Trapeze Swingers [Редактируется и переписывается]

«You had to be there and I'm talkin' from day one

That's the only time a man should talk through the glass to his new son And you'd have to go back and teach me how when I was nine 'Cause my mama couldn't throw a ball even if she had the time And I should have been learnin' how to fish Instead of learnin' how to smoke I bet if you'd have whooped my tail, I'd never thought it was a joke» ©

Tim McGraw — You Had To Be There

«Я провела почти всё своё детство, наращивая иммунитет к черствости моего отца и его драгоценному образу жизни. Но независимо от того, сколько усилий ты прилагаешь, как долго ты его придерживаешься, от всего ты не застрахован. Потому что никогда не знаешь, когда ударит следующий мороз. Или насколько обжигающим будет холод.

Как бы сильно мне ни хотелось улечься, и пусть арктический туман клубится надо мной, я чувствую, как что-то вонзается мне в грудь. Сосульки упали. Они пронзили кожу. Прямое попадание.

И я ненавижу себя за то, насколько я слаба и чувствительна. Я презираю свою собственную уязвимость.»

52 причины моей ненависти к отцу

Джессика Броди

Малфой побарабанил костяшками пальцев в дверь особняка Поттера — он же бывший Дом Блэков, он же бывшая Штаб-квартира Ордена, — и на секунду закрыл глаза. Усталость продирала до костей. Он постучал снова, потом открыл глаза и в ожидании уставился себе под ноги. Через несколько секунд раздались громкие шаги, быстро приближающиеся к двери, и Поттер открыл её, чтобы поприветствовать незваного гостя. Тот стоял на пороге с совершенно отсутствующим выражением лица. — Малфой? — спросил Поттер, нахмурившись. Конечно, он знал об их полетевшей ко всем фестралам смене в Аврорате. Муди в конце концов устроил всем виновным хорошую взбучку — это должно было их как-то взбодрить, по его мнению. Хотя, похоже, метод не сработал. — Мне нужно выпить, — выпалил ночной гость, даже не успев подумать. Поттер слегка приподнял брови и вздохнул. — Конечно. Заходи. Джинни с детьми у Молли. Малфой оттолкнулся от стены, на которую опирался, и переступил порог. Если бы после Битвы за Хогвартс какой-нибудь идиот осмелился рассказать ему об их так называемой дружбе с бывшим школьным врагом, он бы сначала заавадил несчастного, а уж потом посоветовал бы обратиться к целителям. Однако послевоенный мир кардинально изменил их всех. Малфой с ноткой благодарности вспомнил, что именно Поттер свидетельствовал в его пользу в Визенгамоте, именно он спас Нарциссу Малфой от Азкабана и именно он предложил перемирие. Никто из них не вышел сухим из воды. И ни к чему было создавать себе новых врагов на пустом месте. Они дошли до кухни и сели за большой обеденный стол. Поттер налил изрядную порцию огневиски в стакан, протянул Малфою и принялся наблюдать, как тот с гримасой недоверия и страдальческим выражением лица быстро опрокидывает содержимое. Это заставило Поттера слегка расслабиться. — Что на тебя нашло, приятель? Кроме Гермионы и Муди, конечно? — заметил он, усаживаясь напротив. Малфой уставился в пустоту. — Наша жизнь — полное дерьмо, знаешь ли, — произнёс он. — И с каждым днём становится только хуже. Поттер кивнул и посмотрел в свой стакан, обдумывая сказанное. Затем тихо спросил: — Ты редко приходишь сюда просто выпить — только в случае крайней необходимости. И я очень сомневаюсь, что Гермиона, стёршая память магглам, расстроила тебя настолько. — Он сделал паузу. — Что стряслось? У Малфоя пересохло во рту. Он не знал, что ответить; он никогда никому не рассказывал о своих эмоциональных кризисах — и уж тем более Поттеру. — Нет. Я просто хотел поговорить с… с кем-то, кто понимает, — сказал он тихо, низким, едва слышным голосом. Поттер задумчиво отпил виски. — Кажется, профессор Снейп был неправ. Мы всё-таки сумели доказать, что мы больше, чем тупоголовые идиоты, которыми он нас всегда считал, — пробормотал он и поставил стакан на стол. У Малфоя вырвался грустный смешок. — Интересно, почему все сегодня вспоминают моего отца? Сначала Браун, теперь ты. Осталось только матери явиться с очередным приглашением на семейный бал. — Люциуса Малфоя? А он-то тут при чём? — Поттер нахмурился, не до конца понимая явное раздражение приятеля. Малфой намеренно медленно допил свой напиток и поднялся на ноги. Вышел из кухни с решимостью в глазах. Поттер последовал за ним, совсем ничего не соображая. — Да что стряслось, Малфой? — прокричал он, пытаясь не отставать и с треском проваливаясь на витой деревянной лестнице. Но Малфой не снизошёл до ответа. Он уверенно направился по коридору, не обращая внимания на то, что Поттер мчится за ним по пятам. — А сюда мы зачем пришли? Малфой вошёл в библиотеку и огляделся в поисках чего-то. Сердце учащённо билось. — Вот, — коротко сказал он, указывая на большой гобелен, гордо висевший в центре комнаты. Гарри медленно подошёл. Да, генеалогическое древо Блэков с выжженными на нём именами Сириуса и Андромеды было ему очень знакомо. — Ну да, гобелен. А что с ним? — спросил он, всё ещё не понимая загадочного поведения Малфоя. Тот подошёл ближе и оглядел родословную с кривой ухмылкой. Неохотно волшебное дерево начало ветвиться, разветвляясь в ростки семьи Поттер-Уизли, показывая брак Гарри и Джиневры и расцветая в их детей: Джеймса Сириуса и Альбуса Северуса Поттер-Уизли. Ведь Гарри Поттер был законным наследником Сириуса Блэка, согласно официальному завещанию, — из-за чего дерево и расцвело заново. Малфой прижал раскрытую ладонь к имени Нарциссы Блэк и пробормотал: «Familius Magicus». Гобелен вспыхнул белым, Поттер близоруко сощурился, а затем разразился потоком красочных проклятий. Нарцисса Блэк и Северус Принц (волшебная ткань, судя по всему, плевать хотела на маггловскую родословную вышеупомянутого Снейпа) значились родителями наследника по имени Драко Арктурус Блэк-Принц. — То есть это значит, что ты можешь выгнать меня и Джинни из этого дома и вступить в магическое наследство как полноправный Блэк? Малфой усмехнулся. — Заткнись, Поттер. Можешь взять это наследство и засунуть себе в задницу. Как будто меня когда-то волновали деньги. Или твой дом. Или любой другой дом, если уж на то пошло. Я пришёл сюда пить, исповедоваться и жаловаться — вот и всё. — Жаловаться? На что тебе жаловаться? — недоверчиво спросил Поттер, всё ещё глядя на гобелен. — На моих родителей, очевидно же! — огрызнулся Малфой, драматично закатывая глаза. Тон его голоса немедленно заставил Поттера перестать пялиться на гобелен и вопросительно посмотреть на друга. — На родителей?! Ты должен быть благодарен за то, что они у тебя были! И до сих пор есть! — удивлённо воскликнул Поттер. Малфой нетерпеливо покачал головой. — Я всё время забываю, что ты боготворишь Лили и Джеймса Поттеров. Не все такие всепрощающие, как ты. Гарри пожал плечами и махнул другу рукой. — Прекращай свои выпады, Малфой. Давай вернёмся на кухню и поговорим обо всём. Они вернулись на кухню. Поттер направился к очагу подвесить старый зеленоватый чайник, видавший лучшие времена, а Малфой опустился на стул и уставился в стену. Похоже, у его хандры имелись свои преимущества: ему удалось слегка протрезветь. — Ну, так какая муха тебя сегодня укусила? — настаивал Поттер, заливая в чайник кипяток. — Да так. Семейные вопросы. Отцы, матери, родители. Старая история. Поттер понимающе ухмыльнулся, но решил помолчать, пока чай не будет готов. Малфой тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и на несколько мгновений закрыл глаза. Он знал, что Поттер на это не купится. — Тебе повезло: ты знал своих родителей только как героев, — наконец протянул он. — Гриффиндорцев. Но тем не менее. Гарри фыркнул. — Значит, твоя мать согрешила с профессором, в результате они заимели тебя, и он защищал тебя практически ценой собственной жизни — почему же ты сейчас так на него злишься? — осторожно спросил он. Малфой нахмурился. — Потому что мой отец был чёртовым трусом и лгал мне всю мою жизнь! — выплюнул он сердито. — Твой отец любил тебя, Малфой. Может быть, больше всего на свете, — просто заявил Поттер. — Может быть, я хотел бы, чтобы это было правдой, — с горечью возразил Малфой. — Они — мама и он — вертели своими интригами прямо перед носом у Люциуса Малфоя, одурачили всех и… и… Он осёкся и снова покачал головой. К горлу подкатил противный липкий ком. Он крепко вцепился в подлокотники, дыхание участилось. Он крепко зажмурился, и Гарри увидел, как сильно дрожат его руки. — Малфой… Драко открыл глаза и отчаянно посмотрел на Поттера. — Я так запутался, Поттер. Так устал от всего этого фарса, которым была моя жизнь, понимаешь? Я любил своего отца — Люциуса Малфоя. Он был моим кумиром, практически богом моих детских лет. Я проглатывал каждое его слово, я не хотел быть никем иным — только им. Я хотел достичь его величия и стать похожим на него. Но он умер, когда я больше всего в нём нуждался. Когда он должен был защищать меня. И… правда в том… я ненавидел его за это. Он снова покачал головой и продолжил: — Я верил во всю ту чепуху, которой он кормил меня с детства. Чистокровная идеология, высшее общество… Он обещал мне, что Малфои снова будут великими, когда Волдеморт вернётся. Мне нужно было только следовать правилам. Это было единственным, что имело для меня значение. Мой отец солгал мне. Мой настоящий отец. — Он закрыл глаза. — Мой отец не был величайшим волшебником своего времени. И он даже не был моим отцом. — Тогда почему ты так злишься на профессора Снейпа? — спросил Поттер, всё ещё пытаясь разобраться. — Он не был тем, кто воспитывал меня, Поттер. Не тем, кто кормил меня ложью, не тем, кто учил меня быть идеальным маленьким чистокровным мальчиком. Не тем, кто дал мне любовь и направление, которых я жаждал все годы моего детства. Но он был всем, чем не был Люциус. Он был намного лучше, намного мудрее моего отца. Он спасал мою грёбаную жизнь — снова и снова. Он был тем отцом, которым Люциус никогда не был. Он яростно выплюнул эти слова и впился руками в столешницу, пытаясь сдержать внезапный выброс неконтролируемой магии. — Драко… — Поттер попытался успокоить друга, когда того начала бить крупная дрожь, а в глазах блеснули злые, досадливые слёзы. — Заткнись, Поттер! Просто заткнись! — бросил Малфой. Его тело напряглось, вжавшись в высокий кухонный стул. Дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. — Ты не понимаешь! Так что не пытайся меня жалеть! — Я не собирался тебя жалеть, Малфой. Это называется состраданием. Две совершенно разные вещи. Для этого и нужны друзья — попробуй поверить, — твёрдо сказал Поттер, усаживаясь рядом с ним на скамейку. Малфой смотрел на него пару минут, а потом раздражённо фыркнул. — Ты действительно понятия не имеешь, Поттер. Вообще не соображаешь? — Нет, — тихо признался Поттер. — Но я хочу помочь тебе. Малфой кивнул. — Спасибо. Я, наверное, ещё не готов к самокопанию. Но я благодарен за нашу… за нашу дружбу, — ответил он чуть дрогнувшим голосом. — Брось, Малфой, — слабо улыбнулся Поттер, похлопав приятеля по плечу. Между ними возникла многозначительная пауза. — Однако интересно… — задумчиво протянул Поттер. Малфой поднял бровь — фирменным жестом Снейпа. Гарри ухмыльнулся. — Ты мало похож на профессора. Ты похож на леди Малфой, и эти серые глаза — как у всех Блэков. И твои патлы, — он чуть усмехнулся, — они тоже напоминают лорда Малфоя, не отвертишься. Но твои таланты в зельеварении и способности к тёмной магии — это всё Снейп. Малфой уставился на свои бледные дрожащие руки. Длинные, изящные, аристократические пальцы, способные обращаться и с волшебной палочкой, и с мечом, и с музыкальным инструментом, и с маггловским оружием, — это были руки его крёстного отца. Его отца. Малфой сжал переносицу. — Я не знаю всех грязных секретов, которые моя мать и он разыгрывали, чтобы одурачить Люциуса Малфоя и семейную магию. Но Блэки всегда были хитры и очень находчивы, когда дело касалось благополучия семьи. А крестный… ты знаешь, каким он был. Каким он есть. Он помолчал, а затем глубоко вздохнул. — Я пока не готов к глубокомысленным выводам. Давай просто выпьем. А потом, может быть, посмотрим те маггловские боевики, на которые ты меня подсадил. — Хорошо, Малфой. Но ты можешь прийти сюда в любое время — я хочу, чтобы ты это знал, — бодро ответил Поттер и сделал глоток чая, наблюдая за Малфоем с лёгкой улыбкой. Малфой коротко кивнул, залпом выхлебал чай и встал. — Ну что — продолжим пить? И поговорим о маггловской культуре? — Это можно, — ответил Поттер. — Давай, пошли отсюда.