FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

MAYA’S POV JANUARY 2ND Ты ведь этого хотела, не так ли? Ты хотела участвовать в принятии решений? Чтобы врачи знали, какое ты занимаешь место в жизни твоей девушки? Чтобы Эндрю признал, что твое мнение тоже важно? Черт побери! Но почему сейчас? -Капитан Бишоп, у нас мало времени. - Мередит повернулась ко мне, достала из кармана своего халата телефон и уставилась на меня в ожидании ответа. - Я знаю, что это трудное решение, но нам нужно, чтобы вы его приняли. -Подожди, просто... Просто подожди. - Я поднесла ладонь к одному из глаз и надавила на это место, пытаясь остановить или хотя бы замедлить мысли, которые проносились в моей голове. Я пыталась точно вспомнить слова Мередит, но если она попросила меня сделать выбор, значит, был и другой путь, верно? - Вы можете... сохранить матку? -Это означало бы больше времени на операцию, больше шансов на кровотечение, и все равно не было бы гарантии, что мы сможем сохранить ее матку или что репродуктивная способность Карины не будет каким-то образом нарушена. - Мередит ответила, и я снова почувствовала головокружение и вынуждена была посмотреть вниз на собственные ноги, чтобы убедиться, что земля под ними осталась. В груди стало гораздо теснее, чем раньше, давление, исходившее от всех окружающих глаз, заставляло мой мозг кричать, чтобы я бежала оттуда, чтобы я просто сосредоточилась на движении ног в ритме кадыка, пытаясь контролировать свое дыхание и продолжать бежать некоторое время, пока все мысли не исчезнут, а все чувства не замолкнут. -Майя? - заговорил Эндрю рядом со мной, и я посмотрела на него. Я смотрела на него и видела Карину в его глазах, в его волнистых волосах, в том, как они оба подняли брови в ожидании ответа, а потом я подумала о том, как бы я хотела, чтобы в моей жизни была еще одна версия ДеЛуки, с кудряшками на голове и, надеюсь, веснушками чуть ниже нижней губы. Глядя на него, я вспоминала все разговоры с Кариной, которые согревали мою грудь, глядя на него, я вспоминала, как горели мои щеки, когда Карина продолжала неотрывно смотреть на мою детскую фотографию, которую она поставила на свою тумбочку. -Ее жизнь является приоритетной. - сказала я, глядя на Мередит. - Но постарайся сохранить ее матку, если сможешь. Она хочет быть матерью, она хочет забеременеть, не отнимай у нее это, если это не является абсолютно необходимым. -Майя... Это будет означать больше рисков для нее. - Эти слова вырвались из уст Эндрю, и я тут же повернулась так, чтобы снова оказаться лицом к лицу с ним. -Она бы хотела этого, Эндрю. Карина хотела бы, чтобы мы попытались сохранить ее матку и не лишали ее шанса забеременеть. - Я сказала в ответ. -Ты можешь забеременеть! - Он сказал. -Это мое решение, Эндрю, и официально ты тот человек, которому Мередит должна задать этот вопрос, но ты направил его мне, почему?! - Я спросила его, и теперь гнев был более чем очевиден в моем тоне голоса, мои слова прозвучали громко и твердо, и на секунду я увидела, что он слегка поморщился, но тут же опустил глаза. -Это твое будущее. - Он сказал тихо. -Вот именно. Это наше будущее. Мы говорим о моей будущей жене и моих будущих детях! - Снова заговорил гнев, и на этот раз Эндрю точно вздрогнул. Мередит уже разговаривала по телефону с кем-то в операционной о принятом мной решении; она не потрудилась попрощаться с нами, а просто побежала обратно к лифту. - Я понимаю твой страх. Думаешь, мне сейчас не страшно? Думаешь, я не боюсь до смерти, что сделала неправильный выбор? Что я решила спасти ее матку, и что она истечет кровью до смерти? Если случится что-то плохое, это будет моя вина, Эндрю. Неужели ты думаешь, что я рискну прожить несчастную жизнь, каждый день виня себя в смерти Карины, если не буду знать, если у меня не будет полной уверенности, что Карина хотела бы именно этого? Он не ответил, он продолжал смотреть себе под ноги, и мои друзья сделали то же самое, и я знала, что говорю гораздо резче, чем следовало бы, но свободная речь принесла мне гораздо больше облегчения, чем я чувствовала за последние несколько часов, и слова продолжали слетать с моих губ. -Ты никогда не смотрел ей в глаза, когда она говорила о детях, о всех детях, которых она хотела бы иметь, о том, что ей нужен дом побольше, чтобы мы могли вместе создать семью. Она даже не попросила меня жениться на ней, а уже мечтала о детях, мечтала почувствовать младенцев в моем животе так же сильно, как она хотела почувствовать жизнь, растущую внутри нее. - Черт возьми! Эти проклятые слезы продолжали капать! - Я бы никогда не приняла это решение легкомысленно, но я хочу, чтобы у нее был шанс, и я должна верить, что с ней все будет хорошо, несмотря на это решение, и что даже если они не смогут спасти ее матку, я смогу посмотреть ей в глаза и сказать, что они сделали все, что могли".   Эндрю фыркнул передо мной, и я сделала то же самое секундой позже. Я была измотана. Я не могла больше рыдать и горевать. Я не могла больше чувствовать, как вся моя энергия утекает, как мое лицо становится все более мокрым, а из носа капает кровь. Это было самое ужасное чувство, которое я когда-либо испытывала, и стоять здесь было только хуже, поэтому я повернулась и пошла прочь от них. Позади меня раздались шаги, но я не обернулась, чтобы посмотреть, кто это. Мне хотелось обернуться и закричать, чтобы этот человек ушел, но я не стала этого делать - во мне не было достаточно энергии, чтобы искать другую драку. ……. Я заметила дверь, окно в ней сообщило мне, что в комнате темно, и когда я открыла ее, то вздохнула с облегчением, увидев, что комната пуста. Там стояла пара кроватей, но свет был выключен, и как только я переступила порог, я толкнула дверь назад, чтобы она захлопнулась, но, конечно, этого не произошло, тот, кто стоял за мной, не дал этому случиться. -Сейчас можно злиться. - Голос удивил меня. Я не ожидала, что Тревис окажется тем человеком, который последует за мной туда. -Мне не нужно, чтобы ты говорил мне что я должна чувствовать в этот момент. Я знаю, что это нормально - чувствовать то, что я чувствую! - Слова вырвались сквозь зубы, и я не посмела повернуться к нему лицом. -Ты ошибаешься! Тебе нужно это услышать! Ты должна услышать, узнать и принять, что это нормально - чувствовать все, что ты сейчас чувствуешь! - Он настаивал, и я сжала кулаки, пытаясь сдержать дрожь в руках. - Я понимаю, что ты чувствуешь. -Как, черт возьми, ты можешь понимать! - Я говорила слишком быстро, потому что в моей голове было невозможно, чтобы кто-то когда-либо испытывал ту боль, которую я чувствовала сейчас, но потом я кое-что вспомнила. - Черт! Прости меня. Воспоминание о Майкле заставило меня повернуться к Тревису, и было странно видеть, что у пожарного, который всегда был таким веселым, сейчас такое суровое выражение лица. -Это гораздо больше боли, чем мы думаем, что можем выдержать, и иногда, даже по сей день, бывают дни, когда боль настолько невыносима, что я думаю, она поглотит меня, парализует и не позволит мне продолжать жить нормальной жизнью. К счастью, это происходит только в некоторые моменты, когда присутствие Майкла не может быть отодвинуто от центра моих мыслей... Например, в его день рождения или в нашу годовщину... - Трэвис никогда раньше не говорил со мной об этом, о Майкле, о том, что он чувствует в связи с его потерей. - Я чувствовала ту же боль. Я знаю, что это мучительно. Я знаю, ты думаешь, что это слишком. Но Карина все еще здесь, Майя. Она борется, как ты и просила. Не сдавайся. Не пытайся загнать эту боль, не пытайся скрыть ее, потому что ты просто не сможешь, но надежда есть, и это гораздо больше, чем у меня было. -Это слишком много, Тревис. - Это не казалось слишком. Это было слишком. Просто было. - И все это эмоциональное истощение, все эти страдания я чувствую в своих костях, в своей плоти, в каждом ноющем ударе своего сердца. И я не знаю, как это остановить. Я не могу больше плакать, или кричать, или отчаиваться, или смотреть на прекрасное кольцо, которое она так и не надела на мой палец. Я больше не могу этого выносить. -Ты можешь это вынести. - Он просто сказал, а затем подошел к пустой каталке справа от меня, и в полумраке комнаты я увидел, как он поднял одну из подушек. - Вот, покричи. Крики помогают. Пожарный прижал подушку к моей груди, и я инстинктивно подняла одну руку, чтобы она упиралась в верхнюю часть груди, и недоверчиво уставился на него. Казалось маловероятным, что крик в подушку принесет мне какое-то утешение, но тон уверенности в его словах давал крохи надежды почувствовать себя немного лучше. Мне было неловко. Я чувствовала себя жалкой и слабой под его жестким взглядом и без улыбки. Трэвис просто уставился на меня и скрестил руки, загораживая выход из комнаты и препятствуя моему побегу; я крепче сжала подушку, и мой взгляд опустился на мягкий предмет. -Я не могу. - сказала я побежденным тоном. -Кричи, Майя. - Тревис заговорил. -Это не поможет. -Кричи, Майя. -Это смешно. -Кричи! - На этот раз его голос прозвучал громко, резко, как крик. Каким-то образом, услышав его крик, что-то всколыхнулось внутри меня, и я больше не чувствовала себя такой открытой и уязвимой под его взглядом - или, может быть, потребность кричать, которую я подавляла с тех пор, как села в машину скорой помощи, доставившую Карину в больницу, наконец, заговорила внутри меня. У меня не было времени на раздумья, я просто прижала подушку к лицу и закричала. Я кричала изо всех сил. Я кричала до боли и жжения в горле. Я кричала до тех пор, пока не почувствовала пульсацию голосовых связок. И это было приятно. Я забыла, что значит чувствовать облегчение, чувствовать себя лучше, чувствовать себя самой собой, но когда я отняла подушку от лица, я задыхалась, я плакала, но я чувствовала себя легче - как будто наконец-то открылся выходной клапан, и у меня появился шанс ослабить растущее давление внутри меня. -Я не могу потерять Карину. - Вот что я прошептала, опустив руки по бокам, и волна расслабления в мышцах, пришедшая с облегчением после крика, заставила мои пальцы ослабнуть, подушка упала на пол, но прежде чем я успела наклониться, чтобы поднять ее обратно, я оказалась в объятиях Тревиса. Его объятия были тесными и не были окружены вежливостью или обязательствами. Я чувствовала его сочувствие, чувствовала, что он понимает каждое мое чувство, и мне было приятно быть окруженной пониманием. -Мы должны верить. -Я даже не знаю, как верить. - прошептала я, когда слезы все еще текли по моему лицу, а рыдания все еще вырывались из моего больного горла. -Ты веришь, ты думаешь, что не веришь, но ты веришь. - Трэвис ответил, прижимая меня к себе еще крепче, и я поверила его словам еще больше, когда мысленно повторила: "Пожалуйста, не забирай ее у меня".   -У Карины был разрыв задней стенки матки, и ее маточная артерия была повреждена, но нам все же удалось спасти орган. Во время первой операции нам пришлось довольно сильно манипулировать ее селезеночной артерией, которая также была одним из источников внутреннего кровотечения. Во время операции пришлось перелить больше крови, но сейчас состояние пациентки стабильное. - Бейли перевела взгляд с меня на Эндрю, но все, что я могла сделать, это крепко сжать руку Энди, пытаясь удержать себя в вертикальном положении, а не рухнуть на пол, когда очередная волна облегчения захлестнула мое тело. - Ее скоро отведут в ее комнату; вы можете подняться наверх, если хотите. -Спасибо, доктор Бейли. - Я сказала, потирая тыльной стороной свободной руки глаза, пытаясь сдержать слезы. Пожарные на одной станции - это семья, как и врачи в одной больнице, капитан Бишоп. Мы всегда будем рядом с Кариной, а также с вами и Эндрю. - Она слабо улыбнулась мне, и я просто кивнула в ответ на ее слова. -А где доктор Хант и доктор Грей? Мы должны поблагодарить и их тоже. - Эндрю спросил. -Они ушли на другую операцию, но я передам им благодарность. - Мы еще раз кивнули на ее слова, прежде чем она повернулась и покинула нас. -Спасибо, что вы здесь. - сказала я, повернувшись к своим друзьям. -Семья, верно? - Вик пожала плечами, а на моих губах появилась небольшая улыбка. Мне было неспокойно, хотелось быть в комнате, когда приедет Карина, и, наверное, это было более чем очевидно, потому что несколько секунд спустя Тревис сказал, что они поедут домой и постараются немного отдохнуть перед началом их смены через несколько часов, но обязательно заглянут к Карине как можно скорее. После очередной порции объятий и прощаний мы с Эндрю направились к лифту, не обменявшись ни словом. Часть меня была немного смущена тем, что я была так резка с ним раньше, а другая часть боялась, что Эндрю отменит свою уступку и позволит мне остаться с Кариной. -Я не должен был сомневаться в твоем решении раньше. - сказал Эндрю, крепко скрестив руки и прижав их к груди. Его голос нарушил тишину, установившуюся в комнате с тех пор, как мы вошли, и он продолжал расхаживать взад-вперед, пока я обнимала обе ноги, сидя в удобном кресле в углу комнаты. -Мне не следовало так с тобой разговаривать. - Я пожала плечами, все еще держа ноги ближе к груди, чувствуя, как кожа моего пиджака слегка поскрипывает, когда она трется о ткань моих брюк при движении. -Просто... Я не знаю... Ты, кажется, знаешь другую Карину, ты говоришь о том, чего я не знаю о своей собственной сестре, и это иногда пугает, но я знаю, что ты любишь ее, и я должен доверять тебе. - Андреа, наконец, перестал ходить и повернулся ко мне. -Ты разве не знал, что она хотела детей? - Вопрос имел горький привкус, я не любила говорить о личных вещах, еще меньше я любила говорить о личных вещах, которые касались Карины и меня. -Я знал, мы немного говорили об этом, когда Карина впервые заговорила о возможности выйти за тебя замуж. Сейчас это воспоминание кажется таким далеким, наверное, из-за всего, что мы пережили, оно отошло на второй план, но да, она говорила о детях, и я немного испугался. - Он тихо засмеялся, и я почувствовала, как мои щеки еще больше разгорелись от смущения, которое росло внутри меня, когда я поняла, что Карина говорила о том, чтобы выйти за меня замуж и родить мне детей от своего брата. Ну, конечно, она бы так и сделала, они были семьей. Но это только сделало все более реальным. - Теперь я рад, что ты приняла такое решение. Так что, спасибо тебе. -Не надо меня благодарить. - Я снова пожала плечами и встала со стула, когда увидела, что к двери в палату подъехала каталка. Карина была там, живая. Без сознания, интубированная, бледная, хрупкая, но все же живая. -Привет. - сказала я, как только носилки были установлены на свое обычное место, и я не слышал слов, которыми обменивались Андрей и медсестра, проверяя показатели Карины. Все, на чем я могла сосредоточиться, это лицо моей девушки и поглаживание ее лба большим пальцем. - Ты здесь. Ты вернулась ко мне. Даже если я не получила ответа, было более чем утешительно снова ощущать ее теплую кожу на своих пальцах, и я плотно закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Боже, я больше не могла выносить слез. - Хватит пугать, Карина! - сказал Эндрю, держа сестру за руку рядом со мной. -Quello che ha detto. - Что он сказал. - Я грустно улыбнулась, но наклонилась и поцеловала лоб своей девушки. 3 ЯНВАРЯ Карина оставалась стабильной, врачи входили и выходили из ее палаты, и я всегда пользовалась присутствием Эндрю, чтобы принять душ или быстро проглотить еду, прежде чем вернуться в отделение интенсивной терапии, и он делал то же самое, когда я была с ней, и, за исключением случаев, когда нам нужно было позаботиться о гигиене или питании, мы всегда были вместе - медсестры даже поставили стул с другой стороны Карины, чтобы нам было удобнее. Новостей не было, Мередит, Оуэн или Миранда приходили к нам и говорили, что анализы все еще улучшаются, но что они решили оставить ее под седативным препаратом, чтобы ее организм еще немного восстановился, они все еще не были уверены, что Карина вышла из опасной зоны. Было тяжело видеть ее без сознания, но каждая мучительная минута, когда я не слышала ее голоса, означала, что это еще одна минута восстановления ее организма - вот на чем я старалась сосредоточиться, особенно когда грусть и боль снова пытались завладеть моей грудью. Эндрю казался более обнадеженным, он больше говорил, рассказывал мне об их детстве, о том, как Карина училась в колледже, а в какой-то момент даже упомянул о том, как Карина говорила о "прекрасной загадочной девушке", которую она встретила на пароме много лет назад. Мне было приятно находиться в его компании, каким-то образом его попытка внести больше разговора и жизни в комнату положительно влияла на меня, а это всегда хорошо. 4 ЯНВАРЯ Я снова начала ненавидеть слово "стабильная", хотя оно означало, что общее состояние Карины не ухудшилось. Я продолжала наблюдать, как врачи и медсестры заходят в палату, осматривают Карину, проверяют ее жизненные показатели, вежливо улыбаются мне и снова уходят. В тот день нас навестил доктор Линкольн, и он впервые поговорил со мной и Андреа о переломе ноги Карины и вывихе ее плеча. Он сказал, что ей очень повезло, что у нее были такие незначительные ортопедические осложнения, учитывая, что ее машина была практически раздавлена грузовиком; но слово "повезло" что-то всколыхнуло во мне. В такой ситуации ничего нельзя связывать с удачей.  А может быть, я просто была слишком пессимистична и ворчала из-за отсутствия уверенности и ожидаемых прогнозов врачей. Я ненавидела ждать, пока Эндрю выйдет из палаты, чтобы поплакать или поговорить по душам с Кариной, но я знала, что он делает то же самое. Нам обоим было слишком тяжело оставаться уязвимыми друг перед другом целых четыре дня, и еще тяжелее было теперь, когда первоначальный шок прошел, и оставалось только надеяться, что Карине станет лучше. В каком-то смысле это было хорошо, я думаю, что теперь я немного лучше контролировал свои эмоции, хотя внутри меня все еще царил хаос. С другой стороны, было еще более удушающе держать свое тело в постоянном состоянии бдительности и напряжения, мне не разрешалось расслабляться, пока Андрей был со мной в комнате, и мои мышцы уже эффективно болели от долгого пребывания в скованном состоянии. Спать было по-прежнему трудно, и всякий раз, когда мне удавалось заснуть, снились кошмары. Не те, которые заставляли меня кричать и потеть посреди ночи, а те, которые заставляли меня открыть глаза и понять, что мои щеки мокрые и что мне снова приснилось, что Карина погибла в той аварии. Обычно мне приходилось вставать и несколько мгновений держать ее за руку, чтобы убедиться, что она все еще там, жива, пусть и в хрупком состоянии. 5 ЯНВАРЯ Ритмичное дыхание Карины - пусть и искусственное - вместе с постоянными ритмичными линиями на мониторе рядом с ее кроватью были двумя вещами, которые давали мне покой в тот момент. Ее неподвижное тело словно притягивало мои глаза, и минуты проходили незаметно, пока я продолжал смотреть на ее бледное лицо, стараясь не обращать внимания на трубку, выходящую изо рта. Она по-прежнему была самой красивой женщиной в мире, и я не могла дождаться, когда снова увижу ее прекрасные глаза, почувствую ее губы на своей коже или увижу ее улыбку. Боже, как я скучала по ее улыбке. В конце концов, мне пришлось провести некоторое время по телефону с пожарной службой Сиэтла, и объяснить ситуацию оказалось гораздо сложнее, чем я себе представляла, и мне пришлось несколько раз делать паузы в словах, чтобы сдержать слезы. Начальник батальона отнесся с пониманием, и назначение Энди и Джека заместителями было правильным решением, они будут сменять друг друга в течение нескольких дней, чтобы ни один из них не был обременен необычной задачей. Наши друзья приходили и уходили, с улыбками и цветами, которые нельзя было держать в отделении интенсивной терапии и которые я попросила поставить на этаже операционной, чтобы я могла украсить это место - Карина оценила бы это - и каким-то образом я чувствовала себя лучше от их присутствия, от сжатия моих плеч, от объятий, от слов, которые шептались, когда они прижимали меня к своим телам. Было трудно чувствовать себя лучше. Снова почувствовать себя живой. Встать с кресла, спуститься вниз, принять душ, почистить зубы, съесть что-нибудь. Все это было слишком банально, и я чувствовала вину за то, что делаю такие обычные вещи, я чувствовала себя ужасно, что больше не провожу каждый момент своего дня в слезах, потому что именно этого от меня ждали, верно? Что слезы никогда не прекратятся. Но они прекратились. Но это не значит, что боль утихла, она все еще была там, постоянно заставляя меня сжимать кулаки и хвататься за кожу куртки, которая никогда не покидала мое тело; все еще заставляя меня доставать бархатную коробочку посреди ночи и смотреть на кольцо минуты за минутой, когда я была уверена, что Эндрю спит. Боль была моим самым верным спутником, но несколько дней покоя и улучшение состояния Карины в лаборатории позволили мне хоть на несколько мгновений вздохнуть без неизбежности того, что все вокруг рухнет. Амелия всегда была рядом, чтобы напомнить нам попить воды или съесть что-нибудь; она всегда проводила неврологический осмотр Карины и всегда говорила одно и то же - у нее адекватный неврологический осмотр для человека, находящегося под седацией, - а затем снова уходила с маленькой, застенчивой улыбкой на губах. Бейли также проверила швы на разрезе, который теперь проходил по середине живота Карины от грудины до лобковой кости; она сказала, что все заживает хорошо и все остается так, как ожидалось. Было сделано еще одно УЗИ - как и каждый день - и все было в порядке. За исключением того, что внутри меня ничего не будет в порядке, пока я не буду уверена, что Карина в безопасности, а это произойдет только тогда, когда она будет бодрствовать, находиться в сознании и реагировать - желательно улыбаться мне. Боже, как я скучала по ее улыбке - эта мысль не выходила у меня из головы ни на секунду.   6 ЯНВАРЯ Я провела кончиками пальцев по волосам, убирая их с глаз, быстрыми шагами возвращаясь в палату Карины, но резко остановилась посреди коридора, когда поняла, что в палате слишком много врачей. Не было ни суеты, ни беготни из стороны в сторону, и я стиснула зубы от одной только возможности, что беготни не было, потому что больше ничего не нужно было делать, но когда Амелия переместилась - все еще спиной ко мне - дальше в сторону, и я смогла увидеть все еще ритмичные линии на мониторе рядом с Кариной, я снова начала дышать эффективно. -Что-нибудь случилось? - спросила я, проходя через дверь и задвигая ее назад, пока она снова не закрылась. -Мы ждали вас, капитан Бишоп. - Это Оуэн заговорил. -Хорошо, я здесь. - Я заговорила, мой пытливый взгляд был направлен на Эндрю, когда я взяла руку Карины в свою с противоположной стороны кровати. -Майя, я разговаривала с Оуэном и Бейли, последние несколько дней состояние Карины стабильно, и ее анализы продолжают улучшаться. Признаков инфекции нет, и, несмотря на сильное кровотечение в первые два дня, она хорошо реагирует на переливание крови. Я думаю, пришло время уменьшить дозу успокоительного и посмотреть, как она отреагирует. - Амелия заговорила, но вместо широкой улыбки на ее лице появилась складка между бровями. -Ну разве это не хорошо? - Я наморщила лоб в замешательстве, глядя на Эндрю. -Капитан Бишоп, у Карины произошла остановка сердца, и хотя нам удалось в короткое время остановить ее, это все равно большой стресс для организма, и всегда остается большой загадкой, как отреагирует организм. - На этот раз Оуэн говорил сам. - Нам нужно подождать и посмотреть, как она отреагирует. -Это значит, что она может не проснуться? - спросила я, потому что мне показалось, что они говорили именно об этом или хотели подготовить меня к этому, и мой взгляд метался между врачами, стоящими передо мной, и братом Карины, сидящим по другую сторону кровати моей девушки. Эндрю держал руки скрещенными, туманно отбрасывая эту возможность головой, как будто сам пытался исключить ее, но то, как он избегал наших взглядов, подтвердило мне, что хотя это и ужасно, но такое действительно может случиться. Карина может не проснуться. -Сегодня мы убедились, что лекарства, которые вводятся в вены Карины, держат ее в состоянии седации. Извлечение их означает, что мы отключим все внешние источники, которые держат ее без сознания, и то, как она будет реагировать, непредсказуемо, Майя. - Амелия заговорила следующей, и мои глаза переместились на лицо подруги, а большой палец непрерывно поглаживал тыльную сторону ее руки. - В течение дня мы будем постепенно снижать дозу успокоительного каждый час, и к вечеру она должна быть свободна от вливания новых лекарств. Конечно, лекарства все еще будут циркулировать в ее организме, а у нее удалено 35% печени, что может нарушить метаболизм лекарств, поэтому действие лекарств может сохраняться еще некоторое время. -Что мы точно знаем, капитан, так это то, что потребуется терпение. И я знаю, что в такой ситуации об этом трудно просить, но мы уверены, что доктор ДеЛюка достаточно хорошо себя чувствует, чтобы мы могли попытаться разбудить ее сейчас. - Оуэн говорил, но мое лицо оставалось повернутым к Карине, когда я поднес другую руку к ее голове и погладил ее волосы. -Благодарю вас. - Я на секунду повернулась к врачам и кивнула им, получив в ответ такой же жест, а Эндрю молчал даже после того, как врачи повернулись и вышли из палаты. Я продолжала смотреть на лицо Карины, продолжая гладить ее волосы, и пытался убедить себя, что эта женщина вернется ко мне, что они снимут с нее успокоительное, и она снова откроет мне эти прекрасные глаза. Любая другая возможность уничтожит меня, это был факт. -Почему ты молчишь? - спросила я через некоторое время, когда Андреа продолжал молчать, все еще не желая снова прикасаться к сестре, оставаясь в своем собственном мире, когда он сел в кресло напротив Карины. -Я боюсь. - наконец сказал мужчина и поднял лицо так, чтобы смотреть на меня. Он был более растрепанным, чем обычно, его борода была намного длиннее, темные круги под глазами стали глубже, а выражение лица стало болезненным. Я не могла осуждать его, я чувствовала то же самое, и я знала, что мои собственные темные круги под глазами выдают недостаток сна, а мой нездоровый вид демонстрирует отсутствие заботы о себе в последние несколько дней. -Я также боюсь, что она не проснется. Это приводит меня в ужас. Но думать об этом гораздо хуже, поэтому пока я предпочитаю игнорировать этот страх. Я не хочу жить в страхе, пока это не станет реальной возможностью". - Мои слова были лишены эмоций, но вихрь чувств внутри меня снова начал захлестывать меня. -Ты права. - Он поднялся со стула и провел обеими руками по лицу. - Я принесу нам воды. Как только Эндрю вышел из комнаты, я наклонилась и поцеловала Карину в лоб, заметив, что небольшие поверхностные порезы, которые распространились по ее коже, выглядят лучше - и любой признак заживления давал мне немного больше надежды. -Ты слышала, что они сказали, vita mia? - тихо спросила я, приблизив губы к уху Карины, и мысль о том, что она слушает, побуждала меня продолжать говорить с ней все эти дни, пока она была без сознания, обычно в такие моменты, когда мы были одни. - Они уберут твои лекарства, и ты сможешь вернуться ко мне, мы вместе пробудимся от этого кошмара, и когда ты придешь в себя и поправишься, мы будем наслаждаться самым прекрасным, что может дать тебе жизнь, любовь моя. Я обещаю, что постараюсь сохранить в памяти каждую твою улыбку, потому что теперь я знаю, как сильно мне их не хватает в моей жизни. Я буду здесь, жду тебя, когда ты будешь готова.   Я жаждала ответа, знака, чего угодно, что могло бы показать мне, что Карина слушает и что она, на самом деле, возвращается ко мне, потому что полагаться только на свою надежду не имело того успокаивающего эффекта, которого я хотела, или, скорее, в котором нуждалась. Я все еще гладила волосы Карины, когда вернулся Андреа с бутылкой воды в руках и протянул ее мне вместе с еще одним протеиновым батончиком - это было то, чем я питалась последние несколько дней, - и я быстро съела его вместе с несколькими большими глотками воды, хотя не чувствовала голода. Правда заключалась в том, что мои потребности оставались в стороне, я не чувствовала ни голода, ни жажды, не было и чувства сонливости в теле, была лишь вечная усталость, которая не проходила даже после нескольких часов сна. Мое эмоциональное истощение было даже сильнее физического, и для этой проблемы не было другого решения, кроме как снова увидеть прекрасные глаза Карины и услышать ее голос, только тогда я могу успокоить негативные чувства внутри себя. Часы проходили очень медленно и, как и было обещано, каждый час кто-то входил в палату, чтобы изменить настройки инфузионных насосов, содержащих лекарства для Карины, каждый час в ее вены поступало все меньше лекарств, и все больше тревоги наполняло мою грудь. Так продолжалось весь день, и когда инфузионный насос наконец отсоединили от Карины, я поняла, что новых порций успокоительных препаратов в ее организм больше не поступает и остается только ждать. Но на самом деле ожидание было настоящей пыткой, и даже непрекращающаяся болтовня Андреа не могла меня отвлечь; я засунула обе руки в карманы куртки, и ощущение бархата на кончиках пальцев подействовало на меня успокаивающе, словно шепот обещания, клятва, что все это подходит к концу и что впереди меня ждет гораздо более счастливое будущее. Я хотела ухватиться за это прогнозируемое счастье в моем будущем, я хотела закрыть глаза и представить Карину счастливой и здоровой, смеющейся, готовящей на своей любимой кухне, рассказывающей мне о своем рабочем дне, я даже могла видеть, как она говорит о том, насколько это было утомительно, но сохраняет улыбку на лице, потому что, несмотря на усталость, Карина всегда была счастлива быть на своей работе, принося в этот мир детей. За эту мысль я хотела ухватиться, но когда я снова открыла глаза, моя девушка все еще стояла передо мной бледная и вялая, с подключенными к груди электродами и трубкой, выходящей изо рта, и все внутри меня снова потемнело. Но затем что-то произошло, в комнате снова раздался тревожный звук, и мое сердце, казалось, остановилось в груди, мой взгляд быстро переместился на монитор, но я увидела, что линии все еще ритмичны, затем я услышала кашель, смешанный с удушливым звуком, и поняла, что Карина борется с трубкой, и звук исходит от аппарата искусственной вентиляции легких, а не от монитора. -Я позову кого-нибудь, мне нужен хотя бы шприц. - Андреа бросился к двери; Карина не боролась, ее глаза не были открыты, она просто продолжала кашлять в ответ на трубку. - Держи ее за плечи, Майя. Андреа вернулся в палату с медсестрой, и пока он сдувал манжету трубки, я держала Карину за плечи, удерживая ее в лежачем положении, чтобы можно было отклеить ленту, удерживающую трубку на месте, от кожи и вытащить трубку из трахеи. Мои глаза были широко открыты, сердце учащенно билось в груди от дополнительной, неожиданной дозы адреналина, попавшей в кровь; я все еще держала Карину за плечи и, осознав, что мои пальцы сильно давят на ее раненое плечо, расслабила их и отстранилась от нее, гладя ее лицо большими пальцами обеих рук, ожидая, что она откроет глаза, но этого не произошло. -Это хороший знак, Майя. - Эндрю заговорил рядом со мной, и когда я перевела взгляд на мужчину, то увидела, что на его губах появилась небольшая улыбка. Это как-то вселило в меня больше надежды, чем его слова. - Это значит, что ее мозг все еще функционирует, что она реагирует и что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы дышать самостоятельно. Это хорошо. -Это хорошо. - Я повторяла, продолжая гладить лицо Карины, и теперь, без трубки, выходящей изо рта, было легче представить ее просто спящей, легче успокоить мысль о том, что она каждую секунду борется за свою жизнь, и маленькая улыбка появилась на моих губах, прежде чем я осторожно наклонилась и мягко прижалась губами к ее губам, самый простой и маленький поцелуй, но все же, я не думаю, что когда-либо была так счастлива, что могу снова целовать ее губы. - Ты возвращаешься ко мне, vita mia. Мы с Эндрю продолжали попеременно пить воду большими глотками, ходить по комнате и сидеть в креслах; разговоров было не так много, наши взгляды постоянно были устремлены на Карину и монитор рядом с ее кроватью, и мы надеялись, что насыщение кислородом будет оставаться таким же стабильным, как и ее сердцебиение. -Ты это слышала? - спросила я, вскакивая со стула и держа Карину за руку. -Что? Андреа встал так же быстро. -Я... - Я наморщила лоб, мне показалось, что я что-то слышала, но теперь, взглянув на Карину, я поняла, что она не пошевелилась. - Мне показалось, что я что-то слышал. -Мы устали... - Андреа тяжело вздохнул и потер ладонью глаза, а затем отодвинул пряди волос, упавшие ему на лоб. Но тут снова раздался звук, мои глаза расширились, когда я увидела, как лицо Карины изменилось, исказилось, ее лоб скривился в явном выражении дискомфорта, а из ее все еще сжатых губ вырвался малейший стон, вырвавшийся прямо из горла. -Боже мой. - Эндрю вздохнул и нажал кнопку за кроватью Карины, чтобы вызвать медсестру в палату, а затем потянулся к своему телефону. - Я попрошу Амелию приехать сюда прямо сейчас. -Карина? - Я нежно провела рукой по ее голове, а другой крепко сжала ее голову. Мое сердце не знало, как себя вести, чувства тоже казались беспорядочными, и я не знала, бояться мне или радоваться в этот момент. - Карина, ты меня слышишь? Моя девушка снова хрюкнула, на этот раз громче, почти как стон, и ее губы разошлись, а складка между бровями стала глубже. Ее веки дрогнули, и я резко втянула воздух в легкие, когда предвкушение и тревога наполнили мою грудь. -Карина? - Настала очередь Эндрю говорить, он тоже внимательно следил за каждым выражением лица своей сестры. Мы ждали, и среди негромких ворчаний и стонов Карина начала приходить в себя, медленно двигая лицом из стороны в сторону, когда звуки заполнили комнату. Я почувствовала, как зашевелились ее пальцы в моих руках, и в ответ на это по моей щеке пробежала слеза. Она возвращалась ко мне. Я наклонила лицо, пока мои губы н  оказались возле ее виска, и дважды поцеловала это место, а затем направила свой рот к ее уху и тихо прошептала. -Возвращайся ко мне, vita mia. - Когда я отстранилась, Карина на этот раз зарычала громче, и снова ее веки затрепетали, но на этот раз ее глаза открылись, и я открыто улыбнулась, когда слезы продолжали падать. Боже, как я скучала по этим глазам. В тот миг все словно изменилось. Дыхание надежды унесло мрачные мысли и чувства, мучившие меня последние шесть ночей, мое сердце ликовало при одном только взгляде на Карину, и хотя она все еще выглядела растерянной и несколько раз моргнула - конечно, из-за сильного света, падавшего на глаза, - она была там, бдительная, сознательная, живая. Я никак не могла сдержать слез, но в тот момент я была счастлив плакать, и то, что меня захлестнула волна облегчения, было почти оргазмическим чувством, чистейшим наслаждением в моей душе. Карина возвращалась ко мне. Ее глаза метались из стороны в сторону, на лбу оставались складки, и Карина все еще хрюкала и стонала, когда пыталась двигаться. -Постарайся не двигаться слишком много. - сказала я, поднося руку, лежавшую на ее голове, к своему лицу и пытаясь вытереть слезы, которые все еще текли. Звук моего голоса заставил ее повернуться в мою сторону, и ее глаза расширились, как будто она впервые заметила, что она не одна в этой комнате. -Мы позвонили Амелии, и Бейли тоже скоро будет здесь. Боже мой, Карина, ты проснулась! - Эндрю заговорил с другой стороны, и Карина повернулась к брату. -Ан... - Она пыталась говорить, но ее голос был хриплым, низким, и я знала, что трубка, которую засунули ей в трахею, сильно повлияла на это. Она также морщилась от боли, когда пыталась говорить, и ее язык бегал по губам, пытаясь увлажнить их, я заметила, что она также тяжело глотала, ища облегчения для горла. - Андреа... -Да, я здесь. Мы здесь. - Эндрю открыто улыбнулся Карине, а затем женщина повернулась ко мне, на ее лице сохранялось удивленное выражение, но в уголке рта появилась небольшая улыбка. -Ragazza del ferryboat - Девушка с парома. - Карина прошептала. - Cosa ci fai qui? - Что ты здесь делаешь?