Запретный плод сладок

Антон снова оказался по ту сторону двери своего дома, стоя на пороге полностью собранный и упакованный в дорожную сумку и чемодан. Но на этот раз он не хлопал дверью так, будто собирался снести её с петель. Он спокойно попрощался с родителями и вышел, обещая вернуться через три месяца полностью исправившимся. Но на самом деле в его голове, конечно же, зрел великолепный (как ему казалось) план о досрочном возвращении домой. Он был очень доволен собой и шёл на автобусную остановку почти вприпрыжку, несмотря на то, что ему предстояла долгая и муторная дорога из Воронежской деревушки до самого Ватиканского собора святого Петра. Сначала до Воронежа пригородным автобусом, где купленный билет не означал занятое сидячее место, и Шасту пришлось трястись, стоя со своими баулами в переполненном автобусе, постоянно натыкаясь на недовольные лица людей, явно думающих о том, что в одном месте они видали его громоздкий багаж. Наконец Антон прибыл на железнодорожный вокзал, откуда его ждали восемь часов пути до Москвы. Он прошёл в своё купе, разложил багаж над своим местом (он взял себе верхнее, чтобы всё время пути тупо пролежать, пялясь в окно на мелькающие картины природы и промежуточные города) и уставился в окно. В Москве ему предстояло провести сутки, после чего его ждёт десятичасовой перелёт в Рим. И на эти сутки у него явно были планы. Он лукаво улыбался, думая о том, что сделает в свой последний день перед нырком в святыню святых. В поезде совсем не было связи, что не удивительно, конечно, но всё равно весьма выводило из себя. Антон вдруг понял, что ему не интересно просто лежать, не хочется спать, и он совсем не подготовился к этой поездке: не накачал себе фильмов, музыки, не взял никаких книг и даже перекусов, ведь "да чё там, всего 8 часов ехать, я и сутками не ел, нормально", но особая магия мирно идущего поезда с его характерным постукиванием пробуждали в парне все желания сразу: и что-то посмотреть, и поесть, и даже почитать. В связи с этим он направился в вагон-ресторан, прекрасно понимая, какие там цены и сколько ему придётся там оставить, но благо родители дали с собой достаточно внушительную сумму на проживание (которую, вообще-то, надо было разменять по прибытии на местную валюту), так что Антон решил, что потратиться как следует на свой пустой желудок он точно имеет право. Ресторан располагался за пять вагонов от него, и по пути он встретил брутального подтянутого молодого мужчину с чуть вьющимися тёмными волосами, в очках и дорогих шмотках. Они поравнялись с Антоном, проходя мимо друг друга, и он случайно задел того острым плечом, ощущая мышцы и вдыхая терпкий дорогой парфюм. — Всё-таки мирно разойтись не получилось? — в шутку спрашивает мужчина, улыбаясь во все тридцать два и вставая в профиль, чтобы нормально пропустить парня вперёд. Тот встал, как вкопанный, ощущая себя как будто под гипнозом, вызванным бархатным, басистым голосом парня. Он опомнился только под выжидающим взглядом пронзительных глаз, которые, кажется, были закрыты линзами другого цвета. — А, да, простите. Я просто в ресторан иду... — Мы, кажется, в поезде, но если где-то здесь есть ресторан, то я в деле. — мужчина рассмеялся, обнажая белоснежные зубы, и Антон позволил себе посмеяться в ответ. Он настолько зачарован, что это невозможно не заметить. Антон выдыхает, собирает мысли в кучу и судорожно думает, как бы не выдать то, что внешность мужчины и весь он сам сильно выбили его из колеи. — Ну раз уж мы идём вместе в ресторан, как на свидание, то меня зовут Антон. — блестяще, парень. Пошутить про свидание с мужчиной, от вида которого у тебя с первой минуты колени трясутся. Невероятно, просто невероятно. Fantastico, как сказали бы в Риме, куда Антону предстоит отправиться очень скоро. — Здорово, Антон. А я Дима. А мы разве идём на свидание? Шаст мгновенно покраснел и ссутулился. — Ну, я сказал как на свидание, так что если не хотите, то не пойдём. — Нет, я очень даже хочу. — мужчина странно улыбнулся, и у Антона сердце спрыгнуло куда-то в пах. Это было слишком горячо. Господи, о чём он сейчас думает? Если бы Шаст не был Шастом, ему стало бы ужасно стыдно с учётом того, куда он отправляется и где собирается находиться в ближайшее время. Но ему не стыдно. Он во всех красках и позах представил, как будет отдавать себя этому брутальному красивому мужчине по имени Дима, и ему ничуть не стыдно, только лёгкий румянец на щеках выдавал его небольшое смущение. Они дошли до вагона-ресторана, перекинувшись ещё парой шуточек, присели за свободный стол, сразу принимаясь за меню, и довольно быстро выбрали каждый для себя, что они будут есть. Так быстро это было, скорее всего, по двум причинам. Во-первых, они правда были голодны, а во-вторых — причина та же, только тот голод был совсем другого плана. И оба это явно чувствовали. Заказанная еда оказалась на столе в течение каких-то пятнадцати минут, и парни уткнулись в свои тарелки, периодически поднимая взгляды и что-то изучая друг в друге. — Куда ты едешь? — Дима решил первым прервать молчание и оторвался от своей тарелки, чтобы дождаться ответа на вопрос. — В Москву. Но я там проведу всего сутки. Потом у меня самолёт. — Какое-то масштабное путешествие? — Антон лукаво усмехнулся. — Можно и так сказать. Я еду в Ватикан на перевоспитание. — И кто же занимается "перевоспитанием" в Ватикане? — Игумены, ну или батюшки, попы, если по-нашему. — Так ты будущий священнослужитель? Антон коротко засмеялся, на секунду задумался, мотнул головой и отложил вилку в сторону. Разговор явно завязан, и будет неудобно продолжать его, увлечённо что-то жуя. — Не думаю. У меня на этот счёт немного другие планы. — Занимательно. А что же ты планируешь делать в Москве до перелёта? — Планирую как следует оторваться в последний день перед тем, как стать примерным мальчиком. Примерным на какое-то время. — Ну, раз такое дело, могу предложить тебе оторваться вместе, потому что я тоже еду в Москву на пару дней. А начать можем уже сейчас. Антон сфокусировался на хитром лице напротив, которое излучало азарт, желание и лёгкую насмешку от всей сложившейся ситуации. Но сам Шаст нисколько не растерялся от предложения, наоборот, он был рад, что им не пришлось ходить вокруг да около, присматриваться друг к другу, ухаживать или что-то ещё, учитывая, какое короткое время вместе им предстояло провести. Гораздо проще было действительно просто потрахаться. — Я люблю снизу. А ещё, надеюсь, ты не рассчитываешь на что-то долгосрочное, встречи через время и совместное времяпровождение "просто так". — Не беспокойся об этом. Я такой же как ты. — Неправда. Я намного хуже. — Может быть, но в плане долгосрочных отношений наши мысли явно сходятся. Мы можем просто пойти в моё пустое купе, закрыть его и до самого прибытия в Москву друг от друга не отлипать. Парни явно закипали. Разговор был слишком откровенным не только из-за общественного места, он в принципе слишком откровенный, даже если бы был наедине. Обоих это зажигало, и никто из них не собирался терпеть больше ни минуты. Дима оставил наличные на столе (явно за двоих) и встал первым, уходя за спину Антона. Шаст, как будто под гипнозом, встал вслед за ним. Дима шёл впереди уверенно, не оборачиваясь, а парень был так сильно распалён, что казалось вот-вот расплавится, так и не дойдя до места назначения. Им овладело слепое, животное желание просто лечь под этого Диму и насладиться им сполна, так, чтобы слышал весь поезд. Они наконец дошли до его купе, мужчина открыл дверь, кивая парню и приглашая его внутрь. Парень вошёл, услышал за собой щелчок сначала захлопнувшейся двери, а затем ключа, закрывающего её. — И на какой кровати ты хочешь? — Мы успеем попробовать все.