О чём шептали волны

      Знаете, Джейку отлично спалось на свежем постельном (так ещё и на постельном лавандового цвета) — он даже не решался подняться с кровати, несмотря на то, что в предыдущие дни охотно вставал в пять утра и уже шагал умываться. Сегодня захотелось подольше понежиться на своём крутом матрасе, который стал роднее любой мебели в сеульской квартире.       Джейк уже кожей чувствует это время, поэтому с точностью может сказать, что опять подорвался в половину шестого или где-то около того. Натянув пододеяльник повыше и прикрыв даже шею, юноша прикрывает один глаз и старается активно делать вид, что не засыпает, как бы ни слипались веки и как бы ни клонило в сон. Всё-таки, вчера по физической активности был явно перебор.       Прислушивается к привычному копошению на первом этаже и даже удивляется, как так Хисын самого себя поднимает и даже больше не ложится. Слушает, как старший открывает ящики, что-то наверняка в них ищет, а после прикрывает — осторожно так, боясь разбудить своего соседа. А у Джейка тепло разливается в груди от такой мелочи, словно снова вернулся во вчерашний вечер, плавно перетёкший в ночь. Такие воспоминания хочется хранить вечно в какой-нибудь банке, чтобы потом доставать и прочувствовать вновь.       Удивительно, что под лёгкий шумок он так и не засыпает, а наоборот — откуда-то находит силы в своём теле и поднимается с матраса, морщась от боли. Конечно, за один раз нанесения чудо-средства ничего не заживёт и болеть не перестанет. Джейк наивный, если реально на что-то надеялся.       Поправив съехавшую вместе с крышей простынь, осторожно (и даже очень бережно — конечно, такие подарки ценить надо) складывает пододеяльник и сверху устанавливает подушку, будто внедряет вишенку на торт, — довольствуется своей работой. Отыскав в куче своих вещей футболку с рукавами подлиннее, Джейк осторожно натягивает её на тело и закатывает глаза после соприкосновения кожи и ткани — не лучшее. Вроде как, прохладно, да и боль утихает на мгновенье, но создаваемое трение… ужас ужасный. Прежде чем выйти, так сказать, в люди, он надевает шорты и вздыхает, подхватив все грязные вещи.       Стирка необходима, иначе придётся расхаживать голышом. Пока Джейк не уверен, что Хисын такое одобрит.       Пока.       Ступени вновь скрипят, предупреждая хозяина дома о том, что человек сверху проснулся. Хисын и не удивляется, когда отвлекается от складывания посуды на места и обращает внимание на ноги, медленно появляющиеся на лестнице.       — Доброе утро. — В руках красуется чашка, протёртая до блеска хлопковым полотенцем. Джейк действительно не спешит спускаться, успевая подумать, поморгать и увидеть третий сон.       — Доброе! — сонно улыбнувшись и снова потерев глаза кулаком, Джейк направляется в прихожую и придерживает свои вещи плотнее, боясь уронить. — Хён, у тебя есть тазик какой-нибудь?       — М? — Хисын и не сразу замечает в чужих руках кучку грязных вещей. — О, ты можешь воспользоваться стиралкой.       — Не, я и так много беру от тебя, а ты в ответ не получаешь ничего. Вчера мне помог, купил постельное и мармеладки! Ты многое мне позволяешь.       — Я и не жалею об этом. Помогать людям — это нормально. Ну, а ещё я совсем не жадный. — Закинув полотенце на плечо, старший упирается бёдрами о столешницу и складывает руки на груди. — Ты не видел записку, да?       — Какую?..       Тот клочок бумаги, который он смял и выбросил в пакет с общим мусором? Джейк уже даже жалеет, что не обратил внимание на выпавшую бумажку из пакета. Просто подумал, что это этикетка или чек, на которые смотреть совсем не обязательно, потому что ничего ценно на них не написано.       — Это за мороженое, которое ты купил мне. Спасибо. — Хисын благодарно кивает, отталкиваясь от стола и неспеша подходя к младшему — он даже не дёргается, лишь приподнимает брови и посильнее прижимает кучку вещей к себе. — Просто закинь в стиралку, Джейк, и не выходи на улицу. Разве тебе вчерашнего не хватило?       Ну, смотря о чём говорит Хисын: если о новых ожогах, которые совсем не радуют, то хватило, а вот если о прекрасном времяпрепровождении вдвоём… тогда совсем не хватило. Джейк бы крутанул пластинку по новой и сделал бы всё, лишь бы она заела в том вечере. Эх, было бы так здорово.       — Ладно-ладно. — Обойдя горой стоящего Хисына, юноша торопится в ванную, в которой вчера умудрился побывать вместе с еле живым Сону, и тут же спихивает все вещи в барабан. Порошок стоит перед глазами — искать не нужно; добавив необходимое по инструкции количество, запускает стирку и пару минуточек сидит перед стеклом, наблюдая за тем, как все его футболки, шорты и трусы медленно раскручиваются внутри. Такое себе занятие для двадцати пятилетнего мужчины, но… радости-то сколько от осознания того, что все это своими ручками натирать не придется.       — Какие планы на сегодня? — выкрикивает из кухни старший и ждёт ответа. Неприлично долго ждёт только потому, что Джейк самого себя оторвать от стиральной машины не может и поднять с пола не может. — Джейк?       И тут же его мордочка появляется в дверном проёме, но где-то чуть ниже, чем обычно — всё ещё сидит.       — Что? Я не услышал, извини.       — Говорю, какие планы на сегодня? Снова разбираться с участком будешь?       — Не помешало бы. Мне больно смотреть на такие заросли и на две коряки. Ну, там груша растёт хорошо так и черешня, но им там явно не комфортно. — Он в пустоту пожимает плечами и всё-таки поднимается с пола, придерживаясь за дверной косяк. Выходит к Хисыну и сразу же валится на диван — жалеет о резкости действий, ибо сгоревшая спина и плечи такого не прощают и зудят пуще прежнего. — Блять…       — Болит? Хочешь, помажу ещё?       Хисын, это глупый вопрос, потому что Джейк безоговорочно хочет, чтобы к нему прикоснулись вновь — всего пару-тройку раз, но прикоснулись. Это исцеляет его поганое душевное состояние, а остальное — пройдёт от крутого пантенола.       И кто он такой, если откажется, — Джейк реально соглашается, часто-часто кивая головой. Теперь он похож на Сону, который как бы и не просит, но буквально заставляет своими действиями. Или этому Сонуну (Джейк даже не пытался вспомнить реальное имя этого красавчика) в кайф ухаживать за Сону? Они точно не встречаются?       Рассуждения откладываются на второй план, когда Джейк плюхается на ковёр и осторожно пододвигается ближе к дивану, куда усаживается Хисын с пантенолом в руках, — наверное, далеко и не убирал, прекрасно зная состояние младшего. Ну, и он не прогадал: кожа действительно выглядит ужасно болезненно, и это ведь только заметная шея — неясно, что там на спине.       Джейк осторожно снимает футболку и облегчённо выдыхает, когда к сгоревшей коже не прикасается ничего — от пальцев Хисына он ни за что не откажется, хоть убейте. Кожа на них чуть шершавая из-за работ в мастерской, но то, с какой нежностью эти пальцы оглаживают здоровые участки на спине, перекрывает все недостатки. Пантенол приятно холодит кожу, а пальцы Хисына… просто чудо. Джейк даже и не знает, как так ему повезло.       — Готово, — констатирует старший и, увидев благодарный кивок головы, поднимается с дивана, стараясь не задевать чуть размякшего Джейка. Убирает волшебное средство на видное место на полке и довольно быстро возвращается обратно. — Завтракать будешь?       — Хэй, я обещал накормить тебя. Завтрак с меня. Только я в магаз сгоняю, чтобы вот прям честно было.       — Подожди, когда средство впитается, а потом иди.       Спорить нет смысла — Хисын снова говорит правильные вещи, которые никому жизнь ещё не сломали (обида Сону, наверное, не в счёт?), да и вряд ли сломают.       Тишина, вставшая какой-то непроходимой стеной между Хи и Джейком, заставляет обоих смутиться — обычно они просто начинали разговор из какой-то бредятины, которая приходила в голову, а теперь так не получается. Ни один, ни второй не могут зацепиться за одну верную мысль, летающую по просторам головы.       И это становится большой проблемой.       Джейк опускает голову вниз, разглядывая треугольник ковра, виднеющийся из-за позы лотоса между своих ног, и осторожно водит пальцами по полоскам — там из красивого только сочетание цветов, которое ужасно похоже на расцветку магазина-мастерской для сёрфов. Ну, или так просто кажется. Просто это самое интересное занятие, которое всё равно не скроет эту неловкость. Хисын же кусает губы и думает, как бы вернуть комфортную обстановку. Прислушивается и улавливает равномерные покачивания одежды в стиральной машине, запертой в ванной комнате, а после глядит на Джейка: м-да, спина его оставляет желать лучшего. Но когда взгляд цепляется за затылок, забавно покрытый чуть кудрявыми волосами, сдержать себя он не может — осторожно прикасается пальцами и еле ощутимо поглаживает, боясь спугнуть.       Но, опять же, кто Джейк такой, если откажется от минутной слабости? Очевидно, какой-то дебил, который упускает такой прекрасный шанс и такого чудесного мужчину.       Шим расслабленно прикрывает глаза и точно-точно тает, будто мороженое, вытащенное в пекло. Ну, или какие там сравнения ещё существуют? Джейк вообще больше не думает и даже не пытается, выключив голову, — лишь ощущает и чувствует всё то, что можно и нельзя.

***

      Футболка снова на плечах, на ступнях сланцы, а на голове — панамка, доставшаяся презентом от дедушки. Эта та, с выцветшим принтом, который Джейк так и не разглядел, сколько ни пытался.       Дорога до магазина уже даже выглядит родной — он шагает по ней уверенно, но больше не танцует: оставил все гаджеты в доме, решив не подвергать хотя бы их солнечному перегреву. В голове пластинкой виснет лишь момент, прошедший минут десять назад. От него мурашки всё ещё разбегаются по шее и заползают на руки — Джейк даже вздрагивает и спешит тряхнуть головой для большего эффекта.       Вот и оно: еле красный зонт, гудящий морозильник с мороженым и шторка из ракушек. Ну родненькое, по-другому не скажешь! Осторожно отодвигая эти шторки, Джейк всеми фибрами души надеется, что не заденет чувствительную кожу, — в этот раз ему просто везёт, но в следующий… поблажек не будет. Судьба не позволит.       — Здрасте! — салютует он и любезно кланяется, не упуская возможность оставаться правдиво вежливым. Манерам его ведь учили, а он не дурак — использует их.       Женщина за кассой лишь косится на юношу и тут же отвлекается на раскрытую газету, в которой, вероятно, есть что-то более интересное, чем ходячая небылица. Ну и пусть, ну и ладно, Джейк не жалуется — просто проходит дальше и разглядывает все-все полки (их там и не так много, да и продуктами они не блещут). Находит коробку яиц, небольшую бутылку масла, буханку хлеба, а ещё хватает пакетик со смесью каких-то приправ, желая приукрасить будущий завтрак.       Когда подходит к кассе, обращает внимание на упаковку тех вкусных арбузных мармеладок, но вовремя себя останавливает — нефиг тратить деньги на то, что уже есть. Те мармеладки, что привёз хён, даже круче. Выкладывая из рук все продукты, Джейк вскидывает бровями, мол, «чего?». Женщина продолжает на него глядеть.       — Взаправду шаман, что ль? Такую жару нам принёс! — она, хоть и жалуется, негодует, но продолжает пробивать все покупки и складывает их в любимый чёрный пакет.       Сегодня у Джейка слишком хорошее настроение — и понятно, почему, — поэтому никто его настрой не уронит ниже плинтуса.       — Шаман? Я? — указывает пальцем на себя. — А как Вы узнали? Почему мои секреты не хранятся так долго?       — Танцевал ходил на пляже, а теперь вопросы задаёт! Что за молодёжь пошла…       Джейк уже хочет посмеяться, но… он же не расскажет ей, что это было на самом деле. Нет, может быть, своими плохими навыками в танцах он не только спугнул людей с общественного места, но ещё и реально вызвал жару, но никто правды не знает. Просто совпадение, ладно?       — Да ладно Вам, один раз можно. Кто же знал, что Боги за мной следят и видят мои просьбы. У нас, в Писси Мисси, солнце редко появляется, ну… поэтому я вот так вот сделал.       — Негодник!       — Обещаю вечерком сгонять на пляж и нашаманить дождь. Только я ещё учусь, поэтому вряд ли с первого раза получится! — быстро расплатившись, Джейк как всегда спасается бегством, ведь тётушка, похоже, решила отчитать его по полной.       Ему, между прочим, Хисына покормить вообще-то нужно. И погладить. Покормить и погладить. Погладить и покормить. Да, эта последовательность звучит гораздо лучше.

***

      Вымотанный спонтанным бегством, Джейк буквально заваливается в дом, чем пугает мирно лежащего на диване Хисына — он тут же подрывается, принимая вертикальное положение, и хватается за сердце. Сегодня Шим умудряется пугать весь существующий народ в этой деревне — такое себе развлечение, но от этого настроение ползёт наверх.       — Ты это, отдыхай. Я всё приготовлю и позову тебя. — Не шагнуть, не выдохнуть. Хисына просто ставят перед фактом и распоряжаются его имуществом, только вот никто не говорил, что он против.       Джейк в глазах Хисына буквально инопланетянин — между ними нереальные связи, межпланетные, если уж так. Он весь такой… интересный, что ли? Изучить хочется, посмотреть подольше, потрогать с позволения и хоть как-то почувствовать, чтобы убедить самого себя: он настоящий.       Поставив пакет с покупками на стол, Шим разгребает все продукты и пару минут на них поглядывает, соображая мозгами, что можно приготовить. Пока ответ очевиден — яичницу. Сверхкулинарных шедевров не будет, потому что работа Джейка такого никогда не предполагала — просто кидаешь полуфабрикаты в кипящее масло и радуешься жизни. А тут надо прям поработать ручками и головой, что совсем немного, но усложняет задачу сонному Джейку.       Хисын, как ему и было велено, ретируется в спальню, прикрыв за собой дверь, чтобы создать комфортную для каждого обстановку. Чем он занимается дальше — неясно. Шим же открывает все существующие ящики и ищет сковородку, оказывающуюся прям на столешнице, прямо перед носом. За толику глупости и невнимательности он себя по голове хлопает и закатывает глаза. Все ингредиенты вполне готовы к кулинарии — Джейк почти тоже.       Вздыхает он как-то тяжко и ставит сковороду на плиту, щёлкая включателем. Ничего сложного пока нет — но это пока, да? Далее вынимает пару-тройку яиц из лоточка, укладывает их подальше от края столешницы и хватается за булку хлеба — хочет замутить что-то прям суперское. С огромным трудом находит нож среди вилок и ложек, которыми как-то слишком громко звенит, а после вырезает небольшое окошечко в мякише. Ну, схема реально простая, разве что-то может пойти не так?       Очевидно, может.       Джейку приправ кажется мало, а вот свежей зелени он не захватил, совсем про это забыв. Ну, надо же ситуацию исправлять: в магазин идти не хочется, а в огороде есть только груши и черешня. Всё. Покрутив головой по сторонам, обнаруживает какую-то зелёную кучку на столе и, не подумав о возможной надобности её для Хисына, хватается за неё. Нет, а что без дела лежит? Пусть хоть скрасит желтоватую яичную массу, аппетитно поджаренную до лёгкой корочки. Джейк даже не спалил еду и кухню — он сам считает это превеликим достижением.       — Хён! — Тарелки красиво расставляет друг напротив друга и приборы укладывает рядом, довольствуясь своей работой. Вот каким молодцом бывает.       Хисын же прибегает по первому зову, вероятно, даже не попытавшись вздремнуть, хотя младший довольно долго возился на кухне.       — Пахнет вкусно.       — Конечно, вкусно. На голодный желудок всё вкусное, — отвечает Джейк, совершенно неуверенный в своих навыках. Не, выглядит-то красиво, безусловно, но никто ещё не пробовал. — Хочешь кофе? Чай? Я налью, садись уже.       Хисын точно не привык к тому, что за него что-то будут делать: всегда сам, своими ручками и ножками, своим умом и своими знаниями, а тут, бац, — Джейк появляется, вполне готовый угодить во всём, что может понадобиться.       — Чай, пожалуйста. — Расстояние между мебелью на кухне ничтожно маленькое, поэтому столкновения неизбежны, куда ни ступи. Хисын по случайности скидывает бедром полотенце, до этого спокойно себе висящее на спинке стула, и наклоняется, чтобы его поднять.       Вот лучше бы так не делал, ибо Джейк… ну не туда он смотрит, понимаете? Ему из принципов надо глядеть на Хисына пос-то-ян-но.       Поспешив за кружкой для того, чтобы разлить напитки, Джейк врезается в Хисына. Случайно это выходит, но вот прикосновение к ягодицам, мол, «просто облокотиться», нарочное. Шим и ладони чуть дольше положенного задерживает, наверняка смущая этими действиями хёна и извиняясь, мол, «пардон».       Этот вот Ли Хисын шикарен везде и всюду.       Всё-таки подняв полотенце, старший усаживается за стол и старается прикрыть красные, резко вспыхнувшие от стыда щёки ладонями. Локти для удобства ставит на стол, а взгляд свой прячет в белой скатерти. Не то чтобы это неловко — это просто пиздец как неловко.       Чашка с чаем оказывается на столе — лишь тогда Джейк усаживается на стул и обращает внимание на Хисына, ковыряющего яичницу-омлет (просто желток разбился и потёк на белок), разрезанный напополам вилкой. Шим пока не понимает, в чём дело и почему зелёные листики оказываются на краю тарелки.       — Не нравится?       — Просто не фанат такой зелени.       Нахмурив брови, Джейк хватается за вилку и совсем не медлит, осторожно отламывая кусочек омлета с хлебом. Кладёт за щёку, жует и лишь потом понимает: зелень-то это какая-то горькая, а ещё подозрительно похожа на мяту.       Ну, не просто похожа, а так и есть.       Весь завтрак остаётся на тарелке, а те кусочки, что были во рту, немедленно отправляются в салфетку, а та — в мусорное ведро. Есть это невозможно от какого-то особого (очевидно, для мазохистов) привкуса.

***

      После почти удачного завтрака Джейк с неизбежной обречённостью ждёт, когда Хисын уйдет на работу. Ждёт, когда сидит на стуле в то время, как Хисын моет посуду, ждёт, когда развешивает стирку во дворе на двух тонких веревках (труселя забавно, подобно флагу Кореи, развиваются от слабых порывов ветра), ждёт, когда ходит туда-сюда, якобы выбирая книжки из библиотеки почитать потом, но Хисын всё так же маячит по дому, как и сам Джейк, что у младшего вызывает некие подозрение, которые он решает наконец-то развеять и спросить в лоб:       — А ты что на работу не идёшь?       — М? — Хисын, забавно приподняв брови, сразу же их хмурит, глядя на Джейка, в сотый раз спустившегося из своего убежища, — а что? Мешаю?       — Ни в коем случае! — приходится интенсивно мотать головой из стороны в сторону, — просто непривычно. Что читаешь?       Хисын поднимает книгу так, что Джейк хорошо видит обложку, подойдя к дивану, где хён расположился. Осаму Дазай «Исповедь неполноценного человека» — Джейк вздыхает очень громко. Выбрал же чтиво, честное слово. Все знают о том, что японские авторы — амбасадоры боли и разрушения, смерти и не утешения; Джейк не хочет, чтобы Хисын такое читал. Пусть даже эта книга соберёт три сотни наград — нет. И ещё раз нет. Категорически нет.       — А главный герой умрёт в конце.       — Эй! — Хисын с возмужанием и неким разочарованием захлопывает книгу, хмурясь в сторону Джейка. Ну а что? Нечего грустить в этом доме.       — Ну, развлекайся, — взвесив все «за» и «за», Джейк перегибается через спинку дивана и треплет надутого Хисына по голове, после чего быстренько сматывается.       На этот раз он подготовился должным образом. Во-первых, никаких маек, только суровая дедова рубашка из тонкой ткани. Шорты и панамка тоже ничего — от солнца пойдет. Правда, встав посреди наполовину убранного двора руки-в-боки, Джейк всё-таки с сомнением смотрит на заросший участок земли, бельмом на глазу виднеющийся после плодовых деревьев. А он точно без Сону справится? Где этот мелкий, когда ну прям очень нужен? Хотя бы для поднятия морального и товарищеского духа.       — Эх!       Вдохнув, парень собирает все припрятанные в углу раздолбанной временем лестницы инструменты и двигается к участку. С сожалением смотрит на сухие ветви черешни и уже мысленно составляет план, когда и куда их убрать.       — Снова тут? — от чьего-то человеческого голоса Джейк подпрыгивает на месте, роняя сапку и грабли. Это всего лишь Хисын, но Джейк в своём сознании настолько преисполнился, что вообще не ожидал его тут увидеть.       — А ты? Ёмаё, чуть сердечко не остановилось!       — Прости, прости, — Хисын с улыбкой, которой вот точно не жаль, подходит чуть ближе. Оценив взглядом объём работы, тяжело вздыхает. Ох, да, Джейк знает, какого это. Но то, что Хисын появился тут, пусть даже на короткое время, заставляет Джейка набраться силёнок и решительно двинуться в сторону кустов по колено. А потом его за руку тормозит Хисын и грабли снова падают.       — Ну ты чего?       — Ключи от сарая нашёл, идём глянем, чего там.       — От сарая?       Тут был сарай? Где? Джейк, занятый рассмотрением участка, не сразу замечает тонкие пальцы на своём запястье, ведущие обратно во внутренний двор. А когда замечает, очень сильно умоляет своё сердце так громко не стучать и не палить контору!       — Кажется, этот… — Хисын уже третий ключ суёт в замочную скважину, а Джейк его мысленно поддерживает. На самом деле, сарай оказался подвалом, дверь в который была спрятана под лестницей, поэтому её и сложно заметить.       Наконец-то! Хисыну удается подобрать нужный ключ из довольно-таки внушительной связки, и они попадают внутрь пыльного помещения. Лампочка, слава богам, ещё не перегорела, и когда Хисын включает свет, рот Джейка непроизвольно открывается.       — Нихренашеньки! Это что вообще за аппарат?       Посреди подвала, не ограждённого ни единой перегородкой, стоит огромный пыльный слесарский станок с десятками разных круглых пил. По левую сторону — стопки неотёсанного дерева, по правую — уже готовых отполированных погожих на столешницы поверхностей. Вокруг станка даже маленькие горки опилок сохранились, будто деда вышел по делам и вот-вот продолжит работу, сразу как вернется.       — Очуметь… — Джейк трогает детали станка с трепетом и даже опаской, вдруг что повредит.       — Аккуратней, — Хисын тоже подходит к станку, но скорее для того, чтобы кое-кто не врубил кнопку и не расхреначил себе руки пилами по локоть.       — Всё под контролем, не волнуйся. Но, офигеть! Представь, сколько всего деда тут начудил! У него явно руки из нужного места росли.       — Это правда. Помню, как удивлялся мой дед, когда твой решил строить дом самостоятельно.       — МОЙ ДЕД ПОСТРОИЛ ДОМ? — Шея Джейка слишком резко поворачивается в сторону Хисына, от чего и смачно хрустит. Но сейчас вот вообще не до этого!       — Ты не знал? — Джейк машет головой, Хисын же всё-таки отводит его в сторону за ручку, как маленького. — Теперь будешь знать. Вообще, он довольно много чего построил и смастерил. У каждого в доме найдется что-то, что он сам сделал.       — Чёрт, почему все знали моего деда лучше, чем я? У меня даже шанса не было.       Это… расстраивает, мягко выражаясь. В Австралии жилось чертовски одиноко. Мама с папой на работе, а Джейк то с няней, то один. Когда одногодки ходили в магазин с дедушками и бабушками после занятий, Джейк тоже ходил, но один. На самом деле, он хотел показать свою самостоятельность и то, что сам всё может без каких-то там взрослых, но никому не было до него дела. Почему-то кажется, будто старик, о котором говорят только хорошее и на похоронах которого никто не плакал, был бы самым крутым взрослым в жизни одинокого ребёнка и понял бы его — даже со всеми тараканами. Но этого Джейк, к сожалению, так никогда и не узнает.       — Всё хорошо? — рука Хисына ложится на плечо, выводя из размышлений. Джейк поджимает губы, кивая:       — Да, погнали.       — Хорошо. Там, вон, косилка есть, можно ей траву убрать.       — Очуме-е-еть! Мы с Сону чуть не откинулись, пока будяки повыдергивали, а она все это время была тут!       Джейк легко переключается, легко забывает плохое. Если бы не научился этому, пришлось бы ему, ох, не сладко. Это притворство, но во благо. Ещё никто не смог распознать, что тут к чему, но у правил есть исключения.       — Джейк? — они уже почти выбрались из подвала. Джейк тащит косилку, тяжёлую, заразу, а Хисын — садовые щипцы. Справедливости, конечно, ноль-повдоль, но Шим сам согласился на эту авантюру.       — Хисын? — после секундных гляделок оба улыбаются.       — Твой дед тебя любил. Наверное, он знал, что ты вырастешь хорошим человеком, поэтому, даже если никогда и не видел, всё равно был спокоен.       Но… Джейк не хороший человек. Он обычный, самый обычный — никто среди миллионов таких же никого. Но если бы услышал эти слова от деда — ни за что бы спорить не стал. Вот и с Хисыном не будет. Если он думает, что Джейк хороший — пусть не сомневается, а Джейк во всяком случае может попытаться не портить это впечатление.

***

      — Вкусненько? — Джейк тащит пакет продуктов, который его всё-таки заставил купить Хисын.       Как оказалось весь свой выходной Хисын потратил на помощь Джейку, за что Джейку немного стыдно, но больше он рад, конечно. С ним так комфортно, божечки, хоть замуж зови. И Джейк бы позвал, если бы не обстоятельства.       — Да, но бежать было совсем не обязательно.       Джейк не удивился, когда Хисын отказался идти с ним в магазин. Они разошлись на перекрестке, и встретились там же, после того как Джейк скупился, а Хисын проверил почту на компьютере, который у него в магазине.       — Ничего, можно и побегать. — Джейк кокетливо толкает идущего рядом мужчину плечом, на что слышит тихий смешок. Интересно, такие вечера хоть как-то могут надоесть? Очевидно, что нет.       — Завтра тоже будешь убирать? — пожав плечами, Джейк поворачивается к тихому и пустующему (ну, почти) побережью. Какая-то парочка там всё-таки сидит у самой кромки воды.       — Сад ты почистил, просто прелесть, а не сосед, огород я покосил. Осталось перекопать. Я вот думаю ещё лестницей заняться, но пока не знаю, как. Типа, досок завались, но я вообще не шарю. Может, учебники какие в интернете скачать. А ты завтра тоже выходной?       — Нет, завтра я как обычно.       — Ранняя пташечка, хах… подождите, это Сону?! Держи!       Парочка на пляже поснимала панамки, и Джейк наконец-то увидел пропажу. Нет, ну! Хоть бы словечком обмолвился, что с ним всё в порядке! Отдав пакет озадаченному Хисыну, который тем не менее пошёл следом, Джейк тихо, на пальцах, скинув шлепки, приближается к двум парням, уже отсюда слыша их беседу:       — Это маленькая медведица, Сону-я.       — Ну хён, а где большая тогда?       — Вот.       — На ковш похоже.       — Дуешься? Названия не я же придумывал.       — Не дуюсь я, прост… — И тут раздаётся нереально громкий вопль Сону, который так же нереально пугается.       — ПОПАЛСЯ! — Джейк злорадно смеётся, потирая руки, когда всё-таки его пугает, схватив за плечи, и парень, срываясь с места, бежит в воду. Ну, это не самое разумное решение…       — Ты совсем больной?! — Сонун естественно выпрямляется, не забыв толкнуть Джейка в плечо.       — Ага, и тебе привет, здоровяк. Сону-я, иди сюда! — Сону, отдышавшись, всё ещё медлит, косясь на парней перепугано и стоя по колено в воде.       — Хён, вот зачем так пугать?       — Засем так пугац, — дразнит его, качая головой, — значит, приходишь к хёну, только когда Сонунчика нет рядом, да? Ай-яй, Сону, ты же взрослый мальчик.       — Ты что вообще несешь, боже! — осознав, что никакие тумаки Джейку не помогут, Сонун уходит к Сону, протягивая ему руки.       — Не упоминай бога, ты не на работе, Сонун.       — Он — Сонхун.       — Хисын, убери его или я это сделаю.       — Какие мы нежные!       Сонхун (магическим образом оказывается, не Сонун) тоже заходит в воду, прямиком к Сону, и, добравшись до парня, обнимает его. Да встречайтесь уже, ну!       — Ты уже закончил? Может, домой? — совершенно спокойно спрашивает Хисын, что в груди Джейка распускает ещё более нежные цветы, чем были. Он не стыдится и не осуждает его выходок. До чего же это приятно.       — Ладно, пойдем. Покеда, красотки!       Джейк забирает свой пакет из рук Хисына и довольно ему улыбается. Как-то Джейку говорили бывшие, что у него красивая улыбка, но это не вызывало какого-то особого эффекта. Но лишь представив эти слова из уст Хисына — Джейк уже чешет живот, ведь бабочки расплодились в громадной количестве и неистово бушуют.       — Хён, подожди!       Приходится обернуться и подождать, пока Сону к ним всё-таки добежит.       — Чего тебе? — нет, Джейк не пытается заставить его чувствовать вину. Нет. Ну… только немного.       — Извини, ладно? — Сону берёт за свободную руку, а Джейк делает вид будто очень усердно думает: извинять или нет. — Сонхун всего два дня выходной, и мы их всегда вместе проводим, ещё со школы. Я завтра приду, честно. И принесу тебе приглашение на ярмарку! Ты же тоже житель деревни, сможешь поучаствовать в розыгрыше подарков.       — Что за ярмарка такая?       — В честь середины лета. Не обижайся на меня, ладно? Я завтра точно-точно приду. Пока, хён, пока, Хисын!       Сону опять ветром сдуло. Пожав плечами, Джейк и Хисын возобновляют маршрут.       — Интересная ярмарка хоть?       — Ну, неплохая. Много еды будет и домашнего алкоголя, — поясняет Хисын.       — О, это нам надо. Когда пойдем?       — Эм, я не планировал идти туда, — немного помявшись, Хисын всё же избегает прямого зрительного контакта.       — Почему? Боишься проиграть в розыгрыше? Если скажешь, кто этим управляет, я его подкуплю! — Искренний смех Хисына, как медалька на груди Джейка. Самый важный приз, знаете ли.       — Уверен? Это староста деревни, много денег придётся отдать.       — Поверь, оно того стоит, — переместив пакет в другую руку, Джейк свободной рукой обнимает Хисына за локоть и прижимается к его боку, выпрашивая дальше, — ну пожалуйста, а? Я без тебя не хочу идти. Они меня точно вокруг костра заставят танцевать и дождь клянчить. Это повезет, если не сожгут, нафиг! Ну, Хисын-а, ну пойдем со мной, а?       — Ну почему ты такой… — Хисын ну очень тяжело вздыхает, Джейк чувствует победу в руках, поэтому почти что запрыгивает на совершенно несопротивляющегося мужчину, как мартышка.       — Какой? Надоедливый? Шумный? А может, красивый? Обаятельный? Замечательный?       — Милый.       Нет, ну… никто такого не ожидал. Джейк молча хлопает ресницами, держа Хисына за руку, а Хисын уже понимает и осознаёт, что совершил ошибку, и очень резко разворачивается в другую сторону. Ну, хоть шея не хрустит.       — Так это… мы идём или нет?       — Да идём, идём. Можешь уже отцепиться?       — Бу-бу-бу.       Пусть Хисын и бубнит много, но он очень милый бука, раз на то пошло. Ну, прям супер-пупер-милый, и Джейку очень тяжело это скрывать. Зато как приятно слышать внезапные комплименты от этого действительно милого Ли Хисына.