Остатки зимних костров

– Можно? – спросил Рома, сидя на кровати Антона и показывая ему пачку сигарет. Петров одобрительно кивнул. Рома вынул одну сигарету из пачки и достал зажигалку из кармана толстовки. Сделав затяжку, Рома в удовольствии закинул голову назад, прикрыв глаза. – Пожалел бы свои легкие, – проговорил Антон, листая комикс, который приобрел совсем недавно. – А ты знал, что пассивное курение еще более вредное? – усмехнулся Рома, делая очередную затяжку. – В таком случае ты прямо сейчас убиваешь меня, – улыбнулся Антон, мельком глянув на друга. Внутри Рому слегка передернуло на словах «убиваешь меня». В подобные моменты Пятифанов осознавал, насколько сложно ему было притворяться, что все в порядке, насколько сложно было быть просто самим собой, таким, каким его привыкли видеть друзья в повседневной жизни. Он постоянно накручивал себя, что Антон каким-то образом мог узнать правду, хоть Рома и понимал, что это невозможно, ведь он никому не рассказывал об этом. Рома представлял, как бы его ненавидел Антон, с каким презрением бы он на него смотрел, с какой холодностью и равнодушием относился к нему. И от этой мысли в груди что-то болезненно сжималось, а к горлу подкатывал ком. Больше всего Рома боялся именно того, что правда может всплыть наружу. Он понимал, что не сможет скрывать это вечно, но сейчас он планировал оттянуть момент признания настолько, насколько это возможно. Рома все расскажет Антону только тогда, когда будет понимать, что он сам уже находится при смерти и ему осталось совсем недолго. Он не собирался уходить как трус, это не про него. Он не желал оставаться трусливым мальчонкой в памяти Антона, все как раз наоборот – Рома хотел, чтобы Антон знал, что Рома пытался его защитить, и – Рома уверен – в конечном итоге у него это получится. В этот же момент в голову Ромы пришла абсолютно противоположная мысль. Если так подумать, он ведь без труда мог убить своего лучшего друга прямо сейчас. Абсолютно спокойно зайти на кухню, взять нож, или же вытащить из кармана нож-бабочку, который он всегда с собой таскал, и просто подойти к Петрову и перерезать ему горло, либо нанести несколько ударов в область солнечного сплетения или прямиком в сердце; убийство Антона обеспечило бы ему избежание собственной смерти в будущем. Ему ничего не мешало исполнить свое предназначение буквально в эту же секунду. Осознание этого вызывало у Ромы необъятный страх, с бешеной скоростью распространяющийся по всему телу. Он понимал, что эти мысли возникают из-за постоянного нервного напряжения, поэтому он тут же отгонял их куда подальше, не собираясь засорять и так забитую голову чем-то посторонним. Тем, что он никогда не совершит. Пятифанов нервно потушил сигарету о тыльную сторону ладони, возвращаясь в реальность. – Ром... – тихо начал Антон. О, нет. Пятифанов прекрасно знал этот тон. Нотки неуверенности и беспокойства всегда проскакивали в голосе друга в такие моменты. – Расскажи, что у тебя случилось, – спокойно, но при этом настойчиво проговорил Петров. Ну вот, Рома в очередной раз убедился, что Антон знает его как облупленного. – Что ты имеешь в виду? – Рома пытался придумать, как перевести тему, но в голову ничего не шло. – Ты какой-то отстраненный в последнее время. Не знаю, как описать... С тобой что-то не так, я интуитивно это чувствую. Ты будто постоянно находишься не с нами, а где-то глубоко в своих мыслях. Рома перевел взгляд на друга. Антон смотрел на него так выразительно, в его глазах было столько неприкрытого беспокойства и переживания, что Рома где-то внутри почувствовал, как совесть болезненно уколола его, ведь прямо сейчас ему придется солгать. Он ненавидел лгать Антону, ведь Петров никогда не делал этого по отношению к Роме, он всегда был с ним максимально искренним, и Рома старался отдавать ему в ответ то же самое. Пятифанов молчал. Антон продолжал смотреть на него, ожидая ответа. – Я влюбился, – Рома ляпнул первое, что пришло в голову, и тут же пожалел об этом, но ситуацию надо было как-то спасать, поэтому он продолжил. – Не знаю, как признаться в чувствах. Глаза Антона стали как два огромных блюдца, и, кажется, у него слегка отвисла челюсть. Он явно не ожидал услышать на свой вопрос именно такой ответ. Петров уставился на своего друга. От шока слова застряли где-то в горле, ведь спустя секунд пятнадцать молчания Антон все еще не издал ни звука. Рома же внутренне поливал себя всеми непристойными словами, которые только могли прийти в голову, чувствуя себя максимально неловко из-за сказанного. В очередной раз Пятифан убедился, что Антону врать он совершенно не умеет. Если посудить, то сейчас он и не соврал – сказал правду в чистом виде, но он не думает, что Антон рассчитывал услышать от него именно это. Внутри Ромы палитра эмоций сменялась одна за другой. Сердце с каждой секундой все чаще проделывало тройные сальто, а желудок, кажется, готов был выйти наружу – ощущения были такими, словно Рому раскачивали на качелях и одновременно с этим проворачивали «солнышко». Если так подумать, он бы сейчас с радостью нахуй вылетел из этой качели, лишь бы отмотать время назад и сказать что-то более правдоподобное и, самое главное, уместное. А если время отмотать не получится, он бы не отказался врезаться во что-нибудь со всей дури головой, чтобы скорее забыть о том, что он сейчас сказал. «Какой я, блять, конченый», – мысленно скулил Рома, наблюдая за тем, как Антон все еще пребывает в прострации. – Ну и... это она? Или он? – спустя, кажется, вечность молчания, спросил Антон. Рома, будучи атеистом, поверил в Бога. Он молился кому можно и нельзя, чтобы сейчас не сказать ничего лишнего. – Он, – сердце сделало сальто вперед, потом сальто назад, пируэт, плие, жете, бризе, батман и все остальное вместе взятое. Роме казалось, что еще немного, и Антону придется вызывать ему скорую. И вообще, он, похоже, не доживет до смерти от роли мафии – он помрет прямо сейчас, на кровати Антона. От инфаркта. И инсульта. Одновременно. Антон снова замолчал, опустив взгляд. Мимика парня заметно изменилась – лицо больше не выражало беспокойства, присутствовал лишь неподдельный детский интерес вперемешку с любопытством. – И какой он? – неожиданно спросил Антон, вновь посмотрев на одноклассника. Рома, кажется, совсем забыл, как они дошли до этого разговора и с чего он вообще начался. Еще немного и он точно улетит куда-то далеко и надолго. Пятифанов совсем не понимал, что ему сейчас лучше сказать. Описать Антона или взять образ кого-то другого, просто придумав его? Мысли были спутанными и хаотичными и возможность здравых действий блокировалась. Эта возможность была на замке, ключ от которого выкинули в какой-нибудь бермудский треугольник. Или черную дыру. – Таких людей называют «солнцем», – начал Рома, окончательно отчаявшись и продолжив говорить то, что первое придет в голову. – Он очень теплый, знаешь, будто... от него исходит такой свет, который согревает всех, кто находится рядом с ним. Наверное, это самый добрый и понимающий человек, которого я знаю. Мне хорошо с ним, как ни с кем другим. Антон внимательно смотрел на друга, внимая каждое произнесенное им слово. Легкая улыбка украшала его лицо, а в глазах отражалась какая-то надежда, смешанная с капелькой волнения. – Я думаю, тебе стоит просто поговорить с ним, – произнес Антон, посмотрев в сторону. – Разговор лучше, чем молчание. По крайней мере, ты уже будешь знать, взаимны ли чувства и стоит ли на что-то рассчитывать. Но я думаю... мне кажется, что это взаимно, – Петров чуть опешил от сказанного, поспешив продолжить. – В смысле... ты так хорошо о нем отзываешься, наверное, вы очень близки. Дружба часто перерастает во что-то большее, поэтому, мне кажется, стоит попытаться. Повисло неловкое молчание. Рома мысленно усмехнулся с того, что они с Антоном на данный момент выглядят как пятиклассники, которые стесняются вести подобные разговоры. Из шумных парней превратились в мямлей, которые двух слов связать нормально не могут. На щеках Антона появился легкий румянец. – А вообще, я даже не думал, что ты можешь влюбиться в кого-то, – улыбнулся Петров. – И не думал, что ты можешь быть таким сентиментальным. – Это еще почему? – возмутился Рома, усмехнувшись. – Вся твоя любовь ушла к полароидной камере. – И как ты себе это представляешь? – Это уже к тебе вопрос, – хохотнул Антон, вновь пролистывая комикс и смеясь. Внутри Рома облегченно выдохнул, что беседа о его чувствах закончилась подобным образом. Он, конечно, не глупый, и обратил внимание на неоднозначную реакцию Антона, из-за чего где-то внутри Ромы зажглась искорка надежды. Пятифанов чувствовал, будто какой-то камень упал с его плеч, правда, что это был за камень и откуда он взялся, Рома не совсем понимал. Да это было и неважно. Одно было ясно точно – в этот вечер два одиноких сердца, наконец, нашли друг друга.

***

Буквально через десять минут после того разговора доставили пиццу, которую ребята ждали на протяжении целого часа. Друзья завалились в гостиную и расселись на диване, решая, какой фильм посмотреть. Спустя долгих двадцать минут выбора парни решили включить «Тихое место». Это был один из любимых фильмов Ромы, в то время как Антон его ни разу не смотрел, поэтому Пятифан сразу же стал настаивать, чтобы включили именно его. Он втюхивал этот фильм кому можно и нельзя, и искренне удивлялся, когда узнавал, что кто-то его не видел. Антон, в принципе, не был против, поэтому сразу же согласился. События фильма завязаны на том, что планету заселили монстры, сверхчувствительные к звуку, и задача главных героев – выжить, стараясь не издавать ни звука. Из-за того, что в самом фильме герои практически не разговаривали, так еще и напряжение сохранялось на протяжении всего просмотра, Рома с Антоном тоже сидели тихо, затаив дыхание и не разговаривая друг с другом лишний раз. Просмотр фильма прервала птица, которая неожиданно врезалась в окно, издав при этом громкий стук. Антон подскочил на месте, уронив недоеденный кусок пиццы на пол, конечно же, начинкой вниз. Рома тут же в голос засмеялся, за что в ту же секунду карма настигла его – рукой он задел стакан с колой, что стоял рядом, и пролил жидкость себе на штаны. – Ой, Ром, неужто фильм такой страшный? Сказал бы, что боишься, я бы тебе «спокойной ночи, малыши» включил и баиньки уложил, – подсмеивался Антон, убирая пиццу с пола. – Тош... это не из-за фильма, – лукаво улыбнулся Рома, еле сдерживая подступающий смех. Антон помолчал секунд пять, смотря на друга, а потом заключил: – Извращенец. Рома закинул голову назад, засмеявшись, после чего соизволил встать, решив помочь другу убрать остатки пиццы. – Можешь принести тряпку с кухни? – попросил Антон. Пятифанов послушно кивнул и направился в сторону кухни. Найдя тряпку у раковины, он засунул ее под струю воды, обильно смачивая, наблюдая за тем, как медленно течет вода. В этот же момент Рома услышал пронзительный крик Антона, что донесся из гостиной. Мгновенно среагировав, он бросился в соседнюю комнату, и картина, что развернулась перед ним, повергла его в ужас. Антон лежал на полу с перерезанным горлом, и лужа его собственной крови стремительно увеличивалась в размерах, затекая в щели между досками. Глаза Ромы округлились, ужас поглотил его с ног до головы. Вместо дыхания раздавались хрипы, а в горле встал ком, из-за которого Рома не мог выдавить ни звука. Он будто находился в оцепенении, ноги срослись с полом, лишая возможности двигаться. Будто чем-то тяжелым прямо сейчас ударили в самый центр его души, разбивая ее на мелкие осколки и отнимая то, что Роме было так дорого. – Нет-нет-нет-нет-нет-нет, – тихо, едва разборчиво проговаривал Рома, в один момент почувствовав, что снова может двигаться. Он подбежал к Антону, который находился на грани смерти. Его лицо было болезненно бледным, губы приняли синеватый оттенок, а глаза, которые до этого всегда искрились жизнью, потухли. Рома руками закрыл рану на его шее, судорожно пытаясь остановить кровотечение. Кровь продолжала водопадом стекать на пол, пачкая руки и одежду, а Антон всхлипывал, пытаясь что-то сказать. Рома чувствовал, как он дрожал, и как от шока темнеет в глазах. Он пытался понять, что говорит Антон, и старался сам что-то выдавить из себя, но не мог. Слезы безостановочно скатывались по щекам, они душили его, словно петля, что обвилась вокруг шеи. Рома перебирал все варианты, как помочь Антону, как продлить его жизнь еще хотя бы на пятнадцать минут, чтобы скорая помощь успела приехать вовремя, но в голову совсем ничего не шло. Он взял тканевую салфетку, что лежала на диване, и попытался прижать рану, но надежда, что это поможет, с каждой секундой угасала. Рома не мог поверить в происходящее: он отошел буквально на пару минут, как такое могло случиться за столь короткий отрезок времени? Неужели все закончится именно так, прямо сейчас, когда они так хорошо проводили время вместе? В один момент парень услышал шорох со стороны окна. Подняв глаза, он увидел темный силуэт, лица которого было не разглядеть – капюшон был надет на голову, скрывая личность человека. Единственное, что успел увидеть Рома – это нож-бабочка, что находился в руках убийцы. – Ром, ты там в раковине утонул? – услышал Рома голос Антона, все еще смотря на струю воды, которая стекает на кухонную тряпку. «Видение. Это было ебаное видение», – подумал Рома, оперевшись на тумбу. Все тело дрожало, а по лицу стекал холодный пот. Дыхание было частым и сбитым, Рома наклонил голову, пытаясь отдышаться после увиденного. Затем, набрав воду в руки, он умылся, надеясь, что прохладная вода сможет привести его в чувства. Он только что видел, как погиб его лучший друг. Как погиб Антон. И – Рома уверен – тот, кто стоял у окна, был никто иной, как он сам. На глаза навернулись слезы, которые парень смахнул одним движением руки. Что это было? Будущее? Или проделки его расшатанной после недавних событий психики? Этого он не знал. Но видение было таким реалистичным, настолько реалистичным, что создавалось впечатление, будто это все происходило в жизни, будто это произошло буквально только что, и если сейчас Рома зайдет в гостиную, он увидит окровавленного Антона, который лежит на полу и из последних сил борется за жизнь. Одно Рома мог сказать точно – ему было страшно. И не из-за вида крови, а от осознания того, что Антон умер от его же рук. Он убил его. Ему было страшно, что он собственноручно отнял жизнь человека, которого любит всем сердцем. Ему было страшно, потому что он не хотел терять Антона. «А вдруг это было не видение?» – пронеслось в голове Ромы, хотя он понимал, что это невозможно, ведь он только что слышал голос Антона. Но на данный момент Пятифанов руководствовался не логикой, а эмоциями, поэтому он сорвался с места и побежал в гостиную, чтобы убедиться, что с Антоном все в порядке. Забежав в комнату, Рома увидел сидевшего на полу Петрова, который все еще убирал остатки еды. Пятифанов облегченно выдохнул. – А тряпка где? – спросил Антон, обратив взгляд в сторону друга. Заметив, в каком он состоянии, Петров продолжил. – Ром, что с тобой? Антон вскочил с пола, обеспокоенно глянув на Пятифанова. Подойдя к Роме, Антон обхватил его лицо руками, всматриваясь в глаза одноклассника, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. Вот он. Живой. Стоит перед ним и пытается понять, в чем причина резкого изменения в поведении Ромы. Все такой же теплый, с розоватым оттенком щек и светящимися от жизни глазами. Излучающий невероятно приятную ауру, что обволакивала с головы до ног, притягивая к себе. Его руки были теплыми и мягкими, нежно касались лица Ромы, пуская приятные импульсы по всему телу. Рома почувствовал, как в носу защипало, а губы предательски задрожали. Антон испуганно посмотрел на него, и, спустив руки на плечи Ромы, обнял его. Рома крепко прижал парня к себе, спрятался лицом в его шею и заплакал. Петров, все еще не понимая, что произошло с его другом, успокаивающе гладил его по спине. Антон готов был простоять в таком положении столько, сколько потребуется, а все вопросы, которые его интересуют, он решил оставить на потом, понимая, что Рома не в состоянии сейчас на них ответить и что сам Антон не хочет давить на него. А Рома все так же плакал, не стесняясь своих чувств и не боясь показывать их. Его тело дрожало, он знал, что Антон чувствовал это, и так же знал, что потом ему придется искать оправдания своему поведению. Но на данный момент это волновало его в самую последнюю очередь. Сейчас главное, что Антон рядом, и что с ним все хорошо. Он жив. Страх и отчаяние в один момент сменились опустошением. Рома ничего не чувствовал. Лишь бесконечную пустоту, которая с каждой минутой становилась все более глубокой и всепоглощающей. – Тоша... – тихо позвал Рома, не разрывая объятий. – Да? – Мне кажется, я схожу с ума. Антон отпрянул от Ромы, вновь обхватив руками его лицо. – Ну что ты такое говоришь? – так же тихо ответил Антон. – Вовсе нет. Наверное, это была паническая атака. Все хорошо, ты в безопасности. Я рядом. Антон вытер дорожки от слез с лица Ромы. – Я буду тебя защищать. Помнишь, я пообещал тебе в шестом классе? Я сдержу слово. – Я знаю, – слегка улыбнулся Антон. Рома отпрянул от друга, сев на диван. Он был так рад, что сейчас находится не один, и был безмерно благодарен Антону, что он не задает лишних вопросов, а просто находится рядом, когда это так нужно. Антон обладал каким-то волшебным талантом – успокаивать людей лишь своим присутствием. Его вечное спокойствие будто передавалось окружающим, и Рома чувствовал, как паника постепенно стала отступать, а дыхание приходит в норму. Он вынул из кармана сигареты, вопросительно посмотрев на Антона. Тот одобрительно кивнул, пристроившись рядом с другом. – Не хочешь прогуляться? – спросил Рома, улыбнувшись и делая затяжку.

***

На часах было около часа ночи, когда парни вышли на улицу. Небо было без единого облачка, легкий прохладный ветер приятно обдувал лицо, и дышать становилось будто легче. Свет в домах уже давно погас, единственным источником освещения служили уличные фонари, луна и звезды, что хаотично рассыпались вокруг нее. Друзья неспеша брели по безлюдным улицам, и на душе каждого было удивительно спокойно, несмотря на произошедшую ситуацию. С глотком свежего воздуха мысли каждого будто очистились, а приятная ночная тишина оказывала на сознание расслабляющее действие, давая возможность передохнуть и не думать о проблемах. – Это уже третья сигарета за вечер, – прокомментировал Антон, пряча руки в карманы куртки. – Хочешь? – хмыкнул Рома, протягивая другу пачку. Антон остановился, потупив взгляд и молча смотря на Рому. – Да ладно тебе, ты за время нашей дружбы ни разу так и не попробовал, – настаивал Рома, улыбаясь. – Если что, я сделаю тебе искусственное дыхание. – Никогда еще не видел, чтобы мне так настойчиво предлагали покурить, – усмехнулся Петров. – Просто попробуй. Ничего страшного в этом нет. – А искусственное дыхание точно сделаешь? – слукавил Антон, прищурив глазки. – А ты сомневаешься? Рома самодовольно улыбнулся. Антон, закатив глаза, потянулся за сигаретой. – Никогда не думал, что докачусь до такого. – Маменькин сынуля впервые нарушает правила. – Я вообще-то школу прогуливал, – наигранно обиженно протянул Антон. – Ого, самого себя переплюнул, – хохотнул Рома. Пятифан протянул другу зажигалку. Петров несколько раз чиркнул ей, но у него так и не получилось ее зажечь. – Сразу видно, что не курил ни разу. Мне льстит, что я у тебя первый, – засмеялся Рома, беря инициативу в свои руки и помогая блондину закурить. Антон сделал короткую затяжку и тут же громко закашлялся. Неприятная горечь обожгла горло и язык, и Антон безуспешно пытался заново научиться дышать. Рома все это время не отводил от него взгляд, откровенно потешаясь. – Как ты куришь эту гадость, – прохрипел Петров, туша сигарету и выбрасывая ее в ближайший мусорный бак. – Помогает расслабиться, – констатировал Рома, следом за одноклассником выкидывая бычок. Ребята пошли дальше, ведя непринужденную беседу на разные темы. Неожиданно Рома остановился и устремил взгляд в небо. – Я раньше увлекался астрологией, – начал он, разглядывая звезды. – Ты никогда не рассказывал об этом, – заинтересованно проговорил Антон, подняв взгляд. – Видишь вон то скопление звезд? – Рома пальцем указал в небо, обрисовывая в воздухе очертания звезд. – Это большая медведица. – Правда? – Не знаю. Антон в сотый раз закатил глаза, стукнув Рому в плечо, пока тот смеялся со своей несомненно смешной шутки. – А гороскоп для Бяши ты из интернета берешь? – спросил Антон. – Нет, натальную карту составляю, – с серьезным лицом ответил Рома. – Что за саркастичные выкидоны весь вечер? – Настроение шальное у меня. Ребята гуляли по окрестностям улиц еще на протяжении двадцати минут, и после того, как погода стала заметно ухудшаться, они развернулись в направлении дома.

***

Придя домой, Рома тут же развалился на кровати друга. Антон предложил ему выпить успокоительное на всякий случай, и Пятифан, не раздумывая, согласился. Вскоре Рому потянуло в сон, и, не в силах противиться сильному желанию, он заснул. Антон накрыл его одеялом, сам же сел рядом с ним, осторожно гладя друга по голове. Он не знал, что происходит с Ромой. Но понимал, что Рома намеренно ни о чем ему не рассказывает. Антон беспокоился за него, ведь видел, как Рома гаснет буквально у него на глазах. И он не понимал, почему он ничего ему не рассказывает. Но Антон был не из тех людей, которые будут выпытывать правду любыми способами, скорее наоборот – он посчитал, что, как только Рома будет готов, он сам ему обо всем расскажет. Сейчас единственное, что мог делать Антон – это просто быть рядом с ним. Делить с ним всю тяжесть, все невзгоды, как он всегда это делал. Вместе они прошли через многое, справлялись с ситуациями, из которых, казалось, не было выхода. А раз справлялись тогда, значит справятся и сейчас. Просто нужно немного подождать. Наклонившись, Антон оставил невесомый поцелуй на щеке Ромы. – Ты тоже для меня являешься «солнцем», – прошептал блондин. Опустив голову на плечо Ромы, Антон не заметил, как провалился в глубокий сон.