоку от неё раздалось слабое постукивание по дереву.       — Двадцать шестая, ты тут? — тихо шепнул Теренс, продолжая стучать по стене замершими костяшками пальцев.       Как же он вовремя! Хоть одна живая душа в столь поздний час! Радуясь до самых ушей, девушка прильнула к стене и ответила твердым стуком.       — Хвала Владыкам, жива ещё! — облегченно вздохнул юноша. — Ты весь лагерь на уши подняла! Там взрослые…       — Потом расскажешь, есть дело важнее. Мне помощь нужна! — перебила его Аль, ища брешь в стене. — Придержи это на время. Одна Хромому, на будущее.       Через съеденное плесенью бревно получилось просунуть все три заветных бутылька. По ту стороны стены раздался громкий вздох. Теренс вовремя сдержался, чтобы не заорать от восторга и заткнул себе рот, поступив крайне мудро.       — Ты бежать не будешь? Люк сказал тебя вызволить, ты должна выбраться отсюда, — с трудом продолжил он говорить дальше.       — Куда? И почему именно сейчас? — негодовала Аль, озираясь на все возможные щели. — Послушай, ничего плохого со мной не случится, мне уже не в-первой. Я справлюсь!       — Потому что…       Теренс резко стих. Больше его голоса слышно не было. Зато в замке тихо звякнул ключ. Нутро истошно завопило, призывая девушку искать укрытие. Не видя ничего перед глазами, Аль испуганно бросилась в сторону, затаившись в проеме меж двух больших ящиков. Поджав ноги к груди, она замерла и на мгновение забыла как дышать. Она хотела прижать к груди амулет, но в итоге не смогла нащупать его в кармане. О, Владыки, неужели в этой суматохе она потеряла его?       Дверь склада отворилась с протяжным, гнетущим скрипом. На пороге встал человек, держа в руке небольшую лампу со свечой. Человек некоторое время просто стоял в дверях без единого слова, без единого движения. К своему несчастью, Аль услышала пугающий её до смерти голос:       — Всё ещё прятаться пытаешься, Ника? — тяжело произнес Кастет, растягивая и слова, и паузы. — Ну и запугал тебя твой друг, зачем бежать бросилась? Я же хотел просить урока аванийского, вот и всё!       От таких новостей девушка только сильнее съежилась, будто бы пытаясь стать единим целым с тенью. Как бы было бы хорошо сейчас просто стать незримой! Но ей оставалось только надеяться и молиться.       Кастет принялся расхаживать вдоль рядов ящиков, освещая перед собой путь фонарем. Когда Аль увидела его тень вдалеке, то она заметила, что надзиратель по своей привычке стал крутить на пальцах свой кастет.       — Лучше бы ты поменьше слушала глупых людей, из-за них ты столько шороху навела! Дала же ты нам лишних проблем… — продолжал невозмутимо болтать мужчина, медленно делая круг по складу. — Но ты не бойся, я не злюсь. Пока что.       «Он врёт.» — наконец-то осознала Аль, доверившись внутреннему чутью. Выходить навстречу неизвестному она передумала и сильнее сжалась в стену за спиной.       Поняв, что сладкая ложь больше не работает, шаги надзирателя сделались шустрее. Голос затих, осталось лишь шумное дыхание. Мужчина навернул сначала один круг по складу. Затем второй. Потом остановился. Фонарь резко потух. Может, пронесло?       Волнение росло. Аль дрожала, она чувствовала, как под кожей её растекался страх. Именно, что растекался — захватывал всё её тело, вливался в кровь, отчего та вскипала и уходила вверх, от ног к сердцу и голове. Аль не дышала, не плакала, не двигалась, а только выжидала, вслушиваясь в гробовую тишину вокруг неё. Томительное ожидание было прервано резким криком Кастета, налетевшего на Аль прямо из темноты:       — Попалась, мерзавка! — злорадно завопил мужчина, схватив девушку за голову.       Он вытянул Аль из укрытия за волосы, словно на поводке. Выведя её обратно в проход, Кастет ослабил хват. Аль вырвалась и в панике упала на землю. Позади неё оказалась незапертая дверь склада, но стоило ей только начать ползти назад, как мужчина тут же схватил её за ногу и притянул обратно. Кастет угрожающе возвышался над ней, наводя лишь больший ужас на ребенка. В блеклом свете лампы поблескивали дикие и холодные глаза, смотревшие Аль прямо в душу.       — Чего это ты так перешугалась? — тихо спросил у неё надзиратель, склонившись почти над самым лицом девушки. — Я же говорил, услуга! Всего-то побудь паинькой какое-то время и тебе отплачу. Я оставил твоего друга в живых, хотя бы за это ты мне уже должна!       Перед глазами блеснул кулак с кастетом. Вторая рука мужчины оказалась у неё на животе. От прикосновений Аль становилось дурно, но тело, скованное чудовищным страхом, боялось сделать малейшее движение. Сопротивляться не было ни сил, ни мужества, ей хотелось только забыться и стереть всё то, что она ощущает и видит. Хотелось забыть противное лицо с щетиной и стеклянными глазами, забыть тяжелые руки и запах табака!       — Не реви и не дергайся, — шикнул на Аль Кастет, когда по её щекам скатились первые слезы. — Будешь хорошо себя вести, то не ударю.       — П-пожалуйста, — взмолилась девушка, чувствуя, как чужая рука уходила вниз с живота. — Пожалуйста, не надо!       Не ответив на её мольбы, Кастет лишь сильнее приблизился к ней, прикоснувшись кривыми губами к устам ребенка. Всё отвращение и боль, копившееся ранее, вылилось наружу, и Аль только сильнее разревелась. Никогда ей не приходилось и думать о том, что она могла бы испытать что-то столь отвратительное и мерзкое. По подбородку её стекала противная слюна, Аль чувствовала себя куском мяса в пасти пса. В попытках воспротивиться издевательствам, она только сильнее раззадоривала мерзавца, и тот больше хватал её. Чужая рука ушла ниже и тут же отдернулась, будто обожженная. На пальцах мужчины остались капли крови.       — Ну что за день такой? — разочарованно прохрипел надзиратель. — Повезло тебе, малой кровью обойдешься.       Руки ушли, но лицо склонилось вновь. Поняв, что слезами ей его не остановить, Аль в отчаянии укусила Кастета за и без того обезображенную губу. Впилась в неё со всей силы и злости, что она испытывала сейчас. Прокусила её насквозь, едва ли не оторвав вовсе, и остановилась она только после того, как Кастет врезал ей сильную пощечину. Аль взвизгнула от боли, но затем жадно глотала чистый воздух и сплевывала слюну и чужую кровь. К месту удара прильнуло тепло, кожа горела будто после ожога. От боли же сознание прояснилось, вернулся контроль тела. Страх перед Кастетом в один момент сменился страхом за саму себя, в голову вновь вернулся знакомый тайный голос, призвавший её бороться до конца. Следуя ему, Аль пнула Кастета сначала в колено, а потом зарядила уроду прямо в пах. Она кричала и пинала его до тех пор, пока ему не пришлось убрать от неё обе руки, чтобы защититься. Закрывая своё лицо от кулаков надзирателя, Аль смогла стянуть с него его кастет и им же его ударить в висок.       — Ах ты падаль! — рассвирепел Кастет, хватаясь за ножны. — Осмелела, значит?!       В этот момент мужчина наконец-то слез с неё, дав Аль волю. Отбиваясь от руки, пытающейся ухватить её за ноги и волосы, девушка бранилась и кричала на аванийском «Кишрено», посылая урода на все четыре стороны. Она толкала его и нещадно пинала, не давая тому приблизиться к ней ни на шаг. В какой-то момент Аль приблизилась к двери склада на расстоянии вытянутой руки. Когда Кастету всё-таки удалось поймать её голень, Аль пронзила мерзкую руку его собственной стрелой. Болезненный вой, смешанный с чистой яростью прогремел намного дальше одного склада.       Собрав все оставшиеся силы в ноги, девушка рванула наружу, захлопнув за собой дверь. Не встретив никого на улице, она бросилась куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого кошмара. Даже ночной дремучий лес казался ей куда приятнее, нежели одна лишняя минута в этом проклятом лагере. Когда Аль побежала прямо, она услышала, как позади с грохотом распахнулась дверь склада. Кастет истошно вопил, даже не кричал, просто выл подобно оборотню в полнолуние. Надзиратель бросился за ней, весь красный от крови и ярости. Девушка бежала по прямой дороге, по которым ездили повозки. Поворачивать к шатрам она не рискнула — там её могли поймать сторожи. Хотя они в любом случае скоро стекутся в центр лагеря, услышав нечеловеческий вой своего начальника.       Спотыкаясь о высокие сугробы, мусор и ямы, Аль в конце концов оказалась на выходе из лагеря. На настоящем выходе, ведущего в обычный лес, а не шахты. Ворота всё ещё были отворены. Ещё один шаг — и она окажется за территорией лагеря. На этой незримой линии Аль внезапно остановилась, словно какая-то невидимая нить преградила ей путь. Её почему-то тянуло назад, даже захвативший тело страх и тревога этому чувству значительно уступали. Аль просто остановилась, в тихом ужасе наблюдая за приближающимся надзирателем. Кастет извергся злорадным смехом, когда увидел как она беспомощно стояла на границе рабства и свободы.       — Ну, чего стоишь? Беги! — издевательски крикнул мужчина, вытягивая из ножен клинок. — Беги же, раз так хочешь! Или сил не хватает?       Когда Аль заставляла тело сделать шаг назад, то каждое её движение отдавало болью в плече. Неужели всё дело было в рабских клеймах? Это они не позволяют ей сбежать? Из-за них все беглецы до этого просто погибали под воротами поместья?       Думать на этот счет у неё не было времени. Каждый шаг Кастета совпадал с биением обезумевшего от страха сердца ребенка. Мужчина, всласть упиваясь своей властью, продолжал изредка завывать и смеяться, подначивая девушку отступить ещё дальше… Пока вой Кастета не сменился настоящим воем…       Совсем рядом, чуть ли не за частоколом, раздался оглушительный волчий вой. Обернувшись, Аль увидела в свете поднимающейся луны силуэт огромного зверя. В этот момент внутри неё вновь проснулся второй голос. На этот раз его влияние оказалось сильнее, отчетливей. Оно стало подсказывать ей и направлять. Между ней и возникшим вдали силуэтом вдруг возникла тонкая связь. Недостаточно прочная, но она была. Аль не могла осязать её, но сердце было не обмануть.       Одним чудовищно большим прыжком тень зверя оказалась прямо перед воротами. От веса его земля содрогнулась.       — Это волк! — истошно завопил Кастет, напрочь забыв про свои издевательства ранее. — Это чертов горный волк! Как ты его призвала, ведьма?!       Надзиратель попятился назад, переводя взгляд с Аль на стоявшую прямо за ней волчицу. В голове у девушки начали мелькать различные исходы того, что будет, если Кастет успеет кому-то хоть что-то рассказать об увиденном. Ей даже показалось, что волчица могла каким-то образом узнать её мысли, потому что глаза животного смотрели на неё понимающе и полностью осознанно. В какой-то момент Аль стала единственной преградой между животным и Кастетом. В тот момент она могла лишь думать, а вёл её всё тот же голос, который вдруг стал идти не от сознания Аль, а от зверя позади неё:

«Мне нужно лишь твоё слово.»

      Эту фразу, по всей видимости, услышала не только Аль, но и надзиратель. Поймав на себе озлобленный, звериный взгляд Аль, Кастет в испуге вскочил на ноги и бросился бежать внутрь лагеря. Нить между Аль и волчицей неожиданно натянулась, призывая девушку к действию. Отринув всякий страх и сожаление, Аль повернулась к Найе, заглянув той прямо в глаза.       — Молю тебя… Защити меня. Не дай ему убежать.