О чём шептали волны

      Сону ведь обещает прийти сегодня срочным порядком к Джейку, верно? Так вот он и идёт — счастливый, улыбчивый и как всегда солнечный. Без него, конечно, пекла хватает, но солнечные черты у него приятные, даже очень.       Осторожно постучав в дверь, делает шажочек назад, чтобы не быть сбитым дверью, и ожидает второго (почти) хозяина этого дома.       — Привет, хён! — когда дверь открывается, Сону замечает чуть сонного Джейка и даже удивляется. Разбудил? Не дождавшись никаких слов в ответ, юноша проходит внутрь и взволнованно гуляет взглядом по человеку напротив. Нет, Джейк правда вежливый — даже кивнул, мол, и тебе привет, — просто сейчас чувствует себя аномально ненормально. Вчерашние работы его точно вымотали, да и другие события тоже…       — Я принёс нам билеты на ярмарку! — из-за спины появляются два билета-приглашения, которые Сону раздобыл у старосты деревни — не то чтобы лично, просто рядом с его домом, в пивной, их продают.       — О, супер. — Джейк хватается сразу за два листочка, но чувствует сопротивление. Младший мотает головой и выпускает всего один билет, запрещая брать второй. — А этот тогда кому?       — Мне, хён!       — А Хисыну?       — А он разве идёт? — Сону не по-детски удивляется, когда в ответ прилетает кивок. В его голове плавают лишь воспоминания о явном отказе и об отсутствии Хисына на всех подобных мероприятиях.       Нет, разочек-то он бывал на тусовке, и всё такое, но… больше он не пытается туда лезть.       — А Хисыну тоже надо. Сгоняй, пожалуйста.       — Ну хё-ё-ён… Мне далек…       — Ступай, Сону-я.       Сону как-то тяжело вздыхает, по-детски топнув ногой — вредничает. Джейк снова успевает усомниться в том, что этому пупсу двадцать два, но… что поделать? Какой вырос. Наверное, его ещё и этот Сонхун (не Сонун — Шим запомнил, уяснил) балует, много нежности изливает на него одного.       — Обещаю поделиться городскими мармеладками, как только ты вернёшься. Идёт?       Он и не сомневался в том, что Сону так легко клюнет на вкусности. Тактика Сонхуна работает на ура и даже без погрешностей, поэтому младший выбегает из дома и хлопает дверью, пытаясь закрыть.

***

      Три билета покоятся на табуретке в прихожей. Сону охотно, но осторожно заваливается на диван и ждёт свой приз в виде мармелада; Джейк же бежит на второй этаж, чтобы отыскать эту упаковку так и не вскрытых сладостей, а после накидывает на голый торс футболку подлиньше — мало ли, а то солнце под боком сидеть будет, новых ожогов ему получать совсем не хочется.       — Не спать! — ступеньки снова скрипят под весом тела; Джейк упускает парочку нижних и спрыгивает на пол, стараясь создать как можно больше шума. Сону, конечно, одним лишь взглядом умоляет быть тише, но… спать не надо. Он ведь не зря гонял наверх, правильно? — Я принёс то, что обещал.       Сону мгновенно принимает сидячее положение и даже не пищит, когда наверняка больно трётся обгорелой спиной о диванные подушки. Джейк чувствует эту боль и чуть кривит губы, мол, будь осторожней. Протянув руки вперёд, младший молча выпрашивает то, что покоится на руках Шима.       — А волшебное слово?       — Пожалуйста, хён! — разорвав упаковку, Джейк протягивает её Сону и специально держит крепче, боясь упустить хисынов подарок. Ну, это ему всё-таки перепало — за мороженое и, конечно же, красивые глазки.       За пухлой щекой оказывается сразу две кислые пластинки, а обладатель этой щеки морщится, но всё же довольствуется ягодным привкусом, сахаром растворяющимся на языке. Вкусно. Ну, и чтобы оценить и разделить это удовольствие с Сону, Джейк так же берёт мармелад и кладёт его на язык. Чуть ведёт скулы, но это даже приятно — нет, Джейк не мазохист, он уверен. Пожалуй, ему нравятся только парни (поправка: только великолепный мужчина — Ли Хисын, ну, и не то чтобы очень нравится…) и, наверное, рамён? Боль просто не в его вкусе.       — Доволен?       — Ага! — Сону часто-часто кивает в подтверждение своих слов. — А как Хисын согласился? Сонхун никак не мог его вытащить, а тут…       — Я просто сказал, что никуда без него не пойду. Очень хочу посмотреть, как тут народ гуляет. Ну, не то чтобы у нас это запрещено… — Джейк усиленно размышляет над тем, что бы ему такого придумать и как отмазать своё аномальное влечение к тусовкам подобного рода. — Просто мы не тусуемся всей кучей, понимаешь? У нас так не принято.       — Хисын поступает смело, думаю, — Сону совсем не обращает внимание на рассказы о месте проживания старшего, но подмечает благородные поступок мужчины. Не каждый бы согласился на такое спустя огромное количество пропусков и отговорок по типу «не хочу».       — Он классный.       Младший, так и не понявший, кому стоит доверять, не спешит соглашаться. А Джейк и не просит — лишь делает умозаключение вслух, которое таилось в недрах головы. Сону почему-то не страшно показать всё, что находится в этих недрах. Какие-то особо братские отношения выстраиваются между ними, и ни один, ни второй не могут от них убежать — даже не пытаются, если честно.       — Хён.       — М? — на зубах приятно похрустывает сахар от мармеладок, а Джейк облизывает губы и просто довольно улыбается. Наелся всякой фигни вместо адекватного завтрака, а теперь радуется. Не дурачок, случаем? Зато счастливый, даже если и дурак.       — А Хисын тебе нравится?       — Ну, знаешь, тут смотря в каком плане. Как друг — очень даже. Он комфортный, мне такие люди в принципе нравятся, — ну-ну, ещё бы рассказал Сону о том, что не в Хисыне дело. — Как сосед — тоже супер. Опять же, всё комфортно: никто ни к кому не лезет.       И даже не пытается, ага.       — А не как друг? Тоже нравится?.. — голос Сону понемногу затихает, перекрывая все попытки высказаться громче смущением и небольшой тревогой.       — Ну, типа, мне только парни и нравятся, если ты об этом. Не вижу в этом ничего… позорного? Как-то так. Но я пока сам не знаю, что чувствовать, поэтому не могу ответить на твой вопрос.       Младший, уже успевший взять подушку в качестве поддержки, крепко-крепко обнимает её и о чём-то задумывается, теряя взгляд где-то в полосках ковра. Уже и не знает, что думать и что говорить, хотя и хочется.       — Что-то случилось, Сону-я? Выглядишь потер…       — Мне нравится Сонхун, — резко произносит Сону и прячет мордочку (по-другому не назовёшь) в подушке, стараясь прикрыться как можно сильнее и вообще пропасть с этого дивана, чтобы никто никогда его не видел больше. Пусть и сам начинает щекотливую тему.       — Я знал! О да, я знал это! — отчего-то радостный, он подскакивает с дивана и прячет полупустую упаковку мармелада в карман, даже не волнуясь о сохранности кармана — сахар легко рассыпается внутри, но Джейку как-то пофиг. Тут такое — ему не до мармелада. — Погоди, ты считаешь это плохим чем-то? Ну-ка, посмотри на меня.       История, кажется, повторяется, а Джейк ловит дежавю — как тот случай на пляже, когда Сону только-только ворвался приятным воспоминанием в жизнь Джейка. Он осторожно забирает подушку и оглядывает малиновые щёки, обильно налитые румянцем. Какое он чудо.       — Сонхун не знает об этом, да? А ты сказать не хочешь?       — Я боюсь…       — Он тебя не съест, обещаю. Я его съем, если вдруг. Ну, ты мне скажи, я разберусь, если надо! — Сону осторожно толкает хёна в плечо и приобнимает свои колени, удобно умещая подбородок на них. — Тебе честно сказать? Вы похожи на пару.       — Настолько очевидно?!       — Ага.       — Вот блин… — Джейк понимающе смеётся, потому что видит в этом прошлого себя — того неумелого парнишку, пытающегося разобраться в себе и своих самых первых чувствах к парню, которых, казалось бы, не должно существовать от слова совсем.       — Уверен, Сонхун твой тоже что-то чувствует. По нему видно.       — Правда?.. — наивный мальчишка, Джейк всё ещё так считает, только вот сейчас он говорит правду.       — Нет, ложь. Сону-я, он очевидный, как и ты. Он так о тебе заботится, так тебя защищает, что я начинаю завидовать! Вот реально. Он прям… идеальный для тебя, что ли? Ему в кайф делать то, что нравится тебе.       Сону и не знает, что ему говорить, поэтому просто решает отмалчиваться, поджимая губы. Сегодняшний день только начинается, а уже удивляет всё больше и больше, — желание сбежать отсюда и рассказать всё Сонхуну возрастает в геометрической прогрессии. Это что получается? Теперь не нужно бояться своих чувств и самого себя от мыслей, бегущих «не в ту сторону»? Теперь можно вообще встречаться с Пак (нифига себе) Сонхуном? Джейк ему будто великую тайну открывает или вроде того.       Румянец понемногу сползает с загорелой кожи, а Сону как-то благодарно глядит на хёна и хлопает ресницами, правда не понимая, что стоит сказать — разбавить обстановку нечем. Но эта тишина не душит, скорее — успокаивает. И она продолжается приличный промежуток времени, будто оставляя время на то, чтобы подумать и осознать некоторые вещи заново.       — Хён.       — М?       — Ты поможешь мне?       — С чем?       — С одеждой.       Джейка стильным очень тяжело назвать, ведь он надевает то, что посчитает нужным, а потому в его гардеробе находятся абсолютно рандомные вещи, о сочетании которых можно поспорить.       — Не, я, конечно, за эту тему не шарю, но рад любому движу.       Да, оно так и есть: все приключения, найденные на пятую точку, оправдывают эти слова и в очередной раз лишь подтверждают их. Если о многочисленных отношениях уже все знают, то о том, как Джейк смонтировал короткометражку, потому что просто попросили, никто и не догадывался. Ну, а Джейк просто согласился, потому что… хули нет? Приобрёл новые навыки, которые, правда, пока нигде ещё не пригодились, но кто сказал, что не пригодятся? В жизни нужно уметь всё, чтобы наверняка.       — Если ты хотел ограбить меня, то извини — у меня одежды ноль-повдоль. Самому бы что-то адекватное найти, Сону-я.       — Я принесу свои!       Ну, и он ведь реально приносит — даже не ленится сбегать домой, чтобы почти собрать чемодан. Сону приносит все свои вещи, которые ещё по размеру подходят и не жмут во всяческих местах.       Джейк нереально поражён такой целеустремлённостью, но не особо завидует — а что, ему париться над внешним видом? Умылся, волосы поправил, надел любые вещи — всё, красавчик. Ну, Хисыну точно нравится. Или…       — Думаешь, получится?       — Тебе я верю, хён, — может быть, зря, но никто из них не может точно сказать. Джейк пока не особо уверен в своих способностях стилиста, но оглядывает разложенные по гостиной вещи так, будто уже составил подборку «тысяча универсальных образов на лето». Если бы.       — Ты у нас солнышко, тебе надо что-то светлое, — размышляет вслух и осторожно убирает все тёмные вещи в сторону, кивая головой и внимая свои же мысли. Вроде как они звучат гениально — Джейк верит в себя.       Некоторые сочетания не одобряет Сону, протестуя и мотая головой из стороны в сторону. Нет, выглядит интересно, но «оно ведь должно понравится и Сонхуну!». Джейк даже не уверен, что прежде слышал это имя столько раз, — хочется сказануть чего-нибудь, пару ласковых, но ранимого мальчишку пугать и останавливать не хочется. Влюблённые они такие: болтают много о том, кто нравится. И раздражают окружающих, ага.       Спустя приличный промежуток времени в шимовых руках появляются длинные белые шорты с большими карманами, белая футболка и какая-то нереально большая рубашка в цвет лимона, но неяркого — чуть приглушённого.       — На, померь. Ну, попробуй так, вещи-то тебе как раз.

***

      Настроение в деревне значительно отличается от того, что было до. Во-первых, магазин, которому бы больше всего подошло название «Сплетница», закрывается уже в двенадцать часов дня, и Джейк чудом успевает накидать на прилавок всякой чепухи. Потому что он паникует, ясно? Еще и тётушка театрально вздыхает, будто на самолёт опаздывает.       По итогу у Джейка в пакете — всякая дребедень для дома (спрей для одежды, средство для чистки канализационных труб, пластыри от растяжений, железная мини-тёрка и чашка с миленьким цветочком), а вот пачку риса, за которой шел, так и не купил.       По дороге домой отлично слышно, как практически во всех дворах готовятся к чему-то праздничному. Бабули снимают развешанные ранее тёплые одеяла и затаскивают их в дома, после подметают вокруг лавочек и выдёргивают травинки, если такие, на их милость, позволили себе появиться.       Джейка это очень умиляет. Вот прям максимально. Даже дети бегают под деревьями — они вымыты и принаряжены. Джейку бы тоже начать собираться, хотя сколько ему времени надо-то? Пять минут от силы — главное, чтобы Хисын вернулся к пяти хотя бы.       Впрочем, ровно в пять Хисына всё ещё нет, а беспокойство уже на пороге. Он же не сбежал, да? Не решил переплыть море и обосноваться подальше от надоедливого соседа?       В сотый раз поднимаясь и опускаясь, Джейк то идёт к двери, то снова садится на ступеньки и ждёт, подперев лицо ладонями. Он, между прочим, уже полностью одет — рубашка, любезно одолженная Сону, в тёмную тонкую полоску и светлые джинсы — в них Джейк приезжает сюда из Сеула. А ещё дедушкин ремень, отрытый в коробке, — он поблескивает бляхой с выгравированным якорем. Жених, сказала бы мама, но она, к сожалению, его не видит.       Нет, это больше к счастью.       Ещё раз поднявшись, Джейк решает больше не садиться, а пойти на поиски пропажи. Нет, ну обещал же! Может, он теперь и домой приходить не будет?       Открыв дверь, секунду щурится от яркого солнца, а после уже облегчено выдыхает, разглядев за калиткой знакомую фигуру. Однако, когда Сонхун (чтоб его) пропускает во двор Сону, а после вальяжно прикрывает за собой дверцу, Джейк готов с него три шкуры спустить.       — О, ты уже готов? — Сону, одетый во всё светлое (он решает послушать человека, старательно ставшего старшим братом, поэтому надевает то, что ему вручили), машет рукой. Джейк нехотя поднимает свою вялую ладонь в ответ.       — Пойдём? Места занять нужно.       Сонхун этот в Сеуле жил бы припеваючи. Джейк не раз слышал тру стори, о том, как агенты известных компаний гонялись за красавчиками по городу, лишь бы те пришли на прослушивание. Джейку кажется, Бан Ши Хёк лично бы возил Сонхуна, куда ему там нужно. Нет, ну законно вообще родиться с таким лицом и таким характером?       — Мои займут, не волнуйся. Пойдём? — теперь Сону протягивает свою крошку-ладошку к Джейку, но парень всё-таки делает шаг назад, вздыхая.       — Идите без меня. Догоним, когда Хисын вернётся.       — Я же говорил, что он не пойдёт, — Сонхун, как знаток, которого ещё ни разу в жизни не смогли обыграть, тихо фыркает, но и этого достаточно, чтобы Джейк завёлся с пол-оборота.       — Тут и так душно, можешь не нагнетать? И он придёт. Просто опаздывает, ясно?       — Хисын не пойдёт, — повторяет Сонхун, взяв Сону за руку, чтобы увести. Что, скажите, пожалуйста, в этом сухаре может нравится? Вопрос, конечно, к Сону. Джейк надеется, что это недоразумение никому больше не приглянулось.       — Он придёт.       На самом деле, Джейк не так уверен, но он очень сильно хочет верить. Ведь тогда это бы показало, что он доверяет Джейку и пойдёт с ним даже туда, куда никогда не ходил. Может, правда что-то на работе приключилось? Крышу снесло ветром? А заодно и весь магазин в Канзас?       Жалко только, что никакого ветра сегодня не было.       — Хён, давай подождём немного, а?       Джейк благодарен Сону за поддержку, вот очень благодарен, но уже собирается отправить этих двоих и не мозолить себе глаз, как калитка скрипит. Джейк наконец-то видит его. И всё… За секунду срывается с крыльца и практически сносит Хисына с места, заключая в крепкие объятия.       — А я говорил! Говорил же! — Хисын пока в таком же шоке, как и остальные, но Джейк от него не отлипает, соображая наперед: — Ты же пойдешь?       — Да я… прости, я опоздал из-за поставщиков, и…       — Не важно. Главное, что ты тут и мы пойдём вместе. Переодеваться будешь? — с трудом отлепившись от чужого тела, Джейк всё же оставляет одну руку на спине Хисына, рассматривая его утренний прикид. Он всегда выглядит хорошо, тут нечего добавить. Но тёмный льняной костюм свободного кроя ему прям особенно идёт. Ну очень!       — А нужно? — Хисын тоже себя осматривает, после — ребят поочередно. Шок на лице Сонхуна всё же тактично не комментирует. Ну, подумаешь, леший из берлоги вышел, с кем не бывает.       — Нет, выглядишь на сто из пяти.       — Давайте, всё-таки пойдёт. Здравствуй, хён.       Теперь роль поводыря на Сону — он, толкая Сонхуна за плечи, доводит их до калитки, после чего уже и Джейк с Хисыном выходят на улицу, захлопывая замок. Джейк горд. Максимально. Из-за этого чувства улавливать действительность несколько проблематично. На них косятся люди, но Джейк скидывает это на свою персону — его ещё мало кто видел лично, но зато точно наслышан. Он ведь старается — фигню мелет.       Идут они минут десять по дороге вниз, после чего сворачивают налево — к крутому подъёму. Тут начинается новая улица, которую Джейк ещё не успел исследовать. Здесь намного люднее — толпы (чуть ли не по десять человек) идут то впереди их компании, то позади, знатно отставая из-за разговоров. Через пару минут становится слышно музыку — очевидно, живую, фольклорных мотивов.       — Умеешь играть на чём-нибудь? — Джейк уже чувствует предвкушение. Проход по-видимому сужается, и их плечи соприкасаются — не то чтобы Джейк против.       — Ну, ещё в школе на гитаре пробовал. А ты? — вертя головой по сторонам и стараясь не упустить ни единой детали, Джейк болтает, как привык, но упускает из виду общую атмосферу. Просто разглядывает мелочёвку и ничего толкового не запоминает.       — Меня медведь перепутал с батутом и прыгал несколько лет подряд, по итогу, ни слуха, ни ритма, ни голоса. Но чувство прекрасного — отменное.       И чтобы подтвердить свои слова, Джейк толкает Хисына плечом. Не сильно, так, простое кокетство.       Но отлипнув от милейшей дорожки из фонариков, подвешенных вдоль улицы, наконец-то заглядывает притихшему Хисыну в глаза, но в ответ — тишина. Да тут все молчат, в принципе. Даже Сону с Сонхуном идут молча и время от времени оглядываются по сторонам. Они на праздник вообще идут или на работу к Сонхуну?       Вход в ярмарку обозначен огромной аркой из самых разных цветов. На входе уже небольшая очередь, в которую аккуратно пристраивается и четверка парней.       — Готовьте билеты, давайте, не загромождайте проход!       — Ой, я…       — Я взял! — Джейк достаёт из кармана два билета. Хисын свой, конечно же, забывает дома, не захватив перед уходом на работу.       — Спасибо, — Хисын улыбается, но как-то вымучено. И прежде чем Джейк успевает спросить, в чём дело, Сонхун резко оборачивается и берёт Хисына за плечо, встряхивая.       — Слушай, может, всё-таки не пойдёшь? Ещё не поздно. Просто отведём Сону и Джейка и подождём их у тебя? Могу даже что-то приготовить, как тебе?       Да какого? Что вообще происходит? Почему Хисын должен уйти, вернее — почему Сонхун думает, что Хисын должен уйти, и почему Хисын выглядит так, словно вот-вот согласится?       — Тебе надо — ты и иди, — скинув ладонь Сонхуна с плеча Хисына, Джейк уже сам берёт его за руку и ведёт к проходу. Сону выглядит совсем потерянным и чувствует себя крайне лишним — таким человеком, который не сможет решить проблему, — но об этом позже.       — Да ты вообще можешь не вмешиваться? Ты вообще кто такой…       — Всё нормально. Я обещал пойти, — Хисын отвечает совсем тихо, и Джейку это не нравится — так не нравится, что он от бессилия просто злится и тянет его вперёд, в то время как Сонхун с Сону еле поспевают позади.       — И не говори потом, что я тебя не предупреждал, — Сонхун очень зол, ведь он, вероятно, знает больше, чем Джейк, и пытается исправить положение, но… Шим не в силах принять своё поражение.       — Заткнись уже.       — Я не буду жаловаться.       — Вот и отлично. Пойдём, Сону.       — Но, хён…       — Мы уходим.       Очередь доходит до парней — медленно, конечно, но как есть. Джейк продолжает держать Хисына за руку, будто бы совсем его не замечая, и молча злится на всех и всё, что существует вокруг. Почувствовав то, как его толкают, очень хочет возмутиться снова, накричать или толкнуть в ответ, только вот видит перед собой виновато глядящего по сторонам Сону и прощает. Молча и тихо, но прощает. Сонхун, впихнув билеты мужчине, тащит за собой младшего, и они неспешно растворяются в толпе.       — Ваши билеты… — Джейк отдаёт два конверта мужчине, который зачем-то косится на Хисына.       — А у Вас какие претензии? Можете изложить их в письменном виде, на обратном пути прочитаем.       — Эй, ты…       Но то, что там хотел сказать ошарашенный дяденька, Джейк уже не слышит. Они идут слишком быстро, а куда — пока даже не ясно. Повсюду — столы с едой, выглядящей вполне аппетитно, какие-то стулья и сцена с музыкантами впереди. И играют они плохо! Очень! Плохо! Шим готов тут же написать жалобу об ужасной атмосфере этого праздника, но слышит тихое:       — Не злись, пожалуйста, — Хисын осторожно тянет руку Джейка на себя, и только после этого парень всё-таки тормозит. Делает глубокий вдох и выдох, прежде чем повернуться.       — Извини, — виновато и потерянно. — Чего хочешь поесть?       — М-м-м… — Хисын выглядит не лучше. Улыбка натянутая, глаза грустные, плечи напряженные, и Джейк знает, что, наверное, он — единственный здесь, кто не прав, но… да пошло оно всё. Пора исправлять ситуацию и попробовать как-то развеселить Хисына, что ли.       — Может, с яблок начнём? Пахнет вкусненько.       — Будем со сладкого начинать? — выдавив из себя смешок, Хисын следует за Джейком к ближнему столику.       — Конечно. О, даже клубника есть! Здравствуйте, аджумма.       Джейк низко кланяется приветливой женщине за прилавком. У неё тут много фруктов в карамели, но Джейк просто обожает зимнюю клубнику в поливке. По пути домой, после каждой пьянки-гулянки, обязательно съедает две шпажки, а на утро голова перестаёт болеть. Ну, почти.       «Почти» не считается, но эффект лёгкости создаётся.       — Здравствуй! — радушно поздоровавшись с Джейком, женщина не делает того же в сторону Хисына. Да твою ж… Он же только успокоился! Впрочем, Хисын делает вид, что не замечает, указывая пальцем на шпажку с виноградом.       — Вот этих две.       — Могу только одну.       Секунду Джейк просто молчит, а в следующую — берёт Хисына за руку и уводит другому столику.       — Зачем ты…       — Пусть сама их ест. Знаешь, сладкое вредное. Очень, — следующим столом оказывается какие-то тарелки с соленьями. Джейк вообще не фанат, но попытаться стоит. — Здравствуйте, а можно нам две тарелки мочёной капусты?       Нарочно акцентирует внимание на количестве того, чего желает.       — О, это же ты! Как там… э-э-э-э… Джинён? Джинун? Джунхан? — мужчина, явно поддатый, щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить имя.       — Джейк я. А это — Хисын. Так, можно нам поесть?       — Я Хисына не знаю, что ли? Ц-ц-ц.       Ура! Свершилось чудо! Пока мужчина накидывает ассорти капусты на одноразовые тарелки, Джейк мельком поглядывает на Хисына. Должно быть, ему ужасно некомфортно, неприятно, и он хочет сбежать отсюда, но не подаёт виду. Джейк его очень уважает, но лучше бы он был честным.       — Так, а вы, что ль, наедитесь этим? Может, по рюмашке?       — А давайте.       — Эх! Ну молодцы, ну молодцы!       Три рюмки чокаются друг о друга, а потом залпом выпиваются. Секунду, не ожидая ничего плохого, Джейк просто смотрит на Хисына, который смотрит в ответ, но с вопросом. И понятно почему. Потому что горло, а потом — и желудок начинает жечь чёртовым огнём!       — Аджосси, а что это вообще было? — горсть капусты оказывается во рту. Хисын, улыбнувшись, поглаживает Джейка по спине.       — Так самогон, что ещё? Пять тысяч с вас.

***

      Начинается концерт. Всех просят пройти к сцене, усесться и наслаждаться. Джейк с Хисыном, держа в руках по тарелке с соленьями — единственное, что им продают без ебучих выкрутасов, — тоже подходят, устраиваясь в последних рядах. Ребятишки здороваются с Хисыном — он их, оказывается, плаванью учит, — что-то там щебечут на своём детском и исчезают. Впрочем, места им так и не достаются, как и приличному количеству народу. Приходится стоять и наблюдать, как две девушки в костюмах периода Чосон играют на каких-то струнных инструментах того же периода.       — Звучит неплохо.       — Да, хорошо.       Разговор, очевидно, вообще не клеится. Джейку бы сказать чего, утешить, поддержать, но пока выдаётся свободная минутка без лишних глаз, он не хочет усугублять и намеренно показывать, будто что-то не так. Потому что всё нормально!       Всё должно быть нормально!       Девушки играют минут пять. Тем временем загораются фонари, мягко облепив сцену грушевыми полосами, — звёзды тоже становятся заметными, блестят на небе серебряными стразами. После девушек на сцене появляются дети и поют песни про мир, дружбу и жвачку, что Хисына заставляет искренне улыбнуться.       — Подсадить тебя?       — Хах, нет, спасибо.       — Ну, смотри. Я, если что, подержу тебя на ручках.       Теперь Хисын улыбается чаще, ярче, конкурируя с россыпью звёзд, и искренне.       Номера сменяются номерами, так же не шибко интересными, но над ними ведь тоже кто-то старался. После задушевной песни местного оркестра «Рисинка» ведущий объявляет перерыв на полчаса — после него будут озвучены пять победителей. Наверное, Джейк всё прослушал и теперь вообще не в курсе, что это был конкурс. Ещё чуть позже жители смогут остаться на дискотеку, но Джейк уведёт Хисына отсюда куда подальше и ещё всю ночь напролёт будет извиняться за то, что притащил сюда. Во всяком случае, планы такие — пережить хотя бы эти полчаса.       — Сону не видел?       — Нет, а что?       — Получит у меня, — Джейк, намеренно прикрывая собой Хисына под стволом пышного клёна, вертит головой. Может, мелкий тут? Можно было бы стащить у него немного еды, а то эта капуста уже в печёнке сидит.       — Здравствуйте, а вы правда видели русалку?       Взгляд падает вниз. Маленькая девочка, ростом по колено Джейка, смотрит сверкающими глазками в цвет жжёного сахара, ожидая ответа. Русалки? Какие ещё к чёрту… а, русалки! Сразу нужно о таких вещах говорить.       — Конечно. А что? — приходится сесть на корточки, чтобы малышке не нужно было так сильно задирать голову. Девочка на редкость миленькая — даже по тому, как она стоит, видно, что ещё и воспитанная!       — Я очень хочу стать русалкой. А вы не знаете, как это сделать?       — А тебе зачем? — хмыкнув, Джейк оборачивается на Хисына, мол, погляди, какая прелесть, но его вид… он что, тоже русалку увидел?       — Русалки красивые и не тонут. Я тоже так хочу!       — Но и ты тоже очень красивая, а русалки, если честно…       Закончить Джейку не дают, будто бы знают о лжи. Или всё же причина в другом? Девочку грубо дёргает на себя женщина, больше похожая на грозовую тучу средь бела дня, — малышка даже вскрикивает от неожиданности.       — Что ты тут делаешь, Кан Ерён? Я же сказала тебе держаться от этого мужчины подальше!       — Но, мама…       — Он убил твою сестру. Если я ещё раз увижу тебя поблизости!..       Всё происходит слишком быстро. Толпа, слушающая внезапную перепалку, рассеивается, как только женщина уводит малышку подальше. Некоторые всё ещё пялятся на них — спасибо, хоть пальцем не тычут. Джейк, пусть и поздно, но приходит в себя и первым делом намеревается догнать женщину и заставить её объясниться, но Хисын вовремя ловит его за плечи, чуть приобнимая и прося слишком надломленным голосом:       — Может, просто уйдём?

***

      Море — оно и правда открыто круглосуточно, потому и принимает гостей всегда и в любом их состоянии. Волны, обеспокоенные погодой и давно проплывшими кораблями, шумят и что-то шепчут друг другу. Джейк не слышит, но очень надеется, что это не очередные гадости о Хисыне. Умоляет и по-человечески просит просто молчать и не перешёптываться лишний раз, чтобы не вызывать сомнений. Водная гладь поблёскивает при лунном свете — Джейк даже заглядывается и не спешит обращать взгляд к Хисыну. Нужно куда-то спрятать хотя бы нематериальную версию себя — она плывёт по волнам и ныряет куда-то вглубь, быстро скрываясь из виду.       Когда Хисын просит уйти, они это и делают. Но, наверное, подсознательно понимают: остаться вдвоём в закрытом помещении будет слишком тяжело. Поэтому приходят, не сговариваясь, на пляж. Здесь, кроме моря и его волн, никого. Кроме Хисына, его печали, и незнания Джейка, что вообще делать и говорить, ни-ко-го. Зябкая, липкая и растущая пустота.       Он ведь не предполагал, что всё настолько серьёзно…       — Не замёрз? — первым всё-таки начинает Хисын, стараясь не нарушать тишины; он шепчет. А ещё улыбается, но от этой улыбки Джейка воротит, и он смотрит в другую сторону. Куда угодно, но не на хёна.       Фальшивая.       — Я не… ох, чёрт, — пальцы зарываются в волосы и немного натягивают. Помогает хоть немного переключиться.       — Я никого не убивал, Джейк.       — Ты совсем, что ли? Кто сказал, что я поверю в этот бред? — Хисын, склонив голову к плечу, спрашивает, глядя в глаза:       — Ни разу?       — Ни на секунду, хён. Не знаю, что там произошло, но точно не то, что они себе представляют.       Виски предательски пульсируют — Хисын мгновенно дёргается и отворачивается от младшего, стараясь потерять собственный взгляд в волнах, по-прежнему яро бушующих и заглушающих мысли. Он не знает, о чём думать и как расставить всё на своим места в потрёпанном разуме. Воспоминаний нереально много, а Хисын — всего один. Он их держит, хранит и терпит все противные, колючие слова, осадком оставшиеся на корке сознания.       Ещё две минуты тишины — и Хисын, готовый говорить о прошлом, перестаёт поджимать губы и кратко усмехается. Ничего смешного в голове нет, но смешок граничит с пустыми разочарованием и сожалением.       — Она утонула. Хотя плавала даже лучше меня, — желудок сжимается. А может, это сердце — да кто ж его знает-то. Джейк не позволяет себе отвести взгляд и просто ждёт, пока Хисын объяснится. — Четыре года назад мы съехались. Спустя месяц совместной жизни Чанми пошла плавать и больше не вернулась. Была сильная гроза в тот день, и… её доску позже выбросило на берег с разорванным тросом. Она, дурёха, даже не позаботилась о нормальной экипировке.       Смешок снова отдаёт на языке горечью — Джейк уверен, что почти ощущает это.       — Зачем она пошла плавать в шторм? — Джейк даже не уверен, что это правильный вопрос в данном контексте, но это первое, что приходит в голову. Кто вообще идёт плавать в грозу?       — Для тех, кто занимается сёрфингом, это нормально. Но в тот день мы поссорились из-за такой мелочи, блять. Буквально из-за разбитой чашки. И я не пошёл с ней. Если бы пошёл, сейчас всё было бы по-другому.       Возможно, это так. Но никто не может сказать наверняка: спас бы Хисын свою девушку или, не дай боже, утонул вместе с ней. Джейка от этой мысли передёргивает. Оказывается, у него такие мизерные проблемы по сравнению с остальными, что их даже проблемами называть стыдно. Джейку жаловаться больше не хочется на свою бытовуху, которая даже не граничит с осознанием: четыре года, блять? Все четыре года Хисын жил так? С чувством вины и полным пренебрежением окружающих?       — Где твои родители?       — В Пусане. Переехали после случившегося.       Ну твою ж мать. А сына с собой взять они не подумали? Не они были теми, кому сложнее всех пришлось, в конце концов. От несправедливости этого мира Джейку очень сильно хочется плакать. Но он не будет. Даже Хисын не позволяет себе себя жалеть, значит, и Джейк не будет. По крайней мере, Джейк знает несколько человек, кто вполне нормально с ним общается — может, спустя ещё четыре года круг расширится и все, наконец, забудут?       — Ладно, иди сюда, — широко раскрыв руки в стороны, Джейк ждёт, пока Хисын обнимет его. Пока он не собирается этого делать — немного озадачено смотрит в ответ. Они сидят на прохладном песке уже больше половины часа. Этот песок Джейк где только не чувствует, но сейчас правда не до него. Подождёт.       Всё подождёт.       — Уверен? — повернувшись корпусом, Хисын поддаётся вперёд, держа ладони в песке у колена Джейка, а Шим его тут же подхватывает, укладывая на грудную клетку. Благо, она у него широкая — спасибо недавнему заскоку в виде «а почему бы не походить в качалку?».       — Уверен — в чём? В том, что тебе нужные объятья? Или в том, что я хочу это сделать?       На это Хисын не отвечает, поудобнее умещаясь на Джейке, который не думает о последствиях данного жеста для самого себя. Не то чтобы будет очень плохо… Сначала он обнимает за плечи и похлопывает, как это положено, но спустя минуту этого кажется критически мало. Одна ладонь поднимается выше, касается кудрявых из-за солёной воды прядей на затылке, касается мягких волос, поглаживает. Это неловко — самую малость, потому что больше всего это очень приятно. И то, что Хисын не отстраняется и даже легонько обнимает за спину в ответ, тоже приятно. И его прерывистое дыхание у шеи приятное.       Ситуацию вряд ли назовешь адекватной, но то, как они сплетаются, Джейку кажется правильным.       Хисын не отстраняется ни через минуту, ни через пять. Тихо сидит в объятьях Джейка и позволяет себя гладить. Возможно, вполне возможно, они бы так до самого утра просидели, но голоса позади заставляют их всё-таки сесть друг от друга на расстоянии. Маленьком, но расстоянии.       — Хён! — Джейк узнает голос Сону раньше, чем его видит.       Парень первым оббегает их, показываясь с довольной улыбкой на лице и… что это такое? Когда и Сонхун подходит (конечно, куда же без него), Джейк уже совсем не знает, что думать. Зато Хисын смеётся.       — Прикольно, да? Хотите померить?       — Ты где это взял вообще? — на голове Сону красуется белый ободок, а на нём — две пружинки, на кончиках которых держится пушистый нимб. На Сонхуне же такого же рода алые рожки.       — Выиграл в лотерее. Меряйте, пока мои мелкие не отобрали.       Рядом с Хисыном садится Сонхун. Вот сейчас Джейк не будет с ним спорить, честно. Но и извиняться тоже не собирается. Сону усаживается перед Джейком на колени и осторожно напяливает свой ободок. Он оказывается немного маловатым — давит на виски, — но, когда Хисын забавно посмеивается, поправляя Джейку волосы, он уже не против. Пусть давит на здоровье.       — Будете? — Сонхун вытягивает руку с зелёной бутылкой соджу, появившейся, казалось бы, из неоткуда.       — Стаканов нет? — спрашивает Джейк, потому что… ну…       — Могу налить тебе в крышечку.       — Не душни, ты не на работе.       — Ещё раз скажешь что-то про мою работу, и…       — И давайте уже выпьем! У нас даже шашлык из свинины есть. — Сону приходится сесть рядом с Сонхуном, чтобы усмирять его пыл. Джейк — человек не конфликтный, ему ничего такого не требуется, однако Хисын тянет за край рубашки, и Джейк садится ближе. Даже не против понервничать, как Сонхун, чтобы ощущать чужие прикосновения.       Соджу с шашлыком заходит хорошо, особенно — на голодный желудок. И не так важно, что никакой стерильности в их посиделках нет — атмосфера стоит на первом месте и объединяет парней. Сону начинает много болтать, а Сонхун его внимательно слушает, стараясь не пропустить ни единого слово. В глазах у него равномерно плескаются те самые чувства, на которые Шим поглядывает с улыбкой, а на щеках красуется лёгкий румянец, скрывший даже загорелую кожу. Джейк же поддерживает Сону в разговоре, вспоминая что-то кринжовое из своей жизни, делится этим и с наслаждением слушает, как красиво Хисын смеётся. Смех у него мелодичный и хорошо сочетается с шумом разбушевавшихся волн.       Но главное даже не это. Джейк обращает внимание на то, как аккуратно их пальцы соприкасаются, боясь нарушить эту тонкую грань уюта, а после и вовсе сцепляются в крепкий замочек по инициативе Хисына, укладывающего руки на своё колено. Джейк чувствует себя запредельно хорошо и правильно.