чем меньше я зависим - тем больше я задыхаюсь

— Ну ты просто уебок, доктор Хван. Я не могу это расценивать никак иначе, кроме хамства, — уже куда более вяло ругался Минхо, похуистично выкручивая руль одним локтем на большой скорости. — Если ты намерен обнулить все спасённые мной жизни и уровнять число живых и мертвых во вселенной путём убийства себя и своего лучшего друга, а также пары случайных несчастных на дороге — то ты ведешь машину идеально, — не остался в долгу Хенджин. — Язвы из тебя так и сыпятся, — закатил глаза Ли. — Мы подъезжаем. Классно выглядишь, но синяки под глазами все портят. — А когда я выглядел плохо? — фыркнул Хван, запивая водой таблетки. — Как твой Феликс? — Он не мой. И сегодня он нарушил правила, и свалил все на меня. — Отличный парень, — прыснул Минхо. — И что? Тебя наконец вышвырнут, и ты пойдёшь работать в нормальное место? Выговор сделают? — Нет. Меня похвалили за то, что он сделал, но его бы точно отчитали. Как минимум. Но он соврал заведующему, не спросив разрешения у меня. Если бы что-то было не так — крайним стал бы я. Но он спас человека, пока я пытался придумать, что делать. — Получается, ты лох как врач, а он молодец. При этом он говно как человек, а ты красавчик, — резюмировал итог Минхо. — Выметайся, мы приехали. Особняк Хенджину знаком не был, но сразу бросался в глаза большим застекленным первым этажом, где виднелся громадный бассейн, подсвеченный разноцветными светодиодами. На парковке было штук семь дорогих тачек, не считая БМВ Минхо, а остальные, очевидно, пригнали на такси или на личных водителях. — Не будешь пить? — осведомился Хван. — Ещё чего. Планировал остаться здесь, может подцепить кого-нибудь. Дом громадный, хозяйка — моя давняя зазноба, дочь подчинённого моего отца, — фыркнул Ли. — Пользуешься связями? — Или связи пользуются мной, — дернул плечом Минхо. — Тебе ли не знать, как иногда начинают заебывать всякие заискивающие люди только потому, что ты из влиятельной семьи. Что, в больнице такого нет? — Я бы сказал — даже наоборот. Мой наставник вообще начал диалог с предупреждения, что никаких поблажек не будет, — Хенджин закурил сигарету, безжалостно снимая карман брюк, засунув в него руку. — Я на это и рассчитывал, когда туда шел. Хотелось работать как обычный человек. — Все, поработал как обычный — зато отдыхать сегодня будешь как король, — Минхо толкнул двери, и Хван тут же сморщился от долбящего техно. — Всем привет!!! Хенджин тоже махнул рукой. На первом этаже ходили девчонки в дорогих купальниках, пару парней в мокрых шортах и футболках, остальные же ещё не дошли до стадии плавания в бассейне, а потому просто бухали чуть поодаль из разномастных коллекционных бокалов. — Я пройдусь, поздороваюсь со всеми, — негромко бросил на ухо Хвану Минхо. — Ты тоже пройдись, здесь должно хватать и твоих знакомых тоже. Хенджин кивнул, а Ли тут же слинял. Говорить ни с кем не хотелось, танцевать — тем более, зато выпить и сесть в уголок потише, чтобы унять гудение в ногах и голове — было бы самое то. Но именитая фамилия требовала пройтись и поулыбаться присутствующим. На таких вечеринках обычно бывало штук пять залётных персон, приглашенных сюда исключительно благодаря миловидной внешности. В их планы входило захомутать кого побогаче и вырваться из среднего класса за их счёт. В планы же тех, кто их приглашал, обычно входило трахнуть их и исчезнуть навсегда. Хван сам был таким, в этом он разбирался прекрасно, и сразу вычленил таких из толпы танцующих. Четверо девушек, два парня. Троих из них Хван даже счёл симпатичными, все три — девушки, но никаких подобных намерений на сегодняшний вечер он не имел. Уже спустя пару минут он с двойным виски шел от бара к знакомым девчонкам. Одна была дочкой какого-то генерала, они часто встречались раньше, а вторая — дочь шишки из Национального собрания. Хенджин улыбнулся максимально приветливо, постаравшись убрать из улыбки любые нотки, которые можно было рассматривать как намёк, дабы не быть вынужденным потом отмахиваться от назойливых приставаний весь вечер. — Привет, — он притормозил рядом с ними, салютанув бокалом. — Куан, Лин, как дела? — Привет, Хен, — тут же растянулась в улыбке дочь генерала — Куан. — Давным-давно тебя не видели, ты где пропадал? На вкус Хвана она была страшненькая. Нет, ничего откровенно отталкивающего в ее внешности не было, но было то, что Хенджин не любил больше всего — глазу в ней было абсолютно не за что зацепиться. Она была обычная до отвращения. Вот того же Феликса можно было рассматривать, казалось, часами. И тонкие руки, и голубые глаза, и мелкая россыпь веснушек на щеках, а здесь была только сплошная скукота. — Решил взять перерыв от попоек, поступил на интернатуру в больницу, — уклончиво повёл бокалом Хенджин. — Выпьем? — Собираешься занять место отца? — чуть усмехнулась Лин. — Не думаю, — качнул головой с улыбкой Хван. — Если бы это входило в мои планы — я бы уже сидел где-нибудь в министерстве. Скорее, я просто немного запоздало понял, что все-таки хочу быть врачем. — Хен! — на спине радостно повисла тоненькая фигурка девушки, тут же чмокнувшей его в щеку. — Сколько лет, сколько зим! — Су Мин, — Хенджин улыбнулся уже более искренне. — Я тоже рад. Су Мин приходилась дочкой главному врачу всей Сеульской больницы, близкому другу отца Хенджина, в которой сейчас и работал Хван, а ему самому она приходилась давней подругой детства. Судьба немного развела их по разные стороны баррикад после того, как в раннем подростковом возрасте, лет в четырнадцать, они попробовали встречаться, но быстро выяснили, что хорошо у них выходило только дружить. Активная Су Мин — вечный лидер и душа компании сталкивалась характерами с точно таким же Хенджином, и никакого толку в таких конкурентных отношениях не было. Сейчас они виделись редко, но смогли сохранить хорошие взаимоотношения, а потому Хван никак не кривил душой, радуясь ее наличию на этой вечеринке. — Ты пропадал почти полгода, даже пропускал семейные ужины, — чуть надула она подкрашенные губы. — Неужели совсем не скучал по мне? — Я был очень-очень занят, Су Мин, но я обещаю исправиться, — усмехнулся Хван. — Ещё одну, за встречу! Бокал опустел даже неожиданно быстро, Хенджин поторопился перехватить ещё один и пару закусок со столика с канапе, дабы не улететь. Из еды за сегодня в нем был только обед из столовой, и то не целиком. Минхо куда-то безнадёжно испарился. Хван поболтал ещё с полчаса о всякой чепухе возле бассейна, в основном отвечая на вопросы о том, куда он делся на полгода, а после музыка стала громче, и он скрылся подальше, на второй этаж, залипнув там на диване в телефон, бездумно играя в игрушку, где нужно составить три шарика в ряд, взяв с собой сразу бутылку виски, вяло, но стабильно заливая ее в себя. Казалось, с этой кардиологией весь интеллект и ум уходил на неё, а составление разноцветных шариков было идеальным занятием для уставшего мозга. Включись у Хвана мозги с самого начала обучения — было бы, конечно, полегче, и не приходилось бы сейчас так напрягаться. Первые курсы вуза он помнил плохо, в особенности всякую общую терапевтическую мелочевку, потому что проебывал пары, в иные разы припирался полуживой с бодуна, а если случалось чудо, и его заносило на учебу трезвым и сравнительно бодрым — никогда не лез с дополнительными вопросами и практиковаться лишний раз. Сейчас же этого весомо не хватало. По-хорошему, надо было засесть штудировать программу первых курсов по второму кругу, возможно даже подключить к этому Сынмина, но сегодня хотелось просто напиться. Спустя полчаса и четверть бутылки, к нему подсела Су Мин, плюхнувшись у него в ногах. Хенджин поторопился выровняться и сесть, но девушка остановила его короткой улыбкой, тихо бросив: — Я вижу, что ты усталый. Лежи. Как работа? — Круто, но я успел затрахаться за два дня, — негромко проговорил он. — Не знаю, насколько меня могут обманывать мои ощущения, но мне кажется, что тебе там нравится, — улыбнулась Су Мин. — Это радует. — Не уверен, что я уже окончательно разобрался, нравится мне или нет, — честно хмыкнул Хенджин, — но отступать я не намерен. Лучше расскажи, как твои дела? — Отец собирается сослать меня учиться в Лондон, — вздохнула она. — Не очень хочу уезжать из Сеула, но, возможно, для меня это тоже станет глотком свежего воздуха. Сам знаешь, не очень легко вырваться из всего… этого. Она окинула насмешливым взглядом всю тусовку. Внизу уже потихоньку начали раздаваться пьяные вопли, подпевающие какой-то попсе. — Будешь скучать по мне? — пихнула Су Мин его в плечо. — Я не успею соскучиться, — усмехнулся в ответ Хенджин. — Су Мин! — гаркнули снизу. — Мы собираемся пить Апероль, ты с нами? — Ага, — крикнула девушка в ответ, поднимаясь на ноги. — Отдыхай, Хен. Хван вернулся к игре в шарики, хлебнув ещё одну щедрую порцию вискаря. Интересно, чем сейчас занят Феликс? Он точно должен быть дома, поскольку несколько подряд ночных дежурств ставят редко. Как он живет? Что любит пить? Вряд ли виски, конечно, бурбон совсем не подходил к его загадочному образу. Должно быть, ему, с его ангельской внешностью и низким бархатным голосом должно подходить что-то такое же неочевидное. Шампанское? Какой-нибудь ликёр, по типу Калуа? Хотя, Феликс, вроде бы, не очень жаловал кофе… Вообще, Феликс в целом не производил впечатление человека, который может искренне что-то сильно любить. Кроме, наверное, медицины — у Хенджина все ещё не выходил из памяти утренний эпизод с кальцинозом. Нужно обладать нехилым опытом и внимательностью, чтобы вообще предположить в этом пятнышке кальциноз. А трахеостома? Глядя на то, как легко и уверенно Феликс делал скальпелем, не предназначенным для этого, надрез выше яремной ямки, Хенджин мог с уверенностью сказать, что и сам бы доверил ему вскрывать своё горло. Парню бы врачем быть, а не шляться в медбратьях, вынося судна за пациентами. Под глупые размышления Хенджин прибил половину бутылки виски, пройдя семьдесят уровней игры в шарики, а очнулся, когда ему в лицо заглянул присевший на корточки перед диваном Минхо. — Ты ебанулся, — Ли даже не спрашивал, а констатировал, заглядывая Хвану в телефон. — Спасибо за диагноз, психиатр Ли, — мрачно огрызнулся Хенджин. — Код заболевания напомните? F7? — Шарики, Хен? — не отреагировал на вялую агрессию Минхо. — Нет, серьезно, если ты настолько не хотел здесь быть — мог просто мне позвонить и сказать. Я бы, конечно, высказал все, что о тебе думаю, но мне хотя бы не пришлось лицезреть это унылое дерьмо, приехавшее вместо моего друга. — Так иди, веселись со всеми. Я выбрал достаточно незаметный угол, чтобы не мозолить тебе глаза, — хмыкнул Хван. Минхо легко и бесцеремонно скинул его ноги с дивана и уселся рядом, подхватив бутылку и сделав щедрый глоток, а после бросил на порядок серьёзнее: — Я волнуюсь. — Пустырник продается без рецепта, и прекрасно помогает при волнении, — отозвался Хенджин. — Я серьезно, — отчеканил Минхо. — Сначала эта твоя пропажа на месяц, потом затворничество, потом решение стать врачем в Сеульском госпитале, а теперь очередное необычное поведение… Хенджин, с тобой что-то странное. И я, будучи твои другом, хочу знать, что с тобой не так. — Странное — это обязательно «не так»? — усмехнулся Хван. — Ты продолжишь цепляться к моим формулировкам? — приподнял бровь Минхо. — Прости, — выдохнул Хенджин. — Слушай. Я, наверное, переживаю сейчас какой-то личностный кризис. Я понимаю, что ты хочешь от меня хоть что-нибудь услышать, но мне правда нечего рассказать. Я ещё сам ничего не понял, но я очень благодарен тебе и Сынмину за то, что вы рядом. — Может, тебе стоит обратиться к психологу? — очень серьезно предложил Минхо. — Чтобы мне выписали седативные, и я, будучи и так не слишком активным в последнее время, стал абсолютным аморфным? — хмыкнул Хенджин. — Я думал над этим, правда, но решил, что это того не стоит. Согласись, намного круче разобраться с собой самому. — Согласен, — повёл плечом Ли. — Но ты точно справишься? Ты знай — если решишь прыгать с крыши — ты мне набери, я приеду и зад тебе надеру. — Минхо, ну мне же не пятнадцать, — усмехнулся Хенджин. — Какой суицид? Я живу в огромной квартире в одном из лучших районов Сеула, у меня есть любимая работа, хорошие друзья… — Но нет девушки и внятной мотивации для всех твоих последних действий, — перебил Ли. — Мне двадцать три, я ещё никуда не опаздываю, — покачал головой Хван. — А касаемо мотивации — я же уже говорил. Я понял, что люблю свою профессию, а ещё могу спасать жизни других людей. Разве этого мало? — Для двадцати трёх — да, маловато. Не подумай, я за благородные порывы, но молодому парню, у которого в жизни все более чем в порядке, цепляться исключительно за них — это странно, — приподнял бровь Минхо. — Ладно. Я просто понадеюсь, что ты сам дозреешь до того, чтобы чем-нибудь со мной поделиться. Вставай, пойдём к бассейну. Выпьем вместе, познакомлю тебя с кем-нибудь, кто ещё не в хлам. Хенджин со вздохом встал на ноги, подхватывая бутылку с собой. — Бокалы для слабаков? — фыркнул Ли. — Из горла выходит драматичнее, — усмехнулся Хван. — Купаться пойдёшь? — Ты же знаешь, что я недолюбливаю воду. Как и ты, — хмыкнул Хенджин. — И мне не во что переодеться. — О, я рад, что ты ещё помнишь, — хохотнул Минхо. — И мне тоже не во что переодеться. В отличие от Хвана, Ли раньше относился к воде терпимо, пока в старшей школе не влез на похожей вечеринке в бассейн под текилой и экстази, и чуть не захлебнулся. С тех пор Минхо воду опасливо обходил стороной, хотя без комплекта из бухла и наркоты та вряд ли представляла для него какую-то опасность. — Су Мин стала ещё симпатичнее, согласен? — брякнул Ли. — Су Мин всегда была красоткой. Давно бы уже была замужем, если бы не знала себе цену и не была такой строптивой, — пожал плечами Хван в ответ. — Если ты так прощупываешь почву, потому что хочешь к ней подкатить — я не против. — Я знаю ее много лет, пусть и не с детства, а я не сплю с теми, с кем когда-то спал ты, — закатил глаза Минхо. — Я это сказал не к тому. — Мы не спали. О, только не говори, что ты намекаешь мне к ней подкатить. У меня нет к ней таких чувств. — У тебя есть недотрах, — подхватывая с фуршетного столика бокал с шампанским, бросил Минхо. — Фу, брют. Кто вообще любит брют до сорока лет? — У меня нет недотраха, и вообще, чего ты лезешь мне в штаны? — возмутился Хван, подходя к краю бассейна, на ходу глотая виски с горла. В воде пили и пели люди, какая-то девчонка активно целовалась с парнем, повиснув у него на шее. Хенджин засмотрелся на пару секунд, опознавая в девушке Куан — дочку генерала. — Если бы я действительно лез к тебе в штаны — мы бы уже были с тобой у одного из нас дома и проводили бы время так, чтобы у тебя не было времени и возможности играть в шарики, — фыркнул Минхо. — Но заметь, я уважаю твои желания, и не провожу твое лечение без твоего согла… Громкий вопль раздался так неожиданно, что Хван подавился виски, интуитивно отскочив назад, а вот в Минхо, что стоял возле бассейна, спиной к воде, со всей дури влетело какое-то мокрое тело и столкнуло его в воду. Прямо в одежде, вместе с бокалом, дорогущими часами, бумажником, телефоном, и что там ещё у него было. Парень, что спихнул его, громко расхохотался, как и опешившие люди в бассейне, пока Минхо, матерясь во весь голос, выплывал на поверхность. — Урод! — рявкнул Ли. — Конченый урод, реально, а ну иди сюда!!! — Да ладно тебе, зато теперь ты не такой кислый, — рассмеялся парень. — Давай руку. Минхо протянул ладонь, но тут же мстительно дернул парня в воду, заставив свалиться вниз. Хенджин скривился от прилетевших в него брызг. Впрочем, шаловливый весельчак уже был в мокрых плавках и футболке, а потому ни грамма не смутился, лишь засмеялся ещё громче и развернулся, подтягиваясь на крепких руках через бортик. — Джисон? — озадаченно прищурился Хенджин. — А… — Джисон тоже обратил на него внимание и улыбнулся. — Доктор Хван? Вот так встреча! — Вы знакомы? — Минхо даже позабыл торопливо вылезать из воды. — Мы оба на интернатуре у одного врача, — негромко отозвался Хенджин. — Как тебя сюда занесло? Пригласил кто-то? — Имеешь в виду, чтобы развлекать золотую молодёжь? — хохотнул Хан. — Нет. Я и есть золотая молодёжь. Просто скрываю это от коллег по больнице, не люблю внимание к себе такого рода. — Он сын нового партнера моего отца. Мы познакомились сравнительно недавно, — пояснил злой и мокрый Минхо, выбираясь из бассейна. — Ты утопил мой мобильник, ублюдок. Завтра вечером везёшь меня за новым, понял? — Мне надо заплатить? — широко улыбнулся Хан. — Иди на хуй, — фыркнул Ли. Сейчас он был похож на оскорбленного мокрого кота и скидывал пиджак, выжимая из него хлорированную воду. — Неудивительно, что ты не признал в нем богача, — отплевываясь от воды, бросил Минхо. — Он такой простодушный, что иногда ставит меня этим в тупик. — В любом случае, я рад тебя видеть, доктор Джисон, — тут же приятно улыбнулся Хван, заставив Минхо едва заметно закатить глаза. — Не видел тебя сегодня на работе. — Пойдёмте отойдём, мы вылили из бассейна половину воды на пол, — попросил Джисон, а едва отойдя чуть в сторону от толпы, добавил. — Сегодня я был на дежурстве в неотложке. Не хочу, чтобы слухи о том, что я врач, расползлись. Мне куда спокойнее, пока об этом знает как можно меньше народу, окей? — Без проблем, — покивал Хван. — Давно дружите с Минхо? — После этого случая он скорее попал в мой список моих смертных врагов, — бросил Ли. — Месяца четыре знакомы. До этого я был занят, пытался привыкнуть к работе в больнице. Если до этого Хенджин излучал угрюмость и усталость, то теперь немедленно стал самым приветливым человеком на свете. Для больницы у него была припасена именно такая социальная маска: добрый, порядочный и радушный молодой доктор, и совершенно ни к чему было полузнакомому Джисону видеть в Хенджине что-то ещё. Минхо, конечно, перемену учуял, оттого и закатил глаза в первый раз и боролся с этим рефлексом с каждой новой репликой Хвана. Джисон же весь сиял энергией и неуемным весельем, аж глаза немного слепило. — Я так понимаю, отец у тебя бизнесмен? — едва они заняли небольшой кожаный диванчик подальше от всех, осведомился Хван. — Угу. Владелец айти компании, — просто отозвался Хан. — Хочешь спросить, что я делаю в больнице? — Все об этом спрашивают? — мягко усмехнулся Хенджин. — Конечно. Я с детства мечтал быть врачом. Именно кардиологом. Мама умерла от внезапного сердечного приступа, и я решил, что хочу спасать людей от болезней сердца, — развел руками Джисон. — Выпьем? Такой открытости можно было даже позавидовать. Хван ему, так-то, никто, чтобы выкладывать столь личные истории, но для него это, видимо, было в норме вещей. — Мне жаль, — аккуратно кивнул Хенджин. — Брось, дело давнее, — отмахнулся Хан. — Лучше расскажи, как тебе наша больница? — Я ещё ничего не понял, но мне уже все нравится. — Я слышал сегодня про трахеостомию, ты был крут, — внезапно шлепнул Хенджина по плечу парень. — Я бы зассал. Может не зассал бы провести, но очень ссал бы весь процесс, а ты мощный тип. И, по-видимому, крутой хирург. — Господи, вы будете пиздеть о медицине? — закатил глаза Минхо. — Пойду, найду во что переодеться. Надеюсь, темы для разговора о сердечниках у вас закончатся к моменту моего возвращения. И ушёл, недовольно отряхиваясь. — Да я сам несколько испугался, — соврал Хван. — Не каждый день у меня человек с отеком гортани и ни одного опытного врача рядом. Хотя, начистоту, он ведь совсем не испугался за жизнь мужика, просто решительности не хватило на такие действия, Хван бы лучше понадеялся на нормальное интубирование в операционной. А желательно ещё и не его руками, чтобы случайно, по неопытности, не проткнуть мужику что-нибудь нужное. — Раз уж так вышло, что нам довелось с тобой поболтать нормально, есть у тебя какие рекомендации по общению в коллективе и самой работе? — поинтересовался Хван. — Ну, в идеале не опаздывать, Крис этого очень не любит, зато любит, когда присутствуешь лично на всех сложных исследованиях. И уважает тех, кто может в случае чего сам провести анализ в лаборатории, — дернул плечами Хан. — Но это не мой случай. — И не мой, — кивнул Хенджин. — Я такой себе лаборант и микробиолог. — Если ещё… К Чанбину можно обратиться, если Крис дал работу, а там что-то сильно непонятное. Он поможет, но потом будет долго издеваться и припоминать, — продолжил Джисон. — Сестры с нами редко контактируют вне работы, у них там своя атмосфера, из медбратьев именно у нас в отделении всего четыре человека — Минхек, Су Юнг, Феликс и Чонин. Вот они почти постоянно в ординаторской, дамы их вежливо выдавили с сестринского поста и тусуются там одним женским коллективом. Минхек и Су Юнг чаще работают с пациентами Чанбина, а Феликс и Чонин — с Крисом и его пациентами. Чонин очень милый с людьми, хорошо их успокаивает, утешает родственников, но в плане процедур иногда жуткая бестолочь. Феликс наоборот, процедуры и исследования делает так, что я сам бы лучше никогда не сделал, руки у него золотые. Но людей он не любит, даже с персоналом толком не общается, не говоря уже про пациентов. Он немного… себе на уме. Но очень умный парень, в медицине шарит только так, причём не только в кардиологии. — Да, я уже успел познакомиться с обоими во время трахеостомии, — кивнул Хенджин. — Я обычно на короткой ноге с Чонином, Феликс все время бегает по больнице очень занятой. Ловлю его только когда что-то совсем сложное сделать надо. Например, он умеет крутейше делать пункции, я в ахуе был, как узнал. Я сам до сих пор с этой монструозной иглой в руках боюсь оказаться, а он нормально, две минуты — и готово, — продолжил простодушно болтать Джисон. — Но заведующий, кажется, его не любит. Но это так, по секрету, может я и ошибаюсь. У Криса я спрашивать не решился, они с Феликсом близко общаются. — Да? — заинтересованно приподнял бровь Хенджин. — Если я правильно понял — они были знакомы ещё до попадания Феликса в больницу, — весело усмехнулся Хан. — Уж не знаю, в чем там дело, у них же немаленькая разница в возрасте. — Есть ещё что-то, что нужно знать о наших непосредственных коллегах? — Ну, Чонин иногда любит выпить, Крис тоже иногда пьет с Чанбином прямо в ординаторской. Так что, если захочешь с ними пообщаться в более неформальной обстановке — то можешь попробовать предложить им сходить куда-нибудь на попойку. — А что Феликс? — Ни разу не видел его выпивающим. Он трудоголик, часто бывает ночами в больнице даже вне дежурств. Фанат своей работы, — хохотнул Джисон. — Самое смешное, это застать момент, когда к Феликсу подкатывают пациентки. Так нагло притворяться, что вообще не понимаешь намеки, надо ещё уметь. Ну конечно, не только Хенджин обратил внимание на внешность медбрата Ли, было бы глупо полагать обратное. Да и их общение с Крисом, возможно, предполагало за собой нечто большее, чем просто рабочие отношения, но это ещё предстояло проверить. Непонятно правда, зачем это нужно было проверить, но Хван предпочёл оставить это на совести своего природного любопытства. Шкурного интереса в этом деле ему иметь было нельзя. Отношения ему сейчас абсолютно точно ни к чему, и Феликс ему не нравился, а просто был интересным. Вот что-что, а дурную привычку совать нос в чужие дела Хенджин не растерял, только чуть поумерил пыл в разгадке чужих тайн. Теперь он подбирал «жертв» для своего любопытства очень тщательно, к двадцати трём его почти все перестали интересовать. Вот Феликс не интересовать не мог, слишком он был… не от мира сего. И в плане внешности, и в плане голоса, и абсолютно лишенного эмоций вечно каменного лица, и странных повадок. — Эй, — позвал Джисон, пощёлкав пальцами у Хенджина перед лицом. — Перепил? — Недоспал и задумался, — поспешил приятно улыбнуться Хван. — О, вот и наш злой мокрый друг. Предлагаю перейти на текилу, вы как? — Текила — это всегда весело, — вновь хихикнул Джисон. Под кайфом он, что ли? Больно радостный. — Текила, так текила, — недовольно согласился Минхо. — Хоть согреюсь.

***

Пожалуй, план Минхо «нажраться в сопли» был даже перевыполнен. Дорогу до дома Хенджин не помнил, помнил лишь, как болтал с Джисоном, после тот заметил, что Ли надолго исчез, и они с трудом оторвали друга от агрессивного флирта с какой-то барышней, а Хван принял твёрдое решение тащить его домой от греха подальше. Минхо, судя по расширенным зрачкам, успел выкурить неплохой косяк, а учитывая то, что тот старался последние пару лет ничего не употреблять и даже не курить — алкоголем его уже прибило достаточно, чтобы задушить его инстинкт самосохранения. Что было дальше — одному богу могло быть известно, ну и, пожалуй, таксисту, которого вызывал Хенджин. В том, что вызывал именно он, сомнений не было, поскольку уснул он с бумажником в руках, с ним же и проснулся на кровати. А ещё у Ли телефон пережил утопление. Минхо рядом валялся трупом в одних расстегнутых брюках. Его запал их снять, очевидно, закончился на стадии борьбы с дорогущим дизайнерским ремнём. Хван с приятным для себя удивлением обнаружил, что даже умудрился наполовину переодеться в домашнее. Правда хватило его только на футболку. Голова гудела, сердце колотилось, а руки мелко подрагивали. Спазмы, гипертония, тахикардия. Похмелье. Все прошло точно по плану. Теперь надо было восставать из мертвых. Хенджин со стоном потянулся к тумбочке, выпил таблетки, добавил туда до кучи ещё и аспирина, а после влил в себе литр воды залпом. Больше воды наверху не было, надо было спускаться на кухню, а пить все ещё хотелось до посинения. Можно, конечно, было позариться на бутылку, что предназначалась Минхо, но за такие закидоны Минхо потом бы точно позарился на душевное спокойствие Хвана. А спокойствие Хенджина волновало куда сильнее, чем сушняк. Он провалялся ещё минут двадцать, читая почту и новости в социальных сетях на минимальной яркости и стараясь не двигать головой, Минхо так и не раздуплился, и Хван пополз вниз. В конце концов, если срубит снова — поспит там на диване. Там выпил ещё два бокала воды, а после раздался заупокойный хрип Минхо: — Доктор Хван, от обезвоживания умирают?.. — Да, и намного быстрее, чем ты думаешь, — в тон ему отозвался Хенджин. — Так что спускайся. — Боюсь умереть по пути. — Не надо умирать у меня в квартире, я не хочу выступать свидетелем на суде, — кисло усмехнулся Хван. — Спускайся, у меня есть волшебные воскрешающие таблетки. И вода. — Ты врешь, волшебных таблеток не бывает, — заныл Минхо. — Ты прав. Но есть воскрешающее пиво. Похмелишься — и оживешь. — Я не могу думать об алкоголе… — О нем не надо думать, это признак алкоголизма. Его надо пить. Пиво холодное. Ты сможешь приложить его к голове, подумай лучше об этом, — чуть улыбнулся Хенджин. — Вы очень убедительны, доктор Хван, я иду… Ли спустился с лестницы полуживым, тут же присосался к тоненькому кранику встроенного фильтра, влив в себя, кажется, ещё полтора литра воды разом, а после плюхнулся рядом с Хенджином на диван. Хван чуть пнул его по ногам, вынуждая те поднять, а после нажал кнопку на подлокотнике, заставляя подняться специальную подножку под обоими. Так можно было развалиться почти лёжа, это было самое то. Хенджин протянул другу банку пива, открывая одновременно свою. — В этом деле главное не нажраться снова по старым дрожжам, — философски хмыкнул Минхо, делая первые пару глотков. — Окстись, у меня работа завтра. Мне надо быть в состоянии улыбаться пациентам. Кажется, в твоём изначальном плане было «смотреть какой-нибудь тупняк по телеку с похмелья». Есть идеи? — Включи какую-нибудь самую не кассовую мелодраматичную дораму, — усмехнулся Минхо. — Мне кажется, это идеальный вариант. Сериал был просто апогеем банальщины. Девушка из провинциального города, приехала поступать, на улице случайно врезалась в парня, который оказался сыном директора огромной компании. Он начинает за ней бегать, пытается привлечь ее внимание своими деньгами, но она — вся из себя честная и праведная — на это не ведётся, пока он не меняет тактику, становясь проще. И как только у них все налаживается — выясняется, что у него рак. Хенджин полудремал все серии, вяло потягивая пиво, а проснулся лишь тогда, когда расслышал шмыганье носом со стороны Минхо. Недоуменно обернулся, различив его слезящиеся глаза, а после не выдержал и расхохотался. — Чего ты ржешь, придурок, — чуть смущённо, но скорее обиженно пихнул его в плечо Минхо. — Это, блять, грустно! — Да грустно, грустно, кто же спорит, — продолжил смеяться Хенджин. — Просто смешно, что это так тронуло именно тебя. — Сухарь, блять, — вытирая слезы, ругнулся Ли. — Ну, если тебя это хоть как-то утешит, то судя по снимку МРТ, который показали — у него мультиформная глиобластома, потом сказали, что она на четвёртой стадии. Будь такое в жизни — он бы не был таким бодрым и адекватным, и симптомы бы уже вовсю развились, — наконец отсмеявшись, бросил Хенджин. — А ещё с глиобластомой на четвёртой стадии живут дай бог пару месяцев, и сделать с этим уже ничего нельзя. — Когда ты стал онкологом? — Хороший кардиолог должен нормально разбираться во всем, — авторитетно усмехнулся Хван. — Заночуешь у меня? — Да, не хочу заблевать такси или заставлять страдать своего водителя, — кисло хмыкнул Минхо. — Окей, тогда я пойду почитаю, в идеале, мне нужно будет скоро уснуть. — Что ты собрался читать? — полюбопытствовал Ли. — Учебник по базовой диагностике, — фыркнул Хенджин. — Ничего из того, что могло бы тебя заинтересовать.

***

— Я снял вам временную трахеостому, сейчас буду менять повязку и ставить новую капельницу, — обыденно ровно проговорил Феликс, снимая старый препарат со стойки. — Господин Су, добрый день, — мягко улыбаясь, проговорил Хенджин, заходя в палату. — Привет, Феликс! За весь день они ни разу не столкнулись. Где и по каким делам весь день пропадал Ли — одному богу было известно. Сам Хенджин под вечер уже еле ходил: уснуть ночью перед сменой ему так и не удалось, сколько он не ворочался, а потому, не спавший ночь, он тянул улыбку в больнице из последних сил. А под самый вечер его поймал заведующий отделением, попросив взять господина Су пациентом к себе, раз уж именно Хенджин справился с его реанимацией. Естественно, под присмотром Бан Чана, только вот Бан Чан ушёл с работы, едва рабочий день кончился, не став задерживаться, как делал это обычно, поскольку от усталости уже еле стоял на ногах. Феликс в ответ на приветствие кивнул, даже не посмотрев на Хвана, продолжая аккуратно и технично заниматься своими делами. — Ну, как ваше самочувствие? — проговорил Хенджин, присаживаясь рядом с кроватью. — Я очень вам благодарен, — просвистел мужчина. — Мне лучше. — Это радует, — улыбнулся Хван. — Мы взяли у вас пробы на аллергию, поскольку предполагаем, что отёк горла был вызван именно ей. Больше ничего не болит? Мужчина покачал головой, а Ли, тем временем, протянул свои тонкие пальцы, аккуратно притягивая к себе руку господина Су из-под одеяла, чтобы заменить капельницу. И тут же замер, как и Хенджин, озадаченно залипший на руку мужчины. Кончики его пальцев были сине-фиолетовыми, почти чёрными. Мужчина проследил за их взглядом, увидел свою руку и занервничал, тихо бросив: — Это плохо? — Да, — немедленно отозвался Ли. — Мы разберёмся и обязательно вас вылечим, — одновременно с ним ответил Хенджин, поднимаясь со стула, чтобы осмотреть руку ближе. Феликс, тем временем, выковырял из-под одеяла и вторую, понажимал на пальцы мужчины, внимательно наблюдая за изменением цвета при нажатии. — Больно? — осведомился Ли. — Нет, — растерянно пробормотал мужчина. — Сожмите мои руки со всей силы, — попросил Хенджин, забирая ладонь мужчины из пальцев Феликса. На секунду он коснулся его закованной в перчатку руки, почувствовав, какая та холодная. Это, кажется, был первый раз, когда Ли не отпрянул от прикосновения рывком, видимо потому, что был слишком сосредоточен на пациенте. Господин Су сдавил его пальцы, как Хенджин и просил, но вышло недостаточно сильно. С другой стороны он вполне мог быть ослаблен после остановки дыхания и из-за низкого давления, по причине которого он изначально и лёг в больницу. — Это опасно? — ещё больше забеспокоился мужчина. — Скорее всего, — с неизменно отстранённым лицом кивнул Феликс, внимательно пялясь на показатели приборов, словно надеясь там что-то высмотреть. — Но, возможно, это просто последствия низкого давления, пока вам не о чем волноваться, — поспешил успокоить мужчину Хенджин, аккуратно уложив ему ладонь на плечо. — Мы посовещаемся с коллегами и вернёмся, скорее всего потребуются дополнительные исследования, чтобы убедиться, что с вами все хорошо. Пойдём, Феликс. — Но мне нужно поменять повязку на месте трахеостомии, — запротестовал Ли своим безэмоциональным голосом. — Каждые три часа. — Сделаешь это чуть позже, — настойчиво шикнул Хенджин. — Ты мне нужен. Феликс, на удивление, послушался, вышел следом за Хваном из палаты и тихо спросил: — Зачем я тебе нужен? — Зачем ты пугаешь пациента? Мы же ещё не знаем, что с ним, — нахмурился Хенджин. — Я не старался его напугать. Просто честно ответил на его вопрос, — ровно проговорил Феликс, отведя взгляд в стену. — Зачем я тебе нужен? — Посоветоваться. У меня масса вариантов насчёт того, что это. Болезнь Рейно? Все ещё аллергическая реакция? — Может. Но отёк небольшой, — задумчиво бросил Феликс, глядя на потолочную лампу. — Болезнь Бюргера. Может криоглобулинемия. Или склеродермия. Или васкулит. Вариантов много. — У него лёгкая мышечная слабость в руках, — поделился Хенджин. — Это ничего не упрощает, — отозвался Ли. — И что мне ему назначать из исследований? Все подряд? — растерялся Хван, помрачнев. — Ты врач, ты должен назначать, — просто отозвался Феликс, намереваясь уйти назад в палату. — Постой, — попросил Хенджин. — Я полгода не работал по профессии, мне нужна помощь, а Крис уже уехал. — Доктор Чанбин. Его сумка в ординаторской, — проговорил Ли. — Он на операции в неотложке. И будет там ещё долго. Пойдём, пожалуйста, со мной, посмотрим его предыдущие исследования. Мне его только отдали в пациенты, я вообще не ждал такого подвоха, — поморщился Хван. Феликс замер, занеся руку над ручкой двери, а после резко развернулся и двинулся к лифту. Хенджин тупо замер посреди коридора, пока Ли не притормозил и не сказал: — Я иду смотреть исследования. Ты идёшь? — Да, — с облегчением улыбнулся Хенджин. — Спасибо, за мной должок. — Я тебе ничего не одалживал, — обронил Феликс. — Ну, за помощь, — очаровательно улыбнулся Хван, заходя в лифт за Феликсом, который опять, почему-то, забился от него в дальний угол. — Ты же не любишь кофе? — Почему? — Не знаю, в прошлый раз ты отказался, — весело усмехнулся Хенджин. — Молоко, — бросил Ли, вновь глядя на потолочную лампу, только уже в лифте. — Кофе должен быть с молоком. — Я тебя понял, значит капучино или латте? — Хван осторожно двинулся к Ли, но тот тут же двинулся от него, словно ненароком. — Наверное. Да. — Договорились, — просиял Хенджин. Было иррационально радостно от того, что Феликс вышел с ним на контакт. Да, сторонился, был немногословен, но даже согласился угоститься кофе. Наконец-то общение сдвинулось с мертвой точки. Правда, было до сих пор неясно, почему Ли настолько чтит своё личное пространство. Может фобия прикосновений? Тогда ему, наверное, крайне мучительно работать медбратом, когда приходится возиться не только с людьми, но и со всеми продуктами их жизнедеятельности. Или, может, это посттравматическое расстройство. У Хенджина быстро в голове нарисовалась картина, как на какой-то тусовке, похожей на те, на которых ему регулярно доводилось бывать, кто-то накачивает этого малоэмоционального парня наркотиками и уводит в какую-нибудь удаленную комнату. Тянет за хрупкое запястье, нашептывая на ухо что-то невероятно пошлое, пока Феликс с мутными голубыми глазами даже не понимает смысла слов, не ощущая в себе никаких сил сопротивляться. А потом его кидают на большую кровать, он сминает своей спиной простыни, руки лезут под футболку, касаются плоского живота… Хван оборвал себя на середине мысли, почувствовав, что картина возбуждает и бесит одновременно. Но бесит только если представлять в этой ситуации не свои руки. Пожалуй, Минхо был прав, у него недотрах. Надо будет снять кого-нибудь в ближайший выходной, только кого-нибудь такого, чтобы сразу после секса исчез вместе со своими шмотками в закат прямиком из его квартиры. И, желательно, из жизни. Под эти мысли они добрались до ординаторской, где Хенджин скинул все карты своих пациентов. Феликс вцепился в бумаги как в родные, тут же начиная бегать по ним глазами. Хенджин подгрёб к себе остатки. Он долго читал анализы. Кровь, в целом, была хорошей, капельку понижен гемоглобин, капельку повышены эозинофилы, но совершенно ничего криминального. Эхокардиограмма тоже была вполне в порядке, ну, гипотония, пульс чуть медленнее нужного… — Рентген плохой, — тихо бросил Феликс, разглядывая снимок. — Я на нем ничего не вижу, — хмыкнул Хенджин, вглядевшись в него. — Я тоже. Поэтому и говорю — плохой, — холодные глаза Феликса бегали по снимку с удивительной скоростью. — Я бы начал с лёгких. Флюорография, а если ничего не покажет — биопсию. — А если у него аллергия на препараты и отёк гортани был из-за этого? Мы не скоро получим аллергические тесты, — напрягся Хенджин. — Тогда бронхоальвеолярный лаваж, — отозвался Феликс. — Почему ты вообще думаешь в сторону лёгких? — Я думаю на саркоидоз, — бросил медбрат. — Слишком странные симптомы. — Саркоидоз? Среди кучи всего более вероятного ты думаешь на саркоидоз? — Я сказал бы точнее, но снимок рентгена плохой. — Думаешь, васкулит саркоидный? Феликс на сей раз кивнул, в очередной раз досказывая свою нелюбовь к демагогии. — Биопсию и лаваж назначить без Криса я не могу, — вздохнул Хенджин. — А если ему хуже станет? — Глюкортикостероидные гормоны, — просто сообщил Ли. — А если это не саркоидоз? — Остеопароза у него нет, Иценко-Кушинга тоже — кортизол в норме, — пожал плечом Феликс, а после обнял себя руками. — Противопоказаний нет. А если угадали — то это почти наверняка саркоидоз. — А если не угадали — то глюкортикостероиды не помогут, — закончил за него Хенджин. — Логично. Как думаешь, Крис не будет ругаться на меня за самовольство? — Не знаю, — отозвался Феликс. — Ты же его давно знаешь. — Я не понимаю, когда он ругается, — отозвался Ли, и за долю секунды испарился из ординаторской быстрым шагом. Манера сбегать посреди диалога уже начинала малость вымораживать. Куда так торопиться? Не сгниет у господина Су горло от того, что повязку поменяют на полчаса позже. Но у Феликса, кажется, был свой график, в котором все было по часам и не было места пустой болтовне и отдыху. Хенджин тяжело вздохнул и пошёл за глюкортикостероидами. Надо поставить их господину Су, и можно будет ехать домой, волноваться там, все ли сделал правильно.