чем меньше я зависим - тем больше я задыхаюсь

— Ты назначал кортикостероиды? Хенджин с порога замер. В голове у него была каша от очередной почти бессонной ночи. Сегодня ему снилась какая-то кислотная стремная чушь, плавно перетекавшая раз за разом в кошмары, и Хенджин раз за разом просыпался, а после подолгу не мог уснуть назад. Сдался он около пяти утра, полежал в ванной, чтобы убить время, а после засобирался в больницу, намереваясь проскочить через кофейню за обещанным Феликсу латте. Собственно, голос Криса и застал его в дверях, стоящего с сумкой и подставкой под два бокала. В ординаторской, кроме Бан Чана сидел только Чанбин, копавшийся в ноутбуке. — Я, — кивнул Хенджин. — Старших не было, а я обнаружил новый симптом, побоялся осложнений, подумал о том, что это вообще может быть, и решил исключить саркоидный васкулит. Никаких симптомов для противопоказаний у него нет, поэтому я решил назначить глюкортикостероиды. Ну, если поможет — это скорее всего саркоидоз, а если нет — то надо проводить дополнительные исследования, а их я решил не назначать без согласования с тобой. Так как господин Су? — Помогли стероиды, — кивнул Бан Чан. — Только я анализы перечитал, никаких намеков на саркоидоз не нашёл, а заболевание, сам знаешь, редкое. Почему решил с него начать? — Трудно сказать, — пожал плечами Хенджин, понимая, что сдавать Феликса лучше снова не стоит. — Предчувствие, и рентген немного смазанный был. Был бы чётче — я бы, может, начал с более простого. — Ты молодец, — приятно улыбнулся Крис. — Не напрягайся так. — Я уже думал, ругать будешь, — с деланным облегчением рассмеялся Хенджин. — Чуйка у врача — очень важное качество, — бросил Чанбин. — А где Феликс? — скидывая сумку, поинтересовался Хван. — А тебе он зачем? — осведомился Крис. — Обещал ему кофе, — отозвался интерн. — Да? — Бан Чан звучал немного удивленно. — У него утренний обход, он обычно начинает с интенсивной терапии. Скорее всего ещё где-то на седьмом. — Спасибо, — кивнул Хенджин, переодеваясь в форму и халат. — Твои ставки, через сколько явится Джисон? — бросил Крис второму доктору. — Восемь минут, — усмехнулся Со. — Обычно он задерживается на семь-восемь минут. Ну, в самом деле, забей ты уже. Нужны человеку эти десять минут. Автобус дождаться там… Хенджин про себя усмехнулся. Ага, автобус. С большей вероятностью он бы поверил, что человек обеспеченности Джисона доезжает до соседнего от больницы двора на личной машине, а после доходит пешком, если уж не хочет, чтобы в больнице кто-то знал о его социальном статусе. Вообще, Хван не знал, зачем нужно прятать своё состояние от других. Он сам легко вписывался в любые, даже не слишком обеспеченные компании, ничего не скрывая. Просто благодаря собственному природному обаянию и умение надевать маску простачка, если того требовала ситуация. Да, бывало, проскальзывало что-то вроде «тебе откуда знать, ты же богатый?», но так оно и было правдой. Откуда ему было знать, если он богатый? — Это дисциплина, Бинни, — серьезно хмыкнул Бан Чан. — Ему проводить в будущем сложнейшие операции, где вопрос может состоять в секундах, а не минутах, и желательно приучать себя к этому заранее. — Не знаю, как по мне — главное, чтобы врач хороший был, — отмахнулся Чанбин. — В интернатуре ты, кстати, был не таким ответственным. — А ты вообще безответственным, — не остался в долгу Крис. — А теперь у нас самый ответственный, судя по всему, Феликс, — прыснул Чанбин. — Опять пришел на час раньше начала рабочего дня. — Да? — нахмурился Бан Чан. — Да, девчонки на администрации рассказали. Он опять забыл с ними поздороваться, вот они и обиделись. — Видимо, придётся ещё раз поговорить с ним на тему переработок. — Док, есть задачи какие-то? — перебил их уже переодевшийся Хенджин. — Нет, пока займись своими пациентами, — бросил Крис, подгребая к себе кружку кофе. — И моих глянь, юный диагност, — хохотнул Чанбин. — Я так, по-доброму издеваюсь, не обижайся. Угадать саркоидоз — это круто. — Спасибо, — кивнул Хенджин, подхватывая кофе. Пациенты подождут, пока он не найдёт Феликса. Мозговой штурм, который он устроил сам себе в кофейне, был достоин целого произведения. Во-первых, кофейню он выбрал не из тех, что по дороге до больницы, а ту, которую считал лучшей по своему скромному мнению. Во-вторых, он без малого двадцать минут допрашивал бариста на тему их ста пятидесяти сиропов, которые были у них в наличии, пытаясь подобрать сочетание, которое могло бы понравиться Ли. В итоге Хван заебал несчастного бариста, разве что не испытывал угрызений совести на этот счёт, но стал счастливым обладателем рафа невероятной красоты с лавандовым сиропом, листочками мяты и кусочками засахаренного персика внутри. Правда, этот шедевр кулинарии был закрыт крышкой, но вкус наверняка должен был получиться что надо. А главное — подходить Феликсу. Медбрат действительно нашёлся на седьмом, и уже заканчивал там обход. Феликс, как обычно, почти бежал с тележкой по коридорам, не глядя по сторонам. Хенджин не стал ему кричать, дождался, пока Ли зайдёт в последнюю палату, проведёт там минут семь и выйдет, и лишь тогда подошёл. — Доброе утро, — улыбнулся Хван. — Как спалось? — Спасибо, хорошо, — привычно ровно отчеканил Ли, убирая пустые стаканчики из-под таблеток. В глаза он, как всегда, не смотрел, даже на лицо взгляда не поднимал. — Это тебе, как и обещал, — Хван протянул ему стакан, а Феликс замер, уставившись ему куда-то в шею. — Это кофе? — тихо и как-то растерянно бросил Ли. — Да, с молоком, — вновь улыбнулся Хенджин своей самой красивой улыбкой. — Бери, а то остынет. Ли неуверенно протянул руку, схватился за стакан неудобно, но так, чтобы не касаться пальцев Хвана, а после взял стакан в обе руки, прижав к себе поближе. — Попробуй, — предложил Хван. — Мне любопытно, угадал ли я со вкусом. Ли аккуратно поднёс стакан к губам и сделал глоток. А после растерянно замер и начал жевать. — Это… персик? — ещё тише спросил он. — Да, у тебя же нет аллергии на персики? — запоздало заволновался Хенджин. — Нет. Это… очень вкусно, спасибо. А после он поднял взгляд Хенджину на подбородок и несмело улыбнулся, словно преодолевая какое-то сопротивление, хотя голубые глаза его оставались совершенно холодными. У Хвана сердце сдавило. Никогда на своей памяти он не видел улыбки красивее. Неуверенная дрожь верхней губы, ставшие ещё более резко очерченными скулы, ровный ряд белых зубов, очаровательная идеальная линия губ. Шла бы нахуй Джоконда с ее улыбкой, пока на свете жил Феликс. Впрочем, улыбка быстро спала с лица Ли, и он растерянно начал пытаться рулить тележкой одной рукой, держа кофе во второй. — Поставь на тележку, — предложил Хенджин, все ещё неспособный выкинуть из головы его улыбку. — Нельзя. Это против санитарных норм, — тут же отозвался Ли. — Тогда давай я помогу довезти. Хенджин схватился за тележку, уже предполагая, что Феликс наверняка уберётся от неё подальше, едва появится возможность касаться чужого человека. Физический контакт Ли абсолютно точно не жаловал, что в очередной раз доказал, когда отпрыгнул в сторону, едва пальцы Хенджина легли в опасной близости от его левой руки. — Ты угадал, — будто бы между делом бросил Хенджин, отчаянно не переставая наблюдать за тем, как Феликс жал стакан с кофе поближе к груди. — Глюкортикостреоиды помогли, скорее всего у господина Су саркоидоз. — Я знаю, я был у него утром, — ровно проговорил Ли, как всегда забиваясь в угол лифта. — Зачем так рано приехал? Мог бы ещё поспать. — Я не люблю спать. Собака, — проговорил Феликс. — Что «собака»? — У соседей. — Мешает спать? — догадался Хенджин. — Так поговори с ними. Или вызови полицию. — Не хочу разговаривать, — помотал головой Феликс, а после ещё раз глотнул кофе. — Получается, ты соврал о том, что хорошо спал? — усмехнулся Хенджин. А вот Феликс неожиданно озадачился, начав мяться на месте. В лице его, конечно, ничего не поменялось, но он утратил свою статичность. — Я соврал? — чуть растерянно спросил он. — Я думал, это вежливо. — Что вежливо? — в очередной раз не понял Хван. — Отвечать так на такой вопрос. — Ну, — Хенджин толкнул тележку из дверей лифта, — в целом, да, я тоже часто говорю, что спал хорошо, когда это не так. Но некоторым людям можно отвечать и честно, как есть. Мне точно можно, я не буду выспрашивать лишнего. — Тогда… я плохо спал, — обронил Ли. — Хочешь, я пройду с обходом по восьмому? — предложил Хенджин. — А ты пока просто прогуляешься со мной и попьёшь кофе. — У тебя другая работа. — Моя работа подождёт, — улыбнулся Хван. — Уж точно подождёт двадцать минут, пока мы с тобой пройдёмся по этажу. Пошли на пост тогда, заберём лекарства? Феликс лишь замер, глядя на клеточки кафеля на полу и продолжая прижимать к себе стаканчик.

***

— Завтра ночное дежурство, — бросил Бан Чан, уже закинув сумку на плечо, — у тебя и Чонина. — Окей, — кивнул Хенджин. — Я с Феликсом поменялся, — брякнул медбрат, запихивая ворохом шмотки в свою сумку. Хенджин улыбнулся сам себе, поняв, что дежурить ему завтра с Ли. — Опять? — нахмурился Крис. — Мне к маме надо заехать, — сделал виноватые глаза Ян. — Честно-честно, док! — Хрен с тобой, — махнул рукой со вздохом врач. — Все, я уехал, всем до завтра. — Стой, Крис! Выпить не хочешь? — бросил Хенджин, улыбнувшись. — Выпить? — приподнял бровь Крис. — Ну, можно, если немного. — Чонин, ты с нами? — Ты мне? — обернулся за плечо парень. — Я других Чонинов здесь не вижу, — легко рассмеялся Хван. — Я угощаю. — Ну давай, — чуть смутившись, кивнул Ян. — Ты просто из богатых, я думал, тебе не будет интересна наша компания… — Ну, это уже какая-то дискриминация по финансовому признаку, — усмехнулся Хван. — Я обычно не обращаю внимание на состояние людей, расслабься. Есть здесь какое-нибудь неплохое место неподалёку? — Да, через квартал есть хорошее барбекю, — кивнул Чонин. — Стой, ты же на машине… — Я же не планировал напиваться, а после пары бокалов соджу я вожу точно так же, как и без них, — отмахнулся Хенджин. — Учить жить не буду, но я бы на твоём месте не водил пьяным, — вяло пожурил его Бан Чан. — Пойдём, — позвал Чонин. — Поедем, там запаркуюсь, — поправил Хенджин. Крис машиной явно был заинтересован, осмотрел приборную панель, придирчиво изучая кнопки, едва упал на переднее. Ян забирался в тачку с львиной толикой неловкости, отряхивая ноги, явно боясь испачкать светлый салон. — Скорости не боитесь? — осведомился Хенджин, заводя тачку. — Могу прокатиться кружочек, оцените машину. — Да по ней невооруженным взглядом видно, что она крутая, — бросил Чонин. — До двухсот даёт? — деловито осведомился Бан Чан. — До двухсот пятидесяти. Ездит она ещё лучше, чем выглядит. — Уговорил, только я пристегнусь, — пробормотал Ян. Хенджин обернулся за плечо, чтобы смотреть в заднее, перевёл тачку на реверс, а после вдавил газ, ловко выкручивая руль, вылетая с парковочного места задом, а после, не убирая ноги с педали, дернул ручник на спортивный режим и вылетел к чертям из двора больницы. В юности Хван гонял как пришибленный, чудом пару раз не разбился, зато водить научился отменно. С возрастом любовь к самоубийственным скоростям в нем поутихла, но навыки остались, а Хенджин был сторонником идеи, что из хорошей машины иногда нужно выжимать максимум, чтобы та не расслаблялась. — Воу, — Крис улыбнулся, когда Хван со свистом шин вылетел на полупустую эстакаду. — Давно водишь? — Начал ещё когда прав не было, — честно признался Хенджин, придерживая руль одной рукой. — Сейчас уже не гоняю, это я так, побаловаться. — Не гони так, стремно, — забытый на заднем сидении Чонин впился пальцами в подлокотник, таращась на дорогу. — Ещё буквально минуту, — хихикнул Хенджин, заложив крутой вираж с эстакады, а после сбросил скорость. — Все, едем как нормальные люди. Кстати, господина Су переведут в иммунологию с саркоидозом? — Нет, мы же сами обнаружили его и даём лечение. А вот брадикардию его так и не поправили, — вздохнул Крис. — Может она эндогенная? — предположил Хенджин. — Может. Тогда надо подобрать лекарства и выписать его. — Давайте не о работе, — вздохнул Чонин. — Давай, — отозвался Бан Чан. — Хенджин, расскажи о себе, раз ты у нас новенький. — Вы и так обо мне все знаете, — рассмеялся Хван. — Сын заместителя министра здравоохранения, учился в меде, пошёл в кардиологию, сразу после обучения порешал кое-какие личные вопросы — и вот я здесь. — Почему в кардиологию? — осведомился Чонин. — Да без всяких причин, на самом деле, — соврал, дёрнув плечом, Хенджин. Честно ответить на этот вопрос ему было стыдно перед Бан Чаном. На самом деле ситуация обстояла так: на третьем курсе они с Минхо обсуждали этот вопрос пьяные в дерьмо в баре, и Минхо пытался привести какие-то логичные аргументы в пользу той или иной специальности, быстро скатываясь в тупые хохмы по типу «иди в урологи, будешь специалистом по хуям». Минхо потом отошёл отлить, а Хван от нехер делать доебался до бармена, дал ему на чай крупную купюру и попросил назвать любой человеческий орган. Тот, недолго думая, ляпнул «сердце», на том Хенджин и порешил. Вряд ли такому хорошему и ответственному доктору, как Крис, понравилась бы эта история. — А отец кем был по специальности? — осведомился Крис. — Офтальмолог, а мать педиатр, — отозвался Хенджин. — А вы из врачебных династий? — Нет, — усмехнулся Бан Чан. — Тоже нет, — вздохнул Чонин. — Я хотел доучиться после сестринского на ортопеда, но у семьи деньги кончились, а на бюджет я не прошёл. Вот, работаю, набираюсь опыта. — А почему кардиология, док? — поинтересовался Хван. — Выбирал между психиатрией и кардиологией. Но остановился на кардиологии, потому что большинство психиатрических заболеваний неизлечимы, — бросил Крис. — А я не люблю неопределённость. — Здесь? — Хенджин кивнул на небольшую кафешку. — Ага, — кивнул Чонин. Хван запарковался, вылез из машины. Все втроём они разулись при входе, прошли за дальний столик. Кафе было дешёвым, Хенджина нечасто в такие заносило, благо одет он был вполне обычно, если не знать, что пуловер на нем от Армани. Они быстро заказали официантке три бутылки соджу и жаренную курицу в каком-то соусе. Хван между делом закинул в себя таблетки, а после очень не по-эстетски подпер щеку ладонью, чуть растекшись по столу. — Крис, а ты в каком вузе учился? — спросил Хван. — Сначала в Австралии, а интернатуру и ординатуру уже здесь проходил, — отозвался Чан. — Ого. Феликс же тоже из Австралии? — якобы невзначай закинул удочку Хенджин. — Да, но учился он уже здесь, — кивнул Крис. — А ты помолвлен? Хван удивленно приподнял брови, а Бан Чан указал взглядом на его руку, где красовалось кольцо на безымянном пальце. — А, это, — рассмеялся Хенджин. — Нет, это подарок лучшего друга, раньше носил на мизинце, но в последнее время похудел и пришлось переодеть на безымянный. Жениться я пока не собираюсь. — Расскажу девочкам с первого, а то они спрашивали, — хихикнул Чонин. — О, нет, не делай этого, — наигранно ужаснулся Хван. — Они же от меня не отстанут! — Красивый, да ещё и богатый — самое то, — поддержал шутку Крис, весело усмехнувшись. — За тебя у нас в отделении бои без правил начнутся. — Брось, док, ты и сам прекрасно выглядишь, я не планирую составлять тебе конкуренцию. — Не подлизывайся, у тебя модельная внешность, мог бы идти в айдолы, а не во врачи, — закатил глаза Крис. — А у меня слишком большой нос, подбородок великоват… — Док, неужели это комплексы? — перебил его Хенджин. — Брось, ты круто выглядишь. Просто я — изнеженная золотая молодёжь, а ты — брутальный и крутой хирург. — Изнеженная золотая молодёжь не напрашивается в самую серьёзную больницу Сеула, — хмыкнул Чонин. — Ну, я малость пересмотрел своё отношение к жизни, — пожал плечами Хван. — Нельзя вечно быть богатым тусовщиком, это плохо для печени. — Прекрасный тост, — усмехнулся Крис. — За нашу печень и коллег-гепатологов. Они чокнулись, опрокинули сразу по полному бокалу. Чонин поспешил закусить курицей, Хенджин лишь самую малость скривился. Он привык пить зарубежные напитки, обычно бывшие куда более крепкими, а потому соджу шло легче лёгкого. Впрочем, Крис тоже даже не скривился. — Может сразу по второй? — предложил Хенджин, пропитому организму которого эти сто пятьдесят грамм были как мертвому припарка. — Давай, — согласился Крис. — Чонин, закусывай. — Куда вы гоните, — вздохнул Ян. — Ладно док здоровый, но ты… — У него все в рост ушло, — усмехнулся Бан Чан. — Девушка есть? — Не до этого, — отмахнулся Хван. — А у тебя? — Какая девушка? Я женат на работе, — фыркнул Крис. — А ещё я сейчас понимаю, что отвык знакомиться с людьми, у которых не нужно спрашивать про симптомы, потому что задаю личные вопросы, а так это точно раньше не делалось. Хенджин рассмеялся в ответ на эту честную реплику, Чонин поддержал, а после все трое вновь выпили. Алкоголь расползся приятным тёплом по внутренностям и начало клонить в сон, а также пробудился аппетит. Хенджин заказал набор для барбекю на всех, официант торопливо разжег жаровню на середине стола, пока Чонин ругался на последние привезённые иглы для катетеров. — Плохому танцору… — не завершил свою мысль Бан Чан, утомлённый его жалобами. — Док, если бы ты сам почаще их колол — сказал бы то же самое, — обиделся Ян. — Иглы и вправду так себе, — поддержал надувшегося медбрата Хван. — Я, когда вчера ставил стероиды, намучился. — Васкулитным всегда тяжелее ставить, — бросил ему Чонин. — Я обычно Феликса прошу. — А я тебе все время по сорок раз повторяю перестать скидывать любую сложную работу на Феликса, — ругнулся на него Крис. — Ну страшно, они же живые все, — буркнул Ян. — А когда их Феликс вместо тебя колет, они что, мёртвые? — Феликс не боится, да и так это все делает, что иногда мне кажется, что он в них живых людей не видит, — поделился Чонин. — Видит, поверь мне, — серьезно глянул на него Бан Чан. — Ну хорошо, про иглы я скажу руководству. Если у них нет контракта, то, может, перестанут их брать. — Ну Феликс и правда довольно неохотно общается с пациентами, — поддакнул Хенджин. — Не всем повезло любить людей, — развел руками Крис. — Феликс не любит внимание, но любит свою работу. — Ну, вы же с ним как-то подружились, — продолжил развивать тему Хван. — Очень не сразу, просто знакомы мы очень давно, — бросил Бан Чан. — Сам он вряд ли пойдет навстречу первым. — Почему? — напрямую и бесхитростно осведомился Хенджин, и получил на свою реплику размытый, ничего не значащий ответ. — Потому что он такой человек. Это слегка подбешивало. Не может же быть такого, что Хван один замечал за Феликсом все эти странности? Но, кажется, никого, кроме Криса, этот вопрос не волновал, а сам Крис уверенно отмалчивался и отвечал уклончиво. С каждой минутой, проведённой в больнице, Хенджин все больше убеждался, что на Феликса тут словно… принято не обращать внимание, что ли. Ну, бегает по больничке охренительно красивый парнишка с внешностью айдола и замашками диагноста в стиле «Доктора Хауса», что с того? Ну, не любит обниматься и убегает от прикосновений, ну, иногда подвисает взглядом на ничем непримечательных углах… Если до этого Хван учился мириться с мыслью, что Ли ему интересен, то теперь, видимо, настала пора учиться мириться с мыслью, что Ли, какого-то хрена, не интересен никому, кроме него. Ну или, по крайней мере, не очень интересен. А в системе координат Хвана Хенджина Феликс не мог не быть интересным. Ну вот совсем никак. Хван признавал вкусовщину, но существуют в мире вещи объективно красивые. Закат, например, или хорошие голландские розы, алмазы, ночные звёзды в августе, а ещё Феликс. С этим фактом спорить было абсурдно. Если бы Ли ещё и не носился по больнице, как угорелый, широко и быстро вышагивая своими крепкими ровными ногами, то на него можно было бы долго любоваться просто так, давая глазу отдохнуть от уродливого мира. А его просто не замечали, пожимали плечами и называли «хорошим работником». Хенджин укатился далеко в свои мысли, пока Крис и Чонин переговаривались, потягивая соджу. Хван смотрел им в глаза, вовремя кивал и тоже потягивал соджу, хотя не понимал ни слова из их разговора, будучи где-то далеко-далеко. Этому чудному навыку он тоже научился на учебе. Сынмин ещё все время удивлялся, как можно слушать лекцию, не услышав и не запомнив из неё ни слова. Мысли неуклюже подменяли друг друга скачками: больница, господин Су, Феликс, саркоидоз, папа, гипертония, Джисон, Минхо, Феликс, мама, двоюродная сестра из Пусана, Су Мин, снова Феликс… Феликс там встречался чаще всего вместе с больницей, об остальном думать было особо нечего, а тут целая кладезь неизвестности. — …и тогда я вытягиваю из его носа, черт возьми, пробку из-под шампанского, — Хенджин включился назад очевидно, во время истории Бан Чана со времён его интернатуры или ординатуры. — Представляете себе ее размеры? Как ее вообще можно было запихнуть в ноздрю? — А сколько лет ему было? — со смешком поинтересовался Хенджин. — Двадцать пять, или около того. Я не сдержался, спросил, зачем он вообще это сделал. Оказывается, это было на спор. Я думаю, если бы все в жизни происходило «на спор», усердие людей возросло бы раза в четыре. Они все втроём рассмеялись. Крис, оказывается, был не только серьёзным врачом с уверенным взглядом и мягким, обволакивающим и успокаивающим голосом, но и хорошим рассказчиком с заразительным низким смехом, а также ни грамма не ханжой, как предполагал Хенджин изначально. Он не учил младших жить, не ставил себя выше них, позволял Чонину над собой подшучивать, разве что тот все равно делал это безобидно, понимая, что с Крисом ему ещё работать. С Крисом было хорошо и комфортно, Хенджин даже в очередной раз подумал, что с наставником ему невероятно повезло. Впрочем, должно же везти хоть где-то? Чонин же, выпив и выйдя за пределы больницы, продемонстрировал себя не вечно уставшим парнем с милой улыбкой и добрыми морщинками вокруг глаз для пациентов, а вполне себе пацаном с характером и амбициями. Он был чуть помладше Хенджина, и проглядывалось в нем что-то подростковое, даже то же желание подкалывать Криса было явно продиктовано намерением прощупать границы допустимого. Обычная такая подростковая сепарация, как по учебнику психологии. Хван бы себя мудрым, конечно, не назвал, но с удивлением для себя отметил, что он как-то неожиданно сильно взрослее медбрата. — Да ну ее, эту работу на скорой, — ругался Чонин, который, как выяснилось, ещё полгода назад работал фельдшером на «карете». — Вечно мотаешься на этой машине, пациенты, если могут говорить, хамят, родственники пациентов вообще всегда хамят, жрешь вечно в пути что попало, от сирены башка гудит… Я после двух месяцев реально дома в берушах ходить начал, тошнило буквально от всего. — Зато какая школа, — философски заключил Крис. — Такая, что с крыши сигануть хочется, — фыркнул Ян. — Я наркоманов с передозом видел столько, что могу переписать «Я, мои друзья и героин» своими словами. Хенджин, а правда, что вся золотая молодёжь употребляет? — Трудно сказать, насколько вся, — хмыкнул Хван. — Хотя да, на разных этапах жизни, наверное, вся. Большинство потом бросает. — И ты тоже? — абсолютно неуважительно по отношению ко всяким личным границам Хвана полюбопытствовал Чонин. Ну, с другой стороны, Хенджин же пришел в больницу чистить карму? Значит и скрывать старые грехи незачем, тем более, что за такую откровенность он сможет попросить откровенность ответную. Выгодный обмен, тем более, что Хенджину на истории былых лет давно плевать. — Было дело, — кивнул Хван. — Но я толком не сидел, скорее регулярно баловался. Так, трава, кокаин, экстази… — А передозы были? — с любопытством спросил Ян. — Чонин, это невежливо, в особенности когда человек завязал, — чуть надавил Крис. — Да ничего, все в порядке, — дернул Хенджин плечом. — Передоз был всего раз. — Скорую вызывал? — Нет, я учился на врача, смог объяснить сам, как мне надо помочь, — бросил Хван. — Но опыт неприятный, никому не рекомендую. Ещё двадцать минут они обсуждали наркоманов в скорой и неотложке, распивая уже третью бутылку. Хенджин, как водитель, пил медленнее и меньше всех. Вряд ли бы напился, но и так хотел спать, а уснуть за рулём не хотел бы. Зато вот Чонин конкретно приударил и накидался за рекордное время и очень неожиданно. Крис, устало цокнувший языком, глядя на осоловевшего Чонина, кажется, искренне расстроился, ведь он только-только окончательно расслабился после работы и разговорился, а уже было пора волочить медбрата домой, да и вообще расходиться, потому что время было уже позднее. От предложения подвезти Бан Чан отказался, вызвал такси уже с улицы, где неизвестно когда пошёл донельзя противный холодный ливень, пока Хенджин с наслаждением курил, намереваясь проводить их и направиться домой. Лишь когда Крис без приключений усадил в машину Чонина и сел сам, Хван прыгнул в свой Мерседес и плавно, спокойно стартовал с парковки. Дорога теперь была мокрая и темная, если одним словом — хуевая, и Хенджин полз по шоссе на скорости шестьдесят, куря в окно, в которое то и дело залетали противные холодные брызги, падающие на лицо. Если бы не черепашья скорость — Хван не начал бы глазеть по сторонам, если не начал бы глазеть по сторонам — не увидел бы фигурку человека, растерянно мнущегося под деревом. Не увидел бы фигурку — не распознал бы в ней Феликса за запотевшими стёклами. Хенджин съехал в правую полосу аж через два ряда, по-свински нарушив правила приличия среди автомобилистов, благо, на этой дороге сегодняшней ночью из водителей не было никого, кроме него. Точно, Ли. Как мокрый цыплёнок, весь насквозь, настолько, что с него, кажется, даже текло, переминался с ноги на ногу, бормотал себе что-то под нос и пялился на крону дерева над собой своими прекрасными голубыми глазами. Крупные капли срывались с листьев, падали Феликсу на нос, он дергался, фыркал, как кот, но не переставал пялиться наверх с запрокинутой головой. Хван тормознул прямо возле него, разве что Ли стоял в глубине тротуара, на максимальном удалении от дороги. — Феликс! — крикнул Хенджин, опустив правое стекло, стараясь перекричать дождь. — Феликс! Что ты здесь делаешь?! Со второго раза парень обратил внимание на Хвана, немного медлительно подошёл поближе к его машине и громко проговорил в открытое окно: — Стою. Мимо проезжал трактор, потом ворона, и я пропустил свой автобус, потом растерялся, а потом пошёл дождь, и… — Это очень захватывающая история, но давай ты расскажешь мне ее в тёплой машине! — перебил его Хенджин. — Садись! Феликс замер, продолжая стремительно намокать, словно сомневался или не понял, чего от него хотят. — Садись быстрее, Феликс, ты простудишься! — аргумент это был, конечно, слабый — парня уже можно было выжимать, и за то время, что он тут стоял и намокал, можно было простудиться раз сто. — Я мокрый, — пробормотал парень, ещё раз задрав голову на небо. — Я вижу, садись быстрее! Феликс медленно протянул руку к двери, так же медленно потянул ту на себя, засунул нос в машину, а после вдруг захлопнул дверь, оставшись снаружи. — Ну и что это такое? — чуть возмутился Хван. — Ты пьян. Нельзя садиться к пьяным в машину. — Боже, брось, Феликс! В каком месте я пьян? Я абсолютно адекватный и веду нормально, садись, а? — Но ты пил… — промямлил Ли. — Я клянусь, что буду ехать медленно и аккуратно! Садись! Феликс поломался ещё с минуту перед тем, как сесть, и с него мгновенно все потекло по бежевому кожаному чехлу. Ли тихо брякнул: — Я говорил — я мокрый. — Если ты за сидения переживаешь, то брось, это просто вода, — отмахнулся Хван. — Говори свой адрес. — Зачем? — внимательно разглядывая светящиеся кнопки на приборной панели, спросил Феликс. — Довезу тебя, — недоуменно хмыкнул Хенджин. — Я далеко живу. Никто не хочет меня везти, — пробормотал Ли, предельно увлечённый разноцветными огоньками. — Я хочу, — вздохнул Хван. — Ты давно мокнешь? — Полтора часа, наверное, — отозвался парень. — Жесть, — округлил глаза Хенджин. — А такси почему не вызвал? — Я пытался. Но водитель позвонил и сказал, что не хочет меня так далеко везти. А потом разрядился телефон, — проговорил Ли. — Держи, — Хван протянул кабель, подключённый к авто. — У меня не такой, — Феликс явно с трудом заставил себя оторвать взгляд от лампочек и посмотреть на провод. — Микро-usb нужен? — предположил Хенджин. Феликс кивнул, а Хван перегнулся через коробку передач к бардачку. Минхо в какой-то момент горел желанием бросить курить сигареты, а потому ходил со всякими разноцветными электронками, которые забывал во всех возможных точках Сеула вместе с проводами от них, и, кажется, один такой провод ещё с тех времён завалялся у Хвана в тачке. Правда, протянувшись к бардачку, Хенджину пришлось почти лечь на Феликса, отчего тот вжался в кресло, стараясь быть максимально далеко от Хвана, а ещё, кажется, даже зажмурился. — Прости, — прокряхтел Хенджин, наковыряв провод. — Вот. Феликс заторможенно принял провод, а после чуть двинулся подальше от Хвана на сидении, достал из кармана свой мобильник. Тот был убитый и старенький, правда в идеальном состоянии. На экране не было ни царапины. Похоже, Феликс действительно за ним следил, не в пример самому Хенджину, который менял защитное стекло раз в два месяца после того, как в очередной раз зашвыривал телефон на диван и промахивался, пытался унести в руках все сразу, и в итоге ронял четырнадцатый айфон на асфальт, или просто напросто закидывал его в пальто в один карман с ключами. — Тебе правда понравилась история? — осведомился Ли, откладывая телефон. — Какая? — Про трактор, автобус и ворону, — отозвался Феликс. — Ты сказал, что она захватывающая. С ответом Хенджин нашёлся не сразу. Юмор у Ли, конечно, чрезвычайно специфический. — Да, готов послушать ее целиком, пока буду тебя везти до дома, — улыбнулся Хван. — Ты так и не назвал свой адрес. Феликс продиктовал улицу и дом, и это было реально охуеть как далеко. Мало того, что на самой окраине, так ещё и на другом конце города от больницы. Страшно было представить, во сколько Ли приходится вставать, чтобы добраться до больницы к нужному времени. Но ради часа наедине с Феликсом Хенджин был готов лечь на пару часов попозже и сжечь полбака бензина. — Почему ты пьяный за рулём? — ещё раз полюбопытствовал Ли. — Я не пьяный, — усмехнулся Хван. — Просто пропустил пару бокалов с Крисом и Чонином. На меня такая доза алкоголя не повлияет. — Это примерно 0,9 промилле, — озвучил Феликс. — Наверное, — пожал плечами Хенджин. — Так что там за история? — Я доехал на первом автобусе до сюда, ждал второй автобус, а потом проехал трактор, он очень шумел, — Феликс говорил с интонацией Гугл-переводчика, отчего все это выходило забавно, и Хван против воли начал улыбаться. — Я на него отвлёкся, приехал мой автобус, я уже хотел побежать, но пролетела ворона и каркнула. Я повернулся посмотреть, а автобус уехал. А он был последний. — И что ты планировал делать, если бы я не ехал мимо и не остановился? — осведомился Хенджин. — Идти, — просто отозвался Ли. — Сколько? Часов шесть? — фыркнул Хван. — Я хожу со скоростью примерно семь километров в час, — в это Хенджин был готов охотно поверить, учитывая то, как Феликс носился по больнице. — Соответственно, около пяти часов и двадцати минут. — Ужас, — вздохнул Хван. Повисла неловкая тишина. Правда неловкой она, похоже, казалась только Хенджину, Феликс же вернул взгляд на огоньки приборной панели и неотрывно туда смотрел. — Какую музыку слушаешь? — осведомился Хван. — Никакую. — Тогда поставлю свою, ладно? — Не надо, — замотал головой Ли. — Я не люблю музыку, она шумная. — Ладно, — кивнул Хенджин. — Мы завтра вместе дежурим ночью. — Я знаю. — Ты часто берёшь ночные дежурства, — подметил Хван. — Любишь работать по ночам? — Да. Ночью мало людей, — кивнул Ли. — Так сильно не любишь людей? — улыбнулся Хван, поглядывая на Феликса в зеркало заднего вида. — Я лечу людей, — бесцветно проговорил Феликс. — Если я их лечу — наверное я их люблю. — О, это вообще не обязательно, — хохотнул Хенджин. — Тогда не люблю, — легко согласился Ли. — Люди меня, наверное, тоже не любят. — Почему же? — приподнял брови Хван. — Мне вот ты нравишься. — Что я должен ответить? — спросил Феликс с промедлением. И этим озадачил Хенджина. Он помолчал, пожевал губами, а после хмыкнул: — Да можешь ничего не отвечать… — Хорошо, — вновь кивнул Феликс, и они снова замолчали. Пожалуй, Хенджин недооценивал странность медбрата. Он не просто странный, он очень-очень странный. Но от этого только ещё более интересный и очаровательный. — Нравится приборка? — осведомился Хенджин, желая выжать из этой поездки максимум общения, пока Ли продолжал отчаянно пялится своими голубыми глазами на огоньки, а те отражались в светлой радужке. — Машины красивые, — бросил Феликс. — Но обычно шумные. Твоя тихая. Конечно, тихая, за такие-то бабки. К тому же, если с большинством вещей Хван был не слишком аккуратен, то за такой важной и любимой вещью, как тачка, Хенджин следил исправно и раз в несколько месяцев стабильно заливал круглую сумму в автосервисе. — Сочту за комплимент, — улыбнулся Хенджин. — Хочешь как-нибудь посидеть за рулём? — У меня нет прав. — Ну и хер с ними, можно же покататься где-нибудь на окраине, где нет полиции, — бросил Хван. — Это противозаконно. — Законы созданы для того, чтобы их нарушать, — подмигнул Хенджин. — Я так не думаю, — бросил Феликс. Снова помолчали. Пожалуй, для Хвана это был самый трудный диалог за последние лет семь его жизни. — У тебя голубые глаза, — подметил Хенджин. — Это линзы? — Нет, это результат поломки в гене расположенном рядом с геном OCA2, — бросил Ли. — Блокирует выработку меланина в радужке глаза. — Волосы это тоже генетика? — осведомился Хван. — Нет, краска, — бросил Ли. — Не стоит называть это поломкой, — мило улыбнулся Хенджин. — У тебя очень красивые глаза. — Глаза отличаются. От других корейцев, и люди часто смотрят мне в глаза. Это неприятно, — пожаловался Феликс. — Я могу их понять, — аккуратно подметил Хван с улыбкой. Они вновь замолчали, Хенджин сосредоточился на дороге, чтобы на развязке не свернуть не туда, сосредоточенно выкручивая руль, вспоминая дорогу. Город он знал хорошо, но на окраину его заносило очень редко. Когда он убедился, что выехал на дорогу туда, куда надо, он обернулся на Ли и залип, не отводя глаз. Феликс задремал, его беловолосая голова на тонкой шее склонилась чуть набок, а полные губы чуть приоткрылись. И как бы Хвану не хотелось с ним ещё поговорить — разбудить его не позволяла совесть. Дышал он тихо, едва слышно, и Хенджин чуть сбросил скорость, чтобы тачка меньше шумела. И спустя двадцать минут Хван уже тормозил на узкой улочке по нужному адресу. Весь район представлял из себя видавшие виды фавелы: мрачные и пасмурные трущобы. Хенджин к таким местам ещё пару лет назад относился с львиной толикой брезгливости, сейчас же он просто расстроился, что Ли приходится жить в таком месте. — Феликс, — тихонько позвал Хенджин. — Просыпайся… Ли не отреагировал. Трогать его Хван не хотел. Точнее, хотел, но помнил, что Ли этого не любит, а потому лишь откинул своё сидение и достал телефон, открыв книгу по диагностике. Дождётся, пока Феликс проснётся сам, ничего страшного, все равно Хенджин мучился бессонницей. А Феликс наверняка не досыпал по-жуткому, раз так далеко жил и постоянно оставался на ночные дежурства. Под мерное и тихое сопение читалось медленно и вдумчиво. Хван просидел за книгой с полтора часа, даже не заметив пролетевшего времени, когда Ли вдруг проснулся. Дыхание его чуть сбилось, длинные ресницы дрогнули, и Феликс медленно открыл глаза, а после испуганно дернулся, резво выравниваясь. — Где я? — У меня в машине, — коротко напомнил Хенджин. — Ты уснул, мне было жалко тебя будить. — Надо спать дома, — растерянно проговорил Феликс. — Спасибо, что довез. Я пошёл. — Доброй ночи, — усмехнулся Хван. — До завтра. Ли посуетился, собирая с собой все свои вещи, а после выскочил из машины, торопливо поднимаясь по разваливающейся лестнице. Хенджин замер, тупо улыбаясь. Феликс, все-таки, абсолютно очаровательный.