О чём шептали волны

      Утро начинается снова слишком рано, но Джейк уже не против, правда. После вчерашней уборки комната до сих пор пахнет свежестью, а из-за открытого настежь окна — морем. Ранний воздух заставляет кожу покрыться мурашками, но вместо того, чтобы попытаться укутаться в простыню и поваляться ещё немного, Джейк, потягиваясь, садится и потирает лицо ладонями.       Взгляд цепляется за боксеры, которые уже вот-вот в чистом их виде закончатся. Наглеть не хочется, даже если Хисын не против одолжить своему соседу стиральную машину. Нужно как-то попробовать постирать футболки да всё остальное в тазике. Раз уж переехал в деревню — должен приспособиться и довольствоваться малым.       Довольный такими выводами, Джейк поднимается с матраца. На двух коробках, нагроможденных друг на друга, которые почётно несут теперь звание прикроватной тумбочки, берёт зубную щетку с пастой, накидывает уже не первой свежести майку с шортами и тихонько спускается вниз (половицы в этом доме, каждая в отдельности, — маленькая копия Паганини, не иначе).       От хорошего настроения, которое в этом доме будто бы лежит на каждой полке, причём в нескончаемых количествах, Джейк всё-таки тихонько напевает песню, под которую вчера позорился на пляже. Нужно будет сходить в магазин и узнать, что думают о его перфомансе.              Однако, спустившись с лестницы и позволив кофейному запаху вести его, Джейк оборачивается и так и замирает со щеткой в руках и глуповатой улыбкой на губах. Хисын, что б его, купаясь в солнечных лучах, ещё ласковых, согревающих, вертит в руках механическую кофемолку. Наверное, в этом ничего такого нет, но они просто не видели Хисына с кофемолкой. На нём снова рубашка, какая-то бандана, шорты и ласковая улыбка вместо украшений. Может, ему тоже нравится утро. Может, Джейк чувствует это и неосознанно просыпается так рано, чтобы застать его?       Прикусив губу, парень старается отвести взгляд, правда старается, но ничего не выходит. Вскоре Хисын откручивает крышку, принюхивается к молотой смеси и довольно кивает. Белый треугольный фильтр уже дожидается в прозрачном чайнике, когда его польют кипятком. И как только это происходит, атмосфера на кухне становится совсем сказочной.       Открытая дверь, ведущая на крыльцо, смешивает запах этого дня с терпким кофейным и уже даже так бодрит. Джейк замечает чужой взгляд с приподнятой бровью, уже привычный, причём с характерной задержкой, и, неловко почесывая шею, улыбается:       — Доброе утро.       — А я собирался тебя будить, — Хисын мило улыбается, а коленки Джейка совсем не мило подгибаются. Вот так новости. А можно не так быстро, пожалуйста.       — Меня? — ухватившись за спинку стула, для опоры конечно же, Джейк упирается о него, наконец замечая на столе пару тарелок и две готовые чашки кофе. — Зачем?       — Я переборщил с… — Хисын тоже бросает взгляд на стол, показывая, с чем он там переборщил, — с этим, в общем. Иди чисти зубы и усаживайся.       Джейк очень плохо знает Хисына. Очень. Буквально пару дней. Но даже так понимает, что для него это не обыденный жест и, учитывая слухи, вряд ли кого он зовёт к себе на завтрак. А Джейк глупый, да, но не дурак, чтобы отказываться от шанса поболтать с ним дольше минуты.       — Ванная справа. — Джейк, разворачиваясь на полпути к заднему двору, уже спешит в ванную комнату Хисына.       В чистом зеркале парень видит очень взволнованную свою версию. Умывая это слишком очевидное лицо, стараясь привести ещё и волосы в порядок, Джейк возвращается уже, как ему кажется, вполне обычным и не таким радостным для обычного завтрака.       — Добавить льда? Или сахара? — Джейк садится напротив Хисына, неловко покачиваясь из стороны в сторону. В прозрачной чашке Хисына кофе ещё дымящийся, свежесцеженный, и пусть Джейк даже зимой пьет айс американо, в этот раз он попробует что-то новое.       — Нет, спасибо. А ты с сахаром пьёшь?       — Нет, — снова его улыбка. Так, что тут на столе? Оладьи с разными начинками и соусами? Серьёзно? Он еще умеет готовить такое? А Хисын вообще человек? Джейк начинает сомневаться в этом с каждым новым днём, а их прошло всего, на минуточку, два.       — Приятного аппетита.       — И тебе. И спасибо. И вообще ты не должен, и лучше бы тебе контролировать сколько продуктов используешь, и…       — Я понял, теперь можешь начинать завтракать.       От бархатистого смеха напротив Джейк уже готов заплакать и убежать к себе реветь в подушку. Нет, зачем быть таким хорошим человеком, а?       Набивая щеки, Джейк думает о обыденных своих штучках. По типу, «что будет, если Хисын узнает, что он гей?», «изменится его улыбка? Или взгляд? Если да, то в какую сторону?». Нет, тут Джейк никаких отношений заводить не планирует — он ведь даже не знает, насколько тут задержится. Да и что это за голубая деревня получится? Он ещё слишком молод, чтобы умереть на костре со своим возлюбленным.       И это в лучшем случае.       Но Хисын настолько прекрасен, что глупое сердце Джейка не может не сходить с ума. Всё же в человеке напротив есть один минус — он натурал.       — Ты так вкусно готовишь, очуметь.       — А ты так забавно разговариваешь.       Ой, это что, обмен комплиментами? Джейк же может неправильно понять.       — Это да. За свою двадцатипятилетнюю жизнь я создал неповторимый словарный запас. Если напишу книгу, то обязательно получу Пулитцеровскую премию. — От улыбки Хисына Джейк улыбается в ответ. Тяжело не улыбаться, очень тяжело.       — И о чём же будет твой роман? — Хисын складывает милейшим образом ладошки под подбородком, склоняя голову на бок, — дай-ка угадаю. Она будет о парне, который приехал из несуществующего места в маленькую деревню и местные считают его северным шпионом?       — Ой, да ладно, — Джейк смеётся в голос. Точно, как это он сам не додумался. — И что бы я рассказал правительству, живя в деревне?       — Как заниматься сёрфингом, например. — Посмеиваясь, Хисын продолжает есть, однако кофе пока не пьёт. Может, ждёт пока остынет.       — Так я и сам не знаю. Мой сосед по дому не научил меня этому. — Грустно вздохнув, Джейк делает обжигающий глоток и довольно прикрывает глаза. Кто бы сомневался.       У Хисына даже кофе идеальный.       — Только не говори мне, что уже всё забыл из того, что я рассказывал вчера?       — Каюсь, но обещаю прийти сегодня с блокнотом и тщательно всё законспектировать, чтобы Ким Чен Ын ненароком не утопился. — Искренний смех Хисына похож на музыку, тихую, умиротворенную. Самое то для утра и для завтрака на двоих.       — Хорошо. Только не сегодня, ладно? Я уезжаю в порт за товаром, буду поздно. Но в следующий раз обещаю провести хороший урок. — Пустая тарелка откладывается в сторону, а Джейк дует губы в расстроенной гримасе.       — Целый день? Ладно, буду ждать, сэмпай. — Закатив глаза, Хисын поднимается со стола, прихватив посуду, но Джейк тут же встает и перехватывает у него посуду.       — Я помою. У меня это отлично получается!       — Не стоит…       — Правильно, это бесплатно. Давай-ка это сюда. — Всё-таки выхватив тарелки из рук Хисына, Джейк отправляет их в раковину, присматриваясь к масштабу будущего ущерба его психики. На самом деле, Джейк ненавидит мыть посуду, всегда искал квартиры, в которых была посудомойка, но… он просто пытается быть милым, ясно?       — Эм, ладно… может, тебе что-то нужно купить в городе?       — Пока всё окей, спасибо. — Надев резиновые перчатки жёлтого цвета, пару раз сжимает и разжимает пальцы. Ох, тяжело.       — Уверен? Если будешь питаться одним рамёном — есть шанс умереть от гастрита по пути в больницу. Она в трёх часах езды отсюда. — Джейк оборачивается, прищурив глаза.       — А ты откуда знаешь? Следишь за мной? — Хисын с улыбкой закатывает глаза.       — Наверное, ты думаешь, будто мусор, который ты оставляешь у калитки, забирает кто-то из общественных служб, но я, так уж и быть, открою тебе большой секрет. Мы его сносим на свалку самостоятельно. — Сложив дважды два, Джейк уже чувствует, как сильно горят его щёки.       — Ой, мамочки! Мог и раньше сказать, я бы и сам вынес!       — Да всё нормально. Мне же по пути. — Пожав плечами, Хисын, взяв чашку со стола, делает осторожный глоток. Джейк снова залипает на него. Но всему хорошему приходит конец. Хисын начинает собираться, куда ему там нужно, и Джейк узнает, что у него плюс ко всему есть машина. Она должна быть ещё и большой, чтобы на ней было возможным возить большой груз.       Джейк готов бежать в магазин и покупать обручальные кольца. Из ассортимента, скорее всего, будут пластиковые с леденцами больше, чем сам палец, но ничего. Главное не сумма, потраченная на ту или иную вещь, главное то, какие чувства она будет вызывать.       — Хорошего дня! Веди аккуратно! — Хисын кивает, размахивая рукой с ключами в воздухе и, только когда он наконец выходит из дому, Джейк позволяет себе тяжело выдохнуть. За десять минут он успел помыть только одну чашку.

***

      Честно, Джейк совсем не планировал засыпать — вот вообще никак. Обеденный сон подкрался незаметно. Он ведь даже сумел себя занять после бомбезного завтрака с самим Ли Хисыном: после длительного мытья посуды вышел на задний двор дома и, схватив металлическое ведро, принялся собирать спелые груши, которые под руку попадались, — всё ведро заполнить не удалось, ведь некоторые плоды еле держались в руках (проще говоря — сгнили, лёжа на пылком солнце); потом, оставив ведро на кухонном столе, снова вышел во двор и поспешил согнать с дерева ворон, которые активно клевали черешню, — ну, кто он такой, чтобы не посоревноваться с ними и не поклевать ягоду вместе с ними; когда все гады были побеждены, Джейк забрался на свою мансарду и, подхватив какую-то книжку в голубоватой обложке, устало плюхнулся на матрас. Ну, во время прочтения так получилось, что книжка вывалилась из рук, упав на шимов живот, а Джейк просто-напросто заснул.       Только теперь его нежданный сон тревожит стук в дверь от нежданного гостя, который явно не жалеет свои кулаки и, возможно, голову — Джейк готов этому гостю настучать прямо по ней, как только откроет дверь. Поднявшись с матраса, юноша кричит для особо нетерпеливых:       — Да иду я, иду!       На ходу приходится зачёсывать чуть взмокшие волосы назад, чтобы привести их в порядок (а Джейк уверен, что там всё плохо, ведь спит он лицом в подушку). Ну, а когда открывает дверь, надеясь на приличный свой вид, и ловит дежавю за хвост.       — Привет. Пойдём на пляж?       И снова этот Сону, выглядящий аномально мило из-за покрасневших щёк (солнце сегодня в ударе) и всё той же панамки. Иногда Джейку кажется, что с каждой новой встречей эти цыплята медленно исчезают.       — Сону-я, ты в меня влюбился, что ли?       — Чего? — Сону из улыбчивого и крайне милейшего молодого человека превращается в крайне возмущённого молодого человека. — Ты… слова подбирай, хён!       — Тогда зачем нам ещё в такую жару идти на пляж? — Сону не успевает ни ответить, ни пожать плечами — Джейк берёт его за руку и заводит в дом. Ещё минуту младший что-то там бурчит, но, когда привычно плюхается на матрас Джейка, уже успокаивается, взяв в руки ту книгу, которую читал Джейк перед тем, как бессовестно отрубиться.       — Чем займёмся? Почитаем?       Джейк, усевшись на пол прямо напротив Сону, прокручивает в памяти тот момент, когда они стали настолько близки, но найти его почему-то не может. Что ж… ладно? Допустим?       — Я её читаю. Выбери себе что-то другое в библиотеке.       — Но мы можем и одну читать, по очереди. Хочешь? — Джейк пару раз моргает. Ладно, что-то тут явно не так. Сону, конечно, доверчивый, но не настолько же, чтобы с северным шпионом книжки читать, сидя на одной постели. Джейк замечает, как нервно кимовы пальцы теребят обложку книги, и, не являясь тем, кто ходит вокруг да около, спрашивает прямо:       — Что случилось? — Сону напугано поднимает взгляд на старшего и перелистывает на ту страницу, которая изначально была открыта. Ещё Сону начинает делать вид, будто бы читает и явно заинтересован в неизвестном сюжете. Господибоже, пусть он не влюбился в Джейка. Джейк слишком молод, чтобы умирать, а Сону слишком для него красив и юн.       — Ничего. Ты на этой странице остановился, да?       — Эй, пока не скажешь, что случилось, никаких книжек. — И Джейк выхватывает её из рук Сону, который тут же уменьшается в размерах до крошечного, оставшись без защиты. — Говори.       — Да я… — вздох у него выходит каким-то рваным, очень тяжёлым. — Совсем не хочу домой. Сонхун на работе, а с остальными я не сильно лажу. Если я, ну… надоедаю, тогда ладно. Я могу уйти.       Сначала Джейк выдыхает с облегчением: в него не влюбились, уже хорошо. Но после этого приходится вздохнуть уже с горечью: проблемы дома… такой отстой. Джейк тоже об этом знает и всё же не желает никому подобного. Подняв взгляд на огорчённого Сону, он тянет уголки губ вверх и стягивает с чужой головы панаму, предварительно развязав верёвочки у шеи.       — Эй, чего ты… — головной убор оказывается на чужих коленях, ведь Джейк не собирается его отбирать, а потянувшиеся к панамке руки Сону валятся на матрас. Шим осторожно поправляет угольные пряди, торчащие в разные стороны, и указывает ладонью на подушку, мол, «ложись».       — Давай читать. — Сону послушно укладывается на матрас, хватаясь за подушку и обнимая её для большего удобства. Удивительно, но на таком простом месте даже уютней, чем в кровати родного дома.       — «Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют. Вот почему весь мир — сцена, почему театр не теряет своей популярности, почему он вообще существует, почему он похож на жизнь, а он похож на жизнь, хоть и является в то же время самым пошлым и откровенно условным из искусств».

***

      Вдвоём они, кажется, прочли около сотни страниц, меняясь ролями чтеца каждые двадцать. Не то чтобы это затратно на силы, просто требует навыков подбора красивой интонации, а ещё требует усидчивости, которой у Сону не так и много: он весь извертелся-искрутился, пытаясь найти себе удобное место. Конечно, с таким телосложением, где кости видно даже через объёмную одежду, другого ожидать не стоило. Но он быстро нашёл себе занятие, когда Джейк начал читать свои последние по счёту страницы.       Тёплые пальцы перебираются на запястье Джейка, напрочь скрытое за шрамами, а Сону с большим интересом разглядывает кожу, выводя своеобразные рисунки. Старший отвлекается от чтения и склоняет голову в бок — Сону ему кажется солнечным в подобные моменты, но не стоит забывать о реальном возрасте милого, но уже давно взрослого парня.       — А это правда успокаивает?       — Нифига. Это больно вообще-то. Не знаю, зачем я это делал.       — Значит, ты жалеешь об этом?       — Я редко о чём-то жалею. Просто в какой-то момент я был таким, и тогда просто не мог быть другим. Но, если бы у меня была возможность вернуться в то время — я бы этого не делал.       Сону, забрав книгу из рук Джейка, находит нужную страницу и продолжает читать, будто бы никакого личного разговора у них и не было:       — «Иные люди могут, сами того не зная, годами служить источником света в жизни других людей, в то время как их собственная жизнь идёт другими, скрытыми от глаз путями. И точно так же человек может стать демоном, раковой опухолью для кого-то, кого он едва помнит, а может быть, и вообще не знал лично».       Лёжа на полу, обмениваться томиком Айрис Мёрдок «Море, море» оказалось удобнее всего.

***

      — Ты хочешь сказать, что это немного, хён? — Сону, округлив глаза до размера блюдец из подарочного сервиза, с недоверием глядит на Джейка и не понимает, зачем вообще согласился на эту авантюру. Ничего заманчивого в предложении не было с самого начала.       — Ну, слушай, нам всего-ничего надо будет сделать. А ещё я тебя не заставлял, так что не ной. — Джейк приобнимает младшего за плечи и осторожно, дабы не спугнуть, льнёт щекой к угольной макушке. — Сону-я, давай просто начнём?       Доверчивый, он кивает и снова соглашается на ту каторгу, которая ждёт его впереди. Конечно, о трудностях сельской жизни он знает и даже проходит это по сей день в своём доме, но… здесь всё совсем плохо.       Джейк оглядывает участок вновь, подперев бока кулаками: оставляет желать лучшего, честно. Всю заросшую напрочь площадь нужно спасать, пока не поздно и пока там не поселились какие-нибудь крокозябры, которых в помине не существовало. Живыми здесь выглядят (оно так и есть на самом деле) лишь грушевые и черешневые деревья, дающие вкусные плоды — правда, никто ими не пользуется, кроме вечно голодного Джейка.       — Начнём?       — Погнали. — Джейк протягивает Сону плотные перчатки, найденные в одной из коробок, а сам надевает те, которые купил в магазине вместе с товарами для уборки. А ещё Сону вручают какие-то огромные шорты, которые стопроцентно спадут с него сразу же после примерки, и калоши вместо сланцев.       М-да, не жизнь — сказка.       Джейк тоже одевается подобающе — модно-огородно или типа того. Укутываться совсем не укутывается, ибо солнце печёт так, что мама не горюй (однако, за сына ей всё же стоит переживать). Даже начинает казаться, что никакие панамки с пушистыми цыплятами и панамки с выцветшим принтом непонятно чего смогут уберечь голову от солнечного удара.       Первым делом, конечно, парни освобождают тропинки от травы: Джейк рвёт всё руками, а для Сону отыскал старинные грабли, вполне справляющиеся со своей задачей. Трава почти не поддаётся на человеческие манипуляции, ведь прижилась к этому месту за столько-то лет — даже она любит дом дедушки и отпускать его не хочет, несмотря на использованную Джейком силу.       Всего часть дорожки готова, а с парней сходит седьмой пот. Футболка и майка липнут к мокрой коже, панамы вечно скользят по лбу и спешат закрыть глаза, отвлекая от работы, а от жары не спасает даже небольшой перерыв, проведённый в теньке.       — Мы тут до вечера, да? — с некой надеждой на отрицательный ответ. Сону сверкает глазками-блюдцами, округлившимися лишь от солнечного переизбытка, и точно просит отпустить его домой. Ну, или хотя бы в холод, куда лучи не будут проникать и кусать и без того загорелые щиколотки.       — А ты как хотел? Я тут один не справлюсь.       — А Хисын? Разве он не должен тебе помогать, раз живёт здесь?       — У него работа. Он важный-бумажный, занятой-деловой, сечёшь?       Сону лишь разочарованно вздыхает и снова хватается за грабли, неспеша расчищая тропинку от выброшенной Джейком травы и от непонятных коряг, наверняка слетевших с деревьев.       Работа, в целом и общем, идёт отлично: поначалу ребята совсем не разговаривают, предпочитая вслушиваться лишь в медленно надоедающий шелест травы и шорох шагов, будто бы следующий по пятам. Сону часто оборачивает и, обнаружив хёна где-то далеко от себя, трясёт головой — на солнце крыша типа быстрее сползает или как это объяснить? Джейк ведь делает точно так же: перед ним оказывается лишь хрупкая, чуть сгорбившаяся спина работяги. Но уже чуть позже Джейк заводит какой-то непринуждённый разговор, осторожно вытягивая из Сону слова. Не то чтобы они обсуждали реально важные вещи — нет, если любимый вкус мороженого является важной темой, то тогда им не помешал бы огромный кабинет с кожаными креслами, а ещё и дорогие костюмы-тройки.       Болтать о всякой ерунде, которая медленно, но верно справляется со своей задачей сблизить Шима и Кима, звучит прям идеально. Джейк вновь убеждается в том, что Сону кажется ему младшим братом, за которым вот точно хочется побегать, если попросит сыграть в догонялки, и ради которого время своё не жалко потратить. Пусть из известного в голове только любимая музыка, предпочтения в еде и другая чушь, Джейк уверен: Сону можно всего себя доверить. Вот прям всего.       Конечно, не всё он готов рассказывать даже самому себе вслух — оставляет в мыслях, на самой пыльной полке, которая только существует в его голове.       Но от этого комфорт между ними не теряется и его границы не стираются — всё делается в пределах разумного, пусть голову нещадно напекает даже в панаме, которые правда перестают спасать от такой жары.       Погода, кстати, тут (как узнаёт Джейк из личного прогноза погоды на предыдущие года), бывает переменчивой, поэтому жители никуда не могут себя деть от резких порывов ветров по осени или ранней весне. Страдают, конечно, но выживают и стараются оберегать своё хозяйство, страдающее от погодных условий не меньше. Ну, а ещё летом здесь не всегда такое пекло, от которого спастись практически нереально, — Шим стопроцентно вынес всю жару из Сеула и привёз с собой.       Шаман хренов.       Если такие фокусы вытворять умеет, то пусть наколдует дождь — ну, или станцует для большего эффекта. Самому ведь лучше будет, да ещё и Сону спасёт, который часто отпрашивается посидеть в теньке и отдохнуть — мол, «с ног сейчас свалюсь». Он так за эти грабельки держится, опору в них найти пытается, но не всегда выходит — покачивается на ногах и предупреждающе кричит, чтобы Джейк ловил.       Джейк пусть и сам с ног валится, всё равно позволяет младшему делать все, что ему вздумается, все таки это не его забота — приводить дом в порядок.       — Моя мечта жить в Сеуле. Там ни одного огорода нет.       — Ага, удачки.       — Нет, я серьёзно, хён. Перееду и буду весь день под кондиционером сидеть. Хочешь со мной?       Да ни за что! Проходили уже, отсиделись. Почему-то, на адском солцепёке Джейк чувствует себя гораздо свободнее и комфортнее, чем в городе.       Может, перегрелся, кто знает?