Глава вторая. Слухов, ёбушки-воробушки...
29 июля 2023 г., 18:00
Висок ударяется об стекло. Бам-бам-бам. Музыка из наушников привычно заглушает все посторонние звуки. Неизвестно, сколько голова Джейка колотила окно в автобусе, но проснулся он только спустя два часа пути.
Хорошенько потянувшись (если то, что все твои конечности обо что-то да упираются, можно назвать «хорошенько») парень достает телефон из кармана тонких джинсов, в которых уже становится неимоверно жарко. Телефон был на беззвучном — десятку пропущенных и сотне сообщений Шим даже не удивляется. Другого, на самом деле, он и не ждал, ведь найдутся те, кто захочет потрепать ему нервы всегда и везде, даже на необитаемом острове.
Сейчас восемь утра, время открывать харчевню, а кассира нет. Жалко, конечно, однако автобус назад не повернуть. Как и насильно не впихнуть в Джейка желание работать.
На счету лежит депозит за студию, его хозяйка вернула с огромным трудом; несколько зарплат, к ним Джейк прикасался только по мелочевке и крайней необходимости — тратить на себя было лень. Гулять с друзьями? Для начала их нужно найти. Ну, и тащиться куда-то после рабочего дня не то чтобы невозможно — одна мысль об этом пускала мурашки по коже, а конечности становились в разы тяжелее, чем были на самом деле. Джейк очень ленив, а ещё не любит тратить время на тех, кто не он. К такому образу жизни он пришёл в последние года два, а до этого чего только где и с кем не было.
Накопленных денег должно хватить, по крайней мере, на месяца так три, а там уже как сложится. Повезло, что за жилье платить не придётся. Джейк, к слову, даже не расспрашивал мать об арендаторе и всеми фибрами своей пропащей душеньки надеется, что они притрутся или, на крайний случай, не будут мешать дышать друг другу. Джейк жил пару месяцев в общежитии — опыт не из приятных.
Ещё до развода родителей умер дедушка по отцовской линии. Им тогда пришлось лететь из Австралии в Корею и объяснять восхищенному ребёнку, что они не на экскурсию собрались, а по очень грустному поводу. Джейку же так не казалось: сама церемония была красивой, белые цветы на фоне черных костюмов пестрили контрастами. Было много вкусной еды и разнообразных благовоний, а ещё никто не плакал. Пусть и в изощрённом варианте, но о доме и о том, кто жил в нём, остались хорошие воспоминания. Потом родители развелись, сдали дом и, конечно, решали, кто и в какие числа будет брать Джейка погостить. Мама с папой всеми силами отрицают тот факт, что всё пошло по детородному месту, когда Джейк им признался в своей ориентации, но нет смысла отрицать правду, её можно только замолчать.
За окном мелькает кукурузное поле. От яркого солнца зелень кажется нарисованной, а небо — морем. Чистым, без единого облачка, с привкусом соли на языке. Чуть пожелтевшие со временем листья отражают лучи похлеще водной глади, но Джейк не спешит прикрывать глаза ладонью — любуется. Такого в городе не найдёшь — ну, конечно, если не считать кукурузных прилавков. Кукурузные пироги, торты, пирожки, сама кукуруза на шпажках, макулатура и прочая дребедень, на которую у корейцев жёлтый фетиш. Ладно уж, это дурость.
Пассажиров в пригородном автобусе мало. Бабуля с огромными сумками — Джейк ей помогал их затаскивать, за что получил сверток варенных яиц в газетной бумаге, — двое пожилых мужчин, смачно так похрапывающих друг на друге, и сам Джейк. Конечно, если не брать в учёт водителя.
Оставшиеся два часа поездки Шим тратит на скачивание фильмов и книг, пока интернет есть. Мало ли — вдруг в деревне из развлечений камни да море. Кстати, о камнях. Скрипучие двери автобуса закрываются за спиной — Джейк тяжко вздыхает, перекидывая рюкзак с одного плеча на другое, уравновешивая тем самым боль в мышцах. Просёлочная дорога усыпана мелкой галькой, камушки под подошвами кроссовок хрустят и перекатываются. Забавно. Прищурившись, Джейк смотрит вперёд, но видит только плывущий из-за жары горизонт. М-да.
— Ну, зато выходной.
***
Наконец добравшись до вполне себе уютного на вид дома, Джейк валится на крыльцо — ноги перестают держать, в чистейшем шоке от забега в километра четыре по ухабистой дороге да и в придачу под палящим, летним зноем. Он готов жаловаться на подобного рода дороги, ибо старческие симптомы потихоньку догоняют молодого Шим Джейка, находящегося в самом расцвете сил. Или уже нет. Он определённо износился раньше времени. Голова валится на стену, а рука лениво поднимается на уровень макушки и пару раз стучит в дверь. Думал ли Шим о своём соседе (ну, или соседке, кто знает) — да, тысячу раз: перед тем, как заснуть, во время поездки на автобусе и тогда, когда шлёпал пешком, забираясь наверх. Наверное, это супер неловко, нагло и нелепо — врываться к чужому человеку в дом и ставить его перед фактом. Но у Джейка есть оправдание — он устал. Да и не собирается он ему надоедать, честное слово. Вот бы кое-кто поспешил открыть дверь и тогда бы второй кое-кто не получил солнечный удар прямо на этом милейшем крыльце. Пару раз стукнув в дверь вновь, Джейк убеждается окончательно: никого дома подавно нет. Нет, конечно, может быть, кто-то там и есть, но этот «кто-то» спит или, чего хуже, помер со скуки или оттого же, отчего и Шим, — жара ужасная. Никто его с объятьями встречать не спешит. Хотя, может быть, оно и к лучшему, ведь сейчас юноша не готов обнимать того, кого увидит впервые. Мама так и не вспомнила, кто арендует первый этаж дома, сказав лишь фамилию — Ли. Но, опять же, ничего весомого это не дало — фамилия не определят ни возраст, ни пол, ни потолок. Ну, то есть, ничего, что могло бы быть Джейку полезным. Голова, на всякий случай стукнувшись о стену, остаётся там окончательно, словно прилипает сладким мёдом к дереву. А в эту голову, макушка которой потирается о твёрдую поверхность, лезут какие-то плохие мысли — нет, ничего развратного (хотя, может быть, оно было бы и лучше). Джейку кажется, что его спонтанные решения убивают его самого прямо здесь и сейчас. Так ведь не впервые происходит. Опыт имеется. Его постоянно мотает из стороны в сторону, и ладно бы это ограничивалось одними лишь интересами. Ага, если бы. Джейк, как кленовый листок, подсушенный, уже явно непрезентабельный, поддаётся малейшему дуновению ветра и летит. Потом жалеет. Замкнутый круг получается. Может быть, зря всё это? Может быть, стоило послушать взрослых и остаться там, в городе? Устроиться каким-то переводчиком, писать детям рефераты на заказ за полторы тысячи страница; скрепя зубы дожидаться нового дня — и так по новой. Мама бы была писос как счастлива. Хоть кто-то был бы счастлив. Ладно, что сделано, то и сделано. Назад пути нет — Джейк самому себе об этом ранее говорил, проигнорировав пропущенные звонки и непрочитанные сообщения. От скуки собственных мыслей и от принятых обстоятельств со смирением Джейк не замечает, как засыпает. Как хорошо, что теперь голова не бьётся о стекло каждые десять секунд и не гудит после особо мелких камней под колёсами. Да, так спать значительно лучше, но ещё лучше может быть только родная кровать, встречающая сразу же после рабочего дня. Выбирать сейчас всё равно не приходится, крыльцо чужого дома — так крыльцо чужого дома.***
Затылок неприятно гудит после тревожного пробуждения. Джейк точно не вспомнит, что ему там снилось — наверное, там была сплошная пустота, и сколько он в действительности проспал не знает: двадцать минут, час, а может быть, и все два. Кстати о пробуждении-то — оно тревожное только оттого, что плечо потряхивает какой-то человек, шевелящий губами. О, они охерительно красивые, и форма у них ничего такая. До Джейка, правда, долго доходит, что нужно послушать то, что ему говорят, а не губы разглядывать. Нет, он всё понимает, но они реально… нереальные? — Молодой человек, Вы в порядке? — человек, явно оказавшийся здесь не по случайности, продолжает осторожно трясти разгоряченное сном тело за плечо, лишь бы не напугать. — Я?.. Да, я в полном… порядке, да. — Джейк подрывается с места, словно зашуганный крошечный щенок, а после трёт глаза кулаками по давней привычке. Пора бы от неё избавиться, да вот только как-то не выходит. — Вы преградили путь к моей двери. Может быть, я всё-таки могу помочь Вам? Джейк застывает вновь: перед глазами приятной дымкой плывёт очертание парня, медленно, но верно превращаясь в нечто абсолютно точно прекрасное. Молодой человек, успевши подняться с колен — ведь снизошёл и опустился, чтобы разбудить Джейка! — вытягивается во весь приличный рост. Сколько он там сантиметров-то? Пока взгляд пытается прикинуть примерную ростовку незнакомца, Шим осознаёт одну критически смущающую вещь: он продолжает пялиться и молчать, будто рыба. Хлопает глазами и, признаться честно, охреневает. Окей, воображение рисовало некого Ли с плешью на макушке, с жесткой щетиной в светло голубой рубашке в клетку. И его умницу жену в цветастом сарафане. Но перед Джейком какое-то нереально красивое сокровище, вышедшее с морского дна. Юноша, неподвижно стоящий напротив, поблёскивает на солнце из-за влажной кожи со сладко-медовым отливом. Наверное, был на побережье. А ещё на нём отменно сидит костюм для тех, кто обычно сёрфом занимается. Возможно, у этого одеяния даже есть особое название, но Джейк его точно не знает. — Так и будете стоять? Вы заблудились? Давайте зайдём и поговорим, я попытаюсь помочь. — Ох, точно! А я приехал сюда как раз для того, чтобы поговорить. — Нацепив, как Джейку кажется, свою самую обезоруживающую улыбку, продолжает уже с большей уверенность в происходящем. — Мои родители сдают Вам этот дом. Они сказали, что второй этаж пустует, так что я тут перекантуюсь пару… промежутков времени. На мансарде. А первый этаж я не стану трогать, честное слово. Джейк по-корейски скрещивает руки и делает пару поклонов этому сёрфингисту-аполлону-просто красавцу… мама им точно гордится. Он говорит на чистом корейском, да ещё и сразу же переходит на вежливую форму. Австралийская душа Джейка всегда противилась этому, но иногда, чтобы что-то получить, нужно под что-то подстроиться. — О, правда? — парень кажется удивленным, но не в плохом смысле. Джейк улыбается шире. — Тогда нам точно нужно зайти внутрь. Будете лимонад? — Буду! — слово, несущее в себе какой-то съестной смысл, откликается в желуде. Надо бы разузнать, где тут магазин. Ли открывает дверь, которая, к слову, была не заперта, и оба с душного, практически ощутимого на коже горячего воздуха, оказываются в спасительной прохладе. Джейк на секунду замирает посреди прихожей, соединённой с гостиной и кухней. Тут вообще ничего, казалось, не изменилось. Тот же огромный книжный шкаф слева, та же кухонная мебель молочного цвета, тот же обеденный стол и даже стулья. Это самую малость странно. Дедушкин дом так и можно было бы описать, при взгляде на внутреннюю отделку, но живет тут завораживающей наружности молодой человек. Хотя, может, ему нравится винтаж. — Возьмите. — Благодарю. В руках оказывается прохладный стакан с лимонной жидкостью — пахнет вкусно. На поверхности плывут два лепестка мяты, источающей, как Джейку всегда казалось, почему-то хвойный аромат. — В прошлом году из-за шторма снесло пару ступеней, так что подниматься по наружной лестнице будет немного проблематично. Можете пользоваться вот этой. Подходит? — Ли, тоже держа в руках прозрачный стакан с дольками лимона и кубиками охлаждающего льда, указывает на лестницу, что находится левее кухни. Джейк помнит, как бегал по ней туда-сюда, пока родители принимали гостей, пришедших проститься с дедушкой. Не лучшее воспоминание, но… что поделать? — Вообще отлично. Лестницу сильно разнесло? — Да, извините. Я починю в скором времени. — Джейк тут же спешит переубедить, когда слышит в голосе нотки стыда и сожаления: — Всё в порядке, не волнуйтесь, маме не расскажу. Кстати, Вы ей тоже не рассказывайте, что я тут, ладно? Было бы здорово, если бы она успокоилась, прочитав сообщение «Всё хорошо. Уехал в неопределённый отпуск, скоро позвоню». Но когда это такое было-то? Госпожа Шим печётся о каждой выходке сына, боясь, что однажды просто не найдёт его. Хотя, она всегда его находила. Даже в Польше. — Хах, ладно. — Губы сами собой растягиваются в тёплой улыбке. Парень напротив красиво улыбается. — Кстати, меня Шим Джейк зовут. — Джейк протягивает руку, которую тут же аккуратно пожимают. — Ли Хисын. Приятно познакомиться. — Шим кивает в ответ, соглашаясь со сказанным. Нет, ну, а что? С таким человеком знакомство не может стать чем-то плохим. — Сёрфом занимаешься? — Хисын замечает смену настроений, но лишь коротко улыбается. — Да, у меня тут магазин. И, кстати, я уже опаздываю. Обустраивай… ся.***
После позволения хозяина подняться по лестнице, что была внутри дома, Джейк так и делает — ему не зачем находить себе приключения на задницу, стараясь не мешать уже ушедшему человеку. Да, он обещал не трогать первый этаж, но тут уже ничего не поделаешь. Сказали, что можно. Оказавшись на втором этаже, Шим поднимает всего одну бровь, как бы задавая вопрос. Не то чтобы он строил ожидания насчёт нежилой (уже, очевидно, несколько лет) мансарды, но серая реальность его совсем не расстраивает. В небольшом помещении туча коробок, наверняка наполненных старыми вещами, которые никто не рискнул выкинуть, а вот Джейк, как кровный родственник, имеет на них полное право. Может быть, найдёт что-то дельное, а всё остальное оставит на память. Больше воспоминаний у него не имеется, что, конечно, огорчает. Среди этих коробок Джейк замечает одиноко лежащий на полу матрац, вероятно, предназначенный для того, чтобы на нём спать. Ну, для гостей, может быть. Кажется не гостеприимно, но юношу, заколебавшегося в городской суматохе, устраивает абсолютно всё. Это ведь ни чуть не хуже кровати. Правда, постельного белья нет, но это исправимо. Рюкзак с привезёнными вещами валится с плеч, а юноша облегченно вздыхает, потирая затёкшие мышцы ладонями. Да, давненько он никуда не выбирался — если не считать побеги на работу и с работы, но это другое. Рутинное и нудное. Здесь даже нагруженные плечи кажутся не такой большой бедой. Плюхнувшись (конечно, он пожалел об этом) на тонкий матрац, Джейк морщится от лёгкой боли и опрокидывает голову на стену, как делал, будучи на крыльце. Такое положение усыпляет, не иначе, но теперь совсем не жалко потратить время на то, чтобы выспаться. Никто не достаёт и не отправляет на работу, потому что так нужно. Хотя, все это до сих пор кажется нереальным. Будто сон, в котором Джейк осмелился сделать то, что всегда хотел. Свободен от всего на некоторое, всё ещё неопределённое количество времени.***
И Джейк всё же выбрался из дома, как и хотел. Теперь он может поглядеть на то, где и как люди живут, — интересно узнать об этом. Слева расположены разного рода и умения домики, выглядящие вполне хорошо, справа — море. Оно, красиво переливающееся при солнечных лучах, очень-очень манит, и Шим обещает самому себе сходить на берег, поглядеть и отдохнуть. Морем пахнет даже поодаль от него, а пахнет-то приятно. Только вот пока желудок прилипает к позвоночнику, Джейк отгоняет от себя мысли о море — теперь в голове плывут только те, что о еде. Нужно решить проблему с пустым животом. Хисын сказал идти вниз — точно не прогадает и найдёт ларёк. Впрочем, так и вышло. На окраине красуется некогда красный зонт, давно побледневший на солнце, а под ним — шумно гудящая морозилка с мороженным. Классика небогатых районов города. Под тем же зонтом спит мужчина — спит крепко, раз не слышит посторонний шум, после тройки выпитых бутылок макколли. Джейк заходит в хилое на вид помещение, отодвигая руками самодельные шторки из ракушек, нанизанных друг на друга, и сразу же прекращая все разговоры. По пытливому взгляду продавщицы и двух милых дам с холощёнными сумками и детьми под мышками понимает: сейчас начнётся. — Здраствуйте. — Джейк кланяется им и проходит дальше, заприметив полку с рамёном. Выбор — кошмар сеульца, да и в целом человека, живущего в большом городе, но разнообразие всё же есть. — А чьих будешь? — Погостить? — Случаем, не к госпоже Мин? Джейк незаметно улыбается, стараясь и вовсе не засмеяться от нелепых мыслей в голове, которые всё же кажутся гениальными. Схватив три пачки лапши, Шим покидает уже полюбившуюся полку и подходит к кассе. Когда обнаруживает пачку арбузных мармеладок, решает, что без них никуда не уйдёт. Даже чувство дикого голода не сможет перебороть желание не есть сладости. — Я приезжий. Из… — Из Сеула, да? — Да говорю, точно сеульский мальчишка. — А ты-то откуда знаешь, Дами? Ты хоть раз была в Сеуле? Вот мой сын айдол, и я знаю, что… — Бездельник он, а не айдол. — Молчала бы! Твой, вон, третий год найти работу не может! Джейк правда терпеливый: ждёт, когда женский спор и ор прекратится, а пока разглядывает полки позади продавщицы. Там одна запрещёнка в виде крепкого алкоголя (удивительно, но ряд с макколли практически пустует) и каких-никаких сигарет. Ясно одно — выпить любят везде. Взгляд падает, почти в буквальном смысле, на маленькую девочку, стоящую рядом и откровенно глазеющую на юношу. Джейк вскидывает бровями, мол, «чего тебе?», но она, кажется, ничего не понимает и вынимает из-за щеки леденец. Роняет его прямо на его кеды, а Шим вздыхает: он ведь терпеливый. А ещё терпит двух мальчишек, которые норовят отдавить все больные ступни, — он ведь старый и детских забав больше не понимает. — Так откуда ты, говоришь? — продавщица, успевая и слова вкинуть, и работой заняться, забирает у Джейка упаковки с рамёном и кидает всё это дело в чёрный целлофановый пакет. А как же гринпис и все дела… Ну, или хотя бы его имитация? — Я вообще из Мисси Сиппи. — Мисси. — Сисси? — Да, это в государстве Сисси Масисси. Каждый год оттуда выпускают по сто человек мир посмотреть, себя показать. Так что, если будет желание, приезжайте к нам на отпуск. У нас здоровская кухня. — Подхватив пакет за ручки, Джейк кланяется в знак благодарности и вторит: — Спасибо. Под шуршание и шёпот Джейк покидает магазин и больше не обращает внимание на то, что творится вокруг: шум морозилки больше не кажется таким громким, а пустые бутылки, завалившиеся на бока, перестают быть помехой под ногами. Эх, завтра же слухов будет, ёбушки-воробушки. Хотя, чего это завтра-то? Вечер только начался. Но Шим собой полностью доволен и не считает, что сделал что-то не то. Нет, а что? Вранья как такового нет — так, приукрасы от скуки жизни, не более.
