FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

CARINA’S POV Все вокруг казалось мокрым и таким холодным. Я несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть пространство вокруг себя, тут же наморщил лоб, почувствовав резкую, пульсирующую боль в ноге и непрекращающийся толчок в левое плечо; одна только попытка повернуть лицо в сторону заставила меня скривиться от боли, и возникла заманчивая мысль снова заснуть. Я слышал шум дождя снаружи и, хотя знал, что движение усилит мою боль, повернул лицо влево в надежде понять, что произошло, или хотя бы понять, где я нахожусь, но все было темно, и что-то было прижато к моему окну — похоже, металлическая стена, — что мешало мне видеть снаружи. Я посмотрел вниз и увидел, что ремень безопасности все еще крепко пристегнут к моему телу, а подушка безопасности медленно сдувается; я перевел взгляд на ладонь правой руки, и что-то отражало небольшой свет, проникающий через люк автомобиля, я пошевелил пальцами и сморщил лоб от боли, которую почувствовал, когда камень порезал кончик моего пальца. Стекло. Я тяжело сглотнула, пытаясь игнорировать сильную пульсирующую боль, которая, казалось, захватила каждую часть моего тела, я закрыла глаза на секунду, чтобы сосредоточиться и попытаться понять, что произошло. Я была за рулем. Шел дождь. Послышался шум, шины пытались затормозить. Мне в лицо бил яркий свет, слишком яркий свет фар. Раздался гудок. Снова шум шин, пытающихся затормозить. Темнота. Боль. Стекло. Кто-то врезался в мою машину, и я оказалась заперта в ней — это все, о чем я могла думать, продолжая дышать как можно спокойнее, но мое дыхание было затруднено, холод заставлял мое тело дрожать, и это только усиливало боль. Мне нужно было сосредоточиться. Мне нужно было разобраться в ситуации вокруг меня. Мне нужно было думать о чем угодно, что могло бы отвлечь меня от слез, которые уже наворачивались на глаза. Я попыталась пошевелить левой рукой, но было слишком больно, чтобы даже пытаться. Моя левая нога была в таких же синяках, как и рука, а может, и больше, и я не была уверена, что чувствую пальцы. Из небольших порезов на руках текла кровь — вероятно, от лобового стекла, — а голова пульсировала от боли. Дыхание было учащенным, и, когда я поднесла два пальца к левому запястью, я поняла, что мое сердце бешено бьется в груди. Тахипноэ. Тахикардия. У меня могло быть внутреннее кровотечение — я не удивилась бы этому, поскольку чувствовала такую сильную боль в теле и не могла четко рассмотреть все свои конечности и части тела — и у меня скоро начнется гиповолемический шок, если меня не вытащат отсюда. -Помогите! — закричал я, но это тоже было больно. Ответа не было. Я слышал только звук дождя, бьющего по металлу. Не было ни сирен, ни чужих голосов, никто не пришел мне на помощь. -Карина! Проснись! — Я задохнулась и расширила глаза, когда движение против моего тела разбудило меня. Лицо Майи не было ясно видно перед моим, но я могла определить ее светлые волосы, падающие по обе стороны от лица, пока она держала свои прекрасные и теперь широко открытые голубые глаза прикрепленными к моему лицу. Темнота и слезы не позволяли мне ясно видеть ее лицо, но отчаянная потребность чувствовать себя в безопасности заставила меня протянуть правую руку и убедиться, что она действительно здесь, со мной, и что я больше не одна в этой машине. — Еще один кошмар? -Воспоминание. — Становилось все легче отличить одно от другого. Реакции, которые обычно сопровождали сцены, которые я видел в своем сознании, диктовали достоверность фактов. -Ты хочешь поговорить об этом? — Я несколько раз моргнул глазами и почувствовал, как слезы текут по глазам и попадают в уши, пока я смотрел на лицо Майи, нависшее над моим. — Что ты помнишь? Майя изменилась с тех пор, как три дня назад вернулась с пробежки с Энди. Она больше не сводила брови вместе, когда ей нужно было подойти ко мне, она снова стала говорить более свободно, снова играла с моей неспособностью оставаться неподвижной, пока она прикладывала лед к моему плечу, снова стала спать в постели не лицом ко мне. Майя старалась, я это видел. Это означало, что мне тоже нужно стараться. -Я помнил, как боялся. Холодно и страшно. — Я сухо сглотнула в безуспешной попытке унять жжение в горле, зная, что никак не могу успокоиться или остановить слезы, продолжающие течь из глаз. Невозможно было избавиться от боли, сопровождавшей эти кошмары, от мучений, которые наполняли мою грудь каждый раз, когда я просыпалась, и все, что я чувствовала в первые несколько секунд, когда открывала глаза, — это отчаяние, которое я испытывала, оказавшись в ловушке в этой машине. — Когда я очнулся после аварии, я был в замешательстве, я не понимал, что произошло. Я помню, как вспоминала вождение, дождь, визг шин об асфальт, громкий гудок, и фары ослепляли меня. Я чувствовала такую сильную боль. Я не чувствовал пальцев на левой ноге и, помню, думал, остались ли они там. Я помню звук, который издала подушка безопасности, когда сдулась, и звук капель дождя о металл. Я знал, что что-то не так, в моем теле было слишком много боли, я дрожал от холода и чувствовал, как сердце колотится в груди, но я почти ничего не видел и не был уверен, кровоточит ли какая-нибудь часть моего тела или кровотечение было внутренним. -Внутреннее. — прошептала Майя, и звук ее голоса заставил меня осознать, что мои глаза переместились с ее лица и теперь были устремлены в потолок, пока я говорил. Я видел, как тусклый свет комнаты отражался от мокрой дорожки, которая теперь была на ее щеках, и вид ее в таком состоянии только усугублял мои страдания. -Я помню, как не слышал людей, не слышал сирен и думал, что, возможно, я умру до прибытия спасателей. — прошептал я, глядя в глаза Майи, и у меня задрожала челюсть, когда я увидел, как она закрыла глаза от боли в ответ на мои слова. — Но ты пришел, не так ли? Ты пришел ко мне и спас меня. -Они не подпускали меня к тебе. Я ничего не делала. — Майя всхлипывала, а я отрицал это, мотая головой, желая больше всего на свете иметь возможность притянуть ее тело к своему и обнять ее, гладить ее волосы и целовать ее лоб, но я знал, что пока не могу этого сделать, я знал, что не могу поставить под угрозу восстановление моего плеча, когда до повторной оценки оставались считанные часы. -Ты сказал мне, что разговаривал со мной и что слушал меня. Возможно, именно это помогло мне выжить и бороться, пока твои пожарные спасали меня, и благодаря этому я сегодня жив, Майя. — Я нежно погладил ее по лицу, не открывая глаз. — Ты спасла меня, никогда не сомневайся в этом. Никогда. В то утро Майя казалась более задумчивой и, расхаживая взад-вперед по кухне, не произнесла ни слова. Она делала сэндвичи, а я сидел на одном из табуретов у центрального острова кухни, и я воспользовался моментом, чтобы осмотреться и заметить детали, которые не замечал раньше, но мой момент наблюдения был прерван вибрацией моего телефона в кармане. «Надеюсь, сегодня у нас будут хорошие новости! Увидимся в больнице!» -Андреа, казалось, была взволнована больше меня возможностью того, что я избавлюсь от этой перевязи. — Я прокомментировала, глядя на свой телефон. -Я не думаю, что это возможно. — Майя отвернулась от сэндвичей, которые она готовила. Я несколько раз провел пальцами по экрану и обнаружил, что снова смотрю на фотографии, которые я сделал с Майей за последние месяцы. Просмотр этих фотографий стал способом немного успокоить мою тревогу, а после вчерашнего кошмара мне определенно нужно было отвлечься. Скользя большим пальцем по экрану, я в тысячный раз перечитывал названия альбомов, в тысячный раз улыбаясь названию «Белла» в альбоме, где были только фотографии Майи. Снова проведя большим пальцем по экрану, я наморщила лоб, глядя на слово «Скрытые», которое, очевидно, осталось незамеченным в прошлые разы, и нажала на опцию, введя пароль телефона, чтобы открыть папку с файлами. Я невольно задохнулась, когда мои глаза расширились от образа, появившегося перед моими глазами, и я не думаю, что я когда-либо так быстро намокала, как в тот момент. -Что это? — спросила Майя, ее голос заставил меня быстро прижать телефон к груди, чтобы скрыть экран, и когда я посмотрел на ее лицо, ее брови были сведены вместе в замешательстве. -I… Эээ… Ничего. — Я заикалась и увлажнила губы. -Почему ты покраснел? — спросила Майя, и я закатил глаза, ненавидя очевидность реакции своего тела. -У меня больше нет права на личную жизнь? — спросила я, гораздо более резко, чем хотела, но отчаянно пытаясь переломить ситуацию. -Извините! — Майя подняла обе руки и брови в знак капитуляции. — Арахисовое масло с дополнительным слоем желе. -Черничное? — взволнованно спросила я, на секунду забыв о фотографии, которая заставила меня покраснеть, и сосредоточившись на сэндвиче, который скользил по мрамору ко мне. -Клубничный, извините! У нас закончился черничный джем. — Майя пожала плечами и налила мне сок. -У нас закончился черничный джем? — Мой вопрос прозвучал совершенно возмущенно. -У нас бы остался джем, если бы ты ела что-нибудь другое. — Майя рассмеялась и с аппетитом набросилась на свой бутерброд. -Майя! — Ее имя прозвучало таким же возмущенным тоном, и это только сильнее рассмешило ее. — Я выздоравливаю, мне нужно есть! -Ты думаешь, я этого не знаю? — спросила Майя в ответ с более или менее набитым ртом. — Ты только и делаешь, что ешь! -Ты мне сейчас не нравишься! — сказал я в ответ на ее поддразнивание, а она продолжала смеяться, что заставило меня снова закатить глаза. -Тебе лучше снова понравиться мне, ведь это я собираюсь отнести тебя в машину и отвезти в больницу. — Я откусила кусочек своего сэндвича и показала на свой рот, показывая, что не буду отвечать ей, потому что у меня полный рот. — Мне этого достаточно. Майя сидела на одном из стульев в приемной, скрестив руки и беспрестанно раскачивая ногами, когда я подошел. Андреа встретил меня на обратном пути с рентгена и теперь толкал мое инвалидное кресло к Майе, наконец, прекратив говорить, когда увидел, как заметно нервничающая женщина вскочила с кресла и быстрыми шагами направилась к нам. -Здравствуй, моя девушка! — сказал Андреа позади меня, и напряжение, которое было заметно на лице Майи, исчезло, когда она издала негромкий смешок. -Здравствуй, мой парень! — сказала она в ответ, и я хмыкнул, закатив глаза от их глупой шутки. Ребята, вы когда-нибудь повзрослеете? — спросил я, позволяя раздражению в моем голосе быть заметным. — Я думаю, что с вашей стороны неуместно шутить об этом, вместо того чтобы сопереживать моему состоянию. -Ты уже разыгрываешь против нас карту потери памяти? — вздохнула Андреа позади меня. — Это низко! -Это все, что я могу сделать, когда вы, ребята, продолжаете так дразнить меня. — Я оглянулась через плечо, чтобы брат увидел, насколько серьезно я выгляжу. -Как прошел рентген? — спросила Майя, наконец-то закрыв тему. -Мне пришлось стоять неподвижно всего несколько минут, это было не ужасно. — Я непроизвольно пожала плечами и удивленно вскинула обе брови, когда поняла, что этот жест не вызвал боли в правом плече. Возможно, это был хороший знак. -Доктор Линкольн ждет нас на втором этаже. — Майя указала большим пальцем на лифт позади себя, и я просто кивнул. -Тогда пойдемте. — сказала Андреа и толкнула мое инвалидное кресло назад к лифтам. Майя шла рядом со мной, и ее лицо приобрело гораздо более замкнутое выражение, от горя ее брови сошлись вместе, а плечи сгорбились, когда она засунула обе руки в карманы кожаной куртки, которую она надела во время нашего возвращения в больницу. Мне казалось логичным, что она будет цепляться за какой-то талисман удачи — если это вообще то, чем была эта куртка — после возвращения в место, где она была так несчастна, но, тем не менее, я не мог позволить ей погрузиться в эти мысли, зная, насколько Майя была чувствительна к плохим чувствам; именно мысли об этом побудили меня протянуть правую руку и взять ее за запястье, а затем потянуть, пока ее рука не оказалась в кармане, чтобы я мог взять ее. -Сегодня у нас будут хорошие новости. — Я застенчиво улыбнулся Майе, и она мягко сжала мою руку в ответ, подарив мне самую маленькую улыбку, но я знал, что отвлек ее от собственных мыслей по крайней мере на несколько секунд. И это была победа. -А позже мы устроим вечер игр! — заговорила Андреа позади меня, полностью испортив момент. — Я в восторге! -Я буду помнить об этом каждый раз, когда ты будешь выбирать смелость. — Майя бросила на него взгляд. Было приятно держать руку Майи на своей, правда в том, что этот жест успокаивал меня так же, как я надеялась, что он успокаивает Майю, и, казалось, сделал поездку в лифте более спокойной. -Доброе утро, доктор ДеЛюка! — Доктор Линкольн поднялся с кресла, в котором сидел за столом в своем кабинете. — Как вы себя чувствуете сегодня? -С нетерпением жду хороших новостей. — ответил я, пока он обменивался рукопожатием с Андреа и Майей. — Пожалуйста, скажите мне, что я смогу снова пользоваться тремя конечностями. -Я смотрел на ваш рентгеновский снимок, пока вы шли сюда. — Красивый мужчина улыбнулся мне и вернулся к своему столу, повернув экран компьютера в нашу сторону. -Это очень быстрый аппарат. — прокомментировала Майя позади меня, и я тихонько рассмеялся. -Преимущества работы в лучшей больнице Сиэтла. — Доктор Линкольн подмигнул и улыбнулся Майе, и мое настроение как-то сразу изменилось, особенно после того, как Майя тихонько хихикнула в ответ на его заигрывания. Я посмотрел на Майю, чувствуя, что у меня болит челюсть от того, как сильно я стиснул зубы, и уставился на нее, как только она взглянула мне в лицо, но она лишь закатила глаза, наклонила свое тело так, что ее губы оказались напротив моего лба, и нежно поцеловала его — почти как если бы она пыталась заверить меня, что мне не о чем беспокоиться, и, хотя я не знал, действительно ли это то, что она имела в виду, я решил поверить в это. -Как мы видим здесь. — Он указал на экран, на место встречи плечевой кости с лопаткой. — Ваш сустав оставался стабильным в течение всего этого времени, и вам очень повезло, что вы не разорвали ни одну из связок. Я вижу, что вы следовали всем моим рекомендациям». -Майя позаботилась об этом, она — образцовая девушка. — Это был первый раз, когда я назвал Майю своей девушкой, и было совершенно ясно, что я делал это из-за чувства ревности, которое я испытал, когда доктор Линкольн был дружелюбен с пожарным. -Мы видели это, пока вы были здесь. — Доктор Линкольн улыбнулся мне, а затем Майе, и я прикусил нижнюю губу, когда посмотрел на лицо женщины и увидел, как оно покраснело. Майя всегда выглядела очаровательно, когда краснела. -Может, мы не будем сосредотачиваться на качествах Майи как подруги и займемся Кариной? — спросила Андреа позади меня, и Майя засмеялась вместе со мной. Майя и Андреа помогли мне перебраться на каталку, и доктор Линкольн осторожно снял с меня перевязь, прежде чем начать ортопедические тесты, которые иногда были неудобными, но никогда не болезненными, и с каждой складкой его бровей я, казалось, теряла все больше надежды. -Может быть, у меня будут хорошие новости? — тихо спросила я, пока он держал одну руку на моем плече и заставлял меня медленно поднимать руку. -Почему ты так говоришь? — спросил он в ответ, и мой взгляд метнулся к моему брату и моей девушке, оба из которых держали руки скрещенными, как будто они отрепетировали это. -Ты хмуришься. — объяснил я. -О, я всегда так делаю, когда пытаюсь сосредоточиться. — Доктор Линкольн рассмеялся. Спустя еще несколько мгновений и несколько движений, он отступил назад и поднял перевязь, которую положил рядом со мной. -Вы официально свободны от этого. — Он поднял перевязь, и я широко улыбнулась. -Правда? — спросила Майя, стоявшая позади доктора. -Да. Мне кажется, я никогда не видела, чтобы кто-то был так осторожен с вывихом плеча. — Доктор Линкольн рассмеялся. -Спасибо! — ответила Майя, и мы с Андреа рассмеялись. Очевидно, Майя поставила себе в заслугу мое хорошее выздоровление, и она не ошиблась, в конце концов, именно благодаря ей я строго соблюдала постельный режим и регулярно прикладывала лед к плечу, как и рекомендовалось. -Но избавление от шины еще не означает, что вам можно заниматься всеми видами деятельности. — Доктор Линкольн снова повернулся ко мне. — Вы все еще не можете поднимать тяжести или заниматься деятельностью, требующей сильного вращения руки. -Если я смогу сама готовить и мыться, я буду более чем счастлива. — Я признался. -Капитан Бишоп так плохо готовит? — Доктор спросил в ответ. -Я уже две недели живу на сэндвичах. — Я пошутил в ответ. -Как будто это плохо. — Андреа закатил глаза, заставив меня рассмеяться. -Спасибо, Эндрю! Я действительно начинаю сомневаться, что встречаюсь с правильным ДеЛюкой. — Майя прищурила на меня глаза, и я широко улыбнулась. -Он не так хорошо выглядит, как я. — Я подмигнул ей, и Майя едва заметно покраснела, но прежде чем она успела что-то ответить, зазвонил ее телефон, и она быстро достала его из заднего кармана. -I… Мне нужно ответить. Это займет всего минуту. — Майя сказала, и я кивнул, прежде чем она вышла из офиса. -У вас есть вопросы, доктор ДеЛюка? — спросил доктор Линкольн. -Да. -Нет, — одновременно ответил Андреа, и я закатила глаза на брата. — О, ты имеешь в виду ее. Конечно, это имеет смысл. -Могу ли я вернуться на работу? — спросил я у хирурга-ортопеда. -Пока нет. Мне нужно, чтобы вы прошли еще по крайней мере две недели физиотерапии, прежде чем сможете вернуться к бумажной работе. — Я тяжело вздохнула в знак поражения. — Я знаю, что акушер-гинеколог требует мастерства, но здесь также требуется много силы и напряжения, а вы еще не готовы к этому. Тебе нужно снова укрепить мышцы. -Тогда две недели до бумажной работы? -А потом еще две недели, пока вы не сможете вернуться к нормальной работе. — У доктора Линкольна было извиняющееся выражение лица. — Я знаю, что это не то, что вы хотели бы услышать, но самое главное, что вы достаточно здоровы, чтобы вернуться к своей деятельности. -Я понимаю. — Я действительно понимал, но это не означало, что я был доволен ситуацией. — Могу ли я вернуться к обниманию людей? -Да, вы определенно можете снова обнимать людей. — сказал доктор Линкольн, и я раскрыла руки навстречу ему, вызвав нервный смешок со стороны мужчины, прежде чем он придвинулся ближе и обнял меня в ответ. -Спасибо вам за все. — сказала я доктору. -Поверьте мне, когда я говорю, что я никогда больше не хочу иметь вас в качестве своего пациента. — Он ответил, и я тихонько засмеялась. -Я полностью согласен. — Я ответил, и он засмеялся. Андреа помогла мне вернуться в инвалидное кресло, не избежав перед этим объятий, и я заметил, как сильно я соскучился по объятиям людей. -Еще вопросы? — спросил доктор Линкольн, откинувшись в кресле. -Я готов к сексу? — И, конечно, именно в этот момент дверь открылась, и Майя решила вернуться в кабинет, стоя в дверях в шоке от моего вопроса. -Карина! — ворчала Андреа. — Неужели ты не можешь избавить меня от таких вещей? -Моя официальная рекомендация заключается в том, чтобы вы не занимались напряженной деятельностью с поврежденной рукой, но если вы не левша, то я не вижу причин, по которым вы не можете заниматься сексом. — Доктор Линкольн мягко рассмеялся в конце своего предложения, и я почувствовал, что мои щеки запылали, когда Майя посмотрела на меня со сведенными бровями. -О, слава Богу. — проговорил Андреа, доставая телефон из кармана. — Мне нужно идти и выбираться из этой ужасной неловкой ситуации, мне звонят из скорой. Увидимся вечером! Я быстро поцеловала его в щеку, прежде чем Андреа повернулся и почти выбежал из офиса, коротко обняв Майю по пути, прежде чем исчезнуть в коридоре. -Если у вас больше нет вопросов, вы свободны. Увидимся через две недели! — Я улыбнулась доктору и кивнула. -Спасибо, доктор Линкольн. — Майя заговорила и подошла ко мне сзади, отодвигая инвалидное кресло, а затем разворачивая его. -Прощайте, капитан Бишоп. — Я услышал, как мужчина заговорил позади нас. Всю дорогу до машины мы молчали, и я все еще чувствовал странную неловкость из-за заданного вопроса, и я хотел бы сказать, что не знал, что побудило меня задать его, поскольку мы с Майей даже не целовались — и я не знал, хотела ли Майя этого, поскольку каждый раз, когда мы были достаточно близки, чтобы это произошло, она уходила с грустным, виноватым выражением лица — но это было бы ложью. Мои слова были вызваны мыслями о потрясающем, красивом, совершенном, влажном теле Майи. Именно мысли о чрезвычайно сексуальной и провокационной фотографии, которую я нашел в своем телефоне ранее, сняли все фильтры с моих слов. -Я не хотела предполагать. — сказал я, стоя на одной ноге перед Майей, все еще опираясь на ее предплечье. -Все в порядке. — Майя ответила, улыбаясь. -Чтобы мы занялись сексом? — переспросил я, расширив глаза от удивления и надежды. -Чтобы ты задавал вопросы. — Майя ответила и рассмеялась, когда мои щеки запылали. -Так о чем был телефонный звонок? Что-то случилось? — Я очень осторожно положил левую руку на плечо Майи, стараясь не вывести ее из равновесия, и мне пришлось силой удержать себя от вздоха, когда Майя положила обе руки мне на бедра, несомненно, желая придать мне больше устойчивости, но в итоге сблизив нас. -Это был начальник пожарной службы, который хотел узнать, когда мы можем назначить встречу. — Она объяснила, и меня почти отвлекло движение ее губ так близко к моему лицу. -У тебя проблемы из-за того, что ты так долго не выходишь на работу? — спросил я в ответ, нервно поджав губы от мысли, что своим несчастным случаем я каким-то образом доставил Майе неприятности на работе. -Нет, нет, ничего подобного. — Майя отрицательно мотнула головой, отчего несколько прядей ее волос закрыли лицо, и вскоре я уже подносил пальцы к месту, чтобы убрать пряди за ухо. — I… Я подал заявление на повышение до того, как все это произошло. Есть новая вакансия начальника батальона. -И она хочет назначить встречу? — Я расширил глаза, и Майя застенчиво кивнула. — Это значит, что вы на шаг ближе к повышению, да? -Ну, это значит, что я прошла отбор резюме, так что теоретически вы правы. — Я почувствовал, как ее плечи поднялись и опустились на мои ладони, и Майя на несколько секунд отвела взгляд от моего лица, как будто смутилась. -Бамбина, это грандиозно! Я так рада за тебя! — Я открыто улыбнулась, решив, что Майя воспримет это как хорошую новость, а затем потянула ее за плечи, пока наши тела не сцепились, и Майя наконец-то оказалась в моих объятиях. Она обнимала меня и раньше, и всегда было удивительно находиться в объятиях Майи, но сейчас все было по-другому, как будто мы наконец-то подходили друг другу, осознавая, как хорошо нашим телам вместе. Теперь я мог крепко обнять ее, почувствовать запах ее волос у своего носа и закрыть глаза, чувствуя, как мое тело расслабляется на ее теле — пытаясь сохранить хоть какую-то искру рациональности в своем мозгу и удержать свою оштукатуренную ногу поднятой — в то время как ее собственные руки сжались вокруг моей талии, и я почувствовал облегченный вздох, который она издала. -Ты назвал меня «бамбиной». — Она прошептала, и ее голос звучал немного грубовато, но я дал ей этот момент, чтобы разобраться с ее собственными эмоциями наедине, без тяжести моего взгляда на ее лице, давая ей только комфорт моих объятий. -Да. — прошептала я в ответ. — Мне кажется правильным называть тебя так. Я вспомнил, что мне нравилось называть тебя так, бамбина. -Это делает меня счастливой. — Майя говорила в том же тоне, и почему-то это казалось одним из самых интимных моментов в нашей жизни, даже больше, чем то, что мы вместе принимали душ или видели друг друга обнаженными. Этот ласковый момент был глотком надежды для нее и для меня, и я был более чем счастлив, что позволил себе сказать ей, что я вспомнил что-то настолько личное в то время, когда она в этом нуждалась. -Я хочу сделать тебя счастливой, Майя. — Мои губы были прижаты к ее уху, когда я признался ей в этом, и в тот момент ничто другое не имело значения. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…