Психолог и Травница

      Подготовка к зиме шла полным ходом. Пока команда учёных под руководством Сэнку занималась созданием телефона, Ами отправилась искать лекарственные травы, думая о своём новом доме. Сэнку её впечатлил, и очень. Его широкие познания практически во всех областях науки действительно поражали, казалось, убери из его тела естественные потребности, и он без труда восстановит цивилизацию в одиночку. Его карие, с оттенком бордового, глаза так и искрились энтузиазмом, когда он тщательно вырисовывал детали плана и рассказывал друзьям как вообще всё это работает. Её глаза блестели так же, когда она занималась творчеством или приготовлением сборов. Ей было прекрасно знакомо это состояние вдохновения и безграничной мотивации, когда, загораясь новой идеей, отдаёшь всего себя процессу, предвкушая результат. Потому, в такие моменты она видела в нём себя.       Девушка разложила собранные травы под крышей, рядом с корзинами, наполненными каменным углём, что служил топливом для печей, потом понесла оставшуюся добычу к хижине, в которой занималась шитьём жрица. — Рури, смотри! — радостно воскликнула Ами, затаскивая два набитых мешка. — Ты просто молодец! — похвалила её жрица и заглянула внутрь. — Ещё три-четыре таких ходки, и футон будет у каждого жителя, — она поворошила собранные Ами уже подсохшие плоды рогоза, который, часто, ошибочно называют камышом. — Но ты уверена, что хочешь ходить сама? Таскать тяжести в такую даль… — Ничего, — ответила та. — Я рассчитываю свои силы. И ещё, я хотела попросить немного ткани, иголку и нитку. — Что будешь шить? — Подушку. — Значит, ткань нужна помягче, — девушка улыбнулась и немного покопалась в коробке. — У меня для подушек и одеял вот это крапивное полотно. Столько хватит? — Конечно, больше спасибо!

***

      Сэнку, на складе, создавал и тут же проверял чертежи, чтобы точно не допустить ни одной ошибки, ведь времени было в обрез. С ним работали Хром и Ген. Прозебали они там втроём практически всё время, день за днём, прерываясь подремать, утомлённые работой.       Юный вождь зевнул, просыпаясь в сидячем положении с чертежом на коленях. Вдруг, в круглом проходе показалась сначала рука, держащая что-то, потом сама Ами. Сэнку вопросительно взглянул, но она жестом потребовала у него тишины. Забравшись, она на цыпочках подкралась к Гену, спящему прямо на полу. Девушка очень осторожно приподняла его голову и подложила мягкую подушечку из пуха рогоза. Сэнку лишь закатил глаза, а Ами, пару секунд полюбовавшись проделанной работой, улыбнулась и тихо ушла. — Ну разве она не милашка? — не открывая глаз, спросил Ген. — Главное, чтобы всё это не сказалось негативно на твоей продуктивности, — ответил Сэнку. — Рассчётлив, как всегда, — Ген встал и потянулся. — Оставлю тут, ты не против? Не знаю, сколько ещё раз здесь усну. — Я уже говорил, делай, что хочешь. У нас нет времени на обсуждение подобной ерунды. — Чудненько! — он пристроил подарок у стены и взял карандаш с угольным грифелем. — На чём мы остановились?       Сэнку отложил чертёж. — Здесь я пока сам разберусь. А ты — бери Кинро и Гинро, и дуйте в лес, искать пчелиный улей. Для производства пластика нам нужен воск. — Ты поручашь это мне? — менталист обречённо вздохнул и отправился выполнять указание. — Хм, может, стоило сказать, чтобы сделал курильницу или дымный факел? — Сэнку ковырнул в ухе. — Не, сам догадается.       Вечерело. Ами пришла в поленницу, чтобы расфасовать и закрыть на хранение добытые высушенные травы. Она уже сделала половину, когда Суйка позвала её в лабораторию. Войдя туда, Ами, потеряв дар речи, уставилась на троих пострадавших, покрытых огромными красными укусами. — Же-е-е-есть… — скулил Гинро, потряхивая руками. — Всё тело щипит! — Главное, что мы выполнили приказ, — сказал строго его брат. — Ты должен гордиться своими шрамами! — Ну да-а-а, — с сарказмом протянул Ген. — Особенно теперь, когда Сэнку сказал, что для пластика воск больше не нужен. — Хе-хе! Ежу понятно, что надо было усыпить пчёл дымом! — Сэнку, похоже, забавляла картина «Три распухших богатыря». — Нам-то откуда было знать? — Ген приложил руку к левой щеке и тут же отнял, зажмурившись. — Ужас какой… — Так, — Ами потёрла лоб. — Суйка, вскипяти, пожалуйста, воду. Кинро, Гинро, Ген — все, по очереди, в медицинскую палатку, — скомандовала она и ушла подготавливать ромашку для крепкого отвара.       Ген пришёл последним. Ами пригласила его сесть на стог сена, что служил здесь кушеткой, руками повертела его лицо, оценивая урон, потом велела ему поднять голову. Поправив фонарь под острым куполом палатки, она взяла пинцет и принялась осторожно вытаскивать из его кожи ядовитые жала. — Ты правда не знал, что пчёл надо окуривать дымом? — спросила она. — Об этом ведь говорили ещё в школе. — Ну, сам по себе мёд я не очень люблю, — ответил Ген, сидя с плотно закрытыми глазами. — Похоже, я посчитал эту информацию ненужной для запоминания. — Бедный, — она погладила пациента по голове, от чего тот зашипел. — О, нашла ещё один. Руки тоже покажи… Повезло, что ни у кого из вас не оказалось аллергии, с анафилактическим шоком мне не справиться, — закончив, она пропитала чистую тряпку отваром и стала осторожно прикладывать к вздувшимся укусам. — Кстати, — он открыл глаза, — спасибо за подарок. Ай-й-й… — Извини. Потерпи немного. — Какое у тебя лицо серьёзное, даже забавно. — Ты бы своё видел, забавно ему. — Один-ноль. — Надо бы и Сэнку что-нибудь подарить, — сказала Ами. — Он так много работает для всех, и стремится любыми способами избежать в этой войне кровопролития, что я, как пацифист, крайне уважаю. Он может сколько угодно это отрицать, но он очень человечный и внимательный. Даже будучи так занят сделал мне пресс для отжима масла, когда я насобирала плодов нима. Хочется ему тоже сделать приятное. — Читаешь мои мысли, Амичка. У меня уже есть план, только дождусь удобного момента, чтобы узнать дату его рождения, и, раз ты хочешь поучаствовать, держи пока это в тайне, будет сюрприз. — Хорошо, положись на меня, — она улыбнулась. — Такие мы с тобой разные, а мыслим одинаково. — Значит, не такие уж и разные, — Ген улыбнулся в ответ.

***

      Осень с каждым днём всё гуще заливала лес яркими красками, листья золотым дождём осыпались с деревьев, иней по утрам покрывал траву и поблёскивал в лучах восходящего солнца, скупых и ласковых. И все жители Научной деревни оделись в дублёнки.       Кохаку созвала всех по распоряжению молодого вождя, он собирался тестировать лампочки, над которыми два месяца не покладая рук трудился пожилой ремесленник. — Сэнку, я привела всех, — воительница подошла к дереву. — Сейчас, — сказал тот, — подождите немного. — Ты смотри, снег пошёл. Отменяем тест? — разочарованно спросил Хром. — Нет, хочу провести сегодня. — Приготовления завершены, — сказал Касеки. — Отлично, тогда зажигаю, — учёный щёлкнул рубильник, и дерево засияло, озаряя всё вокруг электрическим светом. — Уаааа! Сияют, как звёзды! — с восторгом сказала Суйка. — Иллюминация, — проговорил Ген, глядя на научное чудо. — Я, словно, вернулся старый мир.       Ами заворожённо смотрела, не замечая больше ничего. Сию же минуту ей вспомнилась былая жизнь, и это сравнение заставило понять, что здесь и сейчас ей нравится куда больше. Она ясно представила, как Сэнку, шаг за шагом, воскресит всех и каждого, как вернётся цивилизация, где она снова закроется в себе. И Ген, как один из первых пробуждённых и сыгравший одну из ключевых ролей в текущих событиях, станет настолько важной шишкой, что снова будет недосягаем для простой девчонки, как она. Поняв, что, скорее всего, так и случится, Ами загрустила, но, зато, теперь она готова к этому. Теперь будет не так печально, когда это произойдёт, и моменты рядом с ним она будет ценить больше. Этой тактикой «принятия ещё не свершившегося горя» она начала пользоваться далеко в детстве, и это помогало. Продумав наибольшее количество возможных вариантов событий человек успевает выстроить для них ментальный щит. — С Рождеством, — подойдя к ней, сказал Ген. — Красиво, да? — Да, — ответила девушка и вытерла слезу. — Красиво.       Ами долго думала о том, что сказал Ген, что ей стоит поговорить с Хромом, и понимала, в голове-то понимала, что он был прав. Вот только, обратиться к кому-либо за помощью, как и просто заговорить первой, было для неё настоящим испытанием. Тем более, Хром даже не из её эпохи. И она решила, что пора ей над этим поработать, только вот, как сделать это в одиночку? Здесь нужен знакомый психолог, который, к слову, не был исключением: заговорить с ним теперь стало даже труднее, поскольку при встрече с ним у Ами в животе начинали порхать бабочки. Как и сейчас, когда он просто стоит рядом. — Знаешь, — привлекла его внимание Ами, — я всё хотела спросить тебя, как психолога. Как побороть нежелание общаться с людьми? — Хм, — он задумался. — Но тебе это не нужно. — Как «не нужно»? — удивилась она. — Сам же говорил! — Кажется это всё та же проблема доверия… но мне не понятно, как это устроено именно у тебя. Ты же сама сшила для меня подушку? — Да. — Неужели и ткань, и иглу, и нить ты сделала сама? — Я попросила у жрицы Рури. — Тебе это сложно далось? — Вовсе нет, — она пожала плечами. — Вот именно. Так почему? — он взглянул на неё в искреннем недоумении. — Либо потому, что она младше тебя, либо потому, что она тоже девушка. Или, может, ты как-то интуитивно почувствовала, что ей доверять можно? Или ты просто не задумалась об этом, потому, что хотела поскорее начать шить?       Ами тихо засмеялась. — О, Ген! Сколько сразу теорий! Думаешь, я знаю, какая из них верна? — Могу помочь с этим, — Ген подмигнул. — И что для этого нужно? — Как минимум, всё рассказать. Конечно, как будешь готова.       Девушка опустила голову: снова этот замкнутый круг. Но если ничего не делать, ничего и не изменится. Она понимала, что никто на свете не будет ждать вечно, а терять связь с Геном ей ужасно не хотелось. Она вспомнила: ведь, когда она была пьяна, он мог с лёгкостью этим воспользоваться и узнать всё, но осознанно решил этого не делать. Поступок, без сомнения, достойный, и вызывает доверие. — Пожалуй, — сказала она, — я могу кое-что рассказать. — Правда? — он повернулся к ней. — Только не здесь, ушей много. Вернёмся, тогда скажу. — Не передумаешь попути? — он усмехнулся. — Надеюсь, нет, — улыбнулась она ему, и они вместе продолжили любоваться «рождественской ёлкой».       По возвращении, в деревне все начали готовиться спать, а Ген и Ами задержались на мосту. Девушка, глядя вниз, негромко сказала: — В общем, я в разводе.       Ген свёл брови: конечно, она уже была замужем. — И что случилось? — Ну, сначала всё было хорошо, но после того, как мы расписались, начался тотальный контроль. Его как будто подменили! Любые мои просьбы он игнорировал, потом стал меня бить. — Ооо… — протянул Ген. — И так… что ты чувствуешь? — Двояко, — ответила она. — С одной стороны, я благодарна ему за все хорошие моменты, за опыт, и за то, что он довольно быстро дал мне развод. А с другой стороны, мне не простить его за то, как он со мной обращался. — Ты ненавидишь его? — Как я могу его ненавидеть? — она пожала плечами. — Признаться, после развода я долго боялась, что он попытается мне навредить, но он просто переехал в другой город. Ненависть? Нет, мне его жаль. Он же, по сути своей, не плохой человек. — Амичка, ты сама-то в это веришь? — Я верю, что на всё есть свои причины. Он — просто обиженный на жизнь ребёнок, которому нужна помощь, — она взглянула на менталиста. — Я такая же, разве нет? — О, нет, — Ген помотал головой. — Не такая. — Но ведь, мы не можем знать, какой стала бы я, прожив его жизнь. — Ты его оправдываешь? — Нет, скорее… я могу его понять. — А ты защищалась? Била в ответ? — Я до такого не опущусь, — не без гордости ответила Ами. — Я пыталась своим примером показать, что проблемы надо решать разговорами, а не кулаками. Надеялась, он захочет измениться ради меня, но он хотел, наоборот, чтобы изменилась я.       Глядя с сочувствием на смотрящую вниз Ами, Ген внимательно слушал. — И, в конце концов, я сдалась, поняла, что люди не меняются, если не хотят. Он же действительно считал, что всё делает правильно. — Ты сказала, что это началось, когда вы расписались. И сколько же времени ты пыталась подавать ему пример? — Один год, на большее меня не хватило. — Амичка, почему так долго? — Да я привыкла.       Ген даже рот приоткрыл, но тут же вернул в прежнее положение. — Кто ещё обращался с тобой так?       Тут Ами, взглянув на него, внезапно смутилась. — З… забудь! Думаю, это прорабатывать уже не нужно. — Ну да, — согласился менталист. — Похоже, с этим ты справилась, поэтому так легко рассказала. Но я жду, когда ты сможешь рассказать мне то, что действительно тебя беспокоит. — Я… работаю над этим, — она отвела взгляд, а Ген, сделав пару шагов, нежно обнял её со спины. — Спасибо, что рассказала, — услышала она его шёпот прямо над ухом.       Девушка замерла, а её сердце куда-то помчалось. Она почувствовала от Гена притягательный аромат, эйфория от которого мгновенно ударила по затылку. Забыв о неловком разговоре в тот же миг Ами немного запрокинула голову, их щёки мягко соприкоснулись. Ей было так неловко слышать собственное дыхание в повисшей тишине! Одна мысль в голове всё крутилась и крутилась: «Ещё немножко!» Они постояли так с минуту, затем Ами аккуратно освободилась из его рук, чтобы совсем не потерять голову: находиться в его объятиях было слишком приятно, ещё чуть-чуть, и он бы это заметил. Они вернулись в деревню, где, попрощавшись, разошлись по домам.       Ген, определённо, остался доволен разговором. Всего на один шаг, но он приблизился к её прошлому.

***

      Все жители деревни три дня трудились над абсерваторией, что стала подарком для молодого учёного. Ген, всё-таки, сумел всё для этого разузнать, благодаря чему сюрприз получился, как надо. И когда он закончил разговор с Сэнку, спустился из абсерватории на улицу, где ждала Ами. — Всё прошло прекрасно, — она подошла к Гену, улыбаясь. — Зачем ты попросил тебя дождаться? — Для тебя у меня тоже кое-что есть, — он, покопавшись где-то запазухой, показал Ами ожерелье, собранное из круглых и продолговатых стеклянных бусин на медной проволоке. — Ты сделал его для меня? — удивлённо спросила Ами и прикоснулась к подарку. — Красиво… — Позволишь?       Ами повернулась спиной, и Ген завязал на её шее две верёвочки, поправил длинные волосы. — Я тоже тебе что-нибудь подарю! — она улыбнулась. — Спасибо, Амичка, у меня уже есть твоя подушка. Очень мягкая, кстати. — Может, хочешь что-то другое? Я постараюсь! — Дай подумать… — Ген ухмыльнулся. — Знаю. Только, когда я в прошлый раз об этом заговорил, твой ответ был «ишь ты!». — Массаж, да? — Я так устаю! — вздохнул он с несчастным видом. — Да ладно, я знаю, что ты пытаешься сделать. Ну, пойдём в мою мед-палатку.       Ген даже прыснул: это оказалось слишком просто. Непредсказуемая Ами снова огорошила его внезапным ответом. — Что, правда? — Почему бы и нет, — она смущённо отвела глаза. — Это будет моя тебе благодарность за то, что ты спас меня тогда. — Вот как? Ну, идём, — и они направились к месту. — Раздевайся по пояс и ложись, — сказала Ами, всем своим существом пытаясь держаться профессионально, и отвернулась.       Ген, в предвкушении, немного размял шею, снял с себя пальто и постелил поверх сена, чтобы потом лечь на него. Развязал верёвку на поясе и стал шелестеть и греметь, выкладывая на маленький деревянный столик весь свой реквизит иллюзиониста. Затем медленно стянул бежевую юкату, потом неторопливо избавился от белой безрукавки. И всё это заняло минут десять, точнее, так показалось Ами. Она нервно разминала руки, пока он шуршал одеждой позади неё, воображение начинало злостно с ней заигрывать. — Я готов. — Наконец-то, — она повернулась. — Ген… — Что? — спросил тот с игривой улыбкой, закинув руки за голову. — На живот. Ложись на живот. — Ой, как же я не догадался? — Быстрее давай, — она снова отвернулась, и залилась краской. — Амичка, если тебя всё это так смущает, лучше не надо. — Просто… перевернись, ладно? — Как скажешь… готово. — Массаж без масла, так что сильно мять не буду, — она села рядом с Геном, положила ладони на тёплую спину и начала потихоньку растирать, разогревая. Через некоторое время начались массажные движения, требующие усилий. И тут… — Ммммм… — протянул Ген. — А-а-а-а-х… Бесподо-о-о-о-обно…       У Ами вспыхнуло всё лицо. Почему эти звуки получаются у него так эротично? Спокойно, это просто массаж спины, ничего более. Спокойно… Чёрт возьми, на что она согласилась?! — А-а-а-а-а-а… Мнгх… О, да-а-а-а… — Может, хватит уже стонать? — не выдержала девушка. — Почему? Это приятно… — не открывая глаза, ответил Ген. — Попробуй, как-нибудь. — Сейчас, вот, возьму, и уйду. — Не сейчас. Тебе, ведь, и самой нравится… Ай! Ты чего щипаешься? — Вот будешь знать, как в такие моменты меня провоцировать! — Злюка.       Ген продолжил балдеть беззвучно. Ами нежно разминала его плечи, вела пальцы вдоль позвоночника, вспоминая все уроки массажа со своего медфака. Ген расслаблялся всё сильнее под умелыми руками, на его белой спине они оставляли постепенно исчезающий красный рисунок. Ами, словно невзначай, уделила много времени воротниковой зоне. Она уже десять раз пожалела, что предложила это ему, кажется, уснуть сегодня ей нервы не позволят. Какой, какой же он привлекательный…       Когда она закончила, Ген уже почти уснул. — Всё, вставай. — Уже? Так быстро… — он сел и потянулся, сладко зевнул. — На здоровье… спокойной ночи, Ген, — она, было, собралась идти. — Ами, — окликнул он, та обернулась. — Спасибо. Большое. — Да… не за что…       Они смотрели друг другу в глаза. Но в этот раз в их взгляде что-то изменилось, он приобрёл какой-то особый оттенок. Оттенок, похожий на… — Ну, я пойду, — Ами снова отвернулась, покраснев от собственных мыслей, и направилась к выходу. — Спокойной ночи! — услышала она вслед.