Глава 19. В сумерках
3 мая 2026 г., 20:16
«В сумерках все шрамы кажутся глубже, чем при свете дня.» — Энн Карсон (вольный перевод)
Возвращение в Лондон произошло сумбурно и как-то впопыхах. Пара десятков порт-ключей, пятнадцатичасовое путешествие на поезде по всей Европе, во время которого Малфой практически на себе тащил полуживую от усталости Грейнджер, — и вот наконец изумрудные языки пламени до боли знакомого камина выплюнули их в офисе Аластора Муди. Малфой на всякий случай встал поближе к Грейнджер, проверил охранные щиты и наложил на неё Protego — мало ли что могло случиться. Но она даже не думала нападать на непосредственного начальника. Защищаться, впрочем, она тоже не собиралась. Просто стояла и смотрела на зимний пейзаж, висевший над камином, пока Муди изрыгал проклятья. Малфой покорно слушал. Он так устал за время всего этого безумного восточного вояжа, что у него не осталось сил на препирательства. Пусть даже и вызванные желанием защитить… напарницу. Они ведь напарники теперь, правда же? Беглый взгляд на Грейнджер мало что смог ему объяснить. У неё чуть заметно подрагивали руки, она то и дело мимолётно касалась израненного бока и посматривала на часы с боем, стоявшие тут же, в углу. И Малфою ужасно не нравилось отсутствие у неё реакции как таковой. Уж лучше бы она устроила с Муди словесную перепалку, доказывая ему, что лучше оперативника у него нет, не было и не будет. И нет, она не будет заниматься бумажной работой. И нет, она совершенно не жалеет о самоуправстве, ведь они спасли деревню. Спасли же? Драко пропустил мимо ушей вопросы, которые начальник адресовал ему напрямую, и, не спросив разрешения, рухнул в кресло. Гермиона осталась стоять навытяжку и рассматривать что-то за окном. По выражению лица Аластора было видно, что он в шаге от того, чтобы забросать обоих проклятьями и запихать в архив — разгребать Свитки Мёртвого моря, до которых два века никто не дотрагивался. А тут ещё Поттер сейчас явится со своим желанием спасти всех и каждого. Малфой ощутимо поёжился. Морализаторства от лучшего друга им с Грейнджер только и не хватало! Муди меж тем продолжал распаляться. Малфой заслушался — начальник за двадцать минут непрерывного ора произнёс столько ругательств и ни разу не повторился, что Драко пожалел, что не догадался трансфигурировать из листка бумаги блокнот и записывать — для пополнения, так сказать, словарного запаса. — Да я вас в Отделе Тайн сгною! Будете зачарованные шкатулки десять лет обезвреживать! — меж тем продолжал угрожать обоим Муди. Гермиона пошатнулась и, сделав шаг в сторону, опустилась на подлокотник кресла Малфоя. Он ощутил исходящее от неё тепло и на секунду зажмурился. Она закусила губу, стремясь побороть боль, и сжала бархатную обивку. Драко не нужно было накладывать диагностические чары, чтобы видеть — она на грани. Он поднялся с кресла и усадил её на своё место. Она чуть слышно вздохнула. Он сделал шаг вперёд и положил ладони на стол Аластора. — Сэр, прошу извинить меня за столь возмутительное прерывание вашей воспитательной беседы, — витиевато начал Малфой, едва удержавшись, чтобы по старой памяти не перейти на французский, — но Грейнджер нужно в Мунго. И чем скорее, тем лучше. Она сейчас сознание потеряет, и на нас повиснет ещё один труп. — Малфой, я в порядке, — чуть слышно перебила Гермиона. Он только рукой махнул. Муди прекратил бранный поток и всмотрелся в Грейнджер, как будто впервые видел. Его зачарованный глаз так и мелькал то налево, то направо. — Чем её так шандарахнуло? — Проклятьем Перуанской Тьмы. Муди заругался с новой силой. Малфой поморщился. — Так что, нам можно идти? Приказ о переводе на артефакты вышлите совой, будьте так любезны. Аластор стукнул кулаком по столу и открыл камин прямо в приёмную Святого Мунго. — Проваливайте оба! Потом потолкуем, когда оба оклемаетесь! Малфой выдохнул с облегчением и подал Гермионе руку. Она посмотрела на протянутую ладонь, потом на самого Драко, потом на зелёные языки пламени — и испуганно помотала головой. — Малфой, я не хочу… Не надо в Мунго! Пожалуйста! Драко опустился перед креслом на корточки, попытался взять её за ледяные пальцы — она тут же выдернула руку и ещё сильнее сжала подлокотники. — Грейнджер, послушай, я, конечно, ценю твою веру в меня как целителя, но ты едва на ногах держишься. Тебя нужно осмотреть. Она подняла на него воспалённые глаза и надрывно вздохнула. — Забери меня отсюда. Куда угодно, только не в больницу. Они увидят шрам. Я… не хочу, чтобы меня кто-то видел. Малфой склонил голову набок, пытаясь понять панику в её глазах, но сам он тоже был слишком уставшим, чтобы разбираться в плескавшемся там смятении. Потому он коротко кивнул и вновь протянул ей руку. — Идём отсюда. Она, пошатываясь, поднялась на ноги, вцепилась в Малфоя и поплелась к выходу. Даже спиной они ощущали недовольный взгляд начальника. В коридоре было тихо. В окна заглядывало полуденное солнце, где-то вдалеке хлопала дверь. Кто-то с кем-то переговаривался. Откуда-то сбоку вылетела Джессика Паркер — невеста Тима, — и с разбега запричитала. — Как вы могли? Просто скажите, как вы могли его не уберечь? Он ведь был вашим лучшим сержантом! Он бы за вами пошёл на край света, потому что доверял! Что я теперь скажу его матери? У нас через два месяца свадьба! Грейнджер застыла как вкопанная, тяжело опираясь на Драко. Вся пошла красными пятнами, ладони сжали виски, ноги подкосились. Малфой обхватил её за талию и оттеснил Джессику в сторону. — Мсье Малфой! Вы же тоже их предали! — налетела она уже на него. Он обернулся. — Кадет Паркер, возвращайтесь к своим прямым обязанностям. И если вы ещё не поняли, что служба в Аврорате мало похожа на экскурсию в парк аттракционов, советую задуматься о смене профессии прямо сейчас. Пока Джессика хватала воздух ртом, Драко покрепче прижал к себе Гермиону и аппарировал прямо из Департамента, наплевав на все запреты. Ему хотелось в душ, горячего кофе и рухнуть лицом в диван. А разбирать причины и следствия — это к Лаванде. На худой конец, к Поттеру. Они с Грейнджер никогда не подписывались заведовать детским садом, но Муди упрямо хотел от них именно этого. Гермиона поёжилась и от всей души выругалась, когда мир перед глазами перестал вертеться и вновь обрёл плотность. Драко подвёл её к дивану и осторожно усадил в угол. Сам же нашарил на полке длинные спички и занялся камином. Магический резерв его был в столь плачевном состоянии, что даже на плохонькое Incendio сейчас бы не хватило. А им ещё с Героем и Куницей разбираться, когда до них дойдут слухи… Малфой сжал кулаки. Как же он всё это сейчас ненавидел! Полено наконец занялось, и по комнате поплыл запах горящего дерева — уютный, почти забытый. Тени заплясали по стенам. Малфой так и остался сидеть на полу, глядя в огонь. Гермиона подала голос с дивана. — Я схожу в душ? Малфой обернулся. Если он выглядел сейчас так же, как она, то смотреть в зеркало ему не хотелось. Под глазами — глубокие фиолетовые тени. Губы искусаны в кровь. Волосы спутаны и свисают на глаза. Ногти она сломала, когда боролась с Перуанской Тьмой. От запястья до локтя — синяки и кровоподтёки. И в довершение всего — уродливый шрам, тот самый, который он так недавно с нежностью целовал в пустыне. — Что ты так смотришь? — с вызовом спросила Грейнджер. Малфой с полминуты молчал, любуясь пламенем. — Да так, думаю, что если бы тебя сейчас увидели упыри, то приняли бы за свою без раздумий. Она безрадостно фыркнула, но уголок губ всё же дрогнул — не то от боли, не то от чего-то ещё. — А сам-то? Думаешь, сильно красивый? Драко махнул рукой. — И думать не хочу. Хочу есть и кофе. — Он поднялся с пола, отряхнул с колен невидимую пыль — привычка, въевшаяся с детства, — и протянул ей ладонь. — Довести тебя до душа? — Может, ещё спинку помоешь? Драко улыбнулся. — Недавно ты была не против. Гермиона провела рукой по спутавшимся волосам и скривилась. — Я и сейчас не против, но кофе я хочу больше, чем представлять, как ты дотащишь меня до душа и там бросишь. Малфой выпрямился. — Я не для того тебя спасал, чтобы бросить. Гермиона дёрнулась, словно ей вдруг стало холодно, и, придерживаясь за подлокотник, встала с дивана. — Я не буду закрывать дверь… если что. Малфой кивнул. — Полотенца, зубная щётка и мыло — в шкафчике под раковиной. Я выдам тебе свою рубашку. Она сделала шаг к коридору, потом обернулась. — Малфой. — Что? — Поставь пока кофе. Я скоро. Он проводил её взглядом — сутулые плечи, спутанные волосы, припадающая на бок походка, разодранная мантия, — и пошёл на кухню. Достал джезву. Засыпал кофе. Уставился в пламя, прислушиваясь к звуку льющейся воды за неплотно прикрытой дверью. Она там. Взвизгивает от ледяных капель, открывает его гель для душа с кедром, цепляется за раковину, потому что едва держится на ногах. Малфою сдавило грудь. Перед глазами плясали картинки недавнего прошлого. Пустынная буря, щупальца чёрной магии, высасывающие её силу, его кровь, сумевшая задержать разрушительную силу проклятья. Безжизненные глаза Джима и Тима, верившие ей до конца. Кофе закипел, стремясь перелиться через край, Драко подхватил джезву в последний момент и убавил огонь. А сам опёрся ладонями о мраморную столешницу и закрыл глаза. Во что они, чёрт побери, ввязались?
