Глава третья. Море открыто круглосуточно.
1 августа 2023 г., 19:40
Матрац оказывается настолько пыльным, что приходится лежать на спине. От запаха не спасает и лёгкая простыня, которую Джейк нашёл в одной из коробок, переполненной всякой всячиной. Она, эта простыня, тоже кажется немного сероватой, но не такой, как сам матрац, — полотно чувствует себя явно лучше, чем нечто, набитое пружинами и подобием чего-то мягкого.
Палец ударяется о палец, руки скрещены на животе в замочек, взгляд же устремлен в потолок. В конце концов, Джейк не выдерживает этого всего и аккуратно спускается на улицу, волоча вонючку за собой.
Ночью тихо, за исключением сверчков. Тихо и спокойно. Эта тишина не давит и не угнетает, наоборот, хочется ещё немного её послушать. Джейк оглядывает дом вновь; юношеские губы растягивает дурацкая улыбка, наверняка вызванная толикой ночной свободы и осознанным ощущением того, что больше не придётся поднимать ослабшее тело и тащить его на работу. Это успокаивает. Становится однозначно точно легче дышать.
Тут, на заднем дворе, было что-то вроде маленького сада. И дело в том, что сад этот «был». Деревья, объятые сухостью старых веток и подобием проклёвывающихся самостоятельно почек, выглядят не ухоженно; переспелые груши, больше напоминающие распластавшуюся рвоту по земле, давно лежат смирно на неприкрытых корнях вместе с зелёными, сорванными сильными ветрами. Между плодовыми деревьями вьётся уже заросшая, еле различимая тропинка на участок, где обычно сажают кабачки да зелень. Сейчас там густая трава и уродливые сорняки, которые, по видимому, никто не собирается убирать.
Джейк снова оборачивается на дом и чувствует, как внутри что-то противно сжимается. Невозможно глядеть на то, что умирает без людского спасения, которое всё ещё возможно спасти. Отсюда видно, как стала сползать крыша (поехавшая от работы крыша с головы охотно замечает собрата и не спешит отрывать поникший взгляд), видно ту самую потрёпанную лестницу — от неё остались всего две ступеньки да ржавые поручни. Но Джейк очень надеется на слова Хисына о том, что в скором времени лестница вернётся в строй.
Это грустно, ведь приходит осознание того, что дом умирает вслед за дедушкой.
Отыскав среди зарослей травы какую-то палку, Джейк принимается бить ею матрац, дабы избавиться от излишнего запаха старины. Конечно, делает он это очень и очень осторожно, тихо, стараясь не разбудить давно спящего нового хозяина дома. Палка ударяется о матрас, вытряхая всю накопившуюся со временем пыль и сырость, возникшую из-за влажного климата, — живут здесь, однако, на берегу моря. Когда этот запах больше не тревожит и без того раздражённый нос и не бьёт по нему так, как было прежде, Джейк подхватывает матрац на руки и двигается в сторону дома.
На чердаке он оказывается крайне аккуратно и быстро, уваливаясь на подготовленное спальное место. Из приоткрытой форточки сквозняк лижет ступни, но Джейк засыпается удивительно быстро — больше его ничего не гложет, даже эти ночные приставания.
***
На часах половина шестого. Джейк усиленно трёт кулаками глаза, но цифра всё равно не меняется. Пять часов тридцать минут предательски плывут перед глазами вновь. Не этого он ожидал. — Серьёзно, блин? В свой выходной парень обычно просыпается ближе к обеду, а с постели вылезает и подавно к вечеру. А сейчас что? Что это за цыганские фокусы? Даже несмотря на то, что уснул после одиннадцати, всё равно проснулся так рано. Да ещё и выспался? Не может быть. Это точно старость. Делать ему всё равно нечего. Джейк сползает с матраса, надевает скинутые на пол шорты и майку, достаёт из рюкзака зубную щетку с пастой и идёт умываться. Спускается тихо, чтобы случайно не разбудить Хисына, которого в доме застать в принципе крайне сложно. Вчера, например, они так и не пересеклись за весь день. После того, как Джейк поел рамёна, умудрился даже заснуть. Когда проснулся, перекусил зелёными, хрустящими на зубах грушами, сорванными с плодородных веток, и посидел немного на ступеньках дома. Но и сидеть ему надоело — поднялся к себе и перечитывал скаченную ранее книгу. Даже попытался глянуть что-то из фильмов, только вот заставка показалась крайне скучной — фильм остался на какое-нибудь потом, которое вряд ли скоро наступит. И никакого Ли Хисына в его собственном доме. Вот и сейчас, когда затуманенный сном взгляд мешкается по кухни и не находит там никого живого, Джейк замечает лишь стоящий на столе графин со свежим лимонадом. Ну, или что-то типа того. И это всё для него? Ну да, закатай губу, Джейк. Повернувшись влево, обращает внимание на пустую спальню с оставленной нараспашку дверью, но не интересуется содержимым. Хисын тоже так рано встаёт? Наверное, здесь это заразно. Схватив чистый стакан, стоящий за графином, Джейк ещё раз оглядывает лимонную жидкость и думает, стоит ли пить. Нет, а вдруг не для него, а он вот так нагло пользуется тем, что не ему принадлежит? Думается, Хисыну его выходки в виде внезапного приезда хватило. Ладно, Шим сдаётся и наливает небольшое количество напитка в стакан, сразу же делая глоток. На зубах поскрипывает сахар — значит, лимонад приготовлен не так давно; листочек мяты, попавший в посудину, горчит на языке и остаётся хвойным послевкусием на уголках губ. Он обещает возместить ущерб, если Хисын потребует. Такому хорошему человеку солить совсем не хочется. Оставив беспокойные мысли в доме, прямо на кухне, Джейк выходит на улицу. Погода не может не радовать, поэтому улыбка сама напрашивается на юношеские губы — Джейку такое по нраву. Потянувшись на крыльце, довольно чешет пузико, прямо как любой дед или мужчина в возрасте, и лишь чуть позже, почти порадовавшись началу дня, огибает дом в поисках садового крана с, вроде как, чистой водой. Но как только ступает на участок, разочарованно мычит и поджимает губы — при дневном свете сад выглядит ещё хуже, чем выглядел ночью. Даже смотреть больно. С трудом открутив ржавый кран и подождав, пока такая же вода стечёт в траву, Джейк наконец-то умывается. Холодная вода прогоняет остатки когда-то желанного сна и дарит толику бодрости. За щекой покоится зубная щётка, а Джейк складывает сухие ветки, плоды и траву в одну кучу, кем-то уже сделанную. Ну, Хисын наверняка что-то да делает на участке — по крайне мере, Шиму так хочется думать. Где-то над головой проносится приятное пение птиц, а позади слышится шуршание и копошение в деревьях — ворона смачно клюёт переспевшую черешню и пугается, когда Джейк оборачивается. Улетает. Солнце пригревает открытые участки кожи: плечи, колени и щиколотки, и чуть щипает их, оставляя еле заметные мазки будущего загара. Это, кажется, единственное утро, которое радует Шима за столь долгое время. Заприметив пару вполне живых груш и схватив их, Джейк подставляет плоды под проточную воду и проходится пальцами по земляной крошке — вымывает начисто, ибо это ему ещё есть. Как только мокрые фрукты оказываются в руках, он закрывает тугой кран и поднимается к себе, всё так же используя лестницу внутри дома. Факт: здесь нужна тотальная уборка, иначе Джейк задохнётся от пыли в ближайшие пару дней. Но, чтобы убраться, нужные всякие моющие штуки — надо бы в магазин сходить, только вот вероятность того, что он открывается так рано, слишком мала. Зато море открыто круглосуточно — заходи тогда, когда пожелаешь. С одной спелой грушей Джейк снова огибает весь двор и выходит на улицу. Всего минута требуется на то, чтобы спуститься и завернуть направо, и вот они — чистый песок, свежий воздух и море. Наконец-то он сможет насладиться всем этим вблизи. Кусая сочный плод, соком бегущий по подбородку, Джейк неспеша идёт к воде и размахивает свободной рукой, как ребёнок. На самом деле, сейчас в нём очень-очень много детского, по-ребячески неподдельного восторга. Иногда, как оказывается, импульсивные поступки всё-таки приводят к чему-то хорошему. Забавный факт — Джейк не умеет плавать, поэтому в воду с разбегу не несётся. Так, просто мочит ноги, не заходя в воду дальше щиколоток, а после усаживается на песок. Несъеденную веточку от груши аккуратно укладывается на какой-то камень — не мусорит, ведь всё натуральное. И, конечно, сразу же задумывается над тем, чем ему стоит заниматься оставшийся день. Взгляд обнаруживает выглядывающие из-за скалы носы цветастых досок для сёрфинга, а после — двух парней, явно закончившись свои катания на досках, ведь они идут совсем неспеша — возвращаются к причалу. Один из них тащит доску за собой, на которой удобно разместился второй, прикрыв глаза ладонями из-за солнца. Забавно. Когда парни оказались гораздо ближе к берегу так, что вполне реально разглядеть их лица, в одном из них Джейк узнаёт Хисына. Он выглядит… очаровательно? Ну, или типа того. — Ну, Аполлон Аполлонович… — может, стоит ему задуматься о курортном романе? Это достаточно хорошая идея? — Это ты из Писси Мисси? — Джейк резко оборачивается назад — туда, где на него, нахмурив брови, глядит молодой парень. Его не хочется обижать, если так подумать, приглядевшись, то выглядит он совсем крошечно — на школьника похож. — Я, а что? — Я не нашёл это место в интернете, ты врёшь. — Парень плюхается рядом, но продолжает смотреть на Джейка весьма и весьма подозрительно. Джейку в целом опасно доверять, когда он настолько серьёзно говорит неправду, — зато ему весело. На парнишке надета белая футболка размера на три так больше, чем его худощавое тело требует, смешная панама с пушистыми цыплятами и короткие шорты тоже белого цвета, которые еле выглядывают из-под длинной футболки. А ещё он чертовски милый: чуть пухлые щёки и довольно яркие губы на фоне бледной, почти болезненной кожи. Взяв во внимание всё это, Джейк понял, что не сможет ему нагрубить. Даже по привычке. Даже из-за нереально острого языка. Он слабый человек, факт. — Я же просил никому не рассказывать, ну. — Джейк очень драматично вздыхает. — Это секретное государство. Если узнают, что я тут трепался о нём, у меня будут проблемы. — Насколько серьёзные? — парень, что очень очаровательно, верит. Его глаза становятся круглыми и больше не излучают подозрительность. — Достаточно. — Джейк спокойно кивает, закрепляя в подтверждение свои слова. — Так что, пожалуйста, сохрани это в секрете. — Ладно! — парень кивает несколько раз, после чего протягивает небольшую ладонь, — меня Сону зовут. Если спросят, скажу, что тебя не видел. — Вот и молодец. — Джейк осторожно хлопает его по теплой панамке, от чего мальчишка довольно улыбается, а щёки тут же переливаются розоватым румянцем. Хороший он. — А где ты остановился? Это тоже секретно? — Секретно, но тебе я расскажу. — Приходится обернуться, да так, что позвоночник звонко хрустит, и указать на небольшой дом Хисына, который с берега виден отчётливо. Сону удивлённо вскидывает брови и вновь поворачивается к Шиму. — Серьёзно? У этого странного парня? — Почему странного? — Джейк хмурится, а Сону двигается заметно ближе, к самому уху. Вероятно, эта странность кроется в чём-то очень секретном. — Говорят, он убил свою девушку. — Чего? — Джейк вскрикивает слишком громко. Сону морщится, но не смеет отодвигаться. — Так говорят, но я не верю в это. Мне Сонхун не рассказывает, что там произошло на самом деле, но люди всё равно Хисына винят в смерти его девушки. — Сону, будто бы совсем не уверенный в своих словах, пожимает плечами и поджимает губы. Джейк же тяжело вздыхает и, пару раз моргнув, прочищает горло. И лишь тогда говорит: — Сону-я, солнышко, можно тебя попросить? — Сону недовольно морщится от обращения, но, тем не менее, кивает, — никому и никогда не рассказывай сплетни. Ты же сам не знаешь, что там произошло, так зачем говоришь незнакомым людям о том, что другой человек мог и не совершить? Это не весело и не помогает людям сближаться, хорошо? Ужасно хочется защитить Хисына — может быть, не сколько его самого, сколько человеческое отношение к каждому, о ком слухи ходят направо и налево. Себя он не защищает, потому что сам эти сплетни и распустил — тут ведь ради забавы. Но, это уже скорее то, как Джейк сам с годами смог справиться с постоянными обвинениями в том, чего он не совершал. Так что он хорошо понимает какого это, а это — чертовски плохо. — Но я… — глаза Сону округляются и теперь больше походят на два янтарных блюдца. Они наполняются обидой и ярко выраженным недопониманием, плескающимися во взгляде солёной волной. — Ты — что? Не знал? Не хотел? Тебе жаль? — поднимаясь на ноги, Шим с огромным трудом останавливает самого себя и утихомиривает свой пыл, стараясь отвлечься. Своё успокоение обнаруживает в том, что оттряхивает шорты от песка, который даже в задние карманы залез. Отстой. — Пока, короче. Может, увидимся. И когда Джейк оборачивается, чтобы уйти от всего, что успело произойти, натыкается на чужой взгляд, принадлежащий, понятно дело, Хисыну. Вот же, гадство. — Джейк? — О, привет, ты тоже тут? Круто, скажи? — Джейк как-то нервно смеётся и тянет руку к шее, осторожно потирая её. Слишком нервничает, а под ошарашенным взглядом Хисына и вовсе начинает чувствовать вину за сказанную правду. М-да, угораздило же… Будда, вот бы он не услышал ровным счётом ничего, о чём тут велись беседы. — Сону, ты в порядке? — наконец, Джейк обращает внимание и на другого парня, пришедшего с Хисыном. Да что тут вообще происходит? В этой деревне конвейерное производство красивых парней, что ли? Нет, правда, Джейк удивляется, глядя на припудренную загаром кожу, на длинные пальцы, в завершении своем украшенные блестящими, чуть заостренными ногтями, и на множество родинок, рассыпанных не только на лице, но и открытых участках рук. Как так-то? Зависть от такого гложет. И сожаления о том, что не переехал раньше. — Да, я в порядке. Ты уже всё? — Сону охотно поднимается с песка, слегка дёрнув ткань футболки, и ластится к стройному телу незнакомого юноши. Или мужчины. Сколько ему там лет? — А чего тогда глаза красные? — парень приподнимает Сону за подбородок — тот противится и дёргает головой, опуская её чуть ниже. Тогда пальцы прикасаются к каёмке панамки и тянут её наверх, Сону закрывает глаза и сильно-сильно жмурится. — Хэй, перестань. Однако, парень явно знает, как стоит действовать, поэтому приподнимает уголки губ и задаёт вполне заманчивый вопрос: — Хочешь мороженое? — Какое? — И правда, работает: Сону любопытно открывает всего один глаз, но это ведь уже победа. — Твоё любимое, конечно. — Приобняв хрупкие плечи, незнакомец салютует, махнув ладонью. — Мы пойдем. Спасибо, хён. — Да без проблем. — Хисын ответно машет рукой вслед удаляющейся парочке, подхватив сползающую к песку доску под боком поудобнее. Меж парнями возникает граница неловкости, заново нарисованная простым карандашом. Джейк очень хочет её стереть — ровно так же, как и этот по-оленьи испуганный взгляд, рождающий в Шиме тысячу разочарований. Нужно просто перевести тему и уйти от той истории, где Хисын — маньяк-убийца, потихоньку уничтожающий лица женского пола, а Джейк — читатель нотаций малознакомым людям, а ещё отвратительный обидчик младших (ну, он просто всё ещё уверен в том, что Сону младше его). — Могу помочь? — Мне? — парень весело смеётся, ступая вперёд. — Пойдем, если собирался уходить. Кивнув, Джейк плетётся следом за ним. Ступни вместе со сланцами утопают в мягком песке, а юноша пытается скинуть прилипшие к ранее мокрой коже крупицы, успевая почёсывать ноги. Ладно, зато довольно тепло — впрочем, здесь нереально замёрзнуть, если у тебя не лихорадка, которая бросает тело в холод. Отвлекшись от песчаного пляжа, Джейк поднимает взгляд и оглядывается: Сону со своим спутником-другом почти дошли до дорожки, ведущей с моря. В голову отчего-то бьёт общепризнанный факт — если у тебя милое личико, тебе могут многое спустить с рук. — А они встречаются, что ли? — не успев оторвать взгляда, прилипшего к двум юношеским спинам, Шим перебирает ногами чуть быстрее и медленно возвращает голову в исходное положение. — Кто «они»? — Хисын на секунду оборачивается, поправляя рукой мокрые волосы, оставшиеся при натуральном цвете (конечно, только Джейк издевается над своими волосами и херачит русый цвет, потому что захотел). Всё его тело, обтянутое черным костюмом, поблескивает на солнце, а Джейк виснет. Да ну как это понимать? Он буквально видит свою подростковую мечту или отличный сон, пока не претендующий на рейтинг выше, чем тот, что ограничивается поцелуями. Только без рук, господин Шим. Не порть момент. — Эти двое. Выглядят миленько вместе. Хисын снова останавливается: дожидается, когда Джейк его догонит и сравняет шаги, чтобы не отставать так сильно. — Они просто хорошие друзья. — Ли пожимает плечами: то ли просто констатирует факт, то ли многого не знает и не уверен вовсе в своих словах. Но, может, и второе, ведь тему он меняет безбожно быстро, — ты хорошо спал? Всего на чуть-чуть проигнорировав заданный вопрос, Джейк задумывается: не кажется ему, что они — просто друзья. Ну, по крайней мере, реакции Сону на мужское внимание и от самого Джейка, и от того парня кажутся ему похожим на свои. Как говорится, рыбак рыбака видит из далека. Но да ладно, это, в конце концов, не его дело. Осуждать ведь точно не станет, иначе выйдет какой-то каламбур. — Вообще отлично. Я тебе не мешал? — Не-а, нисколько. — От этого Джейк широко улыбается. Это всё потому, что первые отношения стали неудачным опытом в его жизни. Вторые, кажется, тоже, раз они закончились так быстро. Ну, чего таить — третьи и четвёртые точно такие же. Просто приставучая натура Джейка являлась непосильным бременем для всех тех, с кем Шим имел дело. Естественно, они с Хисыном просто сожители, не больше, но всё равно здорово, что они не мешают друг другу, — держат приличное расстояние, не выбивая из зоны комфорта. — Кстати, а где твой магазин находится? — они уже подошли к дому (однако, удобно, что пляж настолько близко). Скинув шлёпки, покрытые песком, оба проходят внутрь: Хисын тут же скрывается за прикрытой дверью своей спальни, на ходу расстёгивая молнию на костюме; Джейк же решил держать дистанцию и не заглядывать в комнату ради приличия. Ладно, есть в нём грешок — хочется глянуть, но… не станет он портить о себе впечатление. — Практически на пирсе. Это левее от того места, где ты сидел. — Парню приходится кричать, чтобы Джейк его мог хорошо слышать. Такая коммуникация — не лучший вариант, но что поделать. — Может, мне тоже доску купить? — Джейк крутится на месте, спрятав руки за спину, словно ребёнок, и пока совсем не думает подниматься к себе — вот уйдёт Хисын в магазин, тогда и поднимется. — А ты плавать-то умеешь? — ну вот, приехали-приплыли. — Ну, как тебе сказать…. — Понятно. — Посмеиваясь, Хисын, одетый в шорты и свободную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, выходит из спальни. Осторожно повязывает однотонную бандану на лбу. И опять всё делает на ходу, очевидно, торопясь в свой магазин. — Тогда заглядывай, профессионал. — Хорошо, хорошо. — Джейк, по привычке прикусив губу, улыбается — Хисын делает ровно то же, глядя на юношу. А ещё Хисын любезно разливает утренний лимонад по стаканам и бросает по несколько кубиков льда; Шим же всё это время разглядывает портрет своего дедушки, который так и остался висеть над книжным шкафом. В его плечо осторожно тычут пальцем, и лишь тогда он перестаёт виснуть на пустом месте, принимая поданную посудину. — Спасибо. — Теперь сахар не скрипит на зубах, растворившись в лимонной жидкости окончательно. — Почему не снимешь? — Хисын молча делает пару глотков, после пожимает плечами и говорит то, что Джейк ещё не скоро поймет: — Смелости не хватает. — Стакан остаётся на столе в тотальном одиночестве, ведь графин с лимонадом отправляется в холодильник для большей сохранности. — Я пойду. Увидимся. Дверь осторожно хлопает. Джейк, если честно, и вовсе пропустил тот момент, когда Хисын оказался в коридоре и быстро убежал из дома — да, он признает, что невнимателен даже к таким простым и заметным вещам. Оставшись в таком же одиночестве, что и хисынов стакан на столе, юноша решает прибрать тут всё — ну, уважения у него полно к новому хозяину этого дома, поэтому он не прочь помочь. Хватает стаканы, скидывает лёд в раковину, а прилипшие к стеклу листики мяты — в мусорку; тщательно вымывает их и даже протирает хлопковым полотенцем, висящим на спинке стула. Во что умеет. Закончив с посудой, Джейк поднимается к себе и лишь сильнее ощущает своё одиночество в этом доме. Одинокий матрац, одинокий рюкзак, одинокие коробки, принадлежащие уже умершему человеку. В мире так много странных, неизвестных вещей. Одинокий одиночка Джейк решает навести порядок здесь — несмотря на абсолютный бардак в своих мыслях и ощущениях от нахождения где-то далеко от города, он готов превратить эту мансарду в нечто чистое и презентабельное хотя бы для Хисына, так и не ступившего наверх. Ну, или, может быть, для гостей, которые пожелают заглянуть, когда Джейк покинет это место. Но, если все продолжат верить слухам, дом так и останется пустым, практически мёртвым.
