Последний день зимы
11 января 2025 г., 15:44
По ощущениям, это был самый долгий месяц в её жизни. Возможно, всё из-за того, что каждый день Аль могла наблюдать, как зима медленно отступала. Становилось теплее, снег таял, освобождая путь для пробудившихся от сна растений. Аль смогла застать появление первых ярко-зеленых листьев на голых деревьях в саду и вокруг поместья. Одно только это очень сильно преобразило серый дом, разбавив его серость и утопив в новых красках. В один момент, когда она выходила из подземелья, её ноги вступили не в мокрый снег или грязь, а в свежую, мягкую траву.
В течение месяца Аль продолжала работать в мастерской, выслушивая стариковские истории от Фавна о его службе, учебе и молодости и прочем. Словно понимая, что скоро уйдет единственный слушавший его человек, надзиратель решил насытить интерес Аль и рассказывал ей о внешнем мире, об ужасах войны и необходимости в мире, о Промее и более мелких государствах, что теперь примкнули к территории Ристелии. В какой-то момент Фавн так сильно увлекся, что начал говорить про рыцарский кодекс, клятву перед народом, что он дал, когда перешел на высший уровень третьего ранга за подвиги на войне… А затем осекся и замолчал, поймав на себе взгляды трех десятков рабынь. Хоть он и рассказывал о своем прошлом только Аль, услышали его все.
К удивлению старика, никто не сказал ему и слова оскорбления. Наоборот, пара самых взрослых женщин, ещё помнивших это тяжелое время, поднялись и почтительно поклонились ему. Остальные лишь улыбались, отдав дань уважения бывшему рыцарю. Фавн усердно пытался сохранить лицо, но не выдержал и растрогался. Надзиратель сел, схватившись руками за седую голову.
— Я так больше не могу, не могу! — в отчаянии прохрипел он, качая головой. — И как мне после этого оставаться здесь? Сколько мне ещё придется вас мучить?
Аль замялась, не найдя слов. Она никогда не была хорошим оратором или тем, кто мог поддержать. Успокаивала она тупо и криво, предпочитая утолить любую боль сытной или вкусной едой. По крайней мере ей это всегда помогало. Благо, рядом были те, кто умел подбирать слова.
С места уверенно поднялась Эгель. Аванийка плавно вышла в центр мастерской, собирая всевозможные взгляды. после чего заговорила привычным ей плавным, почти певучим голосом.
— Разве кто слова сказал, что ты истязатель? Хоть кто-то посмеет? — твёрдо произнесла она, проведя рукой по мастерской. — Каким бы ни было твоё прошлое или настоящее, мы будем тебе благодарны. И пусть проваляться в пропасть те, кто так не считает!
Слова Эгель переросли в невероятно долгую тираду о человечности и доброте. Рабыни едва ли не рукоплескали женщине в центре, соглашаясь с каждым её словом. Фавн сидел тихо, спокойно разглядывал лица пленниц и о чем-то усердно размышлял.
Вспомнились его слова о рыцарском кодексе и клятве, и тогда одно сопоставилось к другому. Фавн находил время для всяких нравоучений, уделяя самой юной работнице больше всего внимания. Он подначивал взрослых сдавать ему напакостивших детей, дабы уберечь тех от более сурового наказания. И самым частым гостем его мастерской, как уже стало понятно, была Аль, до сих пор не брезгующая помутузить особо стервозных ровесников.
Когда-то случилась одна истории, где Аль ввязалась в заведомо нечестную драку с больным мальчиком просто так, потехи ради. Эгель сдала воспитанницу надзирателю и тогда случился первый жизненный урок: Фавн строго отчитал девочку за драку и сказал, что слабых обижать нельзя, и уж тем более, делать это ради забавы. На следующий день после этого Аль на перерыве вступилась за девочку с ужасным шрамом на половину лица и косым глазом. Она ушла проигравшей, но с гордо поднятой головой. До Фавна дошло и это. Старик погладил ребенка по голове и вытер кровь с её лба. «Не все люди понимают слов, но ты должна научится сначала говорить, а уж только потом показывать силу, если больше ничего не помогает. Ты ещё мала, чтобы кого-то по-настоящему защитить, но в будущем ты станешь гораздо смелее и сильнее, потому наберись терпения…» — сказал ей тогда надзиратель. И ведь она действительна стала сильнее…
Работу всё же продолжили, в то время как Фавн продолжал сидеть в своем уголке, устало потирая переносицу. Рабыни изредка задавали ему вопросы лишь бы для того, чтобы отвлечь надзирателя от гнетущих мыслей. Он отвечал, не скрывая своей печали в голосе, пока случайно не ляпнул:
— Знаете… Я буду несказанно рад, если это дрянное место прикроют, — раздраженно шикнул он, едва не ругнувшись. — Как завещала Аттарена: «Всем воздастся по их грехам и заслугам. И не будет в мире никого, кто останется безнаказанным.»…
Сказав это, Фавн на мгновение посмотрел на Аль. Подмигнуть ей он не мог, но по его взгляду было ясно, что он хотел поговорить с ней без лишних глаз.
— Но ведь тогда тебя убьют… — тихо произнесла девушка.
— А я никогда не хотел доживать до старости! — бодро ответил Фавн. — После войны я перестал бояться смерти, поверь мне! Я своё прожил, и лучше уж я дам дорогу другим.
Аль отвернулась от станка, одарив надзирателя недоумевающим взглядом. Можно было понять, почему он перестал трепетать перед смертью. Хоть Фавн и не был глубоким старцем, как та же столетняя Знахарка, но возраст его все равно был солидным. Целых восемьдесят лет, а может и под девяносто! Он сам говорил, что через пару лет перестанет слышать правым ухом и оглохнет окончательно. Скрывать свой недуг долго у него не получится, и старого надзирателя в любом случае «уволят». Как именно девочке не говорили, но со временем она сама поняла.
Так как надзиратели тоже были клейменными, у них было два пути — уйти к другому рабовладельцу, или же остаться, но под землей. Фавн уже давно был готов к этому исходу, и стал подготавливать к этому Аль, попутно жалея о том, что так сильно привязался к сироте. По этой же причине, как он сам позже признался, он не стал переводить рабов в другую мастерскую, чтобы выкроить себе время перед тем, как Аль поднимется в поместье. Наверное, весь месяц она работала из рук вон плохо только потому, что постоянно с кем-то говорила или же слушала.
Чем ближе был перерыв, тем меньше Аль работала. Под конец работы девушка, не удосужившись хотя бы прибраться за станком, стремглав бросилась в крохотную комнатку, где обычно отдыхал надзиратель.
— Ты собираешься уйти? — дрожащим голосом выпалила девушка, замерев в дверном проеме.
— Невежливо так врываться к твоему начальнику, — беззлобно ответил Фавн, прикрыв обезображенную часть лица. — Хотя, на наказание у тебя всё равно нет времени.
Впервые за годы работы старик разрешил войти внутрь каморки. Так как комнат для всех сторожей в подземелье не хватало, некоторые выбирали вот такие захудалые комнатки, совершенно не предназначенные для жилья изначально. Все эти годы надзиратель ткацкой мастерской ютился на узенькой кровати с самодельным тюфяке, наполненном обрывками ткани. Над ней висела одна полочка с лампой, рядом приютилась такая же захудалая тумбочка, в которой умещался весь багаж Фавна. Остальная часть комнаты была заставлена корзинами с готовыми полотнами, что ещё не успели отнести на склад.
— Почему ты не остался в поместье? — с тоской на душе вопросила Аль, оглядывая скудное убранство. — Тебе, наверно, и самому тяжело тут…
— А в поместье я бы постоянно видел свободу. Побоялся сорваться и сбежать, — простодушно произнес Фавн, поспешно натянув на голову повязку. — А тут… Я хотя бы не на полу сплю, правда?
Аль не смогла выдавить из себя улыбки. Ей хотелось рыдать, но она не понимала от чего. В то же время Фавн заботливо усадил подопечную на единственный стул в комнате, а сам устроился на кровати.
— Чем дольше ты живешь в поместье, тем больше хочешь сбежать, — предупредил её надзиратель, вновь потянувшись к фляге. — Даже самые верные, как казалось, слуги готовы порвать любого за шанс перебраться за стену. Я знаю о чем говорю, повидал уже…
— Но ты хотел, чтоб это поместье нашли?
— Давненько желаю, только вот пока у хозяина хватает влияния и денег этого не допускать… — задумался старик, тут же замявшись. — Но ты не бери в голову, а то звучит так, будто я подстрекаю тебя сбежать.
— Да не получится всё равно, — ляпнула Аль без задней мысли. — Рабские клейма зачарованы, никто далеко не уйдет, помрут в лесу и на этом всё.
Фавн широко открыл единственный глаз. «Как ты об этом узнала? Пыталась сбежать? Рассказала кому-либо?» — тотчас завалил её вопросами переменившийся в лице надзиратель. Девушка торопливо отвечала, вскользь упомянув историю с шахты Костей. Оттуда и росли ноги всех её проблем и тайных желаний. Из мыслей не выходили Найя и чужеземец в маске животного. Если с первой она хотела встретится, то со вторым — не особо. Что-то потаенное болезненно заскреблось прямо под сердцем.
— Знаешь, всему своё время, — в конце концов собрался с мыслями Фавн. — Быть может, дети господина не уподобятся ему. Например, Теодор хороший малый, только горячный ещё. Хоть бы Теренс с ним ко дну не пошел…
До сих пор поражала способность немолодого надзирателя запоминать все настоящие имена рабов. Он мог путаться и ошибаться, но к номерам обращался редко. Хоть кто-то в подземелье относился к рабам по-человечески.
— Фавн, я всё время хотела у тебя спросить… — тихо начала говорить Аль, опустив глаза вниз. — Почему ты так ко мне относишься?
Именно в этот момент старик почему-то решил залезть под кровать за сундуком, пытаясь сделать вид, будто не услышал вопроса. Девушка заинтересованно наблюдала за тем, как надзиратель неторопливо копошился в вещах, часть выложив на кровать. На покрывале оказалась желтая стопка писем, крохотная рама с выцветшим рисунком, пару сменных повязок на глаз, маленький кинжал в неприметных ножнах… Так он рылся до тех пор, пока не вытащил уставшего вида книгу с серебристым щитом на твердой обложке.
— Это рыцарский кодекс, до сих пор пылится, — пояснил повеселевший Фавн. — Но я не это хотел показать.
Старик осторожно перелистнул хрустящие страницы и выудил сверток пергамента. В нём оказался вложен засушенный оранжевый цветок лилии, явно пролежавший здесь немало лет.
— Помнишь его? — Фавн аккуратно поднял хрупкий цветок. — Ты мне его принесла в свой первый год, на летних работах. До сих пор не ведаю, где ты его отыскать смогла! Ты тогда очень расстроилась из-за того, что не смогла найти такой же для Эгель.
Поймав взгляд непонимания, старик передал милый подарок в руки девушки. Лилия выглядела совершенно обычно, разве что на лепестках виднелись нетипичные лучистые белые полосы. Как бы Аль ни старалась, он не смогла вспомнить этого цветка.
— Это он сейчас выглядит как обычная лилия, а когда-то он сияла аки пламя! Это угасшая солнечная лилия! — воскликнул Фавн с радостью на лице. — Знахарку тогда, конечно, чуть удар не хватил… Но она сказала, что ты особенная, раз смогла его найти.
— Это же просто цветок… Символ солнца, не более, — Аль недоверчиво подняла глаза.
— Для кого как. Я же считал это счастливым предзнаменованием, — согласился старик, взяв руку Аль в свою. — И не прогадал, потому что ты действительно наша счастливая случайность. Ты так сильно влилась в нашу жизнь, что даже люди вокруг тебя стали меняться. Честно скажу, я помню Эгель совершенно другой, да и Марлин могла бы добровольно помереть с голоду, если бы тебя рядом не оказалось!
Фавн так душевно распинался о своих чувствах, что к глазам подступили предательские слезы. Позволив склонить голову к его плечу, девушка молча слушала про свои детские шалости, про мелкие и большие ссоры со взрослыми и про то, как они быстро решались. Казалось, что Фавн знал про неё всё, был таким же родным, как и Эгель, Савро и Марлин. Отчего больнее становилось с ним расставаться.
Пользуясь подвернувшимся моментом, двое людей просидели какое-то время в тусклой каморке и без продыху говорили. Фавн продолжал по-доброму наставлять, повторял правила поместья, рассказывал сплетни про Тамию и господина Номира, и много чего ещё. В конце он, по-отечески потрепав Аль по голове, пожелал ей жить по совести.
— Если хозяин предложит тебе учиться магии, лучше хорошенько подумай. Ты тогда могла бы хоть немного мир посмотреть. Авось в столице когда-нибудь побываешь!
На последнем слове Фавн вытащил из кармана металлический жетон. На нём было изображено большое солнце с раскинутыми во все стороны лучами. Оно, как и низ жетона было сделано из меди. На обратной стороне значка виднелась выгравированная надпись и дата. Аль не могла её разобрать, но предположила, что там было написано настоящее имя Фавна.
— Это мой рыцарский жетон, я его получил в середине войны. Для рыцарей он чуть ли не самая важная вещь, потому что только с ней можно было подтвердить своё звание… Я так и не смог получить другого, потому что сразу же после войны меня списали со всех счетов и отправили на все четыре стороны, без кропии в кармане…
Сразу же после слов «самая важная вещь» Фавн без зазрений совести, будто бы не замечая какого-либо противоречия, положил жетон в ладонь Аль и закрыл её своей рукой.
— Поэтому мне он больше не нужен. Пусть будет у тебя на удачу, заместо лилии. Может, свой когда-нибудь получишь.
Они ещё немного посидели в каморке, перекинувшись парочкой колких фраз насчет Тавреля и щекотливого положения Теодора, после чего надзиратель со спокойной душой отпустил Аль на перерыв.
В обеденном зале в этот момент происходило что-то невероятное. Можно сказать, судьбоносный момент в истории подземелья! Аль застала только его окончание, но даже так умудрилась стать частью сия события.
Вся малышня в составе тридцати двух детей в возрасте с девяти по четырнадцать лет собралась на том же месте, где обычно восседала шайка Пуо. Самого главаря распавшейся на днях шайки видно не было. Зато дети, поднабрав побольше ровесников, создали уже свою группу. Кто бы мог подумать, что во главе этой компании мог оказаться застенчивый Сайро? Этот тихий, щуплый мальчик, что пару месяцев назад даже слова вымолвить не мог!
Неподалеку за ребятами наблюдал Теренс. В метре от него стоял Люк, только взгляд его уходил совсем не на детей. Стоя за колонной, юноша осторожно смотрел за белокурой аристократкой с глуповатой ухмылкой на лице. При виде Аль, оба брата не постеснялись пожать ей руку.
— У них там что-то странное происходит. Совсем никак, как у нас, — задумчиво отозвался Теренс, всматриваясь в группу детей. — Думаю, долго эта затея не продержится. Рано или поздно они либо передерутся, либо разойдутся.
— С чего ты взял? — Аль наградила парня строгим взглядом. — Или ты в обиде, что у него появились настоящие друзья? Радовались бы лучше, что ему не придется драться за кусок хлеба.
Надолго рядом с ними девушка не осталась. Она направилась как раз к группе Сайро, где среди детей сидели Мелоди и Эгель. Если матушка продолжила своё давнее дело и рассказывала сказки и легенды, то подруга взялась за тему более щекотливую и пыталась научить младших грамоте. Углем или обгоревшими палочками девушка выводила буквы на стене и составляла слова. Сначала малышня сопротивлялась, один только Сайро согласился. А когда мальчик смог прочитать первое слово со случайно попавшейся таблички, на импровизированные уроки пошли все остальные. Больше всего радости на душе было за Мелоди, сумевшей найти себе полезное и приятное занятие в темницах. На фоне этого подруга стала меньше срываться на остальных.
К слову, Аль тоже считалась почетным членом новообразовавшейся компании. Здесь она была своя, всегда желанна и горячо любима. Впервые кто-то начал называть её «сестрой».
Она пришла как раз к началу очередного урока. На сей раз Мелоди, не без помощи связей Аль в поместье, смогла добыть даже не одну и не две! Но это немного другая история, подробности которой Аль пока никому не раскрыла. Главное, что в темницах было чем учить детей. В данный момент в руках у самого маленького мальчика из компании был сборник с детскими стихами. Самые младшие учились читать по слогам, старшие резво зачитывали стихи. В общем, веселились как могли.
— Знаешь, я никогда не думала, что мне понравится работать учителем, — воодушевленно протянула Мелоди, когда Аль села рядом. — Может, отец простит мне это маленькое желание, если мы вернемся домой живыми…
Аль с задумчивым видом опустила взгляд на мерцающий амулет. Дети вокруг продолжали читать стихи про природу и зверей, пока в голове у неё крутился свой собственный.
— Спи спокойно, добрый путник… Звери твой покой хранят, — тихо пропела Аль, погрузившись в мысли.
Она ненадолго достала рыцарский жетон и бросила короткий взгляд на символ солнца. Обдумав в голове назревающие мысли, девушка спрятала его обратно. Это случится не скоро. Всему своё время.
Когда время перерыва подходило к концу, Теренс дал Аль знак и они поплелись на выход. Перед самыми дверями перед новоиспеченным слугой господина возникла до ужаса знакомая персона.
— Давно не виделись, Зуб, — с легким оскалом обратился к бывшему товарищу Пуо.
Видок у того был, мягко говоря, плачевный. Оставшись без большей части своих «друзей», с кем можно было бы ограбить парочку рабов, Пуо заметно исхудал. Не истощал, но выглядел больше не таким грозным. Только в своих глазах он, по всей видимости, остался прежним задирой, раз решился переступить дорогу вновь.
— И тебе не хворать, — сдержанно ответил Теренс. — Отойди, нам на поверхность надо.
В ответ на это Пуо сделал дерзкий шаг вперёд, заградив своей тушей путь дальше.
— И долго ты будешь метаться туда-сюда, как крыса последняя? Это ты меня сдал меня в последний раз?
— Ты сам виноват, тебя за горячую руку поймали! — возмутился Теренс. — Я всех предупредил, что за складом теперь следят постоянно! Было ведь такое?
Ища поддержку среди заключенных, парень огляделся по сторонам. Рабы его слова подтвердили сухими кивками. По правде говоря, он поступил очень даже лояльно. Мог вообще ничего не сказать и ничего бы ему за это не было!
— А из-за кого туда охраны наставили? — не унимался Пуо, медленно идя вперёд. — Ты, небось, все наши схемы выдал? Всех парней из-за тебя на четвертый бросили!
— Это печально, но я тут не причем.
К чести Теренса, на провокации ответил достойно своему статусу и предпочел просто отодвинуть Пуо в сторону. Следом проверка настигла и Аль — задира попытался вновь вовлечь её в бой и дернул за косу, едва не повалив на пол.
— А ты куда намылилась, магровка? — язвительно процедил парень, накручивая на кулак розовые волосы. — Не уж то подумала, что за тобой мамка пришла?
На его оскорбления больше не следовало никакой реакции. Даже те юноши, что когда-то имели с Пуо дело неловко промолчали. Смешки и гоготание стихло, все остались равнодушны. Единственное, что получил подлец за своё высказывание — болезненный удар в брюхо. На этом всё, большего он не удостоился.
— Ты тут больше не авторитет, у нас новый пример для подражания, — ухмыльнулась Аль во весь рот, указав на Сайро. — Если будешь хоть немного добрее, то сможешь прижиться.
С этими словами девушка легонько похлопала обескураженного Пуо по щеке, словно закрепляя за собой свою, на сей раз полную и безоговорочную, победу. Как бы ни кричало её обиженное на весь свет нутро, Аль не поддалась и сдержала кулаки при себе. Увидь бы это Фавн, он бы точно обрадовался.
На выходе из подземелья Теренс неожиданно остановился.
— Подожди здесь пожалуйста. Я на пару минут.
Парень отошел чуть поодаль и сел в траву. Трудно было сказать, что именно выбило его из колеи, но это точно сильно потрясло. Он сидел молча, без слез и ругани, просто устремив опустошенный взгляд куда-то вдаль. В последний раз Аль видела его таким поникшим на шахте Костей, и то юноша старался не подать виду при брате. Может, слова Пуо его задели? Всё-таки, Теренс когда-то дорожил их не совсем правильной дружбой…
Чтобы не смущать присутствием, она ушла в заросли и села в тени одинокого дерева, прижавшись к влажной от недавнего дождя коре. Каждый раз, как она поднималась на поверхность, Найя бежала к ней чтобы убедится в её сохранности. Волчица и сейчас была рядом, не подходя слишком близко. Только вот сейчас что-то было не так.
Совсем не сразу в нос Аль ударил очень сильный запах крови. Неужели Найя ранена? Она попалась в руки сторожам или вольным рыцарям? Поднимут ли из-за этого суматоху так же, как и у шахт? Девушка испугалась не на шутку и осмелилась пойти навстречу подруге через заросли. Волчица встретила её в приподнятом настроении, игриво виляя влажным от росы хвостом. С Найей всё хорошо, она всё так же следила за хозяйкой во все свои желтые глаза, изредка дёргая большими ушами. Если бы с ней было что-то не так, то Аль бы это поняла, верно? Так откуда же идёт этот запах?
«Посмотри прямо…» — шепнул голос то ли из её сознания, то ли из леса. Аль уже слышала подобное ранее, по ошибке восприняв эти слова за собственные.
Повиновавшись приказу, девушка посмотрела вперед и пригляделась. В чаще она ничего не разглядела, и её глаза бродили от одного ствола к другому, пока не приметили еде уловимое движение. «Мать моя Владыка!» — воскликнула она сама про себя, увидев на ветке одной из елей тёмный силуэт в длинном плаще. Неподвижная тень молча следила за ними и, казалось, даже глаз не сводила.
Какая же чертовщина! По спине Аль пробежал жуткий холодок. Тень, кажется, всё прекрасно поняла и тут же спрыгнула с дерева. Дрянь, какая же дрянь!
— Теренс, Теренс! Надо уходить! — испуганно крикнула девушка парню, выползая из зарослей.
Юноша вернулся в реальность и послушно развернулся.
— Что такое? Там кто-то ес…
Договорить он не успел. Прямо за спиной Аль раздалось громкое шуршание, испугавшее их обоих. Сразу же после этого из кустов на полной скорости вылетел уже знакомый заяц. Пробежав сначала мимо Аль, а затем и Теренсом, зверек на секунду остановился, поглядел прямо на девушку своими крохотными глазками, а затем побежал прочь.
Вслед за этим над головой раздался хруст веток. Аль задрала голову вверх, но так никого и не увидела. Она видела только покачивающиеся ветви и никаких признаков человека. Только вот погода сегодня была безветренная, с чего бы деревьям так колыхаться?
Думать о том, кто же на самом деле так пристально следил за ними не хотелось абсолютно. Перепуганная до дрожи в коленях Аль взяла в охапку Теренса и чуть ли не силком заставила его пойти за ней до поместья. То и дело девушка оглядывалась назад, где за ней молчаливо наблюдал невесть откуда взявшийся заяц-фамильяр с оборванным правым ухом. Так вот чью кровь она учуяла! Значит, и Даквим ошивается где-то рядом! Каким образом он вообще нашел поместье? Проследил за повозками от шахт? Проследил за Найей? Почему он здесь и ради чего?
По пути к поместью Теренс нашел в себе силы немного посмеяться. Одной Аль сейчас было не до смеха. Девушка испугалась до такой степени, что присутствие чужака стало чудиться ей даже около поместья. За ней будто следовали по пятам, но за спиной всегда никого не было.
— Расскажешь, что случилось? — решилась спросить Аль, отойдя от произошедшего.
— А ты разве не в курсе? — парень громко шмыгнул и утерся рукавом. — Эфим умер вчера, на четвертом этаже. Таврель и Косой замучили его, и всё по моей вине!
Повисло гнетущее молчание. Аль додумалась промолчать хотя бы в дань уважения погибшему, дав другу возможность выговориться.
— Пуо из-за этого на меня так наседает, может он и прав. Я знал, что так всё и случится! — снова расчувствовался Теренс, спрятав лицо за рукой. — Я сам его там запер, Таврель меня заставил!
«Вот же тварь командирская!» — оскалилась Аль, сжав кулаки от подступившей злобы. И ведь не сделаешь ему ничего подлого в ответ! Пусть же судьба всё расставит по местам!
На Теренса и его переживания было больно смотреть. Признавать свою невиновность и бессилие он не хотел, винил себя чуть ли не во всех грехах. Аль самой стало стыдно за свои ранние слова про друзей, ведь у Теренса действительно был один хороший друг. Если бы она только знала…
«Не жалей тех, кому было на тебя наплевать…» — негодовал внутренний голос. От этих мыслей Аль спокойно отмахнулась. Не до злорадства сейчас, совершенно не время.
Девушка молча приобняла парня за талию. Такой нежности, особенно не к близким людям, от неё ожидаешь не часто, потому сначала Теренс знатно напрягся. Затем он смирился и уткнул голову ей в плечо, попутно обхватив её так, словно они виделись в последний раз. Как же дрожали его руки и голос, словами не передать! Сдавленные всхлипы, поддергивающиеся губы, красные от слез глаза и щеки… Столь привычная для Аль картина и ошеломляющая одновременно. Должна ли она сделать что-то ещё? Способна ли унять эту разъедающую изнутри боль? Скорей всего нет.
Чуть позже в поместье…
За прошедшие недели Аль привыкла к поместью и двигалась по нему с полной уверенностью. Первую половину месяца её учила только Тамия, а после Арин брала девушку к себе в помощницы, чтобы та увидела всё своими глазами. В такие дни Аль приходилось ночевать в поместье, а утром просыпаться вместе со всеми и следовать заученному распорядку дня. Вместе с подругой они грели воду для умывания госпожи, одевали её, причесывали и сопровождали до обеденного зала, а после проводили с ней весь день вплоть до глубокого вечера. Нельзя было сказать, что у Аль всё получалось с первого раза… Один раз она пролила ведро с водой, в котором Селена должна была вымыть руки перед едой. Пару раз она забывала открыть перед ней тяжелую дверь библиотеки, гостиного зала, или шла слишком быстро и наступала на подол её платья. Самыми же неприятными для Аль были случаи, когда она раз за разом путала одежду Селены и приносила ей, например, платье для прогулки вместо домашнего. После нескольких таких прецендентов госпожа, разгневанная необразованностью служанки, отправила её обратно к Арин заучивать весь гардероб. Как же неприятно ей было тогда! Благо, сейчас Аль точно знает: в шкафу госпожи вся одежда лежала на своих местах, и заведенный ею порядок нарушать было нельзя. Одежда уличная лежала в сундуке с соответствующей надписью, а чистые домашние платья — в соседнем. Как завещали предыдущие служанки Селены, коих через неё прошло немало, без едких замечаний и проблем не обошлось. Юная госпожа любила потехи ради проверять нервы слуг на прочность и устраивала совсем невинные шалости. Например, она могла спрятать одно из своих украшений и заставить перепуганную служанку бегать по всему дому. Только вот Аль такие проверки никак не колыхали — все вещи госпожи были пропитаны разными ароматами парфюмов, коими в доме больше никто не пользовался. Ушлая служанка быстро находила «потерю» в комнате и спокойно возвращалась к делам. В конце концов Аль приноровилась ко всем тонкостям работы служанкой и к нраву своей хозяйки. Когда же она полностью влилась и все её обязанности стали для неё не сложностями, а рутиной, то Тамия заявила о скорой проверке у мадам Хелен. Сегодня у Аль, кроме третьей проверки маны, не намечалось никаких уроков. Проходящие мимо слуги здоровались с ней и желали удачи завтра. Даже кладовщик, хмурый и замкнутый в себе человек, слабо махнул ей рукой. В спальне, помимо отдыхающей Тамии и парочки других горничных, почему-то оказалась и Марлин. Место подруги было в спальне по соседству, но она всё равно изредка захаживала к Аль, когда та ночевала в поместье, и бесцеремонно занимала место на её кровати. Таким образом они могли болтать до самого отбоя, после которого Марлин выгоняли из комнаты как пыльного монстра — со швабрами и тряпками. В дневное время делать это было бесполезно. — В городе какие-то проблемы с закупкой парфюмерных добавок. Поэтому пока я свободна, — лениво протянула Марлин, потягиваясь на чужой кровати. В ответ на её слова раздался голос служанки с другого конца комнаты. — Закупок больше не будет. Господин решил, что закупаться и торговать в городе стало слишком рискованно. Он вроде бы приказал найти другие пути для продажи. Марлин сердито цыкнула. — Зараза… Я рискую потерять свою работу. Чертова гильдия… Как объяснили Аль — весь сделанный рабами товар господин выдавал за собственный и продавал во всех ближайших городах. Если же у него спрашивали, кто его изготовил, то он отвечал про наемных крестьян из соседних деревень. Работа в полях и шахтах оправдывалась так же. Если случалось так, что до поля в момент работы доезжал какой-нибудь путешественник или обычный человек, то он видел только работающих людей и проезжал дальше. Особо любознательных путников к рабам не подпускали сторожа, крича им что-то про частную собственность и право на владение этой землей. Те пугались и уезжали. Но тот факт, что над господином Ференцо был кто-то ещё неоспорим, и это даже никак не скрывалось. Среди слуг этого загадочного человека условились называть Графом, хотя истинного титула покровителя господина Ференцо никто не знал. Зато знала Аль, с которой Эгель постепенно поделилась всей своей историей и наказала ей не говорить ни слова по аванийски рядом с этим Графом, и уж тем более, не упоминать о связи с ней, что было довольно проблематично. Буквально каждый слуга в доме когда-то жил в темницах, и хотя бы раз пересекался со Сказительницей и её воспитанницами. Именно этого и боялась Эгель, что через Аль и Марлин подлый Граф таки добьётся желаемого. Ну, пусть попробует, кишрено. И всё же, несмотря на огромное влияние этого человека, в последнее время у поместья дела шли хуже прежнего. Теренс оказался прав — в городе действительно появилась гильдия и предсказание парня сбылось. Из-за этого патрулей из вольных рыцарей стало в несколько раз больше, и выезжать в город было всё труднее. Некоторые из них не стыдились останавливаться прямо перед воротами и окликивать всех проходящих мимо горничных. Большинство проходило мимо, но единицы самых пугливых подходили к незнакомцам и те заваливали их вопросами насчет «начальства». Один раз такое случилось и с Аль — мужчина поймал её за руку прямо через ворота, когда она подметала дорожки во внутреннем дворе. Незнакомцы помахали перед ней странным жетоном, после чего без зазрений совести принялись задавать перепуганной девушке всякие вопросы. «Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Долго тут работаешь? Нормальные ли тут условия? А сколько платят?» — раз за разом спрашивал мужчина, пока Аль не нашла в себе сил вырвать руку из крепкой хватки. «Зовут Аль, шестнадцать лет, работаю месяц, условия хорошие, а платят по 10 медных кропий в неделю.» — учтиво ответила она, поправляя помятое платье. Если бы она только попробовала пикнуть хоть слово не так, то её бы в миг сдали и сбросили в яму. Потому что почти все проезжавшие «люди порядка» были подкуплены, отчего недоверие ко всем рыцарям у девушки лишь укоренились. Аль зашла внутрь и потеснила Марлин на кровати. В этот момент разговаривать начала Тамия и другая служанка, которую Аль помнила по истории с баней. — Не поднимай паники раньше времени, обысков же никаких не было! — шикнула женщина, озираясь на Марлин. — А тебе работу мы найдем, если хочешь на своем месте остаться. Взгляд служанки переместился на Аль. Женщина махнула на неё рукой, словно ставя её в пример Марлин. — Вот была бы ты как Двадцать шестая, то была бы нарасхват. Ей что не скажи, она кровь из носу, но всё сделает. — Нашли вы с кем сравнивать! — Марлин раздраженно прикусила губу. — У меня совершенно другие обязанности, а Аль у вас просто на побегушках. В разговор вмешалась Тамия, одним лишь жестом руки угомонив и служанку, и парфюмера. По правде говоря, её слушались почти точно так же, как и мадам Хелен или даже господина Номира. Чаще всего служанки просто пугались её нескончаемой энергии и звонкому голосу, который очень часто пугал Аль. — После проверки этот трюк больше не пройдет. Она будет делать только то, что прикажет госпожа, а всё остальное — на её усмотрение. Дело плавно коснулась проверки. Изредка Тамия называла это «экзаменом» и готовила ученицу к очень серьёзному и тщательному допросу. Вопросы могли касаться даже самых незначительных вещей, начиная с привычного места Селены за обеденным столом, её предпочтений в чае и правилах поведения рядом с ней. Аль должна была знать всё. — Ну, ты готова? Или что-то напомнить? — добродушно спросила у неё Тамия, подвинув стул к кровати ученицы. Аль принялась перебирать в голове всё что только можно. Примерный распорядок дня госпожи она помнила, даже дни, в которые Селена принимала ванну. Во всё остальное время аристократка любила либо читать, либо гулять по саду, либо играть в шахматы. В определенные дни к ней приезжали учителя из города и занимались с ней литературой, историей, музыкой и гелийским языком. Иногда Селена играла в шахматы с отцом и братом, но это происходило крайне редко. Чаще всего девушка убегала в своё укромное место, а служанкам наказывала её не тревожить. Так она могла сидеть часами, читая книгу или просто глядя на потихоньку расцветающий сад. Пару раз Аль заставала Селену уснувшей прямо в кресле, с очередным романом в руках. В такие моменты она укрывала аристократку легким одеялом, убирала книгу на столик, не забыв оставить закладку на нужном развороте, а затем так же тихо уходила, тем самым не потревожив сон хозяйки. Во всём остальном Аль справлялась хорошо, но всё ещё не лучше Арин. Привыкнув подходить к любом делу с грубой силой, она не вписывалась в стандарты аккуратной и тихой служанки, следующей за хозяйкой подобно тени. Тамии пришлось приложить немало времени, чтобы отучить её от резких движений и научить быть терпеливей и сдержанней. От неловкости и неаккуратности избавиться так и не получилось, но Аль успешно это скрывала. — Вроде бы я всё помню… — начала было говорить Аль, но остановилась на полуслове. — Хотя нет… Я забыла что нельзя есть госпоже. — Кедровые орехи, — Тамия нахмурилась. — Вот с этим ты совсем не вовремя. Ты должна знать об этом в первую очередь! Это ведь здоровье госпожи! Наставница щелкнула Аль по носу, как делала каждый раз, когда она допускала ошибку. — Как я могу помнить о том, чего я ни разу в жизни не видела? — оправдывалась она, утирая покрасневший нос. Тамия переменилась в лице и растерянно прижала руку к губам. «А вот тут уже я ошиблась…» — негодующе произнесла женщина, поняв свой промах. Она временами забывала, что Аль не видела мира за пределами темниц, потому раз за разом между ними всплывало недопонимание. В их разговор влезла Марлин, что в тот момент положила свою голову на колени к подруге. — Сходи на кухню и попроси показать кедровый орех, если он у них есть. Либо попроси Теренса сорвать кедровую шишку в лесу. Запах ты точно запомнишь, а об остальном не волнуйся. Повара и так знают, что в еду госпожи их не стоит класть. На том они и сошлись. Марлин при любом удобном случае напоминала об особенностях Аль, призывая подругу пользоваться ими в полную силу. У неё была отличная память, которая ей уже не раз помогала запоминать огромные списки дел на день. К тому же, этим пользовалась и сама Марлин, иногда прося напомнить про её же собственные записи, что она делала ещё в темницах. — Оставьте её уже, она готова, — задорно выпалила Марлин. — Лучше отдохни и выспись, а то потом у тебя не будет на это времени. Подруга слезла с колен и пересела на стул, освободив место для сна. Вместо этого Аль поднялась и направилась к двери. Ночевать в поместье сегодня она не собиралась, да и Маллим, скорей всего, уже ожидал её в северном крыле. Одевшись в нормальную одежду, она со всеми попрощалась и вышла в коридор. С момента последней проверки она каждую ночь проверяла свой амулет на новые трещины. Белые полоски действительно стали появляться на поверхности камешка, и всё же они были недостаточно глубокими, чтобы разбить его. Несмотря на слова Маллима о том, что амулет невозможно разбить физической силой, Аль несколько раз бросала его в каменную стену темниц от злости и отчаяния. Янтарный камень звонко отстукивал от кирпичей и падал на пол целым и невредимым. Каким образом на нём появились старые трещины она не понимала, и это вводило её ещё в большую тоску. Маллим в очередной раз окунул свои и руки Аль в маслянистое зелье и почти сразу их вытащил, спустя всего пару секунд. — Всё по-прежнему, — угрюмо отозвался мужчина, вытирая руки о штаны. — Видно, что твоё тело привыкло к мане. Однако, для ядра этого недостаточно. Когда Маллим поднялся и отошел к книжкой полке, Аль опустила в зелье амулет. Чаша Света мгновенно окрасилась в оранжевый, жидкость начала закипать, едва не расплескиваясь во все стороны. Через трещины из камня проходили крохотные лучи света. Вместе с гудением чаши Аль чувствовала тревожное постукивание сердца, которое будто бы напоминало ей, что у неё в руках не обычная галька с дороги, а её неотъемлемая часть. Вот только как добиться того, чтобы это часть стала с ней едина? «Так ты ничего не добьешься. Найди своего зверя.» — в тот же миг отозвался внутренний голос, внезапно начав говорить с ней полными фразами. После слова «зверя» Аль задрожала всем телом. Перед глазами тут же предстало перекошенное лицо Знахарки с оттопыренным в угрозе пальцем. Девушка так и не поняла, кого она имела в виду. Найю? А разве она не её фамильяр? Почему тогда она должна её остерегаться? Может, голос всё же говорит о волчице? Или… это и есть голос Найи? Когда нечто говорило с ней, это больше походило на шепот откуда-то со стороны. Иногда голос говорил с Аль напрямую, вмешиваясь в поток её мыслей своими неподходящими фразами. Чем чаще девушка стала замечать, что с ней было что-то не то, тем настырнее становился голос. Но он отвечал не на все её вопросы, играя с ней в очень жесткую игру, завязанную на глубоком непонимании. «Просто выйди на улицу. Зверь сам тебя найдет.» — вновь бросил голос, а затем окончательно умолк, оставив голову Аль пустой. Тяжесть с груди, возникшая ещё при начале разговора, постепенно ушла, будто с неё только что сняли огромный груз. Полностью опустошенная в прямом и переносном смысле, девушка вытерла амулет о подол платья и пристально вглядывалась в него, словно загипнотизированная. Маллим всё это время вдумчиво перебирал книги на полке, что-то бубня себе под нос. В конце концов в его руках оказалась увесистая книга с изображением солнца. — Надо посвятить тебя в веру, — не поворачиваясь сказал мужчина. Аль сдержанно промолчала. В божественную сущность она не верила, как это делала Эгель. Девушка ещё с детства помнила, как часто матушка молилась о благополучии близких ей людей. Маллим окинул её холодным взглядом, после чего уселся на стул около окна и принялся неторопливо рассказывать о религии. — Я поведаю тебе основы. Каждый светлый маг обязан о них знать, потому что Аттарена не благосклонна к тем, кто повернулся к её благодати спиной. Заинтересованная Аль наклонилась вперед, едва не касаясь подбородком чаши. Её энтузиазм заметно повеселил светлого мага. — Над нами властвуют пять Владык: Аттарена, Хецерус, Инияс, Морил и Хронос. Аттарена поднимает и опускает солнце, покровительствует светлым магам и благословляет землевладельцев на добрый урожай. Хецерус поднимает луну, покровительствует темным магам и указывает путь во тьме путешественникам и мореходам. Инияс — Владычица Жизни и природы, ей обычно молятся ради здоровья. Морил управляет миром мертвых и проводит суд после смерти. Хронос же Владыка времени… Пожалуй, этим все сказано… Маллим монотонно рассказывал, попутно листая книгу с солнцем и золотыми узорами по всей обложке. Аль слушала, уперев руки себе в подбородок. Сердце её трепетно колотилось, словно перед её глазами происходило какое-то таинство. — В общем, помимо Владык есть ещё и боги. В истории Сногрисса их было много, кто-то уже забыт, в кого-то до сих пор верят. Но тебе о них знать не надо, у тебя должна быть только одна Владычица и вера. А чтобы Аттарена приняла тебя, надо неустанно и искренно молиться. Книга из рук Маллима оказалась на столе вместо Чаши Света. — Твоя подруга Марлин посвящена, поэтому я запрещаю отдавать эту книгу кому-то кроме неё. С этих пор молитвы — твой хлеб и соль. За непослушание буду наказывать. Поняла? Постучав костяшками пальцев по столу, он некоторое время смотрел в глаза Аль холодным взглядом. В конце концов он молча поднялся, взял в руки свой плащ и жестом сказал ей следовать за ним. Территория поместья была огорожена каменной стеной, но на этом она не заканчивалась. Было бы слишком мелочно для такого человека, как господин Ференцо обойтись такой незначительной площадью. Поэтому, если пройти через семейный сад, то можно наткнуться на небольшую железную калитку, которая вела к парку для прогулок, миниатюрному пруду и к тренировочному полю. В парке любил гулять господин вместе со своими друзьями, а на поле иногда тренировались Теодор и Теренс. Так же как и дом, это поле было ограждено высокой стеной, которую, однако, можно было спокойно перелезть при должном умении. Проверять это предположение на практике Аль пока не собиралась, сейчас она послушно следовала за Маллимом по каменным дорожкам парка. Мужчина шел с руками за спиной, напевая под нос разные мелодии. Его желтые волосы на солнце блестели как золото, а в ножнах на поясе позвякивал настоящий меч. С него Аль не могла свести глаз, но своей заинтересованности не показывала. Двое людей остановились на краю площадки. Вокруг практически не было деревьев, отчего открывался отличный вид на теплое полуденное солнце. Маллим принялся расхаживать вокруг Аль, показывая ей как правильно держать руки для молитвы. Для собственного спокойствия девушка хотела зажать между ладонями амулет, но маг хлестнул ей по рукам розгой. — При молитве ничего не должно мешать, это ведь не песнопения! — с раздражением в голосе процедил мужчина. — Первое время лучше молиться так, чтобы ты могла видеть солнце. Только не делай это ночью, толку всё равно не будет… — А что тогда люди делают, если помощь нужна будет ночью? — растеряно спросила Аль, хлопнув глазами. Светлый маг на мгновение нахмурился, но затем сдержанно выдохнул и спокойно ответил. — Хорошему человеку нечего делать посреди ночи. Даже вольные рыцари по ночам спят. И тебе следует. На этом вольности Аль закончились. Мужчина вздернул вверх руку, призвав её к молчанию. Он открыл книгу, которая оказалась молитвословом, мельком пробежался по тексту, пока не нашел подходящий стих, после чего приказал девушке повторять за ним: «Мать света и дня ясного, колоса доброго и летней поры. Брось свой взор на дитя земное, душу смиренную и одари покровительством своим. Дай мне сил бороться со тьмой и пороком собственным и чужим, да не позволю я оклеветать слово твое и имя твое, и молиться буду от сердца и духа своего…» Маллим молился вместе с ней, проговаривая одну фразу и давая Аль время её повторить. Голос его сделался строже и трепетней, явно давая понять, что к вере мужчина относился очень серьезно. Да и сама молитва внушила Аль какой-никакой страх перед божественной сущностью в виде Аттарены. Словно та могла видеть её всякий раз, как она вступит в солнечный свет и все её помыслы всегда были на виду. Несмотря на это, девушка не прониклась верой так же сильно, как Маллим, и больше старалась повторять слова, нежели вникать в их суть. Для неё это казалось очередной легендой. «Найди зверя. Найди, найди, отдай…» — вдруг начало без продыху повторять нутро. Внутренний голос стал настолько громким, что у Аль закружилась голова. И всё же, спустя мгновение вокруг внутри неё стало тихо. Но не снаружи. Стоило им только закончить молиться, как где-то вдалеке раздался собачий лай. — Опять к нам дворняг занесло, — хмуро произнес Маллим, взяв побледневшую Аль под локоть. — Смотри чтоб не цапнули. На его слова девушка не отреагировала, потому что всё ещё отходила от неразберихи в голове. Мысли сбились в кучу, сердце истерически колотилось, отчего кровь бурлила как горячая вода в котле. В одно мгновение ей стало невероятно плохо, и она не могла понять отчего именно. От этого и громких ударов сердца она начинала сходить с ума. Тело в моменте перестало слушаться и ноги сами повели её на звук громкого лая. Чем ближе девушка становилась, тем чаще кололось в груди. Она шла в каком-то забвенном тумане, пока сквозь него не прорезался уже знакомый шепот. «Это зверь.» — подсказало нутро. — Найя? — тихо прохрипела Аль, вслепую протянув руки вперёд. Стоило только ладони коснуться влажного носа фамильяра, как сознание чуток прояснилось. Аль огляделась вокруг и нашла себя в глубине прогулочного парка. Где-то её искал порядком рассерженный таким бесцеремонным поведением Маллим, ударяя по щебенке подготовленной розгой. Ещё пара минут и наказание точно её настигнет, а Аль так и не поняла, что с ней произошло. Сердце будто защемило, оно продолжало бешено колотится, и девушка начала задыхаться даже в легком платье служанки. Потерявшись в мыслях, она упустила Найю из виду и не успела среагировать, когда волчица внезапно потянула за её передник. — Куда ты сбежала, окаянная? — раздраженно воскликнул Маллим, будучи уже в паре шагов. В неравной схватке за передник фамильяр быстро победил и отпрыгнул назад. Найя неведомым образом смогла стянуть амулет с шеи хозяйки и теперь предпринимала отчаянные попытки раскусить блестящий камень — Найя, не надо! Это не игрушка! — взмолилась задыхавшаяся Аль, сваливаясь на землю. С первого же раза раздался громкий треск. Амулет заискрился прямо в пасти у Найи, и вместе с этим в груди у Аль начало неистово жечь. Казалось, что она окунулась в кипящую воду с головой, от боли у неё сводило конечности, и единственное, что ей оставалось, так это кричать, не в силах даже подняться на ноги. От её воплей Найя навострила уши, она испуганно вздрогнула и уронила амулет на землю. Валяясь на земле, красная от слез Аль увидела, как волчица одним прыжком преодолела двухметровую стену и скрылась в лесу. Зачем же она это сделала? На болезненный крик прибежал Маллим, на лице которого не читалось и капли испуга. Казалось, что именно этого он и ждал всё время. — Ну наконец-то! — облегченно выдохнул маг, неспешно приблизившись к телу на земле. — Это будет крайне неприятно, но ничего опасного для жизни. Это часть твоего обучения, дитя. Недолго думая, мужчина подхватил парализованную от боли Аль на руки и прогулочным шагом направился обратно в поместье. Больше он ей ни слова не сказал, даже не взглянул на неё, хотя той явно не помешали бы слова поддержки. Девушка видела только холодный, циничный взгляд, устремленный куда-то далеко, лишь бы не на мучавшегося человека на руках. На половине пути голова Аль стала совершенно ватной. Перед глазами бегали светлые искры вперемешку с силуэтами зверей, спрятавшимися за деревьями вокруг неё. В ушах вновь послышался вой снежной метели, отголоски бурной реки, отчаянные крики людей и лязганье металла. В какой-то момент ей показалось, что кто-то обращался к ней, прося оставаться рядом и не сходить с пути. Встревоженный женский голос слышался ярче всего, но Аль так и не смогла узнать его.
