FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

MAYA’S POV Я никогда не думала, что бегать будет так мучительно, но именно так я себя чувствовала, когда делала третий круг вокруг квартала, убеждая себя продолжать двигаться вперед каждый раз, когда проходила перед своим домом, и чувствуя крайнюю необходимость прервать свои упражнения, чтобы проверить Карину. Это был всего лишь третий раз, когда я вышла на пробежку с тех пор, как мы вернулись домой из больницы неделю назад, и именно Карина подтолкнула меня к тому, чтобы найти выход моему беспокойству, объяснив, что некоторое время, проведенное наедине с собой, пойдет ей на пользу, но все равно было трудно удержаться от того, чтобы не подойти к ней сейчас, когда мы остались вдвоем. Должна признаться, что бег действительно пошел мне на пользу, и, увеличивая темп своих шагов, я смогла выпустить часть своего разочарования и спокойно подумать о том, как тяжело все это было. Карина вспоминала некоторые вещи — что было хорошо — но последние несколько дней все крутилось вокруг Амелии, Эндрю и даже Тедди, не было никаких воспоминаний, связанных со мной, и я ненавидела это, хотя и знала, что поступаю эгоистично. Я хотела, чтобы она помнила меня, нас, хотела, чтобы она сама поняла наши отношения и не зависела от ее вопросов, чтобы узнать, какой у меня любимый цвет или что мы любим делать вместе; я хотела, чтобы она вспомнила свои собственные чувства, хотела, чтобы она снова почувствовала всю ту страсть, которую, я знала, она испытывала с нашего первого поцелуя, но этого не происходило. С каждым днем меня мучили ее слова: «Я помню, что люблю тебя, но пока не люблю», — и они только разжигали гнев, который я пыталась сдержать внутри себя. Каким-то образом я чувствовала себя отвергнутым Кариной, хотя рационально понимала, что происходит, понимала, что она пытается защитить мои чувства, но мне все равно было больно, и практического решения не было. Все это требовало времени и терпения, а я была измотана, я не хотела больше ждать, я хотела, чтобы все изменилось, я хотела, чтобы все вернулось на круги своя, я хотела вернуть мою Карину, но жизнь не сказка, и я не имела волшебного права на три желания. Мои мышцы сократились, и я уже чувствовала боль в ногах, а легкие горели; я бежала, чтобы выбросить эти чувства из головы, так как не могла извлечь их из груди, но каждый раз, когда одно из них исчезало, на его место приходило новое беспокойство. Теперь настало время злиться на себя за то, что уступила просьбе Карины, но невозможно было отказать ей ни в чем, когда она была у меня на руках, просила меня не уходить и требовала, чтобы я рассказал ей об аварии. После этого дня ей стали сниться тревожные сны, и посреди ночи, когда я видела, что она борется, и будила ее как можно мягче, она просто говорила, что не помнит, что ей снилось, и снова закрывала глаза, чтобы я не настаивала на этой теме. Я знала, что это неизбежно, что кошмары придут и к ней, но я чувствовала себя бессильной перед этим, я не знала, как помочь — не тогда, когда те же кошмары по-прежнему не давали мне спать больше трех часов за ночь — и это был еще один пункт в моем огромном списке разочарований. Пытаться увидеть светлую сторону вещей — как Эндрю постоянно просил меня делать каждый раз, когда он приезжал в гости — не всегда получалось, но когда я бежала, мне было приятно занять свой разум на несколько минут мыслями о том, как хорошо было чувствовать себя ближе к Карине и держать ее на руках каждый раз, когда она просила перенести ее из одной комнаты в другую. Ее инвалидное кресло использовалось только во время прогулок, когда она просила меня отвезти ее в новое место — по крайней мере, новое для этой новой Карины — и мне нравилось видеть ее улыбку, когда она пробовала во второй — первый раз то, что, по моим словам, ей нравилось. Иногда я чувствовала благодарность за то, что могу переживать с ней новые первые разы, но я обменяла бы все это на возможность поцеловать ее снова. Я несколько раз коснулась часов на запястье, проверяя статистику пробежки, пока шла в дом, закрывая дверь локтем, прежде чем пойти на кухню и выпить два стакана воды. Это была хорошая пробежка. -Карина? — позвала я внизу лестницы, пытаясь сообщить ей, что я вернулась, и мои глаза расширились, когда я открыла дверь нашей спальни и поняла, что она больше не лежит на нашей кровати. — Карина? -В ванной! — проговорила она в ответ, и вскоре мои ноги уже вели меня к двери. -Все в порядке? Что ты там делаешь? Тебе нужна помощь? — сказала я, держа руку на дверной ручке, желая больше всего на свете открыть дверь, но помня, что Карина имеет право на личную жизнь. -Да, пожалуйста! — Карина засмеялась изнутри ванной, и я быстро открыла дверь, глядя прямо на женщину, сидящую на сиденье унитаза в одних трусиках. -Черт! Я быстро повернулась, не отрывая глаз от двери. — Карина! -Что? — переспросила она. -Ты голая! — завизжала я. — Почему ты голая? -Потому что я пыталась принять душ. — Она ответила. -Что? — Я нахмурила брови в замешательстве. — Ты не могла подождать, пока я вернусь, чтобы привести себя в порядок? Или ты думала, что сможешь принять душ самостоятельно с ногой в гипсе и рукой в манжетке? Как ты вообще сюда попала? -Я пришла, прыгая на одной ноге и… Ну… Я не думала о деталях, я просто хотела принять душ! Настоящий душ! Не вытираться мокрыми полотенцами, не мыть волосы сухим шампунем. — Я услышала разочарование в ее словах и тут же вспомнила, как крайне неприятно было не иметь настоящего душа несколько дней сразу после аварии, а теперь Карина провела так несколько недель. — Я пыталась прикрыть свой гипс, но это нелегко сделать одной рукой. -Я знаю, поэтому тебе следовало подождать и поговорить со мной. — Тон моего голоса показал, что это было очевидно, и я закатила глаза при мысли о том, как Карина могла пострадать во время этого ее маленького приключения. -Ты не слушаешь меня! Ты просто используешь эти смехотворно красивые голубые глаза, чтобы убедить меня делать то, что ты считаешь наиболее безопасным! — Должна ли я обидеться или польститься? Я действительно не знала. -Но все равно, ты могла пострадать! И я не пытаюсь манипулировать тобой, я просто стараюсь сделать все, что в моих силах… — Я скрестила руки на груди, не сводя возмущенного взгляда с двери. -Я знаю. Я просто… Я не хотела ставить тебя в неудобное положение. — Карина ответила, но на этот раз ее голос был низким и осторожным. -Ты не поставишь меня в неудобное положение, если скажешь, чего хочешь. — Я тоже была более осторожна в своих словах, зная, что за ее словами скрывается что-то еще. -У нас был секс? — Мои глаза чуть не выскочили из глазниц, когда этот вопрос был задан во второй раз после аварии, и внезапно у меня пересохло в горле, а сердце заколотилось в груди. -Что? — это было все, что я смогла сказать в ответ. -У нас был хороший секс? — снова спросила Карина, и как бы я ни была удивлена, я не могла не обидеться на ее вопрос. Неужели я больше не передавала ей сексуальные вибрации? — При включенном свете и все такое? -Да, Карина, мы занимались сексом! Наш секс был замечательным! Я действительно хороша в сексе! — поспешно сказала я, давая понять, что слегка обижена ее вопросом. Карина молчала позади меня, и я хотела повернуться, чтобы узнать, что случилось, но она была все еще обнажена, поэтому я не могла этого сделать, я должна была уважать ее пространство и личное пространство, так как я была для нее незнакомцем. -Тогда почему ты не можешь посмотреть на меня? — Шепот эхом разнесся по ванной комнате, и я сильно прикусила нижнюю губу, глядя вниз на свои ноги, когда почувствовала влияние ее слов. -Я не хочу причинять тебе неудобства. — Я ответила, тщательно подбирая слова. Я не могу сказать ей, что хочу этого больше всего на свете, не показавшись извращенцем. Дело было даже не в сексе, а в той близости, которая была между нами раньше, и которой мне сейчас так не хватало. -Здесь нет ничего такого, чего бы ты не видела раньше. — ответила Карина. — Кроме этого уродливого шрама. Услышав, как она говорит о своем шраме, я обернулся к ней. Карина опустила голову, глядя на розовую линию посередине живота, ее волосы, как шторы, спадали по обе стороны лица, частично закрывая грудь. -Знаешь, о чем я думаю каждый раз, когда вижу твой шрам? — спросила я, подходя к Карине и ставя одно колено на пол так, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом. — Я думаю об этом как о напоминании о том, какие мы сильные и выносливые. Я не смотрю на твой шрам и не думаю о несчастном случае, я смотрю на него и думаю обо всем, что мы преодолели с той ночи. Ты намного сильнее, чем ты думаешь, Карина, и я знаю, что ты все еще не хочешь знать подробности обо всем, что произошло, но знай, знай, что ты самая сильная женщина, которую я знала за всю свою жизнь». -Я ненавижу расстраиваться из-за такой мелочи, как внешний вид моего шрама, но то, что я не помню всего, что произошло, заставляет меня сосредоточиться на мелочах, которые я могу видеть, которые я могу понять, которые я могу заметить. — Глаза Карины были устремлены на меня. — И сегодня я поняла, как отчаянно мне нужен душ, как сильно мне нужно почувствовать, как вода течет по моему телу, снова почувствовать себя нормальной и по-настоящему чистой. -Хорошо, тогда давай примем душ. — Я кивнула несколько раз, слегка улыбнувшись, пытаясь хоть как-то утешить ее. — Если ты не против, что я увижу тебя голой, то я тоже не против. -Да? — Карина улыбнулась мне полуулыбкой, и было забавно осознавать, что она гораздо спокойнее относится к мысли о собственной наготе, чем я. -Да, и знаешь что? Мне тоже нужно принять душ, ты не против? — предложила я, зная, что все будет гораздо справедливее, если мы оба будем испытывать неловкость от того, что впервые после аварии оказались голыми друг перед другом. -Да. — заикаясь, произнесла Карина, и я тихонько засмеялась. -Хорошо. — сказала я и снова встала перед ней. Я старалась не смеяться, пока Карина смотрела на мое тело, пока я снимала с себя каждый элемент одежды, сначала рубашку, затем обувь, носки и леггинсы, а потом осталась только в спортивном лифчике и трусах, прежде чем наклониться и взять пленку, которая лежала на полу, и начать покрывать ее ногу. Сосредоточенность на задаче гидроизоляции ноги Карины не позволяла мне слишком много думать о безумной вещи, которую я только что предложила, а также не позволяла мне позволить своим глазам блуждать по коже Карины и доставлять ей дискомфорт. -Ты будешь хорошо себя вести, если я сниму с тебя бондаж? — спросила я Карину, приподняв одну бровь. -Си. — Она несколько раз кивнула. -Хорошо. — сказала я, а затем помогла ей осторожно снять бондаж. — Держи руку ближе к телу. Я постаралась не покраснеть, когда Карина тряхнула головой, отбрасывая назад волосы и оставляя переднюю часть тела полностью обнаженной, а затем осторожно прижала руку к животу, отчего ее грудь стала еще более заметной и стала настоящим искушением для меня. Я несколько раз покачала головой и на секунду закрыла глаза, чтобы переключиться на текущую задачу. -Давай я включу душ. — Я отошла от Карины и сняла спортивный лифчик, подойдя к стеклянной двери, открыла ее и наклонилась вперед, чтобы включить душ и отрегулировать температуру. — Ты готова? Думаю, ваш гипс надежно закреплен, не так ли? Когда я повернулась к Карине, женщина не преминула пробежаться взглядом по моему телу, и вместо розового цвета на ее щеках появилось напряженное выражение лица, от которого мои щеки стали розовыми. Мне пришлось бороться с желанием прикрыться, поднять руки к груди и не дать Карине больше анализировать их, но когда ее глаза вернулись к моим, она одарила меня улыбкой, которую можно было описать только как гордую — как будто она поздравляла себя с тем, что у нее есть такая девушка, как я, что привело меня в восторг и почти заставило меня надуть грудь от гордости, но я сопротивлялась этому желанию и снова придвинулась ближе к ней. -Чтобы все получилось, ты должна перестать так на меня смотреть. — сказала я, протягивая руку и убирая прядь ее волос за ухо. Мой голос прозвучал гораздо более соблазнительно, чем я ожидала, и я уже могу сказать, что втянула себя в неприятности, пытаясь выполнить просьбу Карины. -Тогда я не думаю, что это сработает. — Карина ответила, наклонив лицо в направлении моего прикосновения, затем повернула голову в сторону и поцеловала мою ладонь. Черт, я действительно попала в беду. — Ты прекрасна, Майя. -Не так красива, как ты. — ответила я, на несколько секунд полностью игнорируя нашу наготу и просто наслаждаясь моментом нашей близости. — Могу я теперь помочь тебе встать? -Да. -Карина кивнула, и я наклонилась, чтобы она могла обхватить меня правой рукой за плечи, и крепко обняла ее, прежде чем помочь ей встать на ноги. Было невозможно сдержать вздох, который вырвался из моих легких, когда наши лица встретились, и наши груди на секунду прижались друг к другу. -Не нагружай левую ногу. — напомнила я ей шепотом, и Карина медленно кивнула, не сводя с меня глаз. Наши лица были близко, я чувствовала ее дыхание на своем лице, и я еще больше осознавала каждый сантиметр своей кожи, который соприкасался с кожей Карины, но все же я контролировала себя, закрыла глаза на секунду и сделала глубокий вдох, прежде чем немного отстраниться от нее, чтобы убедиться, что она правильно балансирует на правой ноге. — Сейчас я сниму с тебя трусики, хорошо? -Да. — И снова это слово прозвучало низко и хрипло, и я никогда не думала, что одно слово может вызвать такую сильную реакцию в моем теле. Я согнула колени, зацепив большими пальцами за пояс ее трусиков, и присела на корточки перед ее телом, не отрывая взгляда от пола, не желая смущать ее. Секунды спустя я почувствовала кончики ее пальцев на своих волосах в нежной ласке, которая заставила меня поднять глаза и увидеть нижнюю губу Карины, зажатую между зубами в одном из самых сексуальных зрелищ в мире. Сосредоточься, Майя. Ничего не случится. Ничего не может случиться. Было трудно сохранять самоконтроль, когда Карина смотрела на меня вот так, словно была готова к тому, что я ее поглощу, и в то же время не осознавать в полной мере все, что я могу с ней сейчас сделать. -Мы тратим воду впустую. — Карина улыбнулась в ответ, и я прочистила горло, прежде чем снова встать и стянуть свои трусики. -Ты права, пойдем. — Я несла ее на руках, как делала миллион раз с тех пор, как мы приехали домой, но в этот раз все было по-другому. Я чувствовала другое тепло, когда она была полностью обнажена так близко ко мне, страх, смешанный с осторожным волнением. Я осторожно шагнула через стеклянные двери, убедившись, что мои ноги твердо стоят на полу, прежде чем аккуратно поставить Карину на ноги и подвести ее под струю горячей воды. -Dio mio, sì! Questo è perfetto! — Боже мой, да! Это идеально! — Карина стонала, закрыв глаза и откинув голову назад, так что вода стекала с ее головы по всему телу. Мои глаза воспользовались этим моментом, чтобы насладиться видом мокрого, обнаженного тела Карины, наблюдая, как ее длинные волосы прижимаются к коже груди, не совсем скрывая коричневатые соски, которые я так любила. Я смочила губы, проследив за тем, как вода стекает по ее животу, сосредоточившись на розовой линии, которая теперь украшала середину ее живота, и это нисколько не делало ее уродливой, наоборот, ее тело выглядело еще прекраснее, свидетельствуя о силе, которой обладала эта женщина. Вода стекала по ее изгибам, теперь уже более незаметным, поскольку она похудела за время пребывания в больнице, и у меня внезапно пересохло в горле, когда мой взгляд остановился на копне волос посередине ее ног, которая заставляла мой язык и пальцы чесаться в явном признаке отчаяния, поскольку им не давали прикоснуться к этой области. Провести глазами по ее длинным ногам было самым безопасным решением на данный момент; я бы не смогла сдерживаться дольше, если бы послушала порывы и желания, кричащие в моей груди. -Можешь помыть мне волосы? — спросила Карина, и я почувствовала, что мои щеки сразу же запылали. Я перевела взгляд на ее лицо, когда она провела правой рукой по лбу, чтобы убрать застрявшие там пряди. Она не выглядела смущенной, она выглядела такой же польщенной, как и я несколько минут назад, и это успокоило бешеный стук моего сердца. -Конечно. — сказала я, прочистив горло. Карина выключила воду, пока я наливала шампунь в руки и осторожно переворачивала ее на спину, чтобы я могла, наконец, начать скользить пальцами по ее коже головы, пока она не покрылась пеной. Ворчание и вздохи Карины только усиливали мое возбуждение и дискомфорт, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щек, чтобы напомнить себе, что я не могу просто поддаться своим инстинктам, потому что эта женщина может быть окутана дымкой сексуального напряжения, существующего между нами, но она не знает меня, она не понимает, что каждое наше прикосновение значит для меня. Затем я провела кондиционером по ее волосам, проводя руками по длинным прядям, пока Карина продолжала вздыхать. -Закрой глаза. — Я попросила и включила воду, еще раз проведя пальцами по ее волосам, чтобы промыть их. — Как ты себя чувствуешь? -Фантастически. — Карина тихо засмеялась, когда я выжал ее волосы, чтобы избавиться от излишков воды. -А теперь встань в угол и намылься, пока я буду мыть волосы. — Я помогла ей встать в угол душевой и протянула ей мочалку, смоченную в мыле. -Я думала, ты собирался это сделать. — В ее голосе прозвучало почти разочарование, и я тихонько рассмеялась. -Ты можешь сделать это сама, я верю в тебя. — Я пошутила, и Карина закатила глаза. Под горячей водой я быстро намылила свои волосы, натерла тело, пока пена стекала по моим рукам и животу, пытаясь избавиться от слоя пота, прилипшего к моей коже. Я нанесла кондиционер на волосы и, смывая его, заметила, что Карина пристально смотрит на меня и улыбается, пока я принимаю душ. -Наслаждаешься видом? Ты ведь понимаешь, что это нескромно, не так ли? — пошутил я, пытаясь шутливо скрыть сильное сексуальное напряжение, которое чувствовалось между нами двумя. -То есть, это нормально, только когда ты пялишься на мое тело? — спросила она, подняв бровь в мою сторону. -В мою защиту скажу, что мы говорим о теле моей девушки. — Я пожала плечами и придвинулась ближе к Карине, положив обе руки ей на бедра, прежде чем оттащить ее от стены, к которой она прислонилась, и снова сблизить наши тела, так что в некоторых местах они соприкасались. -В свою защиту скажу, что я снова открываю для себя тело своей девушки. — Карина пристально смотрела в мои глаза, перемещая свои шоколадного цвета радужки к моим губам, заставляя мое дыхание перехватывать в легких. Я могла просто наклониться вперед и украсть поцелуй, я могла воспользоваться ситуацией, когда мы оба наконец-то почувствовали что-то, кроме боли, муки и страдания, наконец-то почувствовали, что мы просто два человека, которых тянет друг к другу, но затем ее слова снова эхом прозвучали в моем сознании. Я помню, что любила тебя, но я не люблю тебя до сих пор. Мое сердце продолжало разрываться каждый раз, когда я вспоминала эти слова, и в тот момент я поняла, что буду слишком жесток к себе, если позволю себе почувствовать вкус губ Карины, зная, что за этим поцелуем не будет никаких чувств с ее стороны. Я боролась за эту любовь, за эту женщину, за все моменты соучастия и близости, которые мы разделили в прошлом, я боролась за каждую ночь, когда мне было комфортно быть обнаженным перед ней и когда я позволяла себе полностью отдаться Карине, и я не могла забыть это, все это, только потому, что в тот момент меня невероятно, отчаянно влекло к ней. -Ты готов ополоснуться? — Я отстранила свое лицо от ее лица и наблюдала, как меняется выражение ее лица: на секунду оно стало растерянным, а затем в нахмуренных бровях и сузившихся глазах появился гнев. -Да. — сухо произнесла Карина, наклоняя свой торс еще дальше от моего, пока я вела ее обратно под воду. Я не знала, что произошло, и предпочитала не строить гипотез в своей голове, но что невозможно было скрыть, так это то, насколько замкнутой она стала во время остальной части душа. Больше не было никаких комментариев или взглядов на меня, ее улыбка полностью исчезла, и она, казалось, только коротко кивала в ответ на мои указания, не сводя глаз с моего лица, пока я вытирала ее насухо и помогала ей одеться в чистую одежду. Часть меня была опечалена осознанием того, что, возможно, я испортила хороший момент, который у нас был, но я не жалела о том, что сохранила свои чувства и рассудок, предотвратив этот поцелуй. -Все в порядке? — спросила я, укладывая ее обратно на кровать. На Карине была одна из ее ночных рубашек, и мне не потребовалось много времени, чтобы натянуть одеяло на ее ноги, зная, что она скоро будет жаловаться на холод. -Да, но можно мне немного побыть одной? — Я опустила взгляд на свои ноги в ответ на ее просьбу, чувствуя себя еще глупее от того, что подумала, что принять душ с Кариной было хорошей идеей. — Ты не сделала ничего плохого, мне просто нужно побыть одной. -Хорошо. Я грустно кивнула, прежде чем повернуться и подойти к шкафу, освобождаясь от полотенца, обернутого вокруг моего тела, и влезая в удобную одежду. Карина проследила за мной взглядом, пока я шла через комнату, и мы обменялись последним взглядом, когда я закрывала дверь, и все, о чем я могла думать в тот момент, это о том, как сильно мне нужно, чтобы я не испортила все. -Что случилось? Что происходит? — Энди толкнула меня своим плечом, когда мы возвращались домой потные и совершенно измотанные. Для меня было неожиданностью, когда Энди появилась на пороге моего дома в начале того вечера и позвала меня бежать с ней. Она вошла и поприветствовала Карину, предупредив ее, что украдет меня у нее на несколько минут, и Карина заставила ее поклясться, что она вернет меня в целости и сохранности — это удивило меня и в то же время заставило тихо улыбнуться. Последние четыре дня — с тех пор, как мы вместе приняли душ, — я придерживалась установленного мною графика, давала Карине время и уединение, помогала ей во всем, в чем она нуждалась, и гуляла с ней, когда ей казалось, что она скучает. С того дня я держалась на расстоянии, потому что мне было проще справляться со всем этим, когда я не беспокоилась об иррациональных реакциях своего тела на Карину, а она, похоже, была этим недовольна. В тот день она была на меня обижена, но ее раздражение длилось не более нескольких часов, а к началу вечера она уже говорила как ни в чем не бывало, пытаясь снова сблизиться, что еще больше осложняло ситуацию. Чувство самосохранения подсказывало мне держаться подальше, не впускать ее, чтобы попытаться спасти разбитое сердце, которое теперь осталось в моей груди, но ее милая улыбка и трепетание ресниц каждый раз, когда она предлагала мне посмотреть с ней фильм, всегда побеждали. Тем не менее, казалось, что между нами все изменилось — и это была моя вина — и противоречивые чувства возникали во мне каждый раз, когда я слишком много думала обо всем происходящем. О постоянном ощущении, что я постоянно нахожусь между молотом и наковальней — позволить Карине приблизиться или защитить свои чувства? Обнимать ее после кошмара или держать дистанцию, чтобы не обманывать себя? — И это просто напрягало и изматывало. -Ничего особенного. Карина рада повторному осмотру плеча; она больше не жалуется так сильно на боль, строго соблюдает постельный режим и больше не жалуется, когда я кладу ей на плечо пакеты со льдом. — Я объяснила, потирая ладонями лицо, пытаясь избавиться от пота, который капал с него. -Давно мы не виделись. — Энди грустно прокомментировала это рядом со мной, глядя вниз, как будто ей было неловко делать такие комментарии, и ее слова заставили меня почувствовать себя виноватым, потому что она была права. -С таким количеством событий, происходящих с Кариной, у меня нет сил думать о других вещах. — Я призналась, это не было ложью. Но это была и не полная правда. — Как дела на станции? -Все в порядке, как ты и оставила. — Энди ответила, улыбаясь в сторону, все еще глядя на тротуар, пока мы шли. -А вы с Эндрю? — Я хотела, чтобы она почувствовала, что мне небезразлична ее жизнь, потому что это действительно так. -У нас все хорошо, но я думаю, что из-за аварии между нами что-то изменилось, все кажется более напряженным, когда мы все проходим через трудные времена, и нам нужно опираться друг на друга, чтобы пройти через это. — Она объяснила, и я кивнула в ответ на ее слова. — Мы вчера говорили о тебе. -Обо мне? — Я удивленно подняла брови. -Да. — сказала Энди, а затем перестала идти, остановившись и заставив меня повернуться лицом к ней. -А что насчет меня? — Мне не нравилось, куда заходит этот разговор, и я сложила руки на груди, виня только свое подсознание за оборонительную позу. -Мы говорили о том, что ты отталкиваешь нас. — Энди подняла голову и посмотрела мне в глаза, выражение ее лица было совершенно серьезным и решительным. Я знала, что она не просто комментирует что-то, она пришла, чтобы обвинить меня, посмотреть мне в глаза и с уверенностью высказаться на эту тему. -Я просто занята. — ответила я, не сводя с нее взгляда. Я не сдавалась. -Чем? Ты буквально целыми днями читаешь или смотришь что-то с Кариной, или гуляешь с ней в парке, или говоришь о прошлом. Каждый раз, когда мы говорим о том, чтобы встретиться, приехать к тебе после смены, ты всегда придумываешь отговорки. — Я стиснула зубы в ответ на ее обвинения и попыталась найти выход из ситуации. — Ты отталкиваешь нас, и никто не понимает, почему. -Я никого не отталкиваю, просто у меня нет времени зацикливаться на чужих чувствах, когда мои собственные сводят меня с ума! — Слова прозвучали гораздо громче, чем планировалось. -Ты все время злишься! Почему ты так злишься? — Энди ответила тем же тоном. — -Потому что я пыталась! Потому что я пыталась открыться и быть счастливой, я пыталась слушать всех и верить, что заслуживаю счастья, и я влюбилась, я влюбилась глубоко и безумно, и у меня появился дом, я строила планы, думала о кольце, говорила о детях и потеряла все! Все! — Меня не волновали крики посреди улицы, меня не волновали слезы, которые собирались в моих глазах и текли по щекам, меня не волновало выражение жалости, которое я видела на лице Энди, меня не волновало ничего, кроме мучительной боли, которая снова завладела моей грудью и, казалось, нахлынула более сильной волной теперь, когда я так долго держала ее в ловушке. Я пыталась забыть боль и страдания, которые я испытывала в течение стольких дней в больнице, я пыталась двигаться дальше и сосредоточиться на том, что я делаю, чтобы не думать слишком много о том, что я чувствую, но сейчас, стоя здесь, разговаривая с Энди, я могла только чувствовать. — За одну ночь у меня отняли все! Мое счастье, мои мечты, мои надежды. И не смейте говорить мне, что Карина здесь и это все, что имеет значение, потому что вы не можете знать, что я чувствую сейчас! Ты не знаешь, какой ущербной я себя чувствую, когда Карина не может вспомнить что-то из нашей повседневной жизни, или когда она спрашивает меня о том, что уже должна знать, или когда мне так отчаянно хочется почувствовать ее, прикоснуться к ней, а я просто не могу этого сделать! -Так каков твой план? Чувствовать себя несчастным и все? Жалеть себя и плакать до слез каждую ночь? Ты знаешь, почему я здесь? Она попросила меня быть здесь. Карина сказала, что тебе нужна помощь, она сказала, что тебе нужно с кем-то поговорить, она сказала, что волнуется за тебя! Она беспокоится о тебе! — Энди говорила в ответ, но я могла только кивать головой в знак отрицания, заставляя себя не верить ее словам, потому что если бы я поверила, то причинила бы себе гораздо больше боли. — Она снова влюбилась в тебя, разве ты не видишь? Этого не может не случиться, Майя, потому что ты — ее Майя, и она может этого не помнить, но она это знает! Кто бы не влюбился в такого преданного и любящего человека? Ты заботишься о ней и помогаешь ей на каждом шагу этого ужасающего пути, как она может не влюбиться в тебя? Ты не замечаешь этого, потому что слишком сосредоточен на том, чтобы убедить себя, что вселенная пытается сделать тебя несчастным и что она волшебным образом забрала воспоминания Карины, чтобы наказать тебя, но, черт возьми, Майя, она здесь, она хочет тебя, она хочет построить с тобой отношения, и да, ты прав, это не идеально, это не то, что ты планировала, это не то, на что ты надеялась, это не то, о чем ты мечтала, но у тебя есть она. Твое чертово счастье говорит по-итальянски, а ты решила бежать от него. Бежать от Карины. Так что просто… Прекрати! Прекрати это делать! -Я не могу. Я не… Я не знаю, что делать. — Я икнула, когда говорила, а Энди просто сделала два решительных шага ко мне и крепко обняла. — Кажется, что каждый раз, когда мы делаем успехи, я делаю что-то не так. Мы принимали душ вместе четыре дня назад, и это было… И это было лучшее, что я чувствовала с тех пор, как все произошло, но потом я испугалась и отдалилась от нее, и с тех пор я не могу находиться рядом с ней, как будто ничего не произошло. -Так вот что произошло? Карина не давала мне покоя, говорила, что что-то случилось, и она была расстроена тем, что ты отстранилась, а потом она была в порядке, а ты нет? Это было очень запутанно. — Энди обняла меня за плечи и отстранила от своего тела. — Значит, вы вместе принимали душ? В смысле, голыми? -Да. -Я кивнула. -Посмотри на себя! Это хорошая новость! Вы занимались сексом? — Энди широко улыбнулась. -Энди! — Я ворчала и закатывала глаза. — Что в моем совершенно опустошенном состоянии указывает тебе на то, что у нас был секс?! -Не знаю! Может, у вас был секс, а теперь ты жалеешь об этом?! — Она пожала плечами. -У нас не было секса. — Я заверила ее, и она только кивнула. — Мы… Мы почти поцеловались. Но потом я отстранилась, потому что не хотела давать себе ложную надежду на то, что мы с Кариной когда-нибудь снова станем прежними. Все не так, как раньше, слишком больно осознавать, что она ничего не помнит. -Я знаю, и я знаю, что вы справляетесь со многими вещами, но не отстраняйтесь. Не отталкивайте нас. Мы можем помочь, мы можем снять с тебя часть давления. — Энди заговорила, и я вздохнула. -Вот тут я с тобой не согласна! Находясь рядом с вами, я чувствую себя еще более расстроенным. Почему-то кажется, что вы все болеете за то, чтобы мы снова были вместе, и это только усиливает мое давление, потому что я тоже этого хочу, и когда я понимаю, что Карина запуталась или что у нее пока нет чувств ко мне, я снова и снова чувствую себя отвергнутым. — Я объяснила, и Энди наморщила лоб. -Во-первых, мы не хотим ни на что давить, то, что я сказала о помощи, было в смысле провести некоторое время просто как друзья, как когда Карина только приехала в Сиэтл. А во-вторых… Майя, у нее есть чувства к тебе. Конечно, не такие, как раньше, но у Карины всегда были к тебе чувства. — Энди заговорила, и я опустила глаза в пол. -Я не хочу тебе верить. Будет гораздо больнее, если я поверю, а потом мне в тысячный раз разобьют сердце. — Я призналась и фыркнула. -Я понимаю, но я бы не стала ставить на кон твое сердце, если бы не была уверен в том, о чем говорю. — Энди тяжело вздохнула. — Ты говоришь, что не знаешь, что делать, но ты знаешь! Ты уже делала это раньше. Просто впусти ее. Будь рядом с ней, позволь ей быть рядом с тобой. Она выздоравливает, она крепкая, она выдержит все. -Я постараюсь. — Это все, что я могу пообещать. -Это все, о чем я прошу. — Энди заговорила в ответ, и я снова посмотрела ей в лицо. — Ну, и чтобы ты позволила нам устроить вечер игр у тебя дома, как в старые добрые времена. -Хорошо. Я вздохнула. — Если Карина не против, то и я не против. -Здорово! Она уже согласилась! — Энди чуть не подпрыгнул от радости, а я только закатила глаза. -Конечно, она согласилась.