чем меньше я зависим - тем больше я задыхаюсь

После ухода Криса, заступив на ночное дежурство, Хенджин нашел Феликса не сразу. Пришлось пробежать аж шесть этажей, пока, по непонятному наитию, Хван не поднялся на последний, к пациентам, лежащим на паллиативном лечении. Врачам, в том числе и интернам, там делать было особо нечего, поэтому и Хенджин наведался туда за все эти дни лишь раз, и то почти сразу ушёл. Паллиативные гарантированно умирали, и задача отделения была лишь в том, чтобы мало-мальски сохранять качество их жизни до момента смерти. Зато вот Ли, как медбрату, там было самое место, правда, вечерний обход уже был окончен, но, мало ли, что могло заставить Феликса застрять. Одна из дверей была приоткрыта, и низкий голос Ли доносился изнутри, в то время как Хван поспешил замереть возле дверного откоса, избегая попадаться на глаза. Потому что Феликс читал вслух книгу. Он очень старался делать это с выражением, но у Ли, с его обыденно безэмоциональной речью, выходило это плоховато. Но зато читал он крайне размеренно, своим красивым голосом, а пациентка, которая, судя по табличке на двери, лежала в палате, молчала. И Хенджин молчал, слушая, задержав дыхание. Ли читал «Атлант расправил плечи», Хенджин не так давно прочёл ее и сам, хотя, не сказать, чтобы слишком жаловал книги. Просто в тот момент он не мог делать почти ничего, кроме как читать, а книга, по итогу, ему неожиданно понравилась. Хван стоял у двери долго, непозволительно долго, пока Феликс не бросил тихо: — Пора ложиться. Доброй ночи вам, госпожа Ию. — Спасибо, мой мальчик, — раздался тихий уставший женский голос. — Хорошо тебе подежурить. Женщина, судя по голосу, была немолода, но и не очень стара, лет пятидесяти, быть может. Хенджин отпрянул от двери, стремительно делая вид, что просто шел мимо, благо, в руках у него все ещё были анализы одного из пациентов, которые он захватил по пути сюда из лаборатории, разве что так и не прочел, потому что все это время слушал Феликса. Поэтому он сделал вид, что неспешно идёт мимо, внимательно читая. Ли его даже не заметил, тихонечко прикрыл дверь в палату, а после быстрым и непривычно рваным шагом направился к лифтам. — Феликс, — негромко окликнул его Хван. — Доктор Хван? — обернулся Ли. — Что-то нужно? — Слышал, как ты читал пациентке, пока проходил мимо, — мягко улыбнулся Хенджин. — У тебя очень хорошо выходит. Это… очень благородно с твоей стороны, так тратить личное время на неизлечимо больных. — Я читаю не всем, только госпоже Ию, — тихо отозвался Феликс. — Поэтому это не очень благородно, наверное. Извините… мне нужно торопиться работать… Ли закашлялся под конец фразы, а Хенджин подумал, что ляпнул лишнего. Не ему оценивать чужие поступки, тем более нормами по типу «благородства». Они все тут медработники, и смерть существует с ними рука об руку, а если уж Ли по каким-то личным причинам читает книги одной из обреченных женщин — это уж точно что-то личное, и уж точно не ему в это лезть. Все имевшиеся свои дела Хенджин уже в темпе переделал, оставалось только мониторить реанимацию, ждать звонков, а ещё заполнять карты и другие документы. Поэтому, Хван, не мудрствуя лукаво, сходу отправился в ординаторскую, планируя покончить с бумагами. Работа эта была скучная, если не сказать — занудная. Хенджин сидел за ноутбуком с кипой листочков, торопливо заполняя бланки, стараясь при этом ничего не пропустить. Потом ему набрал Минхо, явно уже поддатый и весёлый, но Хенджин быстро от него отмазался под предлогом количества работы. Хотя той, по большому счёту, оставалось уже не так много. Но тут же, как назло, зазвонил телефон для экстренных вызовов. — Острый инфаркт миокарда! Неотложка, вторая приемная, дежурный кардиолог! Хенджин подорвался с места, вылетая из ординаторской. Путь до неотложки занял у него суммарно с три минуты. Женщина слабо выла, схватившись за грудь, а работники скорой ещё не покинули приемную, очевидно, только ее завезли. Хван судорожно собрался с мыслями, прогоняя всю ту информацию, что знал из своего обучения. Инфаркт миокарда… — Гепарин, три тысячи единиц! — тут же скомандовал присутствующим сёстрам Хван, едва оценив ее состояние, сам же помогая подключать аппаратуру. — И фентанил, двести микрограмм! — Нужен ещё дроперидол, — совсем негромко, явно чисто для Хенджина прозвучало справа от него немного охрипшим голосом Феликса, который, впрочем, немедленно, тут же принялся помогать сёстрам ставить инъекции. Женщины, на удивление, при появлении Ли, уступили ему место, давая устанавливать все самому. Хенджин же уставился на показатели давления, пытаясь высчитать максимально быстро нужную дозировку дроперидола. — Шесть с половиной миллиграмм, дроперидол, внутривенно, — выдохнул он наконец. Показатели на подключённом аппарате постепенно начали понижаться, пусть и не так торопливо, как хотелось бы. Хенджин почувствовал, как отлегло, хотя до этого он думал, что не будет бояться такого. Феликс, тем временем, ставил дроперидол, педантично ровно спуская поршень шприца, пока вдруг не закашлялся шумно, содрогаясь всем телом, но продолжая запредельно аккуратно в такой ситуации вводить препарат. — Феликс? — обеспокоено брякнул Хенджин. Ли не ответил, вынул иглу, а после, продолжая давиться кашлем, явно стараясь его сдерживать, принялся бинтовать исколотое место инъекций. — Сестры, вы могли бы забинтовать пациентку? — мягко, но все ещё взволнованно попросил Хван. Женщины немедленно приняли из рук Ли бинты, а сам Хенджин дернулся ближе к Феликсу, который отвалился в сторону, к стене приемной, принявшись кашлять в полный голос, сложившись чуть ли не напополам. — Феликс, ты в порядке? — тихо осведомился Хван, на всякий случай держа наготове руку, чтобы, если что, поймать парня. — Я… да, доктор… — сквозь кашель выдавил Ли. — Сестра, подайте, пожалуйста, градусник, — потребовал Хенджин у минимально занятой женщины, не переставая то и дело стрелять глазами в сторону все ещё постепенно стабилизирующихся показателей пациентки. Инфракрасный градусник, направленный на лоб Ли, показывал тридцать девять и два. Что, в общем-то, Хенджин и подозревал в первую очередь. Вчера Феликс простоял полтора часа под ледяным осенним ливнем, и простуды — банальной и простой — при таких раскладах было трудно миновать. Хван протянул руку к Ли, тихо бросив: — Иди в ординаторскую, ты заболел. Я прослежу здесь за пациенткой и тоже сейчас приду. — Я могу работать, — упрямо прохрипел Феликс. — Здесь достаточно персонала, Феликс. — Я хочу работать. Хенджин закатил глаза, устало вздохнув. Как его можно заставить, на что надавить? Внезапно, Хван вспомнил о том, что Ли страдает неукоснительной педантичностью к исполнению порядков. — А если ты заразный и заразишь пациентов? — спокойно проговорил Хенджин. — Это нарушение санитарных норм. — Да, — растерянно потупил взгляд в пол Феликс. — Хорошо, доктор. Я пойду… Сам же Хван дождался того, как у пациентки окончательно придут в норму показатели, попутно заполняя по ее полису необходимые документы, а после коротко отдал распоряжение перевести ее из неотложки к ним в реанимацию. Время было уже около четырёх, Хенджин в темпе пробежался по всем пациентам, проверяя состояние, — благо, никто умирать не собирался, — и помчался в ординаторскую. Феликс лежал на диване, свернувшись клубочком, и читал какие-то исследования, тяжело и медленно моргая. Хван протянул ему градусник, присаживаясь напротив дивана на корточки. — Ты, скорее всего, простыл, — негромко бросил Хенджин, поправляя волосы. — Померяй. Сделать тебе чай? — Нет такого диагноза, как простуда, — буркнул Ли. — Ну, ОРВИ или ОРЗ, какая разница, — пожал плечами Хван. — Померяй температуру, возможно, стоит выпить жаропонижающее. — Разница в возбудителе, вирус это или бактериальная инфекция, — невозмутимо пояснил Феликс, будто Хенджин этого и сам не знал, но градусник принял, быстро засовывая подмышку. Хван тяжело вздохнул, чувствуя, что ответа не дождётся, и пошёл к кулеру наливать чай. Ли вновь закашлялся, а после тихо бросил: — Ты можешь назначить ангиографию? — Кому и зачем? — хмыкнул Хенджин. — Здесь пациент с гипотензией, у него головные боль и шум в ушах. Лечение от гипотензии идёт успешно, а боли не уменьшаются. Я поговорил с ним, и он сказал, что долгое время работал на АЭС. — Головные боли и шум в ушах? — задумчиво пробормотал Хван. — Какая-то цереброваскулярная болезнь? — Я думаю насчёт мальформации, — отозвался Феликс вперемешку с кашлем. — Если пациент работал с радиацией — это очень вероятно. Чтобы проверить, нужна ангиография. — Чей пациент? — Доктора Дан. Она разрешает мне смотреть дела в свободное время. — А мне ничего не сделают, если я назначу исследование чужому пациенту? — поинтересовался Хван, мешая сахар в чае. — Доктор Дан в отпуске, — бесцветно пробормотал Ли. — А с ее интернами я говорить не хочу. — Почему? Проще же обратиться к ним. — Я не люблю разговаривать с незнакомыми людьми. И они меня не любят, — отвернувшись, проговорил Феликс. — Почему не любят? — выставляя перед парнем чай в пластиковом стаканчике, хмыкнул Хенджин. — Я не знаю. Доктор Бан пытался мне объяснить, но я его не понял. — Ангиография… — бросил Хван. — Бери чай. Дай посмотрю карту. Пока Хенджин читал результаты уже проведённых исследований, Феликс подгрёб к себе чай и вынул градусник. — Какая температура? — не отрываясь от просмотра бумаг, бросил Хван. — Врать нельзя? — тихо осведомился Феликс. — Скорее бессмысленно, — отозвался Хенджин. — Если ты болеешь — лучше сразу выпить таблетки, тебе станет легче. — Тридцать девять и четыре, — пробубнил Ли. — Ох ты, — округлил глаза Хван. — Пей чай, я сбегаю на пост за жаропонижающими. Ты не голодный? Может, чего-то принести? — Я не знаю, — скуксился Феликс. — Нужен ибупрофен… и, может, в инфекционном есть сироп с эфедрином и глауцином… — Кто же мне даст эфедриновый сироп? — вздохнул Хенджин. — Хотя, может мы договоримся. Так что по поводу еды? — Я сегодня не ел брауни, но разве они готовят брауни ночью? — Может и готовят, — пожал плечами Хван. — Ладно, загляну в столовую, подберу что-нибудь сам. А ты отлёживайся, не вставай. Ли вновь взял в руки анализы, продолжая кашлять.

***

Когда Хенджин вернулся, он едва успел скормить Феликсу таблетки, ведь от температуры того уже знобило. Есть принесенную из столовой еду Ли не стал, лишь свернулся клубочком, как бедный родственник, а после быстро отрубился. Хенджин не нашёл ничего вроде пледов, а потому накрыл спящего Феликса своим халатом, ещё раз обошёл пациентов, задержавшись у сегодняшней женщины с инфарктом, и сел за книгу по кардиологической хирургии, сонно клюя носом. Недосып сильно сказывался на его состоянии, благо, до конца дежурства оставался всего лишь час. За час Хван залил в себя семь пластиковых стаканчиков горького чёрного кофе, а последний допивал как раз в момент, когда зашёл первый человек. На удивление, это был не Крис, а сонный и слегка опухший Чанбин. — Доброе утро, трудяги! Хенджин быстро приложил палец к губам, кивая на спящего Ли. Чанбин перегнулся через спинку дивана, нависнув над спящим медбратом. — Феликс спит на дежурстве? — удивленно хмыкнул Со шепотом. — Впервые вижу. — Он заболел, у него температура, — так же тихо пояснил Хенджин. — Чем? — ещё больше удивился Чанбин. — Да простыл просто, — вздохнул Хван. — Я вчера вечером… точнее, позавчера, когда домой ехал, случайно увидел его на остановке. Он пропустил свой автобус, промок насквозь, я его подвез, но от простуды это, очевидно, не спасло. — Ты его подвёз? — Да что в этом такого-то? — Что Феликс согласился, — дернул плечами Чанбин. — Ну да ладно. Можешь его будить и валите отсюда. — А как же дождаться Криса? — Передашь дела мне, я его оповещу, — бросил Со. — У тебя уже глаза на ровном месте закрываются. А Феликс вообще пусть тащится быстрее домой и выздоравливает. — Ладно, спасибо док, — устало улыбнулся Хенджин. — Здесь все карты, ничего особо нового, кроме женщины, которую ночью привезли в неотложку с острым инфарктом миокарда. Она у нас в реанимации, пятнадцать минут назад была стабильна. — Что назначил? — по диагонали просматривая карту, осведомился Чанбин. — Стабилизировал гепарином, фентанилом и дроперидолом, исследования пока не назначал. Решил, что лучше дождаться полной ее стабильности. — Молодец, — хлопнул его по плечу Со. — А это что за назначение на ангиографию? — А, это… — Хван чуть виновато улыбнулся. — Мы проглядели анализы пациента доктора Дан, пока она в отпуске, собрали анамнез… он работал с радиацией раньше, я хочу исключить мальформацию, как причину головных болей, с которыми он мучается. — Ладно, — хмыкнул Чанбин. — Убедил, ангиография так ангиография. Но назначал сам, так что сам послезавтра и проведёшь. — Хорошо, — устало кивнул Хван. — Все, кыш отсюда, — махнул рукой Чанбин. — Где халат бросил, кстати? — Им Феликс накрыт, — отозвался Хенджин, с силой протирая слезящиеся глаза. — Удивительное рядом, — тихонько хмыкнул себе под нос доктор. Хван переоделся, и лишь после присел рядом с Ли, тихо бросив: — Феликс… Феликс, просыпайся. Реакции не последовало, Хенджин уже протянул руку к его плечу, намереваясь растолкать, но Чанбин остановил его ладонь, бросив: — Давай-ка лучше я. Ли, просыпайся. Доктор медленно протянул руку к его волосам, а после легко растрепал те, погладив по голове. Ресницы парня дрогнули, и он открыл голубые глаза, тихо пробормотав: — Крис… — Практически, — Чанбин мгновенно отстранился. — Давай, собирайся, и марш домой лечиться. Пока температура не спадёт — на работу не выходи, а то Крис будет ругаться. — Но… — Забьешь температуру и симптоматику препаратами — Крис отстранит от доступа к анализам, — проговорил Чанбин. — Все, кыш отсюда. Оба. — Да, доктор, — пробормотал Феликс, шатко вырастая на ноги, а после оглушительно чихнул. Хенджин накинул сумку на плечо, подобрал свои остатки кофе, а после уселся на диван рядом с Чанбином, что пялился на результаты анализов того самого пациента, у которого Ли предположил мальформацию. — Анализы на воздействие ионизирующей радиации просто так не делают, — хмыкнул Со. — Ангиография — это хорошо, но не помешает ещё коагулограмма. — Достаточные основания для перевода в токсикологию? — Если увидим мальформацию — нет, он останется в кардиохирургии. Если не найдём — то исходя из результатов коагулограммы, — Чанбин почесал затылок. — Зачем вы вообще полезли в анализы Дан? Пусть бы ее интерны сами разбирались. Не разобрались — пошли бы к заведующему, Криса они побаиваются, а со мной им трудно. — Для нас это полезный опыт, — чуть дернул плечом Хенджин. — Ну-ну, — покивал Чанбин. — Смотри, довыпендриваешься — пойдёшь ассистировать на операции по удалению очага мальформации. — Я? — испуганно округлил глаза Хенджин. — Интерн первого года? Разбирать вены, сросшиеся с артериями? — А что? У нас тут так часто. Кто нашел — тот и участвует, — усмехнулся Со. — Ладно, все, кончай штаны просиживать, езжай отсыпаться. — Я пойду, доктора, доброй ночи… — пробормотал уже переодетый и шатающийся Феликс. — Сейчас утро, — хохотнул Чанбин. — Стой, — мгновенно подскочил Хван. — Я тоже иду. Уже в коридоре, где болтались два типа врачей и медперсонала — ещё сонные и уже сонные, Хенджин коротко бросил: — Ты выглядишь болезненно. Поехали, я тебя подвезу. — Это разве не будет накладно? — бесцветно поинтересовался Феликс. — Нет. Мы поедем в противоход пробкам. Брось, неужели хочется тащиться с такой температурой на автобусе?

***

— Опаздываешь, — ткнул наручными часами в Криса Чанбин. — Извини, ангиосаркома отчаянно не хотела валить из моего пациента, — закатил глаза Бан Чан. — В главный пойдём? — Да, там в столовой чокпаль вкуснее. Не успел поймать тебя утром, — выдвигаясь на улицу, бросил Со. — Феликс простудился и слёг во время ночного дежурства. — Твою мать… Теперь, протаскавшись больным всю ночь, он сто процентов сляжет надолго. А я надеялся на его присутствие на одной операции, — тяжело вздохнул Крис. — Он под страхом смертной казни не признается, спасибо, что рассказал. Заеду к нему вечером. — Да вообще-то он большую часть ночи не работал, как я понял, — усмехнулся Чанбин. — Спал в ординаторской, когда я пришёл. Рядом с ним Хенджин опустошал наши запасы кофе, так что, думаю, это он заставил Феликса уйти отлёживаться. — Ну, сам бы он точно не ушёл, — тяжело вздохнул Крис. — Хенджину бы в медиаторы с его умением договариваться. — А ещё они ковырялись в картах пациентов доктора Дан, и Хенджин решился назначить ангиографию из-за подозрения на мальформацию. Я сказал ему, чтобы он проводил исследование сам. — Чтобы Дан в случае чего сожрала меня за косяк моего интерна? — мрачно усмехнулся Крис, подбирая поднос с палочками. — Хотя… это вряд ли идея Хвана. — Почему это? — Посуди сам, Хенджин не рискнул назначать исследования женщине с инфарктом миокарда, но назначил чужому пациенту ангиографию посреди ночи. Пока сидел с Феликсом. Ставлю сотку на то, что это идея Ли, и это именно он попросил Хенджина назначить исследование. — Почему он тогда не попросил интернов Дан? — Потому что он поссорился с ними две недели назад, заявив, что они плохо шунтировали сердце пациенту. А они, на секундочку, уже почти закончили интернатуру, — тяжело вздохнул Бан Чан. — Надо поговорить с Хенджином, объяснить, что не стоит соглашаться на авантюры Феликса так легко. — Но Ли часто бывает прав, — набирая еды себе на обед, бросил Чанбин. — Плюс, я утром глянул карту — правда похоже на мальформацию. И, что самое главное — нет ведь ничего плохого в том, что Феликс находит друзей. — Друзей ищут в барах, в кафе, на улице, в конце концов, — хмыкнул Крис. — А также во всех других местах, где Феликс никогда не бывает, — закатил глаза Чанбин. — У него нет хобби кроме медицины, где ему ещё искать друзей? — С большой вероятностью он просто красиво манипулирует менее опытным коллегой, чтобы подтверждать свои теории, потому что сам не может назначать препараты и исследования. — А Феликс у нас прямо великий манипулятор, — фыркнул Со. — Брось. Хенджин взрослый и разумный парень, он пытается подружиться с Ли, а тот впервые от кого-то не бегает, как от огня. Разве ты не должен радоваться за Феликса? — А ещё Хенджин наверняка так и не понял, что Феликс аутист, — поспорил Бан Чан. — Потому что благодаря внешности и манере речи — почти никто, кроме реально опытных врачей не думает про него в таком ключе. — Ты сам выпросил запрет всем старшим врачам говорить кому-то про аутизм Феликса, — парировал Чанбин. — Да, чтобы это не сказывалось на отношении к нему. — Вот сейчас оно и не сказывается. А ты все равно недоволен. — Потому что переживаю за него, — огрызнулся Крис. — Тебе знаком термин гиперопека? — иронично приподнял бровь Чанбин. — Не беси меня, — отвернулся Бан Чан, чуть резче положенного поставив кружку с чаем на поднос. — И про то, какой Феликс манипулятор, я знаю побольше твоего. Во многом он ещё ребёнок, а кто манипулирует лучше, чем дети? — Твоему ребёнку двадцать три, и он дипломированный кардиолог, — закатил глаза Чанбин. — И не просто дипломированный кардиолог, а врач с синдромом Саванта, который может с закрытыми глазами нарисовать тебе расположение любого сосуда в теле человека. Ты же не будешь бегать с ним всю жизнь, как озабоченный. Он вполне может налаживать отношения с коллегами-сверстниками. Да и для Хенджина работа с Феликсом — полезный опыт. Ему явно недостаёт некоторых базовых навыков. — А ты не думал, как это может сказаться на самом Феликсе? — строго сверкнул на друга глазами Крис. — Пока что Хенджину с ним интересно, но пройдёт время, Хенджин поймёт, что Ли аутист, или Феликс сам что-нибудь исполнит, а потом Хван просто оставит его, как надоевшую игрушку. Или скажешь, что суперобщительный парень из золотой молодёжи не может такого выкинуть? — Может, — серьезно отозвался Со. — Но это нюансы взрослой жизни, Крис. От всего ты Феликса не убережешь. А даже если убережешь — не факт, что это для него хорошо. И не надо на меня злиться, я знаю, что Ли — это твоя большая головная боль, но согласись, что и ты можешь быть не объективен. Родители аутистов жизнь кладут на то, чтобы социализировать своих детей, а твой социализируется сам, а ты не рад. — Я ему не родитель, — устало вздохнул Бан Чан. — Ну хорошо, ты ему наставник и исполняешь для него роль старшего брата, — развел руками Чанбин, опустив поднос на стол. — Дело, конечно, твое. Но я надеюсь, что ты меня услышал. Дальше они долго ели молча. Чанбин ковырялся в смартфоне, а Крис задумчиво пялился в остывающий чай, пока, спустя долгое ожидание, не бросил: — Может ты и прав…