чем меньше я зависим - тем больше я задыхаюсь

Хенджин мыл руки после дежурства в скорой в пустующей раздевалке, когда к нему подошли со спины. И совсем не ждал, что его развернут твёрдой рукой за плечо, а после вломят по скуле, не жалея сил. Чан, стоящий перед ним, выглядел предельно злым, и схватил его за грудки, как только Хван схватился за наливающуюся красным скулу. — Что ты с ним сделал? Только честно, — тряхнув его и прижав к стенке, прошипел Крис ему прямо в лицо. — Стой-стой, — забормотал Хван, пытаясь прийти в себя от неожиданности. — Я… — Говори. — Я его только поцеловал, док! Я не сделал ничего кроме, честно! Я бы никогда не стал! — повысил голос Хенджин. — Я же не урод какой-нибудь! Крис выдохнул, стараясь успокоиться, а после отпустил его, усевшись на лавочку в раздевалке, потирая переносицу. — Ты идиот, — сообщил он, мрачно глянув на Хвана. — Сядь. Поговорить надо. Хенджин, продолжая держаться за скулу, медленно сел напротив, напряженно нахмурившись. — Ты врач, и даже не смотря на то, что кардиолог, должен обращать внимание на разные особенности у людей, а не только связанные с сердцем, — мрачно хмыкнул Крис. — Феликс не странный. У него аутизм. Хенджин озадаченно широко распахнул глаза, а после бросил: — Вы шутите? — Ничуть. У него высокофункциональный аутизм и синдром саванта. Поэтому он прекрасно разбирается в медицине и ещё некоторых областях. А ещё он, как и ты, дипломированный врач, только врачом его работать не берут, как максимум — медбратом, и то со скрипом. И, пока ты пытался к нему подкатить, он был свято уверен, что ты просто пытаешься с ним подружиться, потому что он не понимает ни намеков, ни шуток, ни лжи, ни подтекста в твоих реакциях. А своими действиями ты довёл его до сенсорной перегрузки и панической атаки, потому что любые прикосновения он переносит сложно, а такие — не переносит вообще. Хенджин не знал, что сказать. Такого он вообще не ждал. Да, блять, просто быть такого не могло! Но Бан Чан явно не шутил. — И… — Хенджин откашлялся, потому что осип от потрясения, — почему об этом никто не сказал раньше? — Потому что мы с руководством договорились это умалчивать, — вздохнул Крис. — Чтобы не вызывать негатива от пациентов и не привлекать к Феликсу излишнего внимания со стороны персонала. Некоторые врачи догадываются, а знаем наверняка только я, заведующий и Чанбин. Феликсу и так непросто даётся существовать в коллективе, и я не хотел, чтобы его аутизм стал предметом для обсуждений. Так что, что бы ты не планировал от него, кхм, получить — ты этого не получишь. — Я правда даже не думал, док, — сокрушенно покачал головой Хенджин. — Он не отвечал мне на сообщения, я переживал… как он? — Уже лучше, — хмыкнул Чан. — Завтра придёт на работу. — Док, — виновато потупил взгляд Хенджин, — если бы я знал, что у него аутизм, я бы никогда так не поступил… Но он мне правда симпатичен. И мне очень жаль, что я так его… обидел. Как вы думаете, он же примет мои извинения? Мне очень хочется перед ним извиниться теперь, когда я все знаю. И тут настало время удивляться Бан Чану, ведь он совсем не такой реакции ждал от этого парня из золотой молодёжи. В качестве реакции на такие новости он ждал, что Хенджин скажет, что все понял и больше не будет трогать Ли, брезгливости от него ждал. Но никак не искреннего желания извиниться и глаз, полных сожаления о содеянном. И уж точно не признания о том, что Ли ему симпатичен. Неужели Хвана ни капли не смутило, что Феликс аутист, и он не намерен прервать с ним теперь общение? — Ты хочешь продолжить общение? — прямо спросил удивленный Крис. — Ну да, — дернул плечами Хван. — Если Феликс, конечно, примет мои извинения. Он очень интересный и хороший человек, даже несмотря на то, что у него аутизм. Нет, я, конечно, сейчас в некотором шоке от таких новостей, но… Черт, я довольно мало знаю про аутизм. Как мне лучше перед ним извиниться? — Не знаю, — со вздохом качнул головой Бан Чан. — Трудно сказать, захочет ли он вообще тебя слушать. Его психика довольно ранимая. — Блять, — Хенджин прикрыл лицо ладонью. — Мне правда очень неловко. Я знаю, как ты о нем заботишься, прости, пожалуйста. Если бы я знал… — И ты меня прости за этот удар, — хмыкнул Крис. — Не сдержался. В общем, буду благодарен, если продолжишь хранить это в секрете от остальных. — Да, конечно, какие тут могут быть вопросы, — вздохнул Хван. — Мне надо это все переварить, извини. Я поеду. Хенджин под пространным взглядом Чана быстро покидал все свои вещи в сумку и свалил, торопливо попрощавшись.

***

Хван выкурил возле дома Ли семь сигарет прежде, чем решился постучаться. На стук не ответили, и он постучался еще несколько раз, и уже почти был готов уходить, решив, что его не хотят видеть, как дверь вдруг приоткрылась, и из-за неё выглянул Ли в растянутой домашней футболке. Увидев Хенджина, он уставился себе под ноги, но хоть дверью перед его лицом не хлопнул. — Феликс, я приехал извиниться. Доктор Чан мне все рассказал, — торопливо проговорил Хван. — Я правда не знал про твой диагноз, и очень не хотел доставлять тебе какой-то дискомфорт. Я просто неправильно тебя понял. Прости меня, пожалуйста, я очень виноват. Ли в ответ молчал, так и стоя за чуть приоткрытой дверью. — Ты меня простишь? — тихонько спросил Хенджин. — Да, я вас прощаю, доктор Хван, — своим лишённым эмоций голосом проговорил Ли. — Это все? — Да, — разбито бросил Хван. — Это тебе. Доброй ночи. Он протянул кофе в дверной проем, но Феликс не протянул в ответ руку. Поэтому Хенджин, стушевавшись, поставил тот на небольшой парапет возле двери и двинулся назад к своей машине. А внутри тачки и поджал губы и в сердцах стукнул по рулю, сматерившись себе под нос. Какой же он придурок. Так напугать человека, да ещё и не понять, что он аутист. Сказать, что новости об аутизме Ли совсем никак не смутили Хенджина, было нельзя. Смутили, конечно же, но Феликс от этого не перестал быть привлекательным или интересным. И нравиться Хенджину тоже не перестал. Об аутизме Хван знал мало и только в общих чертах, а потому он совсем не знал, что делать. А ещё, кажется, после его идиотского поступка все те хрупкие взаимоотношения, что он выстраивал с Ли весь этот месяц, оказались разрушены до основания, судя по реакции Феликса и его переходу с Хваном на «вы». А главное, он даже не знал, с кем это обсудить. Минхо точно отлетает — он, мало того, что не знает, что Хенджин влюбился в парня, что и так спровоцирует его на идиотские шутки, так если ещё узнает, что парень этот оказался аутистом — пиши пропало. В лучшем случае просто поржет над Хваном. Да и вряд ли Минхо имеет даже такие скудные представления об аутизме, как тот же Хенджин, а под термином «аутист» Минхо, скорее всего, представляет что-то пускающее слюни и неспособное связать два слова. И с кем обсудить? Чанбин, должно быть, не лучший вариант, ведь дружит с Чаном, с Джисоном они не слишком близко общаются, и он работает с ними, а Чан просил не рассказывать, с Чонином — та же песня. Хотя, у него же есть один друг-врач, которому точно хватит этичности не распиздеть и не угорать над идиотизмом Хвана. Хенджин набрал номер, долго не думая. — Срочно? — пробурчал Сынмин в трубку. — Да. Ты чем занят? — Я в лабе, — отозвался он. — Делаю анализ соскоба. — Ты на ночном дежурстве, что ли? — Не-а. Просто задержался, решил доделать. Так что ты хотел? — Давай я за тобой заеду. Мне срочно нужно с тобой выпить. — А с Минхо что? — удивился Сынмин. — Я же сказал — выпить именно с тобой. Есть разговор, с которым Минхо мне не помощник. — Ну… ладно, — отозвался парень. — Заезжай. Я скоро освобожусь. — Отлично. Жди. Уже через сорок минут Хенджин домчал до больницы, а Сынмин стоял у главного входа. — Падай, — опустив окно, бросил Хван. Сынмин уселся на переднее, бросив: — Выглядишь очень мрачным. Куда поедем? — Ко мне. — Мне от тебя до дома ехать полтора часа… — Останешься у меня. Не переживай, у меня тема не на пятнадцать минут. — Случилось что-то на работе? — В какой-то мере можно сказать и так. Доедем до дома, и я все расскажу. Всю дорогу до квартиры Хенджина они молчали, а заговорили только тогда, когда Хван разлил на двоих по доброй такой порции виски и закинул в себя пару таблеток. — Аспирин? — осведомился Сынмин. — Витамины. — Не видел таких. — Они из Европы, — отмахнулся Хван. — Я жестко облажался. Я тебе сейчас кое-что расскажу, но это не мой секрет, так что пообещай, что никому не расскажешь. — Я могила, — напрягся Ким. — У Феликса аутизм, — бросил Хенджин, и опрокинул весь бокал залпом, скривившись. — Ну да. И? Хван чуть не плюнул в него виски. — Ты знал?! — Ну не то, чтобы знал, мне никто не говорил, — дернул плечом Сынмин. — Но это же видно. А ты не заметил? — Блять, нет, — шикнул Хенджин. — Ну, что я могу сказать… надо было ходить на факультатив по психиатрии вместо пьянок с Минхо, — Сынмин глотнул из своего бокала. — Я ещё в тот раз в столовой удивился, что ты умудрился как-то его затащить с собой. Аутисты — ребята не очень социальные. А проблема-то в чем? У тебя какие-то проблемы с нейроотличными людьми? — Нет. Я… — теперь говорить было ещё более неловко, чем до этого, и Хенджин не придумал ничего лучше, чем налить себе ещё и сразу снова опрокинуть залпом. — Я влюбился в него. С такими глазами Сынмина он ещё никогда не видел. Ким молчал долго, а потом тихо бросил: — Когда ты стал геем? — Вот прямо как его встретил. Ты же сам его видел, он же пиздец какой красивый, — фыркнул Хван. — Да, он очень красивый аутист, — кивнул Сынмин. — Слушай, тебе вообще плевать на то, какой человек в общении? Если красивый — значит можно трахнуть, даже если он с тобой и словом перекинуться не захочет? — Ты думаешь я совсем мудак? — помрачнел Хенджин. — Я сказал, что влюбился, а не что хочу его трахнуть. — Обычно ты именно этими словами всегда говорил, что хочешь кого-то трахнуть, — резонно бросил Ким. — А сейчас я имею в виду, что я правда влюбился. Как в человека. Мы подружились за этот месяц, гуляли вместе, работали вместе, ходили в музей хирургии, он помогал мне с тренировками по кардиохирургии… Я знаю, что он немного странноватый, но он очень умный и хороший человек. Он мило стесняется и красиво улыбается. И он мне нравится в любом контексте, а не только внешне, понимаешь? — Хван Хенджин, почему это херня всегда происходит именно с тобой? — сочувствующе глянул на него Сынмин. — Как ты вообще умудрился заобщаться с медбратом Ли? Нет, я не сомневаюсь в твоих коммуникативных талантах, но… И, кстати, в чем проблема-то? Влюбился в него, общался, хоть я и хрен знает как у тебя это вышло, а потом узнал, что он аутист и теперь брезгуешь? Так если тебя все устраивало только до того, как ты узнал о диагнозе, то ты не мудак, а нетолерантный мудак. Ну или лицемерный мудак. — Нет, мне плевать на то, что я узнал, что он аутист, — вздохнул Хенджин. — Просто недавно я неправильно его понял, подумал, что это намёк и поцеловал его. И уверенно двигался к тому, чтобы с ним переспать, а он ничего не сделал, только замер. Слава богу, я насторожился и мне хватило ума отстраниться. — Блять, — емко прокомментировал Сынмин. — Боюсь представить, насколько жёсткую сенсорную перегрузку ты у него спровоцировал. Аутисты и так ребята не слишком доверчивые, а ты для него теперь самый страшный объект в госпитале… — Ты охуенно поддерживаешь, я не говорил? — закатил глаза Хенджин. — Блять, я же ещё и почти ничего не знаю об аутистах… Можешь посоветовать какую-нибудь литературу? Ты же вроде ходил на профильные по психиатрии… — Ну я-то только медицинское знаю. Там не то, чтобы в подробностях рассказано, как строить отношения с аутистами, — хмыкнул Сынмин. — А оно тебе точно надо, ты хорошо подумал? — Ты с какой целью интересуешься? — мрачно бросил Хенджин, закуривая прямо в квартире. — Ну, смотри. Во-первых, я тебя знаю, и ты явно никогда не был фанатом длительных отношений. Во-вторых, Феликс аутист, и абсолютно не факт, что у тебя вообще что-то выйдет. В-третьих, даже если ты каким-то чудом умудришься добиться от него ответных чувств, я полагаю, что встречаться с аутистом — это охренеть как непросто. И наконец, в-четвёртых, если вдруг тебе надоест или не понравится — ты разобьёшь сердце парню с РАС, и я думаю, что это куда сложнее, чем с… типичными людьми без особенностей. — С твоих слов у меня складывается впечатление, что ты не очень-то хорошим человеком меня считаешь. — Ну нет, человек ты отличный, как друг — вообще прекрасный. Мне просто в целом сложно представить человека, подходящего на роль парня для аутиста, — поспешил оправдаться Сынмин. — И вообще ты, конечно, умеешь удивить… — Ты уж поверь, я и сам в ахуе, — выдохнул Хенджин. — Я приехал перед ним извиняться, а он назвал меня на «вы»… А ещё мне вмазал доктор Чан. — Бан Чан? — округлил глаза Ким. — Он же душка. — Он Феликсу вроде старшего брата. Я бы тоже себе вмазал, окажись я на его месте в такой ситуации. Но мы поговорили, и он, кажется, меня простил. Теперь осталось только, чтобы меня простил Феликс… — Ну и влип ты, дружище, — вздохнул Сынмин, добивая бокал. — Доставай ноут. Будем читать про аутистов.

***

Проснулся Хенджин, на удивление, почти без похмелья, и немало озадаченный. Сынмин уже не спал, попивая кофе на диване внизу. Половину ночи они читали про аутистов. Информации о взрослом аутизме в интернете было не так много, как о детском, но в целом, симптомы должны были быть примерно идентичны. И, пока они читали, а Сынмин вставлял свои комментарии из того, что он запомнил с факультатива психиатрии, Хенджин все больше ощущал себя редкостным тупицей. Феликс не любил общаться, имел чёткие пищевые привычки, не всегда обращал внимание на то, когда его громко зовут, при этом мог испугаться, к примеру, слишком яркого света, или отвлечься на что-то вроде трактора и вороны из той истории, когда он мок на улице и пропустил свой автобус. Ещё он был жестким педантом, четко следующим своему распорядку, был помешан на одной конкретной сфере — медицине, и нескольких других, о которых, впрочем, упоминал только вскользь, ведь те, видимо, не так его интересовали. Речь его была скупой и лишенной эмоций, он избегал смотреть людям в глаза и с трудом терпел прикосновения, замирая, когда его трогают другие люди. Хенджин, в целом, даже немного загордился собой, поняв, что через эту особенность ему удалось пробиться, и не выходящие за рамки допустимого прикосновения конкретно от него Феликс научился воспринимать по меньшей мере спокойно. Правда быстро осекся, вновь вспомнив свой жесточайший прокол. Ещё Феликс не всегда понимал шутки, да и вообще не всегда понимал правила поведения в обществе, какие-то очевидные общепринятые вещи, и иногда даже задавал Хенджину вопросы, касающиеся этого. Хван тогда списывал это на специфичный юмор или просто философские размышления об очевидном и глубоком, а оказалось, что он, похоже, задавал ему эти вопросы с целью получить конкретный ответ. Помимо этого, когда было выпито уже достаточно виски, Хенджин просто присел Сынмину на уши с нытьем. Сынмин его слушал долго, вздыхая на тему «мне бы твои проблемы», а потом пришлось идти спать, чтобы с утра подняться на смену. И Хван сегодня должен был дежурить в скорой, как и Феликс, судя по графику. — Да не дергайся ты так, — когда они уже выходили из квартиры, поморщился Сынмин. — Честно говоря, все самое хреновое ты уже сделал. А теперь уже будь что будет. — Как ты с твоим пессимизмом вообще на врача попал? — риторически осведомился Хван. Доехали они довольно быстро и разбежались по корпусам. Хенджин, придя в неотложку, Феликса не обнаружил, а переодевался второпях. И, когда он уже напялил форму, внутрь раздевалки влетел Чонин. — А где Феликс? — вместо приветствия, спросил Хван. — И тебе привет. Попросил поменяться со мной сменами и выйти в неотложку вместо него, — хмыкнул Чонин. — А я уже по шкафчикам разложился… Не люблю я в скорой дежурить. Хенджин помрачнел, накинул халат и ушёл работать. Взял пациента с распоротой о какую-то арматуру ногой и принялся шить с кислым лицом. И ровно так он и проработал до вечера, поднялся наверх, но там уже не застал никого, кроме Чанбина с ноутбуком. — А Феликс уже уехал? — Вылетел, я бы сказал, — дернул плечом Чанбин. — Он сегодня нервный был малость, может что-то случилось. — Ага, спасибо, — тяжело вздохнул Хенджин. — Я тоже пойду. Так, следующие три дня на работе он с Ли почти не пересекался даже в кардиологии. Феликс, если замечал его издалека, максимально быстро заканчивал все свои дела и сваливал. А Хван впал в упадническое настроение и вечерами сидел дома, мрачно потягивая вино. На третий день даже залез на тот медицинский форум, где сидел Ли, и половину ночи провёл за чтением его ответов в тредах, скупо улыбаясь на забавные формулировки Феликса. На четвёртый же день он понял, что сейчас точно нужно подойти и попробовать поговорить прямо, потому что больше он этой неопределенности не выдержит. Ли он поймал на выходе из лаборатории. — Феликс, можно тебя на минутку? — негромко попросил Хенджин. — Я тороплюсь, — поспешил бесцветно брякнуть Ли. — Это важно. Я не отниму у тебя слишком много времени. — Хорошо, — Феликс замер, пряча взгляд в документах. — Что вы хотели, доктор Хван? — Я знаю, что я тебя обидел, и мне все ещё очень неловко. Но, может быть, мы сможем попробовать наладить наше общение снова? Я клянусь, что буду внимательнее, и обещаю стараться не причинять тебе больше никаких неудобств. Мне правда очень нравилось проводить с тобой время, — как на духу выдал Хенджин, теребя стетоскоп от неловкости. Феликс молчал долго, сжимая в руках выписки из лаборатории. Хван же терпеливо ждал. — Я не думаю, что у меня получится с вами общаться, доктор Хван, — наконец тихо бросил он. — Я отличаюсь от других людей, и мне тяжело общаться с кем бы то ни было, к тому же я вряд ли когда-нибудь смогу вас полностью понимать так, как это могут другие люди. Поэтому давайте просто сохраним наши хорошие рабочие отношения, пожалуйста. Хенджин судорожно втянул воздух. — Извините, — пробормотал Ли, а после стремительно направился к лифтам.

***

Все следующие две недели Хван не находил себе места. Мир, на месяц приобретший краски, вновь как будто потускнел, и ему совершенно ничего не хотелось. На работу он исправно ходил, исправно и без косяков работал, даже получил пару раз похвалы от Чана и Чанбина, но это тоже не доставляло теперь удовольствия. Единственным развлечением и отрадой стало чтение медицинского форума, где сидел Ли и вступал в дискуссии с другими его участниками. Там не было ничего личного, лишь обсуждения разных медицинских вопросов, но Хенджин теперь читал это вместо сказок на ночь. Вот и сейчас Хван заливался вискарем перед выходными в одиночестве своей квартиры, пролистывая последние сообщения на форуме. И мысль стукнула в его пьяную голову словно сама собой. Ему не хватает общения с Феликсом. Но Феликс не общается с ним в реальной жизни и не отвечает на сообщения, потому что Хенджин облажался перед ним. И не ответил бы, даже если бы Хван написал ему с левого номера, ведь Ли точно не стал бы просто так поддерживать личное общение с кем бы то ни было. Но от общения с незнакомыми врачами на форуме Феликс не воротил нос. А значит можно… Хенджин резко собрался, перестав растекаться по дивану. Но для того, чтобы Феликс ответил ему на анонимный пост, нужна медицинская ситуация, которая вызовет у него интерес. И Хенджин сел заполнять профиль. Легенду для левого профиля он придумывал недолго. И вот он — некий доктор Шин Уён, молодой кардиолог из Пусана. Работает ординатором первого года в городской клинике, где Хенджину раньше частенько доводилось бывать, учился в США. С медицинским случаем же было несколько сложнее. Хенджин убил полтора часа для составления анамнеза, обложившись медицинской литературой. И в итоге опубликовал пост в разделе «кардиология». «Добрый день, уважаемые коллеги! Только недавно переехал в Корею, заступил в должность. Ко мне попал пациент, двадцать пять лет. Температура при поступлении была тридцать семь и два, впоследствии упала. При поступлении диагностирован плевральный выпот, в данный момент интенсивность образования жидкости не снижается. Но присутствуют сложности при сборе анамнеза в виду того, что пациент нейроотличен, диагностировано РАС, высокофункциональная форма. Буду очень рад вашим советам как с постановкой диагноза, так и по тому, как облегчить сбор анамнеза.»