Остатки зимних костров

Рома, как и обещал Антону, пришел в школу ровно к первому уроку и даже не опоздал. Зайдя в класс, парень расположился на своем месте, рядом с Бяшей. Второй в свою очередь сразу стал расспрашивать друга насчет конверта, и Рома достал из рюкзака тот конверт, который вчера показывал Антону, предоставив Бяше возможность открыть его. Бяша тут же радостно залепетал, увидев надпись «мирный житель». – Кстати, где Антон? – спросил Рома, мельком окинув взглядом класс и не найдя Петрова. – Не пришел еще. А что, уже соскучиться успел, на? Рома лишь хмыкнул, одновременно с этим доставая телефон.

Ромка «до звонка две минуты, где ты потерялся? уже даже я пришел» 7:58

Тошка «Скоро буду. Учителя нет еще?» 7:58

Ромка «нет пока» 7:59

Рома отложил телефон на край парты, скучающе смотря на одноклассников. Вчера после ухода Антона остаток дня Рома провел лежа на кровати, продолжая прокручивать в голове мысли о произошедшем. К вечеру он практически окончательно смирился со сложившейся ситуацией, и единственная мысль, которая его успокаивала – то, что ни Антон, ни Бяша не будут знать правды, а это значит, что Рома избежит беспокойства и лишних вопросов в свою сторону. Он решил, что лучшим вариантом сейчас будет жить как обычно, а по истечении полугода он уже будет смотреть по ситуации. Хотя что там смотреть... все и так было ясно. Провалившись на некоторое время в свои мысли, Рома вернулся в реальность из-за звука открывающейся двери и звонкого девичьего смеха. Полина, держа Антона под руку, зашла в класс и о чем-то радостно лепетала, а Антон расплывался в улыбке и кивал в ответ на ее слова, иногда что-то отвечая. Бяша, увидев развернувшуюся картину, присвистнул и откинулся на спинку стула, почти сразу же переведя взгляд на Рому. Рома же, наблюдая за всей этой сценой, опустил глаза вниз и заговорил, адресовывая слова Бяше. – Что ты там говорил? Полина всегда себе на уме, да? – тихо проговорил Пятифан не без ноток упрека в голосе. Бяша сочувствующе похлопал друга по плечу, продолжая наблюдать за одноклассниками. Рома в этот момент хотел провалиться сквозь землю. Казалось бы, ничего особенного: Полина с Антоном идут под руку и о чем-то мило беседуют, но Пятифан чувствовал, как внутри него закипает ревность. Чувство собственничества давало о себе знать в подобные моменты, и контролировать свои слова и действия становилось в разы сложнее. Рома уже успел пожалеть о том, что вообще пришел сегодня в школу, так как наблюдать подобные сцены ему не доставляло никакого удовольствия. Он, конечно, прекрасно понимал, что они с Антоном еще не пара и он не имеет права запрещать ему общаться с кем-либо, но сейчас он основывался исключительно на своих чувствах, и с этим сделать ничего не мог. – Привет, ребята, – радостно воскликнула Полина, садясь рядом с Антоном за одну парту. – Чего у вас лица такие кислые? – улыбнувшись, проговорила девушка. – Сейчас суббота восемь утра, ты как думаешь? – недовольно пробубнил Рома, получив пинок от Бяши под столом. – Спать хочется, – натянуто улыбнулся парень, глянув на одноклассницу. – А вы чего такие счастливые? – Я позвал Полину с нами на каток сегодня, – начал Антон. – Вы же не против? Подумал, чем больше народу, тем веселее. «Заебись», – подумал Рома, чуть не закатив глаза. Бяша гоготнул, окинув взглядом насупившегося Рому. – Нет, мы не против, – улыбнулся паренек, получив ответную улыбку от Полины. – Мы идем после школы, ты сразу с нами? Полина лишь кивнула, и ребята принялись обсуждать подробности предстоящего дня. Рома изо всех сил старался поддерживать беседу, и у него это выходило, но периодически он получал смешки от Бяши в свою сторону, за что Бяша отхватил немало подзатыльников от Ромы. В конце концов, ничего плохого же не произошло, так ведь? Если бы у Антона были чувства к Полине, Рома бы, безусловно, первым об этом узнал, так как Антон всегда все рассказывает ему самым первым. Рома лишь постарался отпустить эту ситуацию, и у него это практически получилось. Ревность, конечно, присутствовала, но уже не была ярко выраженной. И исключительно из-за уважения к Антону он старался держать себя в руках.

***

Остаток школьного дня прошел вполне спокойно: вместо шести уроков было пять, так как учительница по географии заболела и последний урок отменили. Но кое-что интересное все же было. На уроке физкультуры Рома случайно снес дверь в мужской раздевалке. Так уж получилось, что Бяша, будучи генератором гениальных идей, стащил ключи у физрука, пока того не было в кабинете, и не нашел ничего лучше, чем запереть Рому одного в раздевалке. Антон с Бяшей чуть ли не катались по полу со смеху, пока слушали ругань и угрозы Ромы, что доносились из-за закрытой двери. Парень, кажется, вспомнил все маты, что существуют в этом мире, и вывалил на друзей такую подборку, что они даже взяли на заметку несколько слов из репертуара Ромы, которых они раньше не слышали. В конечном итоге, не выдержав, Рома стал пытаться выломать дверь, надеясь, что друзья испугаются и все-таки выпустят его, но в один момент не рассчитал силу и снес дверь с петель, от чего та с грохотом упала на пол, и эхо разнеслось по всему спортзалу. Антон с Бяшей на секунду замолчали от увиденного, уставившись на Рому огромными глазами, пока тот молча смотрел на результат своих попыток высвобождения. Через несколько секунд нелепого молчания Бяша издал звук, похожий на тот, что появляется при закипании чайника, а затем, закинув голову назад, раздался еще более громкий смех, который Антон подхватил буквально в ту же секунду, согнувшись пополам. Парни были настолько красными от смеха, что их в прямом смысле можно было сравнить со спелым помидором. Рома же, приложив кулак ко рту, продолжал тупо пялиться на дверь, что валялась на полу, а затем поднял ее и приставил к дверному проему, будто ничего не было. После этого он подошел к друзьям, которые еще не успели оправиться от произошедшего, встал между ними и каждого взял за ухо, от чего те заойкали, продолжая смеяться. Рома потащил их к выходу из спортзала, а затем, увидев приближающегося физрука, взял друзей за руки и рванул в сторону школьного фойе, чтобы поскорее покинуть здание. Последнее, что друзья услышали перед тем, как выйти из школы, был крик учителя по физкультуре, который произнес фамилию Ромы. – Так, колитесь, чья идея? – начал Рома, натягивая куртку. – Его! – одновременно выкрикнули Антон с Бяшей, показывая пальцем друг на друга. Рома еле сдерживал подступающий смех, наблюдая за мимикой друзей. Бяшу в таких ситуациях всегда выдавало неуместно серьезное выражение лица, поэтому Рома сразу смекнул, кто был зачинщиком всего произошедшего. Подойдя к парню, Пятифан потащил его в сторону сугроба. – Прости, Антош, я помню, ты должен был закидывать снег Бяше за шиворот, но я освобождаю тебя от этой ответственности, хоть ты и продул мне в приставку вчера. – За какой шиворот, на? Вы чем там без меня занимались?! – заверещал Бяша, которого Рома волок за капюшон к сугробу. – Ромыч, ну не надо, а! Я больше не буду! Я отдам тебе свою коллекцию вкладышей! – Перед смертью не надышишься, Бяш, – хохотнул Рома, зачерпнув рукой снег. – Читал свой гороскоп на сегодня? Так вот если не читал, то там написано: «сегодня овны совершат необдуманный поступок, абсолютно не заботясь о его последствиях». Я – последствие твоего поступка, – сказав это, Рома запихнул снег Бяше под куртку, пока тот все еще продолжал биться в конвульсиях. Почувствовав холод, Бяша завизжал. Антон, все это время снимая друзей на видео, второй раз за день чуть не помер со смеху. – А ты что смеешься? Я тебе тоже наваляю, как сообщнику, – засмеялся Рома, направляясь в сторону Антона, в то время как Бяша пытался вытащить остатки снега из-под куртки. – Ром, а может мирно все решим, а? – улыбка немного спала с лица Антона, и, вроде как, ему уже не было так весело. Увидев, что Рома продолжает идти в его сторону, Антон бросился бежать с такой высокой скоростью, на которую хватало сил и выносливости. Ветер свистел в ушах, а до Ромы доносился громкий смех Антона, что невольно парень сам засмеялся. Пятифан мог в два счета нагнать друга, но решил подарить ему несколько секунд, чтобы тот смог дать фору. Петров завернул за угол школы, и Рома тут же застал его врасплох, припечатав к стене. Рома уперся одной рукой в стену, нависнув таким образом над Антоном. Оба пытались перевести дух после беготни, дыхание было частым и неровным. – Тебе надо... бросать курить… – пытаясь отдышаться, выдавил Антон. – Ты еле дышишь. – Да кто бы говорил... ты вон вроде и не куришь... но ситуация такая же, – с паузами проговорил Рома. Парни продолжали стоять в том же положении, смотря друг другу в глаза и по-прежнему пытаясь привести дыхание в норму. Со стороны ситуация казалась довольно нелепой, но для друзей все ощущалось совсем иначе. Рома, не теряя времени зря, пробежался взглядом по лицу Антона. Пятифанов всегда сравнивал его кожу со снегом или листом бумаги – настолько она была белоснежной, словно Антон относился к роду древних аристократов. На правой щеке у него было две небольших родинки, расположенных недалеко друг от друга. Под глазами пролегли легкие тени, но это вовсе не выглядело как-то отталкивающе, скорее наоборот – Роме казалось, что такая деталь дополняет внешность Антона и его это ни капли не портит. Рома всегда обращал внимание на его глаза, которые на фоне бледной кожи и светлых волос очень сильно выделялись. Глаза Антона были зелеными, словно два изумруда. Они притягивали внимание Ромы, он готов был в буквальном смысле утонуть в них, сгореть дотла, да что угодно – лишь бы видеть их перед собой на протяжении всей жизни. Невольно рука Ромы потянулась к щеке Антона. Он провел по ней большим пальцем, слегка касаясь родинок. Ощущение от прикосновения было приятным, настолько приятным, что, кажется, будто стая бабочек ожила в животе Ромы. Казалось, что в его голове в этот момент не было ни одной мысли, но в то же время их было слишком много – хаотичные и беспорядочные, они разбегались по сознанию Ромы, блокируя возможность адекватно оценивать свои действия. Где-то глубоко был слышен внутренний голос, который кричал Роме: "остановись, что ты творишь?", но Пятифанов в открытую его игнорировал. Руки словно жили отдельной жизнью, и Рома чувствовал, что на данный момент он был не в силах контролировать ситуацию. Антон же смотрел на друга, не отводя взгляд, продолжая наблюдать за его действиями. До этого Петров отмечал изменившееся поведение друга, но все не доходило до... такого. Это ощущалось довольно странно, подобное поведение для Ромы было в принципе странным – казалось бы, главный хулиган их класса, рекордсмен по прогуливаниям занятий, такой весь неприступный и моментами холодный, не подпускающий к себе ни одну девчонку, разбивая сердца практически каждой из них. «Он вообще влюблялся когда-нибудь?», – пронеслось в голове Антона. Петров стоял, затаив дыхание, не совсем понимая, какая реакция будет более правильной в данной ситуации. И вообще, было ли уместно сейчас понятие «правильно»? Пока Антон размышлял, его брови слегка нахмурились, а в глазах читался немой вопрос. Рома моментально среагировал на изменившуюся мимику друга и тут же попытался перевести ситуацию в шутку, резким движением натянув шапку Антона ему на лицо, одновременно с этим ощущая, как внутри что-то оборвалось. – О, ну да, как я не догадался, – хохотнул Петров, возвращая головной убор в прежнее положение. – Твой излюбленный фокус. – Слишком ты доверчивый, Тошка, – отшутился Рома, разворачиваясь по направлению ко входу в школу. – Идем, Бяша там, наверное, все еще снег из-за шиворота выковыривает. Антон шел чуть позади Ромы. Он чувствовал, как горели его щеки. Рома чувствовал, как сердце пропустило несколько болезненных ударов. Но одно они знали точно: что-то между ними изменилось. И пока непонятно, в хорошую сторону или в плохую.

***

К украшению катка в этом году подошли с большой ответственностью и внимательностью: деревья вокруг него были украшены золотыми гирляндами, которые красиво переливались в вечернее время, освещая все вокруг приятным желтым светом. Над самим катком располагались большие, круглые фонари, каждый из которых горел разными пастельными цветами – голубой, зеленый, сиреневый и оранжевый. Несмотря на то, что Новый год уже прошел, в центре катка стояла огромная елка, которая так же была украшена различными игрушками и гирляндами. Недалеко от катка находилась кофейня в виде небольшого ларька, чтобы в случае чего можно было согреться с помощью горячих напитков и перекусить. Людей было довольно много, так как сегодня суббота. Кто-то пришел в одиночку, кто-то парами, а кто-то целыми семьями, благодаря чему царила оживленная и уютная атмосфера. Вчетвером ребята сразу отправились в сторону проката коньков, лишь Рома принес с собой свои собственные, которыми еще ни разу не пользовался. – Есть свои коньки, но не умеешь кататься. Ну ты и лох, на, – дразнил его Бяша, за что в сотый раз за сегодняшний день отхватил подзатыльник. – Можно подумать, ты тот еще фигурист, – ответил Рома, зашнуровывая коньки. – Ну я умею на них стоять, – гордо ответил Бяша, из-за чего Полина тихо хихикнула. – Ничего, мальчики, если нужно, я помогу, – сказала Полина, закончив зашнуровывать коньки. – А ты умеешь кататься? – поинтересовался Антон. – Я занималась фигурным катанием в начальной школе, – ответила девушка, вставая с лавочки. – Ладно, я вас на улице подожду, а то здесь душно. – Парни, нас размажут, на, – раздосадованно выдал Бяша, вставая на ноги и практически сразу же теряя равновесие. – Умеешь на них стоять, говоришь? – хмыкнул Рома, глядя на друга. – Умею! Тут просто пол неровный, на, – возмутился Бяша, ковыляя в сторону выхода на каток. Антон прыснул со смеху, одновременно с этим пытаясь зашнуровать все еще первый конек. – Тош, ты че, – улыбнулся Рома, подходя к другу, – коньки не умеешь завязывать что ли? – Да умею я... – тихо проговорил Антон, пытаясь распутать шнурок, который сам же и запутал. – Сейчас, я почти закончил. – Давай я, – Пятифанов сел на корточки, беря ситуацию в свои руки. – А вчера затирал мне, что вы с Бяшей кататься умеете. Один шнурки завязать не может, другой стоять не умеет. Супер-команда. – Кататься я умею, а вот со шнурками проблемы, – пытался оправдаться Антон. Спустя несколько ловких движений Рома закончил со шнуровкой. – Ну все, принцесса, готово, – улыбнулся Рома, протягивая руку Антону. – Пошли, поможешь мне дойти до катка, а то я прям тут свалюсь. Антон протянул Роме руку, вставая с лавочки. Выйдя на улицу, сразу раздались людские голоса и громкая музыка, которую включали специально для посетителей. Друзья оглядели территорию, пытаясь найти Полину с Бяшей, и Бяшу они увидели практически сразу же: парень взял поддерживающую стойку в виде пингвина, с которой обычно катаются маленькие дети, чтобы не упасть, и наворачивал круги по катку. – Видали как могу, на! – воскликнул Бяша, завидев друзей. – Говорил же, что умею кататься! Рома сразу же рассмеялся, а Антон достал телефон – грех было не запечатлеть зрелище в виде Бяши с пингвином. – Мальчики, вот вы где! – Полина помахала рукой, направляясь в их сторону. – Идемте уже, а то замерзнете стоять так. Рома с Антоном, которые все еще держались за руки, двинулись в сторону катка, аккуратно спускаясь на лед. Антон пошел первым, поэтому интуитивно отпустил руку Ромы, чтобы самому сохранить равновесие и не упасть. Полина подъехала к Антону, помогая ему зайти на лед. Немного привыкнув, Антон развернулся в сторону Ромы, и они вместе с Полиной взяли его за обе руки, чтобы тот смог привыкнуть к ощущению льда под ногами. Как только Рома ступил на каток, ноги тут же стали разъезжаться в разные стороны, и, если бы Полина с Антоном не держали его, он точно бы стал одним целым со льдом. – Как вообще с этими штуками можно ездить, – негодовал Рома, все еще пытаясь контролировать свои ноги, которые откровенно игнорировали его попытки стоять ровно. – Моя тренер мне говорила, что ты должен почувствовать, словно коньки – это продолжение твоих ног, – сказала Полина, улыбнувшись. – Представь, что они – часть тебя. – Единственное, что я чувствую – будто мне пришили чужие ноги, – заключил Рома, после чего вскрикнул, потому что ему показалось, что он падает. Антон засмеялся. – Тоша, блять! – заорал Рома, потому что Антон немного прибавил скорость. – Куда разогнался?! – Чтобы не расслаблялся, – усмехнулся Антон, – не всегда же мы с Полиной тебя поддерживать будем. – Кто бы мог подумать, главный хулиган школы, а становится таким беспомощным, стоит его на лед выпустить, – засмеялась Полина, прибавляя скорость вместе с Антоном. – Фигуристы, на, – проговорил подъехавший к ним Бяша, который все еще катался со стойкой. – Бяша, двигайся давай, – сказал Рома, высвобождаясь из рук Полины и Антона, – делись пингвином. Бяша послушно уступил одну из ручек стойки, и Рома, чуть не упав, пристроился рядом с другом, облегченно выдохнув. Полина, подъехав к Антону, взяла его за руку и повела в центр катка, пока Антон размахивал второй рукой, чтобы не потерять равновесие. Девушка взяла его за обе руки и стала кружиться, сначала медленно, а затем постепенно набирая скорость. Антон периодически вскрикивал, потому что ему постоянно казалось, что он сейчас свалится, но Полина крепко держала его и ловко направляла его движения, из-за чего через какое-то время у Антона появилось чувство, будто он стал увереннее стоять на коньках. Полина положила руку Антона к себе на талию, свою руку расположила на его плече, а свободные руки ребята сцепили в замок, держа в воздухе. Полина стала вальсировать, помогая то же самое делать Антону, одновременно объясняя, как правильно ставить ноги и куда направлять центр тяжести. Петров, кажется, ни слова не понимал и держался на ногах только благодаря поддержке подруги. Рома ни разу не отвел взгляда от одноклассников за все это время. Огоньки ревности вновь начали разжигать внутренний пожар, а действия Антона и Полины служили мощным горючим, от чего пламя с каждой секундой становилось все больше. Незаметно для себя Рома сжал руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. – Ты вообще моргнул хоть раз за все время? – гоготнул Бяша, толкая Рому в плечо. – Я сейчас отберу у тебя этого пингвина, – пригрозил Рома, хмыкнув. – Не отберешь, на, – самодовольно сказал Бяша. – Это еще почему? – Потому что ты едешь к ним, – сказав это, Бяша вытолкнул Рому на лед, оставив без поддержки в виде стойки. Толчок был довольно сильным, Рома стал нелепо размахивать руками и кричать что-то, чтобы одноклассники его услышали и отъехали в сторону, при этом успевая мысленно проклинать Бяшу, но музыка заглушала все звуки, что издавал парень. Он быстро набрал скорость, из-за чего чувствовал, что еще немного и он точно снесет с ног и Полину, и Антона, ведь ехал прямиком в их сторону. Пятифанов ощущал себя шаром для боулинга, а Антон и Полина были кеглями. Точнее ситуацию не опишешь. Петров первый заметил, что Пятифан несется на них со всей скоростью, и мысленно блондин удивился тому, что его друг все еще не упал. Антон успел оттолкнуть Полину в сторону, девушка быстро отъехала, затем развернулась к друзьям, чтобы посмотреть, что произошло, потому что не успела осознать происходящего. В это время Рома кричал, чтобы Антон отъезжал в сторону, но Петров не смог вовремя среагировать – Пятифанов наехал на него, повалив на лед и устроившись прямо на Антоне. Блондин болезненно проскулил, так как, кажется, ударился головой о лед. Рома после секундного ступора встал с одноклассника. – Тоша! – вскрикнул он, оглядывая друга. – Ты меня слышишь? Сколько пальцев я показываю? – протараторил Рома, тыча двумя пальцами в лицо Антона. – Чего? – протянул Антон, еще не придя в себя. – Бяша, я убил его! – крикнул Рома, когда увидел, что Бяша подъехал к ним. – Надо помочь ему встать, – сказала Полина, взяв Антона за руку. Рома проделал то же самое с другой стороны, и общими усилиями одноклассники поставили Петрова на ноги. – Это все из-за твоего пингвина, – сказал Рома, посмотрев на Бяшу. – Обнимашка здесь не при чем, – ответил Бяша с серьезным лицом. – Обнимашка? – переспросил Антон, держась за голову. – Ты назвал стойку поддержки Обнимашкой? Бяша, довольный, расплылся в улыбке. Полина усмехнулась, Антон подхватил, а Рома слегка толкнул Бяшу в бок. Сложно сосчитать, сколько раз Пятифанов извинился перед Антоном за все оставшееся время, что они находились на катке. Петров, конечно, совсем не злился на Рому, ведь понимал, что все вышло случайно, особенно учитывая тот факт, что Бяша посопутствовал произошедшему. И тот факт, что Рома совсем не умеет стоять на коньках. Вдоволь накатавшись, ребята, уставшие, побрели к ближайшей кофейне, дабы выпить что-то горячее и перекусить. В качестве извинений Рома купил Антону кофе и клубничный пончик, хоть Петров и утверждал, что ему ничего не нужно и он совсем не злится. Но Рома все равно его не слушал, в конечном итоге впихнув лакомства в руки друга.

***

На часах было восемь вечера, когда ребята решили, что пора расходиться по домам. После катка они отправились гулять по парку, и под конец дня практически никто из них уже не чувствовал ног – друзья были очень уставшими. Бяша с Полиной сели в первый приехавший автобус, так как жили в одной стороне, Рома с Антоном же решили пройтись пешком. Рома настоял на том, чтобы проводить Антона до дома, аргументируя это тем, что «вдруг у тебя сотрясение мозга и ты потеряешь сознание по дороге домой». Предлог, конечно, такой себе, на самом деле Рома просто хотел провести больше времени вместе с Антоном, потому что знал, что, как только останется один, вновь погрязнет в своих мыслях и нескончаемом потоке чувств. Антон был местом спокойствия для него, Рома часто сравнивал его с большим просторным полем, где росла пшеница, а солнце посылало яркие лучи, обволакивая тело с ног до головы своим теплом. Именно это чувствовал Рома, находясь рядом с Антоном – он был единственным источником спокойствия и света в его жизни, благодаря которому внутри распространялось приятное тепло. Каждый раз он старался растянуть эти моменты, и каждый раз внутри что-то болезненно обрывалось, стоило ему остаться одному. Всю дорогу ребята непринужденно болтали о прошедшем дне и обсуждали разные другие темы, которые только могли прийти в голову. За разговорами они не заметили, как дошли до дома Антона. – Не хочешь остаться? – неожиданно спросил Петров, остановившись на крыльце и мельком глянув на друга, будто смущаясь из-за произнесенных им же слов. – В смысле... на ночь? – Рома слегка опешил от такого предложения, уставившись на одноклассника. – Ну да. Завтра выходной, родителей все равно дома нет. Да и вдруг у меня сотрясение, ночью плохо станет, кто мне скорую вызовет? – усмехнулся Антон, припомнив Роме его же слова. Помолчав пару секунд, Пятифанов улыбнулся. – Тогда закажем пиццу?