Легенда о Полумесяце и проклятом Ночью

      Ребенка усадили на седло в наспех накинутой поверх тела шубе. Никаких вещей взять с собой не получилось, взрослые очень сильно торопились. Перед девочкой возникло лицо матери, которое, к сожалению теперь было лишь размытым пятном в воспоминаниях. Рядом кричали люди, поторапливающие других скорей садится в сани. Дети плакали, а мужчины и даже некоторые женщины хватались за оружие.       — Бросайте всё! Бегите в лес! — кричал отец где-то вдалеке, поднимая вверх клинок.       В седло села мать, одной рукой прижав ребенка к себе, а второй взявшись за поводья. В тот же миг прямо под ноги лошади в землю врезалась горящая стрела. Животное встало на дыбы, но сбросить с себя женщину у него не получилось. Она посмотрела на отца, который постепенно углублялся во всепоглощающее пламя от стрел и магического огня. Все те, кто не мог сражаться, бросили большую часть и вещей и почти что налегке побежали в лес. Остальные же устремились навстречу врагу, напавшему посреди ночи.       К лошади матери приблизился друг отца, покрытый алыми брызгами.       — Ты ему сейчас не поможешь, — сухо произнес он, протягивая в руки женщины что-то маленькое. — Мы их задержим, а ты лучше увези малышку.       Не успел мужчина договорить, как перед ними вновь вспыхнул огонь. Вдоль леса возникла толпа врагов в белых, как снег, плащах. Кого-то они успели поймать и прикончили на месте, даже не содрогнувшись от истошных криков детей и их матерей. Поняв, что совсем скоро они будут окружены недругами, мать направила лошадь прямо в сторону врага. Друг отца вызвался прикрывать её вплоть до леса и приготовился бежать следом за ней. В этот момент женщина посмотрела на своё дитя, повесив на его шею отданный амулет.       — Закрой глаза и уши, и пообещай, что ни на секунду их не откроешь.       Девочка кивнула и послушно заткнула уши руками. Только вот она забыла, что нельзя перестать чувствовать запах. Лошадь резво бросилась вперед, девочка чувствовала толчки и то, как её пытались стянуть с седла. В нос ударил запах свежей крови и гари от горящих повозок и изб. Даже закрытые уши не приглушали весь происходящий вокруг кошмар, и девочка отдаленно слышала, как кричали и враги, и жители деревни. Но приказ матери для неё был гораздо важнее, малютка стойко переносила все толчки и удары со стороны, а сама думала лишь о том, что отец остался позади.       Мама справилась со шквалом разъярённых ударов и достигла леса. Увидев в её седле ребенка, несколько мужчин в плащах бросились за ней на своих ногах, через сугробы и гущу хвойных ветвей. Не справившись со сложной дорогой, лошадь на мгновение увязла в снегу. Этой короткой заминки хватило для того, чтобы один из преследователей догнал мать и схватил её за ногу в попытках стянуть с седла.       — Сгинь же ты, испорченная дева! — злобно крикнул мужчина, замахнувшись на неё белым мечом.       Всадница уже было замахнулась на урода секирой, но дочь её опередила: малышка, осмелившись нарушить данное ей обещание, молниеносно вытащила из кармана в седле отцовский крохотный кинжал и вонзила его недругу прямо в руку. Мужчина завопил от боли, выронив оружие из рук. Следом он получил точный удар прямо в шею, между шлемом и латами.       — Я сказала тебе закрыть глаза! Не смотри, не смотри! — крикнула мать на дочь в ответ на помощь, подняв лошадь на дыбы.       Они смогли выбраться из сугроба, но их побег продлился недолго. Второй преследователь подстрелил лошадь и та вскоре в истощении споткнулась и перевернулась. Оплакать потерю верного друга девочка не смогла. Её тут же взяли на руки и мама, несмотря на стекавшую с неё кровь, резво побежала в самую чащу леса. Вдали всё ещё слышались крики и звуки бойни. Всё это перемешивалось с далеким воем приближающейся метели. «Когда придет метель, они отступят. Им с ней не справится.» — успокаивала ребенка женщина, продолжая бежать. Ноги несли её всё дальше и дальше, пока вопли врагов не стихли окончательно. Силы в итоге её покинули, и она свалилась в снег вместе с ребенком. По белоснежному покрывалу потекли красные ручейки.       — Мама! Ты в порядке? — взволнованно крикнул ребёнок, усердно помогая матери подняться.       Заметив, что она оставляет за собой след, женщина через силу поднялась и огляделась по сторонам. В этот момент смышленая девочка бегала вокруг, заметая мамины следы собственными. Небольшая передышка позволила перевязать раны и продолжить идти менее заметно. Взяв ребенка за руку, они пошли дальше в случайном направлении, в надежде оторваться от преследователей и дождаться начала бури. Выбранный путь привел их к реке, что ещё не успела покрыться льдом. Пройти бурное течение вброд не получилось бы, тем более, с ребенком на руках. На лице матери проскочила тень страха, однако, она не позволила себе показать этого перед дочерью. Только вот, ребенок и так всё понял, сжав руку родителя сильнее.       — Давай спрячемся и переждем, — предложила малютка, хлопая заплаканными глазками.       Варианта лучше не нашлось. Недолго думая, они решили спрятаться на самой густой ели, что только могли найти. Мама помогла девочке залезть на более менее крепкую ветку, а сама устроилась чуть ниже, наблюдая за округой с затаенным дыханием. В её руках покойно лежала окровавленная секира, готовая к очередной схватке. С каждой минутой метель становилась ближе, всё сильнее раскачивая верхушки деревьев. Пока они ждали, женщина держала девочку за руку и тихо напевала ей колыбельную. Малышка, борясь с холодом и страхом, повторяла за ней.

Воет в ночи рой фантомов,

Ястреб ловит их стремглав.

В глуши лесной два златорога,

Нечисть всю сгоняют прочь.

Спи спокойно, добрый путник,

Звери твой покой хранят.

Этой ночью все невзгоды,

Сгинут словно дым костра.

Бдят все звери очень строго,

За покоем малыша.

Будь спокоен, мой волчонок,

Не встревожит враг твой сон.

Спи и знай, что пока я рядом,

Не страшна тебе пурга,

И ни бес, ни монстр снежный,

Не доберется до тебя.

Пока не держишь ты меча,

Ни на шаг не денусь я.

Буду впредь твоей защитой,

Так и знай, мое дитя.

      Вспомнив об отце, девочка вновь расплакалась. Однако, следуя примеру мамы, она быстро успокоилась. «Папа сильный, он справится! Тем более, рядом с ним его друзья и братья!» — думала малышка про себя, прижимая к груди амулет. До этого дня он хранился у отца до «нужного момента», но для чего он был ей нужен и до какого такого момента его хранили взрослые так и не объяснили. В любом случае, это была единственная вещь, напоминавшая об отце. Так они просидели в полной тишине, пока снизу не раздались отчаянные крики.       По земле волочился раненый юноша из деревни. Прямо над ним, как монолитная мраморная статуя, возникла фигура в длинном плаще с изображением поднятого вверх меча на фоне золотого круга. Не слыша мольбы подростка, мужчина замахнулся над бедолагой, попутно произнося молитву за упокой его обреченной гнилой души. Оставаться в стороне мама себе не позволила и осторожно слезла с дерева с секирой в зубах, оставив ребенка наверху. Пока враг читал молитву, женщина подкралась к нему со спины и вонзила оружие между шеей и туловищем. Из тела раненого, но ещё живого мужчины, полились реки горячей крови, в миг растопившие весь снег вокруг него. Обессилев, он рухнул на колени и так и замер, склонив голову к окровавленной груди.       Спасенный юноша поблагодарил маму и убежал за остальными выжившими, на поиски своей семьи. По его словам, большая часть недругов была уже побеждена, а остатки бежали, испугавшись бури. Единицы самых стойких остались и до сих пор преследователи тех, кого только видели. Стоило ему это сказать, как из чащи послышались крики тех самых «стойких».       Испугавшись за маму, девочка захотела слезть с дерева, но строгий взгляд женщины вынудил её остаться на месте. Когда она попыталась залезть обратно, из зарослей выбежало двое врагов, вооруженных длинными мечами. Не собираясь отступать, женщина взяла в руки секиру и бросилась бой. К огромному удивлению ребенка, мама справилась с двумя мужчинами за жалкие минуты, при этом ни разу не использовав магию. Однако, на замену убитых пришли ещё люди, и с ними женщина продолжала сражаться с тем же мастерством и каплей зверства в глазах.       — Вам воздаться, вам за всё воздастся! И не будет к вам ни капли жалости! — кричала она уже мертвым людям, вытаскивая из их тел секиру.       Когда из леса вновь выбежали мужчины в плащах, мама бросилась и на них. Увлекшись напряженным боем, она не услышала как дерево, на котором пряталось её чадо, начало подозрительно хрустеть. А девочка услышала, и в ужасе посмотрела вниз, увидев там лишь темную фигуру, прятавшую личину за маской. К тому моменту ствол дерева уже был срезан до середины, а когда это заметила мать, то было уже поздно.       Ель с чудовищным треском повалилась вниз, прямо в реку. Не удержавшись, обессиленная девочка выпустила ветку из рук и бурное, жестокое течение стало уносить её прочь. Словно понадеявшись унять саму природу, женщина бросилась в воду, забыв про всё на свете. Справиться с течением она не смогла, как и дотянуться до своего ребёнка. В роковой момент маму оттянули назад враги, схватив её за длинную косу. Последним, что малышка услышала перед погружением в воду, был истошный крик женщины, стоявшей по шею в ледяной воде и гоготание окруживших её врагов.       Аль проснулась на своей кровати в поместье с красными от слёз глазами. Её всё ещё трясло так, будто бы она действительно погрузилась в холодную воду. Очень яркие и отчетливые воспоминания проносились перед глазами частями, укрывая от неё самое важное. Именно, что не сны, а воспоминания. Аль было глубоко плевать, по какой причине они начали настигать её, ей было важно узнать, что произошло с той женщиной дальше, и выжили ли люди с деревни. Все лица в воспоминаниях были ужасно искажены, запомнились только испуганные голоса и предсмертные крики десятков людей. Она должна была выяснить, что произошло в ту ночь. Она должна сделать это любой ценой.       Чудовищный плачь девушки посреди ночи поднял всю комнату на ноги. Первое время Аль пребывала в настоящем бреду и только и делала, что твердила про зверей, огонь, реку и людей в белых плащах. Успокоить её словами у служанок не получилось, и им пришлось бежать за Маллимом. Разбуженный от приятного сна, светлый маг долго ругался со всей комнатой.       — Это естественный процесс, его нельзя сбивать, — упорно твердил Маллим, проверяя температуру девушки на кровати. — Тело должно пройти через боль, чтобы привыкнуть к мане.       — А нам что делать прикажешь? У нас работа завтра! — в голос бранились побеспокоенные служанки. — Либо положи её отдельно, либо сделай что-нибудь!       Не найдя других вариантов, мужчина пошел на уговоры и ушел во врачебную. Назад он вернулся с баночкой снотворного. Аль смогла успокоиться и уснуть только после третьей порции, которых и для взрослого человека было бы слишком много.       Перепуганные служанки в конце концов смогли уснуть, в то время как в голове у Аль продолжала выть метель и звери. Пожалуй, это была вторая худшая ночь в её жизни после той, о которой она так часто вспоминала. Как ни странно, помочь успокоить сломанный разум смог Голос, раз за разом повторяя ей слова колыбельной. Но в этот момент рядом с ней не было ни зверей, хранивших её покой, ни человека, назвавшегося её защитой. Рядом не было никого. Был только Голос.       Утро столь важного дня для Аль началось с ужасной головной боли и тошноты из-за превышенной дозы лекарства. Несмотря на паршивое состояние, девушка нашла в себе волю подняться и начать собираться. Оказавшись возле напольного зеркала, вместо своего отражения она увидела бледное и измученное после кошмаров лицо. Вокруг неё торопливо пробегали служанки в ночных сорочках, а сама девушка находилась словно в тумане. Чужие голоса были для неё лишь размытым гулом, она слышала только свои мысли и Голос.       Перед собой Аль видела янтарные остекленевшие глаза, очень тоскливые и большие, как два маленьких блюдца. На груди у неё болтался амулет, приоткрывший для неё завесу того злосчастного дня. После укуса Найи в нём возникла одна глубокая трещина, из которой исходило приятное тепло. Только вот зачем кому-то, нужно было заковывать силу ребенка в эту клетку из янтаря? Для чего всё это?       «Найди зверя.» — внезапно вмешался Голос, вновь начав старую шарманку.       Теперь точно стало понятно, что она слышала необычный внутренний голос. Это вообще не были её мысли, а что-то иное. Обескураженная Аль покрутила головой в поисках источника шепота, не увенчавшихся успехом. Внезапно, краем глаза она заметила подозрительное движение. На мгновение ей показалось, что отражение в зеркале действительно двигала губами. «Найя, ты ли это?» — спросила девушка, немного подумав.       «Нет. Есть два зверя. Я и волк… Я — часть тебя, и ты мне хозяйка.» — очень четко ответил Голос прямо у неё в голове, начав говорить гораздо свободней и спокойней. В такт словам существа отражение Аль стало моргать и открывать рот, но делало это крайне неумело, явно не зная как работают человеческие мышцы, тем самым пугая и без того бледную девушку ещё больше.       «Кто ты тогда? Ты демон? Я одержима?» — подумала Аль попутно чувствуя, что земля вот-вот уйдет из-под её ног. Она и без того качалась как тростинка на ветру, её мутило, а в груди всё ещё было тепло. Тело стойко переносило все невзгоды, продолжая подчиняться воле хозяйки, что нельзя было сказать о воспаленном, явно расколотом сознании. Все эти беседы с нечистью внутри неё больше походили на галлюцинации, наваждение после бессонной ночи и череды кошмаров. Но это не могло объяснить попытки Голоса говорить через её собственное отражение, и само наличие Голоса в целом. Аль в ужасе отскочила от проклятого зеркала, налетев на стулья позади себя. Она упала на спину, отражение упало тоже. Оно повторяло все движения, но только не мимику.       «Я не враг, не друг. Я — часть тебя… не демон.» — тихо ответило существо.       «Ври мне больше! Тогда почему ты в моей голове? Кто ты такой?!» — торопливо начала расспрашивать Аль, чувствуя, что скоро Голос утихнет.       «Много вопросов. Не знаю ответа… Знаю, через что ты прошла… Твою боль и злость. Хотело помочь… Помочь…вы…ж…» — едва слышно отозвалось нечто, после чего чужой голос окончательно сошел на нет. Голова Аль стала легче, ей перестали мерещиться темные силуэты. Хоть недомогание и тошнота никуда не делись, девушке стало в разы лучше. Комната к тому моменту опустела, даже Тамия ушла работать. Кое-как натянув на себя одежду, Аль медленно выползла в коридор, одной рукой опираясь на холодную стену.       Как же она хотела есть. Эта мысль так глубоко осела в голове, что девушка вынуждена была повернуть на кухню. «Если не поем сейчас же, то сожру всех проверяющих и себя в придачу!» — бранилась она самой себе, отчетливо слыша бульканье в животе. Она могла думать только об этом. Есть, ей очень хочется есть.       Как такого утреннего приема пищи за общим столом у прислуги не было. Повара и кухарки лишь выставляли остатки со вчерашней трапезы хозяев, для слуг готовили только вечером. За бесплатный кусочек сносной пищи некоторые едва ли дрались, это происходило чуть ли не каждый день.       К столовой прислуги Аль поднялась через подвал по крутой деревянной лестнице. Внутри, как ожидалось, всё самое вкусное уже разобрали — осталась только холодная похлебка, овощи и немного хлеба. Однако, к счастью для оголодавшей Аль, в нос ей ударил блаженный мясной аромат. Взгляд сразу же упал на пару кусочков мясного рулета.       Она появилась очень вовремя, ведь за лакомый кусок уже шёл горячий спор между двумя слугами. Мужчины на повышенных тонах пытались рассудить, кому сколько кусочков достанется и как будет честнее.       — Я за тебя вчера конюшни чистил, мог бы и отблагодарить слегка!       — С какой такой кстати? Может тебе напомнить, как подпалил шторы в обеденном зале? Я кое-как его залатать смог!       — Это была не моя вина! Это… это…       С другой стороны стола на корточках сидела Аль. Вороватые ручонки бесшумно стянули тарелку с остатками рулета и ушмыгнули его прочь. Когда Аль осторожным шагом направилась обратно к лестнице, она пересеклась взглядами с малорослым поваром, идущего с корзиной. Мужчина оглядел воровку с ног до головы и наигранно прицыкнул, махнув пухлым пальцем.       — Правильно! Кто носом клюёт, тот не ест! — захохотал повар, бросив в тарелку Аль две свежие булочки. — Заслужила.       Поняв, что здесь за такое не отчитывают, подобно Фавну, обрадовавшаяся Аль стремглав бросилась вон из столовой под оглушительный смех повара. Спряталась она там же, под деревянной лестницей, что оказалась вполне приемлемым укрытием. Чуть позже вниз сбежали обманутые слуги, на сей раз обиженные друг на друга за невнимательность. Их последующую ссору Аль не разобрала — та уже уминала вкусное до жути мясо вместе с хлебом так, что за ушами затрещало.       Несмотря на утоленный голод, тело до сих пор отходило от судорог и боли. Аль шла прихрамывая, изредка опираясь на стену в поисках равновесия. Голова казалась тяжелой и клонилась вниз, желая вместо улицы оказаться на мягкой кровати. С горем пополам, ориентируясь на один только запах влажной травы, она вышла на воздух и тут же вздохнула полной грудью. Мир вокруг неё наконец-то устаканился, она увидела шеренгу из слуг и незаметно к ним пристроилась. Видимо, она успела как раз к началу.       Из здания напротив вышла мадам Хелен. Этот дом был предназначен для всех «старших» слуг, отвечавших за все жизненно важные процессы поместья. Здесь считался доход и затраты, оценивалась работа рабов и выручка с проданного товара. Так же тут жил управляющий поместьем, старшая служанка, приезжие гости господина и некоторые учителя Селены и Теодора. Хоть их дом и был отдельным зданием, со стороны он казался продолжением поместья и красиво вписывался в квадратную форму внутреннего двора, расположившись в конце северного крыла.       Мадам Хелен взглядом пересчитала пришедших слуг, поглядывая на список в руках. К рабам, которых она уже знала, женщина обращалась по именам. Проверку она начала с другого конца шеренги.       — Давайте посмотрим… Люси, — старшая служанка обратилась к хрупкой и застенчивой девице в одежде горничной. — Жалоб пока не было, но если ты продолжишь спать в рабочее время, то они рано или поздно появятся. Возвращайся.       Девушка отвесила легкий поклон и ушла обратно в дом. Мадам Хелен пошла дальше, встав перед полноватой кухаркой с горящими глазами.       — Мавра, ты несколько раз устраивала скандалы на кухне. Самоуправство нам здесь не нужно, ты свободна.       Стоявшие позади шеренги сторожа толкнули бойкую рабыню вперед, отделив её от остальных. Шествие продолжилось.       — Камелия… Работаешь медленно, но верно. Оставайся. Забирай с собой Агнес, вы неплохо справляетесь вдвоем.       Две взрослые швеи послушно ушли, начав едва слышно подтрунивать между собой.       — Дори, на тебя мы зря понадеялись. Свободна, — холодно произнесла мадам Хелен не отрывая взгляда от бумаг в руках. — У нас выдался ужасный месяц в плане новых людей! Паула, ты тоже свободна. Нерона… ты остаешься, повара тебя хвалили.       В этом неторопливом и напряженном темпе старшая служанка дошла до Аль. Новоиспеченную слугу женщина оставила напоследок.       — А, Двадцать шестая, — сдержанно сказала мадам Хелен, оглядев девушку изучающим взглядом. — Ну, с тобой разговор будет долгий.       Женщина прошерстила свои бумаги с крайне озадаченным видом. Их было не мало, как будто старшая служанка и правда записывала буквально каждый шаг незадачливой служанки. А может она подговорила Тамию и Арин докладывать об успехах новенькой. Как бы то ни было заметок насчет неё скопилось прилично. Чести ради, Аль на это всё не подписывалась.       — Так-с… Я, конечно, наслышалась о тебе от других, и не все истории были… Одобряемым в стенах дома, если можно так выразиться… — протянула мадам Хелен, задумчиво прикусив кончик карандаша. — Над твоим поведением и привычками ещё предстоит поработать, но это не самое важное…       Вновь молчание. Женщина переводила взгляд с Аль на свои записи и обратно, прикидывая в голове все плохие и хорошие события. В какой-то момент девушка подумала, что было бы неплохо вернуться обратно в темницы и забыть все эти грезы про свободу… «Нет!» — Голос отрубил эти мысли на корню, встряхнув ей всё сознание.       — Номир, у нас тут тяжелый случай, мне нужен ваш совет, — в конце концов сдалась мадам Хелен, устало потерев глаза.       Из столпившегося на крыльце народа вышел управляющий поместьем. Двое взрослых отошли подальше и принялись усердно перешептываться, совершенно не ведая о том, что Аль могла их слышать.       — Что такое, Хелен? Разве ты уже не приняла решение? — удивился управляющий.       — В том то и дело, что нет. Ты вообще слышал, что про неё в темницах говорят? — обеспокоенно шептала старшая служанка, на всякий случай прикрыв рот ладонью. — Якшается с кем не попадя, дерется без жалости и… И ещё…       — Это слухи, успокойся. Будто первый день живешь, — постарался вырулить ситуацию господин Номир. — А чтобы ты не сомневалась больше, я даже вниз спустился. Вот, держи. От Люциуса.       Мужчина передал простой лист пергамента. Мадам Хелен принялась его читать и с того момента их переговоры закончились. Взрослые обдумывали своё решение слишком долго, потому Аль вскоре стало скучно и она начала оглядываться по сторонам. В, казалось бы, разгар рабочего дня во внутреннем дворе всё равно собрались люди. В первых рядах, очевидно, стояли Марлин и бледная как снег Тамия. Из окон первого этажа поглядывали служанки, прачки и прочие слуги. Казалось, что дом вдруг остановился для того, чтобы узнать о судьбе Аль. Множество глаз поедали её, каждый из них она чувствовала и от того становилось дурно. «Надо бы отвлечься, чтобы снова не свалиться в обморок…» — подумала девушка, принявшись бродить глазами по всему подряд.       Совершенно случайно Аль заметила заинтересованные взгляды и со второго этажа — сама Селена соизволила примкнуть к числу зрителей, усадив рядом с собой Арин. В лице юной госпожи читалась тень надежды и, как ни странно, волнения. Или ей так только показалось?       Мадам Хелен похлопала Аль по плечу, вернув ту обратно в реальность экзамена. Кажется, у неё успели спросить что-то ещё… Или опрос и вовсе закончился? Как же она умудрилась забыться в такой то момент? «Не благодари…» — шепнул довольный Голос и вновь исчез.       — Хорошо, распорядок ты запомнила, обязанности исполняешь, с другими не ругалась… — отчеканивала мадам Хелен, ставя одну пометку за другой. — От госпожи на тебя жалоб тоже не было… Уже хороший знак…       «Как это? Почему?» — искренно изумилась Аль с открытым ртом. Даже на Арин юная госпожа жаловалась по всевозможным причинам! Не уж то Селена вновь решила подыграть, чтобы всё случилось ровно так, как она хочет? Очередной детский каприз?       — А теперь вопрос, который попросила задать Тамия, — неожиданно заявила мадам Хелен, наконец-то убрав бумаги. — Как ты сама относишься к госпоже?       Впервые за долгое время Аль начала шевелить мозгами. А это правда необходимо, делиться чувствами к человеку, что вершит твою судьбу? Хотя, если подумать сердцем…       — Сколько бы я её не видела, она почти всегда одна, — неуверенно начала говорить Аль, устремив глаза к небу. — Ещё, для неё Тамия почти как мать, и в этом мы похожи… В общем, чтобы она не сделала, я на неё не обозлюсь.       Господин Номир и мадам Хелен обменялись многозначительными взглядами. С окончательным вердиктом они теперь не медлили и молча кивнули, жестом попросив вернуться к остальным на крыльцо. Там уже разразилась новая словесная баталия, на этот раз между наставницей и учителем магии.       — Ты даже не удосужился проверить, проснулась ли она! Она могла пропустить проверку или вовсе слечь! — на повышенных тонах обращалась Тамия к светлому магу. — Мог хотя бы правильное снотворное дать, врач несчастный!       — Я целитель, а не врач. Конечно я не умею смешивать препараты, — поправил её Маллим привычным безучастным тоном. — А проверку мы могли спокойно перенести на другой день. Неполный выплеск маны считается вполне уважительной причиной.       На шум приближающейся ссоры прибежал запыхавшийся господин Номир.       — Друзья, ну что у вас тут происходит? — измученно протянул управляющий, явно не желая слышать крики Тамии. — Ну обсудили уже, даже хозяин в курсе! Пожалуйста, перестаньте кричать!       — Я не успокоюсь, пока нам не найдут врача, — наседала Тамия, грозно уперев руки в бока. — Давно говорила ведь, что этого подпускать к лекарствам нельзя, он только травить умеет!       Аль, оглушенная звонким голосом наставницы, примостилась за спиной Марлин и попросила ввести в курс дела. «Маллим сейчас единственный, кто отвечает за врачебную во всем поместье. Он лечит и хозяев, и слуг… Ну и, как ты поняла, на слуг он маны не тратит, только пичкает припарками и назначает постельный режим… " — шепотом поведала подруга, прикрывая одно ухо. Вот оно что, теперь понятно, почему спина Арин до сих пор ужасно болела.       — Вы, кажется, забыли, как темничная похлебка пахнет. Напомнить, какие условия сейчас внизу? Какой там «лекарь»? Радуйтесь, что хотя бы я вам внимание уделяю! — раздраженный Маллим перешел на скрытые угрозы. — Не могу разорваться, хоть убейте!       Марлин вовремя успела ухватить руку Аль. Та уже собиралась кинуть в светлого мага попавшую под руку шишку за оскорбление Савро. От пробравшей злости пламя внутри разбушевался пуще прежнего, Аль стиснула зубы и оперлась о плечо Марлин. Та содрогнулась в ужасе от исходящего от неё жара.       — Аль, да ты буквально горишь! — воскликнула подруга, ощупывая невероятно теплые ладони. — Как ты стоишь вообще? Ты с утра такая бледная была? Скажи хоть что-то!       — Ми ре’хна… — буркнула невпопад Аль и тут же отключилась.

Сразу после…

      — Ну, чего стоишь? — рявкнула в край озлобленная Тамия. — Твоя ученица теперь! У неё же сердце вот-вот остановится!       — Знай своё место и не лезь под руку! — в той же манере ответил Маллим, грубо оттолкнув служанку в сторону. — Нет здесь ничего страшного, как вы не поймете? Это в порядке вещей!       Теперь все люди столпились в коридоре вокруг обмякшей Аль. Горячую как раскаленную печь девушку положили на ближайшую софу и в бессилии смотрели на неё, пока светлый маг только упирался рогами в землю. Марлин в страхе куда-то сбежала, бросив подругу на произвол судьбы.       — Маллим, я тебе очень доверяю… Но всё-таки сейчас Тамия права, — пролепетал взмокший от нервов Номир, вытиравший лоб девушки своим платком. — Мне доводилось видеть всплески, и все они проходили не так болезненно. Разве нет способа облегчить страдания дитя?       — Боль это способ выразить свою веру и преданность. Пройдя через неё, она примет дар Владычицы достойно, — сухо процедил Малли, сложив руки в молитве. — Даже если бы и было средство, я всё равно не смог бы его дать…       — А я могу!       Фигура Марлин замаячила в конце коридора. Шустрым шагом девушка вернулась обратно, неся в руках бутылек, в которых она обычно хранила парфюм. На сей раз «парфюмер», принес что-то совсем иное.       Лицо Маллима скривилось в презрительной гримасе. Всем своим видом маг давал понять, что не потерпит вмешательства извне, но Марлин, по натуре дерзкая и хитрая девица, уже всё предусмотрела.       — Господин Номир! Это отвар бурачника с лавандой, он снимает жар, — четко доложила девушка, покрутив бутылочкой перед управляющим.       Больше не сказав ни слова, Марлин в наглую залила весь отвар в подругу, пропустив мимо ушей протесты светлого мага. Тот был в ярости из-за вмешательства в «святое дело», но Тамия и, на сей раз похолодевший господин Номир, его заткнули. В ответ на негодования мага Марлин, с непривычной для себя уверенностью и стойкостью, встала прямо перед ним.       — Понимаете, в чем дело, сэр — я кучу лет провела в церкви как лекарь и еще чуток была ученицей у одного небезызвестного врача. И помимо парфюмов с маслами я могу совладать с простыми лекарствами, — девушка гордо выпрямилась, пронзительно зыркнув горящими глазами. — И в моей церкви было непринято оставлять новообращенных магов страдать. Каждому мы давали охлаждающие зелья, ведь «верен не тот, кто пролил больше слез».       Маллим неожиданно затих. Некоторые слова Марлин заставили его задуматься и немедленно отступить от своей позиции.       — Почему ты не говорила, что мы из одной церкви? — светлый маг подозрительно нахмурился, став говорить словами-загадками.       — Потому что свет был потерян, и я боялась обжечься. А она пусть найдет свой, — с прежним настроем ответила девушка, указав на бессознательную Аль. — Позвольте мне ей указать.       Больше ничего не ответив, светлый маг одобрительно кивнул. Все прочие же оставались в неведении о их странном диалоге. Расспросить о значении всех фраз они забыли, ведь именно в тот момент Аль открыла глаза.       Две подруги сидели в открытой врачебной. Никто из них здесь до этого никогда не бывал, потому что Маллим держал эту комнату закрытой. По его словам, внутри хранились сильные лекарства и травы, что предназначались совсем не слугам. Однако, сегодня мужчина с какой-то кстати сильно раздобрел, раз позволил Марлин взять копию ключа. Он буквально растаял от её присутствия, чем невероятно поразил Аль. Чего это он так переменился?       — Вот этими травами можешь пользоваться спокойно, их покупают каждую неделю. За этими следи во все глаза, на слуг не трать… — скрупулёзно объяснял Маллим, указывая на нужные ящички и сундуки. — Если ты начнешь лечить слуг без магии, то сделаешь нам всем большое одолжение. Поверь мне, с тобой больше никто спорить не будет.       Светлый маг показал новоиспеченному врачу-парфюмеру каждый угол врачебной, показал все склянки и инструменты, объяснил нюансы. Марлин всё время послушно следовала за ним по пятам с самым невинным выражением лица, что только смогла выдать. Как день ясно, что новая должность понравилась ей гораздо больше предыдущей, ещё и место в поместье закрепилось. Хоть кому-то за день повезло.       В уголке на продолговатой лавке притихла Аль. Наспех приготовленный отвар из бурачника охладил пыл и успокоил нервы. Ей наконец-то полегчало. Даже пугающие голоса мерещиться перестали! Хвала Владыкам, что то была лишь больная игра воображения, не больше!       Окончив с посвящением врача, Маллим перешел на Аль. Он вручил ей в руки знакомый молитвослов и принялся объяснять текущее положение дел.       — То, что с тобой случилось ещё далеко не конец. Но господин Ференцо уже дал добро, так что теперь по воскресеньям я жду тебя у себя в комнате с начала рабочего дня. Молитвы с тобой будет учить Марлин, книгу вверяю только вам двоим и точка.       Решив, что больше говорить ничего не надо, мужчина откланялся и уже собирался уйти по своим делам. Но у Аль оставались вопросы, очень много вопросов.       — Сэр, подождите! А на меня оденут ошейник? — обратилась девушка с беспокойством в голосе.       Светлый маг удивленно вскинул брови. Поначалу он не понял, что она имела в виду, но потом додумался.       — Ты говоришь про сдерживающий обруч, — поправил её Маллим. — Господин хотел тебя окольцевать, но сейчас ты можешь навредить только себе. Так что ходи спокойно.       Мужчина задрал рукав правой руки, показав серебристый браслет, на котором поблескивал большой светло-серый кристалл. Обруч находился чуть выше запястья, плотно прилегая к коже, словно тот был к ней приклеен. Со стороны эта побрякушка была похожа на обычное украшение, но никак не на что-то, что могло бы сдержать ману.       — «Кандалы для магов» нужны для таких как мы с тобой, чтобы душенька хозяев была спокойна, — с долей цинизма в голосе прохрипел Маллим, постукивая пальцем по серому кристаллу. — Видишь камень? Мой обруч на время выключен, но даже так я могу использовать только определенный предел магии. Если камень загорится желтым, то я стану земным человеком. Управляет обручами господин и один из приближенных лакеев… Так что, впредь следи за своими мыслями и руками. Если будешь использовать магию без моего ведома — накажу, рука не дрогнет.       Девочка оглядела свою руку, представив на ней тяжелый браслет. С неё совсем недавно сняли темничные кандалы, так теперь ей придётся ходить с магическими?! Сдерживающий обруч прекращает движение маны и вводит магическое ядро в сон. Это было чувство, сравнимое с тем, что Аль ощущала каждый раз, когда погружала руки в зелье Обмена — опустошение и невыносимую усталость. Ей было трудно усидеть в этом состоянии на время проверки в чаше, а Маллим, получается, чувствует это почти каждый день? Возможно ли вообще жить в таком состоянии?       — К слову о мане, вчера я тебя снова проверил, — невзначай бросил Маллим уже в дверях. — Твоё ядро маны проклюнулось. Чтобы оно не уснуло вновь, тебе придется тренировать не только дух, но и тело. В общем, поздравляю, с этих пор ты официально светлый маг.       Тяжелая дверь со скрипом захлопнулась, оставив двух девушек наедине с запахом трав и дерева. Вымученная Марлин медленно села за стол, схватившись руками за голову. Русые волосы выползли из-под чепчика на лицо и плечи. Аль молча подсела рядом и приобняла одной рукой, второй взявшись за чужую ладонь.       — Говорила ведь, что больше в это не полезу… Обещала ведь! — гневалась Марлин сама на себя, бросая кровожадный взгляд на молитвослов. — Аль, будь с этим человеком осторожнее. Он не тот, за кого себя выдает.       Она всё поняла и кивнула. Снова углубляться в травмирующее прошлое Марлин пока не хотелось, но та пообещала всё объяснить чуть позже.       — Ты разве не хотела спуститься в темницы сегодня? А то господин Номир дал нам обеим согласие, — подруга сменила тему разговора, показав письменное разрешение от управляющего. — Можно я с тобой, а? Теренс уже должен был прийти.       — Если тебе от этого станет лучше, то пойдем, — согласилась Аль, бережливо беря Марлин под локоть. — На самом деле, мне тоже есть что тебе рассказать.