Остатки зимних костров

Рома не слышал, что происходило вокруг него. Глаза в сотый раз пробегали по двум коротким строкам, где черным по белому написано: «Мафия. Жертва: Антон Петров». Слова эхом проносились у него в голове. Эхо было протяжное, тяжелое, из-за чего Роме казалось, что из тела выкачали всю жизненную силу, что в нем была. Облокотившись спиной о дверь, Рома еле держался на ногах. Тело совсем его не слушалось, дыхание было хриплым и сбитым, руки холодные, а кончики пальцев онемевшие. Пятифанов медленно сполз по двери вниз, сев на крыльцо и поджав колени. Взгляд был одновременно пустым, но в то же время в нем читалась целая палитра эмоций: гнев, отчаяние, ненависть, злость, грусть и самое главное – страх. Страх, что заползал в каждую клеточку его тела, окутывал его с ног до головы, забирался в самую душу, полностью овладевал его сознанием, словно паразит, который нашел нового хозяина. Рома чувствовал, как эта тварь расползалась по его жилам, оставляя часть себя в каждом миллиметре его тела. Возникло ощущение, что прямо сейчас он проваливается в пустоту. Бездонная, глубокая и неизвестная, она будто стала со страхом одним целым – теперь они одновременно поселились в сознании Ромы, забрались в душу, убив все светлое, что там находилось. Все положительные эмоции, воспоминания – Роме казалось, что всего этого больше нет. Его жизнь теперь будет похожа на ночной кошмар – каждый день будет проходить в постоянном страхе и тревоге, навязчивые мысли не дадут спокойно вздохнуть, а мир приобретет исключительно серые оттенки. Ему казалось, что он больше не способен быть по-настоящему счастлив. Все то счастье, что он испытывал когда-то, осталось для него в далеком прошлом, о котором отныне можно забыть. Сейчас ему исполнилось семнадцать, и на его плечи легла столь тяжелая ноша, которая тянула его куда-то глубоко вниз, наваливаясь тяжелым грузом на все его существование, напоминая о том, кого он должен убить. Он должен убить своего лучшего друга. В горле встал ком, а в носу неприятно защипало. На глазах выступили слезы и тут же градом скатились по щекам, оставляя неприятный горячий след. Рома обхватил голову руками, а затем закричал. Закричал настолько громко, насколько хватало сил. Крик был полон боли и отчаяния, и в этот момент природа будто прочувствовала всю боль вместе с ним: пошел дождь, сверкнула молния и прогремел гром. А Рома кричал, кричал без остановки, открыто и без стеснения выплескивая все то, что он сейчас испытывал. – Блять, я тебя ненавижу! Ты слышишь меня?! Я ненавижу тебя, ебаная тварь! – кричал Рома, сам не зная, кому адресовывает эти слова. Пятифанов стал бить кулаками об пол. О дверь, о стены, обо все, что попадалось под руку. Он бил и кричал одновременно, разбивая костяшки в кровь. Но ему было все равно, ведь он не чувствовал физической боли, ему было все равно на то, что он может оставить вмятины на стенах, и что потом ему придется объяснять родителям, в чем причина. Он лишь чувствовал, что с каждым ударом чувство ненависти и отчаяния лишь нарастают, а страх все так же продолжает постепенно окутывать его сознание, не давая здраво мыслить. Слезы продолжали градом скатываться по щекам, а крик сменился на всхлипы и завывания. Роме казалось, что даже в тот день, когда погибла Катя, он не пролил столько слез, сколько проливает сейчас. В тот день в нем не было столь сильного чувства безысходности. Пустоты. Ему было тяжело, но это не сравнится с тем, что он чувствует сейчас. Пятифанов поднялся с колен, смотря перед собой. Затем, словно находясь в прострации, он, пошатываясь, развернулся в сторону двери, после чего зашел в дом и прошел в свою комнату, сев на кровать. Посмотрев на руки, он увидел, что все еще держит конверт и карточку. Парень поспешил убрать их куда-то в дальний ящик стола. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы все происходящее оказалось сном. Просто очередным ночным кошмаром, который он после пробуждения забудет через две минуты. Рому выдернуло из мыслей уведомление, пришедшее на телефон. Тошка «Рома, очень здорово сегодня провели вечер! Спасибо тебе огромное. Я надеюсь, что после нашего с тобой разговора тебе стало легче. Если что, я всегда рядом, и ты в любой момент можешь рассказать мне о том, что у тебя на душе. Еще раз с днем рождения, Ром <3» 21:23 Рома прочитал сообщение, но ничего не ответил. К нему снова вернулась мысль о том, что он должен убить Антона. Антона, одного из своих самых близких людей, своего лучшего друга. Антона, который всегда находился рядом с ним в тяжелые периоды. Антона, вместе с которым они прошли через огонь и воду, который всегда поддерживал его в то время, когда казалось, что весь мир был настроен против Ромы. Антона, который подарил ему новую полароидную камеру. Который приносил Роме лекарства, когда тот болел и лежал дома с температурой тридцать восемь. Который знал о нем буквально все, видел его слезы, видел улыбку, делил с ним все его чувства и мысли. Делился с ним своими стихотворениями и рисунками. Антона, которого он любит всем своим существованием. Да, он любит его. Свои чувства Рома осознал еще в девятом классе, и на удивление очень быстро их принял. Было глупо отрицать их, Рома считал это пустой тратой времени, ведь, чем дольше обманывать самого себя, тем сильнее будут становиться чувства и тем сложнее их будет контролировать. Держать все это в себе Рома не хотел, но и с признанием не спешил, поэтому он решил рассказать все Бяше, своему такому же близкому другу. Бяша, конечно, не мог упустить возможности подъебать товарища. – Педик, на, – гоготнул он, растянувшись на кровати. Рома знал, что эти слова были сказаны в шутку, ведь Бяша после них расплылся в улыбке. Пятифанов лишь толкнул его в плечо, улыбнувшись в ответ. – Как думаешь, шанс есть? – поинтересовался Рома, сидя вместе с Бяшей в его комнате. – Нельзя отрицать, что шанса нет. Ты вообще видел Тоху когда-нибудь с девчонкой? Рома мотнул головой. – Вот и я о том же, на. – А как же Полина? – неуверенно проговорил Рома. – Мне кажется, он ей нравится. – Полина всегда была сама себе на уме, – лениво протянул Бяша. – Не думаю, что там какие-то шуры-муры могут быть. После этого разговора Рома облегченно выдохнул, ведь где-то внутри заискрилась надежда, что он сможет подступиться к Антону и в будущем они смогут быть вместе. До сих пор Рома не признался ему. Год прошел с момента, как он понял, что безнадежно влюблен в своего лучшего друга, и на протяжении этого года каждый день размышлял о том, как подобрать нужный момент для признания. С Антоном он старался вести себя как обычно, не подавая виду, что что-то между ними изменилось, но придерживаться привычного всем поведения порой бывало сложно. Сейчас же, когда Рома получил этот злополучный конверт... он совсем не знал, что ему делать. Надежды на счастливое будущее перечеркнула какая-то белая бумажка с четырьмя словами. Чувство отчаяния поселилось где-то глубоко внутри, Рома чувствовал себя потерянным. Он понимал, что он один против всего мира. Он не собирался рассказывать Бяше о том, что произошло, и уж тем более не собирался говорить об этом Антону. Одно он знал точно: Антона он не убьет. Ни за что, ни под каким предлогом. Он просто не сможет этого сделать. Он возьмет всю боль на себя, но никогда не причинит боль человеку, которого любит больше жизни, он просто не простит себе этого. Рома был согласен на то, что каждый день он постепенно будет умирать. Мучительно и долго. Зато Антон будет жить, и для Ромы это было самое главное. Он пообещал себе когда-то, что будет защищать его ценой собственной жизни, и он сдержит свое обещание. Сейчас у него остается всего полгода спокойной, если можно так сказать, жизни, ведь на выполнение задания дается шесть месяцев. По истечении этого срока его тело будет покрываться царапинами, перерастающих в язвы. Но ему было плевать. Он должен спасти Антона.

***

Тошик «Один день сходил в школу и хватит? Где ты? Ты придешь?» 8:04 Тошик «Рома, у тебя все хорошо? Ты молчишь со вчерашнего вечера» 9:24 Тошик «Ты не против, если я зайду после школы?» 9:58 Тошик «Если у тебя что-то случилось, скажи, я помогу чем смогу» 10:10 Тошик «Рома :(» 10:37 Тошик «Если не хочешь разговаривать, так и скажи, не игнорируй меня» 11:02 Тошик «Тебе пришел конверт? Это из-за него? Что там? Ты мафия? Кто тебе выпал?» 11:58 Рома не спал всю ночь. Он и не пытался уснуть, потому что знал, что не сможет этого сделать. Вместо этого он занимался подделкой карточки, так как хотел, чтобы его друзья поскорее успокоились, узнав, что Рома якобы оказался «мирным жителем». Поэтому Пятифанов постарался максимально проявить все свои творческие способности, исписал около тридцати листов, пытаясь скопировать шрифт с карточки, что была в конверте. Спустя около трех часов мучений он создал карточку с надписью «Мирный житель», которую от оригинала отличить было практически невозможно. Успокоившись, что одной проблемой теперь меньше, Рома упал на кровать, пытаясь придумать оправдание для Антона, почему он не ответил ему на сообщение прошлым вечером. Рома знал, что Антон не оставит его в покое, пока не узнает причину молчания. Но все силы Пятифанов потратил на то, чтобы скопировать карточку, поэтому оправдание для Антона вышло максимально банальным.

Ромка «извини тош, я плохо себя чувствовал. простудился наверное пока мы в лесу были» 12:03

Тошка «Ну что ты сразу не сказал? Я зайду к тебе после школы с лекарствами» 12:04

Ромка «да забей ты, вылечусь. ты и так много длч меня делаешь» 12:04

Тошка «Ром, я приду» 12:05 Рома слегка улыбнулся на последнее сообщение, понимая, что с Антоном спорить бесполезно. Также он знал, что Антон обязательно спросит про конверт, поэтому Рома заранее убрал приготовленную карточку в оригинальный конверт, положив на стол. Занятия сегодня должны закончиться в два часа дня, поэтому у Ромы было два часа свободного времени. В голове, конечно, все еще крутились мысли о произошедшем, но Рома в какой-то степени смирился с этим, решив, что раз ему осталось жить около восьми месяцев, он должен провести это время настолько ярко, насколько сможет. И Антону он тоже планировал признаться в чувствах в скором времени, ведь, если все окажется взаимно, Рома сможет хоть какое-то время провести с Антоном, умерев счастливым. Но одновременно с этим он подумал о том, насколько тяжело будет Антону после его смерти. Без разницы, есть у Антона чувства к Роме или нет, в любом случае для него это будет сильным ударом, и для Бяши в том числе. Наверное, Пятифанов сейчас большего всего переживал именно из-за этого. Какого будет его друзьям, когда его не станет? Насколько быстро они смогут оправиться после его смерти? Этого он сказать не мог. Но от осознания того, что у друзей в качестве памяти о нем останутся лишь полароидные фотографии, на глаза невольно наворачивались слезы. Странно было думать о том, что от него в этом мире останется лишь имя, дата рождения и дата смерти. И несколько личных вещей, которые он планирует включить в завещание, которое оставит своим друзьям. Антону точно достанется полароидная камера, которую он подарил Роме на его день рождения, а Бяша получит старенькую раритетную и сломанную им же камеру, а также коллекцию вкладышей из жвачек. Фотографии, которые хранятся у Ромы в коробочке, он так же включит в завещание, но там друзья уже сами решат, кому какие снимки достанутся. Несмотря на события, которые произошли вчерашним вечером, и несмотря на поток, казалось бы, нескончаемых мыслей, усталость все же взяла верх, и пока Рома размышлял о случившемся, он не заметил, как провалился в глубокий сон.

***

Снег большими хлопьями падал на землю, сверкая под светом фонарей, которые являлись единственным источником освещения в столь поздний вечер. В большинстве домов уже было темно, а из некоторых окон горел желтый теплый свет, создавая чувство уюта и особенной атмосферы. Безлюдные улицы ощущались совсем по-другому. Была какая-то своя идиллия, которую совсем не хотелось нарушать. Но тишину разрезал голос, донесшийся с одного из переулков. – Антон, прости меня... – проговорил Рома, держа в руках нож-бабочку и направив его на своего лучшего друга. – Рома, что ты творишь? – испуганно проговорил Антон, смотря на друга. – Рома, давай поговорим, мы сможем вместе найти выход из ситуации, прошу тебя! – Нет! – выкрикнул Пятифанов. – Не сможем! Антон, разве ты не видишь, что творится? В каком мире мы живем? Что мне, блять, еще остается?! Рома и Антон плакали. В глазах обоих отражались страх и отчаяние. – Я не хочу этого... – завыл Рома, – я не хочу тебя терять. Я не хочу убивать тебя. Но я должен, иначе умру я, – быстрым движением руки парень вытер слезы. – Это битва, Антон. Естественный отбор. Выбор пал на тебя. Ты должен умереть. Антон попятился назад, продолжая плакать. Рома двинулся в сторону друга, все еще держа нож перед собой. – Рома! – неожиданно проговорил Антон. – Рома, ты слышишь меня? Проснись! Рома распахнул глаза, подскочив на кровати и закашлявшись от резкого пробуждения. Сидя на кровати, он пытался привести дыхание в порядок и успокоиться после того, что ему приснилось. Через несколько секунд он почувствовал чье-то прикосновение на своем плече. Подняв голову, он увидел перед собой Антона. – Дверь в дом была открыта, вот я и зашел... – быстро начал оправдываться Антон, – ты просто долго не открывал. А когда зашел к тебе в комнату, ты кричал во сне, – Петров встревоженно посмотрел на друга. – Скажи, у тебя точно все в порядке? – Да, Тош, – Рома выдавил из себя улыбку, – все нормально. Видимо из-за температуры, которая утром держалась, галлюциногенные сны уже пошли, – парень усмехнулся, пододвигаясь на кровати, чтобы Антон мог сесть рядом. – Я лекарства тебе принес, – сказал Антон, отдав другу пакет и пристроившись рядом с ним. – А у тебя на столе лежит... это конверт? Антон с надеждой посмотрел на Рому, ожидая ответа. Посмотрев в глаза друга и увидев, сколько в них было волнения, Рома понял, что никогда не сможет рассказать Антону правду. Антон был настолько светлым человеком, излучал такое необъятное тепло и добро, что у Ромы язык не повернется рассказать ему, что на самом деле вчера произошло. В носу неприятно защипало, и Рома сразу развернулся в сторону стола, который стоял около кровати, чтобы отдать Петрову конверт и скрыть подступившие слезы. – Открывай, – улыбнулся Рома, протягивая Антону конверт. Блондин неуверенно принял его, медленно открывая. Сердце Ромы бешено колотилось, и он молился лишь об одном: лишь бы Антон не заметил подмены. Петров, вытащив карточку и увидев надпись «Мирный житель», мгновенно расплылся в улыбке и восхищенно посмотрел на друга. – Ромка, боже! – вскрикнул парень, тут же накинувшись на друга с объятиями. – Боже, я так рад! Как я рад! Рома тут же крепко обнял Антона в ответ, и невольно на его лице выступила улыбка. Сейчас он больше всего был рад тому, что Антон ему поверил, и что теперь он не будет переживать о статусе Ромы. Именно этого Пятифанов и хотел добиться. Меньше всего ему нужно было, чтобы Антон о нем беспокоился. Рома прижал одноклассника к себе как можно сильнее, проведя рукой по его волосам. Просидев в таком положении около тридцати секунд, ребята отпрянули друг от друга. – Я уже так распереживался, подумал, раз ты на сообщения не отвечаешь, значит случилось что-то. Подумал, вдруг ты мафия, – облегченно выдохнул Антон, глаза которого все еще искрились радостью. Рома лишь улыбнулся его словам, ничего не ответив. – Кстати, мы с Бяшей хотели завтра пойти на каток, – начал Антон. – Если будешь чувствовать себя лучше, ты придешь? – Буду как штык, – улыбнувшись, ответил Рома. – Только... я кататься не умею. Петров изумленно уставился на одноклассника, в очередной раз расплывшись в улыбке. – Ты серьезно? – Можно подумать, вы с Бяшей профессиональные фигуристы, – хохотнул Пятифанов. – Ну основы мы знаем. Хотя Бяша сегодня весь день кичился, что он тот еще профессионал. – Если он так говорит, значит это не правда. – За что ты так его не любишь? – рассмеялся Антон. – Я такого не говорил, просто констатировал факт. Друзья стали обсуждать план завтрашнего дня, а также Рома пообещал – если ему станет лучше, он придет в школу, и не на первые два урока, а на все шесть, после чего ребята сразу отправятся на каток. Рома даже показал Антону коньки, которые вытащил с дальней полки шкафа – он купил их пару лет назад, но так ни разу ими не воспользовался, поэтому они были совсем новыми. – Раз уж пришел, не хочешь в карты сыграть? – хитро улыбнувшись, предложил Рома, вновь расположившись рядом с Антоном. – На что сыграем? – наивно спросил Петров. – На раздевание, – заключил Рома, в ту же секунду получив подзатыльник от друга. – Ну мам, за что? – протянул он, рассмеявшись. – Маленький ты еще для таких игр, – отшутился Антон, улыбнувшись. – Ну кто бы говорил, на три месяца старше, а уже права качает, – возмущенно ответил Рома, придвигаясь ближе. – Ну так сыграем, а? Всего разочек. Антон окинул одноклассника снисходительным взглядом, после чего встал с кровати и направился в сторону приставки, что находилась в другом конце комнаты. Взяв один джойстик, Антон подошел к Роме и впихнул его ему в руки. – Я согласен на мортал комбат, – улыбнулся Антон. – Кто проигрывает, тот закидывает Бяше снег за шиворот. Рома, рассмеявшись, тут же вскочил с кровати и уселся в кресло. – Я в деле. Антон расположился на кровати, и ребята начали игру. На некоторое время Рома и вовсе забыл о произошедшем. С Антоном он ощущал неимоверное спокойствие и комфорт, и время, проведенное вместе, пролетало с бешеной скоростью. Рома ценил каждую минуту, проведенную рядом с Антоном, а в нынешней ситуации и подавно. Присутствие Антона всегда помогало ему не на долго забыть о своих проблемах, и ощущение счастья не покидало его все это время. Возникало чувство, будто в этом мире существуют только они двое, и оба помогают друг другу обрести ту гармонию, которую они могут ощутить только в те моменты, когда находятся рядом. Антон именно тот тип людей, которых называют «солнцем». Рядом с ним жизнь приобретает новые краски, и все проблемы начинают казаться настолько смешными, что невольно в голове возникает вопрос: «как я мог вообще переживать из-за такой мелочи?». И именно это сейчас ощущал Пятифанов. Он всю жизнь стремился к этому чувству, и обрел он его именно в тот момент, когда встретил Антона. Антон – это именно то прекрасное, что, казалось, Рома искал всю жизнь. Он нашел в нем не только своего друга, но и нечто большее. Антон стал его домом.

***

Друзья играли около сорока минут, и, по окончании последнего раунда, Рома победно вскинул руки вверх. – Тоша-Тоша... тебе еще учиться и учиться, – гордо проговорил Рома, широко улыбнувшись. – Ну что, рыцарь, завтра исполняешь свой долг – снег Бяше за шиворот. Антон, наигранно обидевшись, надул губки. – Я не буду завтра учить тебя кататься на коньках, – заключил он, едва сдерживая подступающий смех. Рома же, смотря на выражение лица друга, не выдержал и во весь голос засмеялся. – Ладно, в качестве поощрения предлагаю пойти выпить чай. Все-таки ты старался, заслужил, – продолжал ехидничать Рома, направляясь в сторону кухни. – Даже тортиком тебя угощу. – Спасибо, Ваше Высочество, – идя вслед за Пятифановым, ответил блондин. – Не смею отказаться от такого предложения. Антон уселся на стул, а Рома принялся хозяйничать на кухне. Поставив чайник и закинув заварки в кружки, парень стал нарезать торт. – Рома, ты же не болеешь, так ведь? – выдал Антон, прищурив глазки. Пятифан тяжко вздохнул. – Нет, не болею, – честно признался он, разливая чай по кружкам. – Тогда почему в школе не был? И на сообщения не отвечал? – Я спал, – соврал Рома, улыбнувшись. Антон усмехнулся, подперев рукой голову. – Так бы и сказал сразу. Первый день знакомы, что ли. Рома поставил кружку чая рядом с Антоном, сам же расположился напротив него. – Извини. Ты сильно сердишься? – Пятифан виновато глянул на друга. – Не сержусь я, – искренне улыбнулся Петров. – Но в следующий раз говори все как есть. Рома, кивнув, отпил немного чая. Горячий. – Ну так... – протянул Пятифанов, – на раздевание то сыграем, а? Антон, прыснув со смеху, разлил немного чая на рубашку. Рома, рассмеявшись, протянул однокласснику полотенце. – Сыграем как-нибудь, не переживай, – хитро улыбнувшись, ответил блондин. Проговорив еще около пятнадцати минут, Антон начал собираться домой. – Уже уходишь? – расстроенно проговорил Рома, глянув на друга. – Оля просила помочь ей с уроками, – ответил Антон. – Не хочу ее расстраивать, иначе в сотый раз придется пересматривать с ней «Питера Пэна» в качестве извинений. Он не хотел, чтобы Антон уходил. Рома знал, что как только Петров уйдет, он снова погрузится в свои мысли, будет думать бесконечно много и бесконечно долго, а тревога, что до этого была на втором плане, вновь проявится, заставляя прокручивать в голове самые худшие развития событий. Пятифанов проводил друга до двери, затем, попрощавшись, Антон вышел на улицу. Не успев пройти и пяти метров, он остановился, окликнув Рому. Парень, на тот момент еще не успевший закрыть дверь, выглянул на улицу. – Я рад, что ты не мафия, – улыбнувшись, проговорил Антон. – Спасибо, Тош. Я тоже очень рад, – сказал он, слабо улыбнувшись в ответ. Закрыв дверь, Рома заплакал.